Часть 1
3 апреля 2023 г., 12:37
Ты снишься мне почти каждую ночь,
надеюсь, в этот раз я не проснусь
– Surf Curse, Freaks
Закончив длинную миссию в стране воды, Какаши наконец-то вздохнул спокойно. Теперь оставалась только дорога домой, которая порой бывает не менее опасна, чем само задание, но только не для непобедимого Копирующего Ниндзя. Он вышел в полдень, надеясь к вечеру добраться до моря. Но когда стемнело, Какаши понял, что сбился с прямой траектории пути, делая небольшой крюк. Он оказался в совсем незнакомой местности, хотя это пожалуй его только порадовало. Страна Воды хранила в себе множество тайн, и по праву могла называться одним из самых загадочных мест мира шиноби, и немного вынуждено попутешествовать по ней могло быть довольно интересно. Еще через час своих блужданий Хатаке вышел из леса и его взору открылась серебрящаяся в мягком лунном свете речка, а за ней утопавший в бледных лучах город. Он выглядел так спокойно и умиротворенно в этом ночном пейзаже. Что-то манящее и как будто знакомое почудилось в далёких серых стенах уставшему от бесконечного напряжения сознанию Какаши. Он подумал, что хорошо было бы остановиться здесь переночевать, продолжив путь с рассветом. Выбравшись из густых зарослей, опутывающих опушку, он оказался на самом берегу. Здесь был небольшой причал из прогнивших уже досок и пара лодок, неподвижно застывших на ровной водной глади. Рядом стоял маленький, нависший над рекой домик. «Наверное, здесь живет перевозчик» – подумал Хатаке. Свет в доме не горел, очевидно, хозяева уже спали и тревожить их Какаши не хотелось. Аккуратно ступая по скрипучим доскам, он положил на них несколько монет, отвязал один челнок и, неслышно опустившись в него, погреб к противоположному берегу. В эту ночь не было ветра, черная вода словно полностью застыла. Какаши почти не касался веслами ее поверхности, и лодка плыла быстро и ровно. На другой стороне его ждал уже каменный пирс, у которого, на удивление, не было пришвартовано ни одного судна. Покинув челн и аккуратно привязав его у берега, Какаши отправился на поиски какой-либо гостиницы, где можно было бы переночевать. Углубившись с причала в город, Хатаке заметил, что тот не похож на те, что обычно строят в Стране Воды. Как будто приклеившись одним боком к скале, другим он упирался в реку. Улицы, уводившие в глубь города, окутывал белый густой туман, кое-где его прорезали тёплые жёлтые огоньки из окон двух-трехэтажных домиков, лепившихся друг к другу и образующих нагромождения, причудливо возвышающиеся в белом мареве. В некоторых местах по обочинам дороги виднелись фонари, но их слабый свет едва ли мог рассеять эту густую пелену. Под ногами хлюпали лужи и мокрая грязь, а дорога была усыпана чахлой осенней листвой, на смотря на то, что в Стране Воды все еще было лето, но это почему-то не показалось Какаши удивительным. Чем дальше он шёл, пытаясь читать вывески в поисках ночлега, тем сильнее его охватывало необъяснимое чувство умиротворения, смешанное с чувством предвкушения чего-то неясного, что вот-вот должно случиться. Странный город вокруг просто спал своим спокойным и непробудным сном, заботливо укутанный туманом. И Какаши хотелось присоединиться к нему, остановиться и отдохнуть от несущейся вперед жизни, в которой ему уже нет места. Ему даже показалось, что усни он сейчас, и ему не приснятся его кошмары, приходящие каждый раз, как только он смыкал веки. Побродив так по улицам он все же наткнулся на двухэтажное старое здание, поржавевшая и выцветшая вывеска на котором гласила, что здесь располагается гостиница. Какаши толкнул массивную резную дверь и она со скрипом приотворилась, пропуская посетителя в тёмный холл, единственным источником света в котором служил масляный фонарь на столе портье. Дремавший за стойкой старик, проснулся от шума и слегка недоуменно взглянул на вошедшего. Но через секунду его выражение лицо сменилось таким, будто он давно ждал Какаши, и этот ночной визит его ничем не удивил. – Хатаке младший... Проходи, если пришел. Комната уже готова. – Пробормотал он скрипучим старческим голосом. Какаши уже привык не удивляться тому, что его узнают даже в самых отдалённых местностях, благодаря его довольно широкой известности в мире ниндзя. Он поздоровался и последовал за портье, взявшим фонарь и направившимся в тёмный коридор, видимо, чтобы сопроводить гостя до номера. Полную тишину нарушали только скрип половиц под ногами. Какаши это место показалось еще более странным и спокойным, чем сам город. Нигде он не видел и намека, что здесь есть кто-то кроме него и старика, или же остальные посетители просто спали, наглухо закрывшись в комнатах. Ушедший было в свои мысли Хатаке вдруг спохватился, что не заплатил за ночлег, и тут же обратился к сопровождавшему: – Уважаемый, я совсем забыл рассчитаться, сколько с меня за одну ночь? – Подожди платить, ты же еще не знаешь всего. Может ты захочешь задержаться здесь. Наш город уникальное в своём роде место, да. – заговорил старик с той интонацией, с которой обычно обращаются к маленьким детям, пытаясь объяснить сложные для их восприятия вещи. Какаши не понял, что тот имеет ввиду, но от накатившей усталости, ему не хотелось сейчас ни о чем расспрашивать. А старик уже остановился у двери и потянул за ручку. – Заходи, Какаши. Ты устал. Путь шиноби не прост – тебе пришлось много страдать. Наверное, ты потерял много близких не этом пути... Сюда не приходят просто так, но ты здесь, и я расскажу тебе об этом месте. Дело в том, что время в нашем городе идет по-другому. Оно как бы опаздывает на неопределённый интервал, здесь его можно реактивировать со всеми его возможностями, которые не были реализованы в уже прошедшем для вас, чужеземцев, времени. – на этих словах он широко раскрыл дверь, и Какаши увидел маленькую комнату, она была темна и ничем не примечательна, но его внимание привлекло большое, чуть приоткрытое панорамное окно величиной почти со всю стену, и хоть помещение находилось на втором этаже, окно вело прямо на улицу, видимо это был выход на второй ярус города. Сразу бросалось в глаза, насколько эта улица отличалась от тех, по которым он недавно бродил. От яркого освещения на ней было светло как днем, и, кажется, она была заполнена людьми. Какаши застыл, почему-то не решаясь перешагнуть порог. – Все приходят, чтобы встретить здесь то, что осталось для них в прошлом. Если ты пойдешь туда, Какаши, это хорошая возможность увидеть знакомых, живущих в этом городе... – голос старика стал как-то мягче, а может Какаши только послышалось, он хотел обернуться, чтобы задать сразу возникшую в голове тысячу вопросов, но проводник уже развернулся и зашагал обратно, унося с собой фонарь, и коридор снова погрузился в непроглядную тьму. Какаши все же зашёл внутрь комнаты и приблизился к окну. Все происходящее напоминало странный сон, а может старик просто местный сумасшедший. Но какое-то тоскливое чувство, возникшее после его слов, манило выйти на улицу. Хатаке нерешительно потянулся к створке. «Что ты хочешь там увидеть, Какаши?» Окно распахнулось, и поток звуков и света на секунду сбил его с толку. Недоуменно оглядываясь по сторонам, он увидел, что улица, повсюду освещенная фонарями, завешанная бумажными фонариками и разноцветными флажками, и множеством таких же ярких и приветливых закусочных по обочинам, ведет к большой площади, сияющей разноцветными огнями в отдалении. Оттуда доносились музыка, смех и множество голосов, сливавшиеся в общий радостный шум. Мимо него проходили люди, одетые в причудливые яркие костюмы, лицо и голову почти каждого из них скрывали странные огромные маски из цветных перьев в форме птиц и животных. Хотя черно-серая форма Какаши смотрелась совершенно нелепо и сильно выделялась на фоне окружавшего его великолепия, они, увлечённые беседой, не обращали на него никакого внимания. И, не смотря на это, Какаши не ощущал себя здесь абсолютно чужим и лишним. То самое чувство предвкушения и тоскливого ожидания внушало желание слиться с толпой и проникнуть на этот странный праздник. «Но разве может такое быть, что за то время, пока я был в гостинице, в полностью спящем городе начался какой-то карнавал... – промелькнуло в его голове, – хотя старик говорил, что время здесь идет по-другому...» Площадь встретила его ярким фейерверком цветов и эмоций, захватывающих в свой головокружительный хоровод. Здесь было так много людей, что найти среди них знакомых Какаши показалось совершенно невозможным. Мимо него мелькали бесконечные пёстрые маски и костюмы, а музыка перекрывала их голоса смех. «Кого я могу здесь встретить... отца? Обито?...» Он почувствовал, как кто-то сзади пристально смотрит на него. Какаши резко обернулся. – Обито... Высокий мужчина в тёмном плаще, правую часть спокойного лица в обрамлении иссиня-черных волос которого скрывала маска, с немного грустным взглядом внимательных глаз. Конечно, это он. – Какаши... Собственное имя пронзило Хатаке как электрический разряд. Столько чувств нахлынули одновременно и он уже не мог сдержать выступивших слез. Они так и стояли друг напротив друга посреди толпы, пока окружавший их разноцветный вихрь не слился в одно пестрое пятно, все поплыло перед глазами, и Какаши упал бы, если бы не сильные руки, подхватившие его. Кругом всё так же кружились в странном танце участники маскарада. Какая-то актриса со сцены пела грустную мелодичную песню об ангеле. Когда Какаши в последний раз видел его лицо и чувствовал его дыхание так близко? На мгновение прижавшись к его телу, он ощущал, как бьётся его сердце, почти также быстро, как сердце Какаши, готовое выпрыгнуть из груди, от радостной боли и смущения. Когда толпа сомкнулась позади, Обито аккуратно поставил его на землю, и Какаши наконец смог снова взглянуть ему в глаза. – Ты стал таким красивым... – Не нашел он ничего умнее, чтобы сказать при первой встрече спустя столько лет и тут же мысленно назвал себя идиотом. Обито чуть смущённо улыбнулся: – Это ты стал очень красивым, Какаши, а еще по-настоящему великолепным джоунином. Теперь настала очередь Какаши смутиться. В обычное время слова о джоунине вызвали бы только боль, подпитывая невыносимо тяжёлое чувство вины. Но почему-то сейчас от них на душе стало по-особенному тепло. Здесь другое время. Здесь есть возможность сделать то, что не успел, что сделал бы по-другому... – Обито... – начал он чуть дрожащим голосом. Теплая, немного шершавая ладонь мягко накрыла его руку. Он снова поднял потупившийся взгляд и встретился с ласковыми и совсем чуть-чуть грустными глазами. – Не надо, Какаши. Все хорошо, – Обито осторожно потянул застывшего на месте Хатаке за руку, – Я ждал тебя. Пошли?* * *
– Куда мы идём? – А куда ты хочешь? – Давай найдём более спокойное место? - предложил Какаши. – Я знаю закусочную, где подают вкусные пирожные, – улыбнулся Обито, и они свернули на тихую малолюдную улицу. Какаши все еще чувствовал тепло его руки, и, набравшись смелости, сжал ее чуть сильнее, словно боясь что тот может исчезнуть. Он не заметил, как они оказались у одного из ярко украшенных местных кафе. Прямо на улице стояло несколько столиков под сенью из разноцветных фонариков. Сюда все еще доносилась музыка с площади, но людей практически не было. К ним вышел приветливый хозяин в бордовой юкате и птичьей маске, скрывавшей лицо, предложив приготовить специально для дорогих гостей две порции любимого ими когда-то данго. Они опустились на лавку у одного из столиков, и Какаши придвинулся к Обито совсем близко, все еще боясь, что это иллюзия. «Ты, наверное, сошёл с ума. Ты болен, Какаши… – проносились в его голове обрывки мыслей, - Все что здесь происходит, этого не может быть, это игра твоего больного сознания...» И он ловил себя на том, что даже если это болезнь, он не хочет лечиться, если сон - он хочет спать вечно. Тепло чужого тела казался ему таким реальным, что он инстинктивно потянулся чтобы прикоснуться еще раз. – Обито, ты же настоящий? - сорвался с его губ почти отчаянный шепот. – Для остального мира я уже давно умер. Горевшие на столе свечи тревожно мерцали. – Но не для тебя, Какаши. Я буду жить здесь всегда, ради тебя. Слезы снова подступили к глазам, Какаши был одновременно и счастлив, и какая-то щемящая тоска давила тяжестью в груди и комом в горле, не давая вздохнуть. Столько всего хотелось сказать, но вместо слов две горячие мокрые дорожки побежали по его щекам. Какаши почувствовал, что Обито все понимает, и уже знает все, что он может произнести. «Почему так… Разве он не должен ненавидеть меня… Ах да, я снова забыл, здесь все по-другому…» Обито провел большими пальцами по его лицу, стирая следы слез, и все мысли разом покинули голову. Он едва ли сдержался, чтобы тут же не прильнуть к этим ладоням. – Мне так не хватает тебя… – и, прежде чем Обито что-то скажет, Какаши лихорадочно вцепился в его плащ, заговорил тихо-тихо, надрывно, – Я не имею права просить прощения… Я мусор, ничтожество… Я не сдержал ни одного обещания тебе… Я не достоин даже смотреть на тебя… Но… Обито… Прости… Прости меня… Прости пожалуйста, прости… – шепот перешёл в судорожные всхлипывания. Какаши ожидал, что тот не простит, оттолкнёт, исчезнет, и он снова останется один со своими кошмарами. Но, словно во сне, почувствовал теплые руки на своей шее и спине, они крепко прижали его к широкой груди, и Какаши, все еще боясь иллюзорности происходящего, уткнулся в плечо, дрожа всем телом и продолжая цепляться за чужую спину, как утопающий цепляется за спасательный круг. Дышать стало легче. – Тише, тише… – Обито успокаивающе провел ладонью по пепельным волосам, – Ты не виноват, Какаши. Тебе не за что просить прощения. Но если тебе так важно это услышать, я прощаю… Учиха аккуратно приподнял его голову, заглядывая в заплаканное лицо. Чужие тёмные и все еще ласковые глаза смотрели глубоко в измученную душу. Они прожигали, пригвождали трепещущее сердце к рёбрам, крепкие руки на затылке не позволяли сжавшись и смутившись отвернуться, и Какаши не решался отвести глаза. Взгляд Обито причинял почти физическую боль, потому что Хатаке верил, что не заслуживает его прощения. Он ничего этого не заслуживает. – Здесь тебе не нужно больше страдать, – он наклонился чуть ближе, – Здесь я рядом с тобой. На крыльце показался слуга с подносом, поставив который на их столик, вновь скрылся дверном проеме. Какаши, придя в себя, отпрянул от Обито, уткнувшись взглядом в разноцветные шарики на тарелке. – Помнишь, мы ели такие в детстве, - задумчиво произнёс Учиха. – Кажется, будто это было в другой жизни… – В другой жизни… – эхом отозвался Какаши. – Уже и не помню их вкус, - Обито поднес палочку с данго к губам и надкусил блестящий от соуса шарик. – М-м-м, неплохо, попробуй. Какаши медленно положил лакомство в рот, вспоминая давно забытый сладко-терпкий вкус. В его памяти всплыла далекая картина, уносящая в жаркий летний день их с Обито юности. Тогда до тренировки еще оставалось время и Какаши решил заглянуть в местный ресторанчик перекусить. Уже издалека он заметил за одним из столиков на открытой веранде знакомый оранжевый воротник. «Обито…» – по привычке раздражённо подумал он. Но несмотря на внешнюю холодность в их отношениях, его почему-то тянуло к этому странному мальчишке, а может Какаши просто привык, что тот всегда рядом. – Бакакаши, привет, – как-то слишком искренне улыбнулся Обито, едва Какаши вступил на порог, – Не ожидал тебя здесь увидеть. Хочешь попробовать данго? С твоим любимым карамельным соусом! Я угощаю. – он потянул направившегося было к витрине Какаши за руку. Хатаке не сопротивляясь устало опустился на лавку рядом с сокомандником. Он не ел с самого утра и сейчас, при виде политых соусом и заманчиво блестевших на солнце шариков, под ложечкой предательски засосало. И прежде, чем он успел что-то сказать, Обито протянул к его лицу одну из палочек с лакомством. Какаши поднял глаза на улыбавшегося своей самой очаровательной улыбкой друга. «И с каких это пор его улыбка кажется мне очаровательной...» - поймал себя на этой мысли Какаши. – Чего это ты сегодня такой добрый? – недоверчиво поинтересовался он, не в силах отвести взгляд от тёмных мальчишеских глаз. – Ну мы же в одной команде! К тому же в военное время наша работа должна быть еще более слаженной, иначе как мы сможем участвовать в военных миссиях, если все время ругаемся. Так что ешь, а то вдруг нас уже завтра отправят на новое задание. Какаши неуверенно взял палочку из чужих рук, и опустив маску, откусил ароматный кусочек. Невероятно вкусно. Липкий сладкий соус, которого было, пожалуй, слишком много, размазался по губам, испачкал пальцы и подбородок. Обито, внимательно за ним наблюдавший, неуловимо усмехнулся. Краска тут же прилила к щекам, от смущения захотелось отвернуться, но прежде чем он успел это сделать, рука Обито с выхваченным откуда-то из карманов носовым платком потянулась к его рту. Какаши почувствовал прикосновение тёплых через тонкую ткань пальцев, аккуратно прошедшихся по коже. Судорожный выдох сорвался с его губ, сердце билось так громко, что, кажется, было слышно по всей улице. Он замер с широко раскрытыми глазами, растерянно и чуть испуганно уставившись на такое же смущенное лицо напротив. Задержавшись на его губах еще только на секунду Обито убрал руку, и сконфуженно отвернулся. Какаши не понимал, почему ему стало трудно дышать, и какое-то странное трепетное тепло развивалось по всему телу, и, хотя он сильно смущался своего желания, ему хотелось чтобы это касание повторилось, что бы Обито снова провел ладонью по его полыхающим щекам, заставляя сердце сладко замирать. Но все остальное время они просидели молча, уткнувшись в свои тарелки, и стесняясь даже взглянуть друг на друга. И вдруг Обито неожиданно ушел, как можно непринуждённее бросив что-то вроде "встретимся на тренировке" притихшим голосом, а Какаши остался сидеть, задумчиво глядя ему вслед, прислушиваясь к новому, яркому, по-детски искреннему чувству, зарождавшемуся в нем. А потом была война, были миссии, много часов, проведённых в вылазках и сражениях бок о бок, когда они делили одну палатку, вместе придумывали тактики и проводили атаки, и чувство Какаши с каждым днем становилось все сильнее и больше, хоть на людях они продолжали частенько устраивать перепалки, но оба при этом скорее испытывали смущение и тайное желание стать друг к другу ближе, чем действительно злость и агрессию. А после... Из воспоминаний его вырвал встревоженный голос Обито над ухом: – Какаши, что с тобой? Какаши встрепенулся, немного заторможено поворачивая к нему голову. Рука Обито легла ему на плечо. – Ну же, не делай такое несчастное лицо. Какаши быстрым движением смахнул выступившие было слезы, со всей невероятной нежностью, которая только в нем осталась, взглянул на Обито, и его заплаканное лицо ответила болезненная улыбка. Ему вдруг стало невероятно интересно, почему в этом тихом туманом городишке неожиданно начался такой грандиозный карнавал, и он не преминул спросить об этом. – Этот праздник в честь коронации принцессы Нохары. – Какаши вздрогнул при упоминании этого имени, и удивленно, почти испуганно уставился на Учиху. – Она стала самой молодой и прекрасной королевой в нашей истории, – задумчиво добавил тот. – Обито… – Какаши не узнал собственного голоса, так хрипло и надрывно он прозвучал, – Это Рин? – Да, нашу королеву зовут Рин Нохара. Она, должно быть, уже прибыла на главную площадь поприветствовать народ, – невозмутимо ответил он, но затем понимающе глядя в серые глаза, наполненные страданием и неясной надеждой, добавил с печальной улыбкой, – Пойдём, может быть, она узнает нас. Какаши не произнёс больше ни слова, и Обито успокаивающе сжал его руку, устремляясь к потоку огней вдали. Площадь, как и прежде, была заполнена бесконечным количеством людей. Все то же яркое освещение и вычурные костюмы, только музыка на сцене стихла. Казалось, всё вокруг замерло в ожидании. От сцены до ворот возвышавшегося у подножия темной громады скал зáмка тянулся подиум, покрытый красной ковровой дорожкой. Благодаря Обито они без труда смогли подобраться совсем близко. Какаши судорожно сжал его руку, когда огромные чугунные ворота отворились, и под шум ликующей толпы показалась торжественная процессия. Он увидел её. Рин шла впереди в темно-вишневом платье из струящегося шелка, перехваченном на талии жемчужным поясом, на спускавшихся до плеч каштановых локонах переливалась в свете огней алмазная тиара. Лицо освещала радостная улыбка, она приветливо кивала людям по обе стороны возвышения. Здесь Рин была еще совсем юная, на вид не старше 14-15 лет, но Какаши привык уже не удивляться здешним особенностям времени. Он как заворожённый смотрел на девочку, которую он когда-то убил. «Может быть, она узнает нас»... Королева поравнялась с местом, где они стояли, и сердце Какаши почти остановилось. Похолодевшей, дрожащей рукой он крепче вцепился в Обито. Рин повернулась, чтобы кивнуть приветствующим ее людям, и их взгляды встретились. Какаши был уверен, она узнала. Чуть удивлённые глаза на секунду замерли на его лице, и она улыбнулась, ласково и искренне. Снова выступившие слезы обожгли уголки глаза, затуманив взгляд, Какаши на мгновение прикрыл веки, чтобы сморгнуть их, и когда ему вернулось ясное зрение, Рин уже не было. – Пошли, есть еще кое-что, что мы должны успеть. – тихо шепнул Обито над его ухом.* * *
Извилистая дорога, залитая лунным светом, уводила их все выше в скалы, в дальние кварталы города. Сияющие яркими огнями, шумные, праздничные улицы остались где-то внизу, а здесь было спокойно и тихо. Какаши послушно шёл за ведшим его куда-то Обито, даже не спрашивая о цели их пути. Он чувствовал умиротворение после встречи с Рин, в ее глазах он не увидел мрачного презрения и молчаливого обвинения, они лишь светились радостью от встречи со старым другом. Ему было хорошо от того, что Обито был рядом, держал его за руку и был таким живым. Так в тишине они дошли до конца улицы и Обито остановился перед одним из домиков. Он ничем особым не выделялся на фоне остальных – двухэтажный, все из того же серого камня. На первом этаже в широких окнах горел свет, и Обито пробираясь к ним через небольшую полоску травы перед фасадом поманил Какаши подойти ближе. Оказавшись у стен, Какаши неуверенно взглянул на Обито, но тот лишь указал глазами на окно, штора за которым была занавешена не полностью. Хатаке, все еще ничего не понимая, осторожно заглянул внутрь, совершенно не представляя, что такого интересного и важного он может увидеть в чужом доме. По середине небольшой комнаты стоял стол, за которым сидели два человека. Слабый свет фонаря едва освещал их лица, ему пришлось приглядеться, чтобы рассмотреть их. Неровный отсвет пламени метнулся по лицу одного и Какаши вздрогнул. До боли знакомый мужчина что-то увлечённо рассказывал собеседнику напротив. Отец. От осознания сердце снова забилось как бешеное, тело ударила мелкая дрожь. Обито, стоявший позади, взял его за руку. Лица второй он не узнал, но у него не осталось сомнений, что это его мать. Они оба казались невероятно увлечены разговором, как будто совсем не ощущая на себе чужих взглядов. – Если хочешь поговорить с ними, можешь постучаться, – тихо сказал Обито. Какаши заворожено прильнул к стеклу, отделявшему его от родителей, но найти в себе силы нарушить их беседу не мог. Отец счастлив, что снова видит мать, им хорошо друг с другом в этом маленьком мирке, за окнами которого пролетают года и столетия. Постучаться, значит снова нарушить обретённый покой. Что они почувствуют, увидев на пороге царства мёртвых своего сына. Нет, еще слишком… – Рано. Я очень хочу поговорить, но еще рано. – он с трудом отвёл взгляд от окна, голос стал тише и глуше, как будто он пытался подавить рвавшиеся наружу рыдания, – Мне достаточно видеть, что они счастливы вместе. Пойдем, Обито. Они дошли до самого верха скалы, где город заканчивался, и оставались только каменные уступы и огромное звёздное небо. Подойдя к самому краю Какаши тихо попросил: – Сядем здесь? Они молча опустились на гладкий камень, свешивая ноги в бездну под ними. Город, оставшийся где-то внизу, скрывало плотной пеленой тумана, которую кое-где прорезали жёлтые огоньки. Яркие летние звезды отсюда казались совсем близкими – протяни руку, и сияющая слеза небес скатится в разжатую ладонь. Прохладный ветер, свободно гулявший здесь, небрежно трепал волосы и одежду. Какаши, зябко ёжась, прижался к Обито. Тот лёгким движением избавился от чёрного плаща, накидывая его на замерзшего Хатаке и укрывая широкими полами. Сам оставшись только в чёрных штанах и водолазке, он, казалось, не чувствовал холода. Какаши, чуть отстраняясь с тоской посмотрел на него: – Обито, эта маска… – его пальцы коснулись гладкой прохладной поверхности, – Что там? Он и сам не знал, зачем спросил, но чувство, что Обито носит ее не просто так, не давало покоя. Обито чуть заметно улыбнулся. – Я покажу, Какаши, только обещай ничего не расспрашивать, я все равно не смогу сказать. В этом мире есть вещи, о которых лучше не знать. – он медленно потянулся к перевязи на затылке. Маска с треском стукнулась о камни. Какаши увидел широкие зарубцевавшиеся шрамы, бороздившие правую сторону лица. Помня о своём обещании он не проронил ни слова, только губы плотно сжались, словно боясь пропустить болезненный вздох. Рука сама собой потянулась к нему, нежно, осторожно прижимаясь к изуродованной коже. – Тебе не больно? – дурацкий вопрос, разве старые шрамы могут причинять боль, но он все равно боялся услышать положительный ответ. – Нет. – Обито накрыл его руку своей, теснее прижимая к щеке. Какаши заметил, как в уголках его глаз заблестела влага. – Обито… – позвал он надломленным шепотом, потянувшись вперед. Не дав закончить фразу, мягкие, чуть тёплые чужие губы накрыли его собственные. Какаши вздрогнул, когда Обито, обвив руками затылок и спину, притянул его ближе. Мысли смешались, жар чужого тела позволил забыть о пронизывающем ветре. Позволил забыть обо всем. Поцелуй получился долгим и влажным. Когда они оба чуть отстранились, чтобы вдохнуть, холод неприятно обжег припухшие губы. Какаши уткнулся лицом в плечо Обито, не желая разрывать объятий. Ему хотелось навсегда остаться вот так вот сидеть на краю пропасти, прижимаясь к нему, не расставаться больше ни на секунду, окаменеть и покрыться цветущим вьюном, дрожь которого на сквозном ветру будет единственным, что сможет нарушить их покой. Но он все еще ощущал тёплое дыхание живого Обито на коже за ухом, и ему было так хорошо и спокойно. Подняв заплаканное лицо он впервые за сегодняшнюю ночь, да и за все последнее время, искренне улыбнулся, глядя в прекрасные глаза цвета осенней ночи. А вокруг продолжали мерно сиять мириады звезд и далёких галактик, где, может быть, сейчас также сидели люди, обнявшись после разлуки длиною в жизнь. Запрокинув голову Какаши позволил себе раствориться в этом сиянии. Можно было не думать, можно было только смотреть на бездонный океан вселенной и чувствовать, что он не один. Что, спустя миллионы ночей, он снова может смотреть на звёздное небо с человеком, которого любил всю жизнь. Под тихий шелест звезд и успокоившегося ветра Какаши не заметил, как накопившаяся усталость заставила положить голову Обито на плечо, и он умиротворенно закрыл глаза. Сегодня ему не будут сниться кошмары.* * *
Когда Какаши очнулся, он не увидел ни скал ни звезд. Но он все еще чувствовал живое тепло человека, прижимавшего его к своей груди. Приподняв голову Какаши удивлённо взглянул на Обито, сосредоточенно уставившегося на темную гладь реки, на берегу которой они сидели. Ему не хотелось покидать объятия, но Обито, осторожно оторвав его от себя, встал на ноги, протягивая руку. Какаши ничего не оставалось, как подняться. Он смутно узнавал это место, кажется это та самая река, которую он пересек, прежде чем попасть в город. Только переправы не было и в помине, видимо они находились выше по течению от города. За их спинами сплошной стеной смыкался туманный лес. Но предрассветное небо светлело, вот-вот должны были показаться первые лучи солнца. – Какаши, – голос Обито изменился, не было и следа привычной мягкости и спокойствия. Наоборот, это был голос человека, пытавшегося скрыть явно проступавшее волнение. – Тебе нужно идти. Какаши вздрогнул. Мысли о том, что эта встреча не навсегда, покинули его в тот момент, когда он увидел на площади Обито. И теперь его будто облили ледяной водой, вырывая из затянувшегося сна. Но прежде чем он успел что-то сказать, Обито продолжил: – Тебе нельзя оставаться здесь дольше. Как только первый луч солнца коснётся тумана, ты уже не сможешь покинуть это место. Нет, послушай, – он не дал Какаши вставить и слово, – Ты окажешься в ловушке, и уже никогда не сможешь найти покой. Какаши почувствовал, как почва уходит из под ног. Рушится все, что казалось таким реальным еще секунду назад. Он задыхался от этого чувства, как рыба хватая ртом ускользающий воздух. «Конечно, Хатаке, а ты что думал? Что у тебя есть хоть малейший шанс избавиться от боли? Исправить все? Да это с самого начала было лишь твоей больной фантазией» – проносились в затуманенной голове тяжёлые, вязкие мысли. Но Обито, живой, дышащий Обито стоял рядом, он держал его за плечи, с тревогой заглядывая в глаза. – Мы встретимся, мы обязательно встретимся снова. Я обещаю. – его голос стал тихим-тихим, как шелест самых далёких звезд. – Ты остаёшься? – прозвучало как-то совсем по-детски. – Я тоже ухожу, тебе пока нельзя со мной. Но однажды я обязательно вернусь, чтобы забрать тебя с собой. Туда, где нашим страданиям придет конец, Какаши, только подожди немного… – горячо зашептал Обито возле самого уха. И Какаши почему-то поверил. Он всем телом прижался к Учихе, боясь, что тот может исчезнуть, растаять, ускользнуть песком сквозь пальцы. Еще минуту, хотя бы минуту он хотел чувствовать, что Обито рядом. Но рассвет неумолимо приближался, сжигая все надежды. Еще секунда и розовый луч коснётся водной глади. – До встречи, Бакакаши. – Обито слабо улыбнулся, вытягивая вперед руку и отталкивая его. Пошатнувшись Какаши отступил, ледяная вода обожгла кожу. И он уже не видел Обито. Густой туман мгновенно скрыл берег, стоило только ступить в реку. И в это же мгновение первый луч прорвался сквозь туманную завесу, разрезая ее в клочья. Какаши все еще стоял у берега, но это было уже не то место, где он прощался с Обито. Вместо леса была уходящая в цветущее поле дорога. Он оглянулся, но противоположная сторона была скрыта белым маревом. Какаши устало ступил на землю. Тоска волной тошноты подступила к горлу. Обито и странный город исчезли, как будто их никогда и не было. Но у него осталось обещание. Обещание Обито забрать его в место, где они всегда будут месте. Может быть, глупо верить в реальность порождений собственного мозга, а эти слова никогда и не были сказаны. Но Какаши был уверен, что этот день настанет, и он снова сможет видеть Обито. Иначе зачем ему продолжать идти. Дорога уводила все дальше от берега туманной реки. Роса измочила полы длинного чёрного плаща, в который он зябко кутался от утренней прохлады. А в спину светили ласковые лучи восходящего солнца. Какаши на мгновение обернулся, жмурясь от яркого света, ударившего в глаза. «Я буду ждать тебя, Обито…»
