Для промо?!

Смазливая блондинка подошла к симпатичной брюнетке на негнущихся ногах, её движения были скованны, как если бы она очень волновалась. — Кажется, я люблю тебя… — прошептала она. Подруга замерла, и спустя пару секунд ответила, будто давно готовилась к этому шагу: — Я тебя тоже… очень! Девушки неловко потянулись друг к другу, и их губы сомкнулись в поцелуе… — Кость, а почему у нас две Барби любят друг друга? — Потому, что Трансформеров мы вчера случайно сломали. — А, почему мы лежим на полу? — Диван в трейлере мы тоже сломали… — Стоп! Ребят, прикольно, но больше экспрессии и юмора, без драмы, вы тут как бы в образах, но типа это и вы сами, понятно? — Что это за сцена такая странная?! — Князь, не волнуйся, это «шорты» для тиктока и ютуба, снимаем гэги, ну знаешь, как у Джеки Чана после титров? — Я в курсе… но тебе не кажется, что это уже прямым текстом? Весь сериал насквозь гомоэротичен, я только за, но не перегнуть бы, с этим законом. — Андрей, я тебя умоляю. «Наверху» не поймут НИЧЕГО, они слишком для этого поверхностные. — Смотри, я хочу, чтобы сериал жил, а не был запрещён. А так — мне нравится, да и пацаны в образ вжились. — Квирбейт, он такой. — Э-э-э… кхем… по-моему это уже не квирбейт… — Парни! Ну, потерпите хотя б до конца смены! Кто-нибудь, скажите этим кроликам, что здесь Князь! — Да, не надо, Рустам, я не хочу им мешать. Нам слишком много с Михой мешали в свое время. — Серьезно? — Да, постоянно, пусть хоть они отрываются. — Ну, это конечно… Пойдем тогда, Андрей, с меня пиво. Все на перерыв! Костя! Влад! Дверь на ключ закройте! Все кроме двоих, покидают трейлер, прикрывая за собой дверь. — Боже… ну, наконец-то! На чем мы там остановились, Влад? — На диване… пойдем туда, а? На полу мы долго не выдержим… — Пошли… я его разложу, а ты запри дверь. — Забились… Смазливый блондин и симпатичный брюнет, улыбаясь, помогли друг другу подняться и расстались на краткий миг, чтобы снова упасть друг другу в объятья. Барби были оставлены вповалку на гримёрном столике — Кенам было явно не до них. Впрочем, те не унывали, они ведь тоже — любили друг друга.