Engel и Rosenrot

02.04.2023 — хороший день. И я хотел бы рассказать вам о нём. Когда собаки чувствуют приближение смерти, они уходят куда-нибудь в укромное место и умирают. Наверное, я всё-таки собака, потому что, умирая внутри, я тоже решил уйти куда-нибудь. Оставить дома бесполезный телефон и исчезнуть, чтобы никто не видел это жалкое зрелище — сломанный человек. Жалкий, ищущий помощи, поддержки, сожалеющий обо всём на свете. Такое представление вызывает самые разные эмоции… У меня это отвращение. Ненавижу тех, кто позволил разочаровать себя. И себя презираю в первую очередь, лишённый сочувствия, смотрю лишь на свою боль со стороны, не понимаю, как мог быть так глуп? Как мог поверить? Мало книг читал, мало примеров видел, мало страдал. Видимо, так, иначе я никак не объясню это поведение, эту доверчивость. Будто кто-то ещё ценит честность. И, размышляя о том, что нужно отпустить во имя счастливой жизни, иду по какой-то улице, вроде бы Криничной. Я слишком много хожу, мне это надоело. В кармане немного мелочи — сорок семь рублей. Этого хватит на один трамвайный билет… Я стоял на остановке и ждал трамвай. Были бы со мной наушники, я, быть может, не пытался сдерживать слёзы, а в полной мере наслаждался последствием очередной ссоры, недопонимания и ночи страданий. Увы, мой DSBM остался только в памяти. Едет пятёрка. У неё очень интересный маршрут. Через весь город, от конечной до конечной ехать полтора часа. А если пешком?.. Если пешком, то идти девять часов. Заходя в трамвай, я сразу огляделся в поисках какого-нибудь красивого создания. Маленький скетчбук и карандаш всегда со мной, я настроен вернуться домой с минимум тремя портретами горожан. Пока никого, но чего я хотел? Живу недалеко от конечной остановки, понятно, что людей тут будет мало. Проезжаю четыре остановки, думаю, где нужно выйти, чтобы не умереть по дороге домой? Доезжаю до ТЭЦ, тут всегда есть кто-нибудь красивый! И я был прав, в трамвай зашёл симпатичный парень лет семнадцати-восемнадцати, кожанка, широкие штаны, берцы — как я. На десерт себе я оставил созерцание его майки, она о многом могла сказать. «Rammstein» — «Engel». Мои брови сами по себе лезут наверх. Потому что я в футболке «Rammstein» — «Rosenrot». Это ли не судьба? Взгляд блуждает по красивой, хорошо сохранившейся картинке, а потом поднимается к глазам незнакомца. Он смотрел на меня. Страшно. Ненавижу, когда на меня смотрят. По своей привычке, в голове я уже сформировал сюжет рассказа, такого, о каком пишу. Но вдруг меня, ощутимо даже на физическом уровне, пронзила мысль, что я больше никогда не увижу его. Чтобы я ни сделал — будет плевать. Бегущая строка показала название следующей остановки и время: 19:24. Немного. Сердце ускоряет темп, надеюсь не откинуться. Иду к парню, он это видит и тоже делает неловкий шаг навстречу. Даже так? Люблю металистов за открытость. Можно запросто знакомиться, ведь когда вы ещё встретите единомышленника? Я знаю чуть не половину рокеров в городе. Просто потому, что мы одно большое комьюнити. Не надо знать даже имени человека, чтобы понять: он мой брат. Безоговорочно. «Привет» — стоит мне сказать ему лишь одно слово, как ко мне возвращается спокойствие. Или это жменя таблеток дала о себе знать? Короткий диалог привёл к тому, что мы вышли на следующей остановке и пошли назад, чтобы потом повернуть направо, протащиться ещё километр и дойти до Гидростроя… Там чуть спокойнее, чем в центре района. Формальное знакомство мы обошли, сразу начиная обсуждать раммов, любимый альбом, сольники участников и прошедший тур. Приятно было найти человека, который тоже ещё не все песни альбома «Zeit» послушал, желая растянуть удовольствие. Наши вкусы сошлись ещё в «Anaal Nathrakh», «Pain», «Король и шут», «ДДТ». Дети, воспитанные классикой рока. Я попросил его позировать мне, ведь хочу его нарисовать. Парень согласился с одним условием — портрет ему. Я не был против, мне сам процесс нужен, а не результат. Мы долго искали ракурс, а потом не могли сосредоточиться, потому что шутили про басистов… В любом случае, я сделал пару набросков — этого было достаточно. Продолжая шутить о девушке басиста и «Жили-были басист и барабанщик!..», мы пошли к трамвайной остановке. Я просто провожал его. Узнав, что я без денег, он накинул мне на проезд. «За портреты». Я мог бы вернуться домой ещё засветло, но, стоя возле калитки, я вспомнил, что не сделал того, зачем выходил — не пострадал. С этими мыслями я пошёл на Фадеевский мост.