Демон с привилегиями✧

      Прошёл уже год. Целый год как его нет...              Это такая странная и внезапная смерть, которая до сих пор вызывает много вопросов и сомнений. Сонхва был слишком сильной и умной личностью, и он абсолютно точно не мог так пренебрежительно отнестись к своей жизни, которую очень любил.              Он совмещал в себе все лидерские качества, на контрасте с чрезмерной меркантильностью и циничностью. Был заботлив с самыми близкими, но абсолютно спокойно, без зазрений совести, мог унизить кого-либо самым грязным и похабным образом. Мог быть ласковым и нежным с любимым, и одновременно засовывать иголки под ногти мнимому врагу.              Сколько конкурентов он уничтожил, скольких растоптал и размазал, без права на восстановление и возвращение. Абсолютно не стеснялся переступать через людские головы, добиваясь своих целей. Многие боялись лишь одного его взгляда, ведь увидеть в них презрение, отвращение, либо же злость, значило одно - этому человеку не жить.              Все прекрасно знали о тёмных, и даже грязных делах и методах Пака. Знали, что его руки по локоть в крови, и что его это лишь возбуждает. Он был зависим от чужих страданий, боли и унижений. Он был зависим от пыток и запаха крови. Каждый раз изощрённо измывался над очередной жертвой, и добавлял её имя в список.              Но, даже глядя на вышеперечисленное, Сонхва был хорошим и мудрым. Он не подымал руки на невинных, убирал с дороги лишь очередную пешку. Чистил землю от ненужного мусора и грязи.              Всегда действовал слаженно и продуманно. Никогда не делал наобум, либо же полагаясь на удачу, которая была весьма щедра и верна хозяину. Он планировал и просчитывал всё до мельчайших деталей. Изучал сильные и слабые стороны жертвы, а так же предугадывал свои шансы...              И именно поэтому его смерть влечёт за собой много вопросов.              Ничего мистического или сверхнеобычного для криминальной личности, просто согласиться на встречу с несколькими конкурентами, да ещё и поехать туда одному, - весьма глупо для него. Уён не знает, что происходило на встрече, но даже думать страшно глядя на то, что осталось от здания, в котором проходила встреча. А от помещения, остался лишь фундамент, да треть стены со стороны трассы.              Логично, что тел так и не нашли. Ни Сонхва, ни остальных людей, кои были инициаторами встречи, и которым Уён собственноручно хочет поотрывать руки. Он ненавидит их, он призирает и проклинает весь род. Он готов впервые пойти на убийство, лишь бы отомстить... да вот некому. А мстить невинным семьям или родственникам он не посмеет, да и для вышесказанного он слишком слаб.              Сонхва его никогда в свои грязные дела не втягивал. Не позволял окунуться в жестокий и суровый мир. Уён был для него тихой и спокойной гаванью, в которой он находил своё умиротворение. Он его лелеял, ласкал и любил, как никого ранее. Уён слишком невинный и нежный для пыток, крови, оружия, потому он его всячески отгораживал от этого, даря любовь и ласку.              Трудно сказать, что их отношения с самого начала были взаимными и понимающими. Сонхва старше Чона на пятнадцать лет, но не это было проблемой, как для них, так и для окружающих. Будучи неженатым и достаточно богатым для своих ранних лет, Сонхва было одиноко, но он не хотел отношений. Ему хотелось просто душевных разговоров у камина, тёплых объятий и... и просто родного человека рядом.              Он сам не до конца понимал чего хочет, и абсолютно точно не отдавал отчёта, когда усыновил своего племянника. Маленький, зашуганный с такой невинной и ангельской красотой. Напуганные глазки, в которых уже тогда виднелась лисья хитрость, пухлые, и такие притягательные губки, красивая форма лица, линия челюсти и такой шикарный нос. Пак обожал его профиль. Он обожал всего Уёна.              А с годами, это притяжение только усиливалось. Его милые родинки под глазом и на нижней губе манили, его открытая шея, с такими невероятными венами не давала отвести взгляд, его руки тоже были в венах, в таких ярко выраженных и возбуждающих, что Сонхва шумно сглатывал. Его тело... плечи, руки слегка накачанные, бёдра, ключицы, на которых хотелось оставить свои следы, талия, за которую хотелось притянуть ближе, и, наконец-то впиться жарким поцелуем в эти манящие уста... но мужчина держался. Терпел и усердно держался. Он не собирался брать его силой. Нет! Только ни его.              Он выполнял любое желание и прихоть этого хитрого лиса. Показывал все любимые места и открывал для себя новые. Уён разукрасил его жизнь яркими цветами, внёс свои коррективы, добавил вкус и запах в обыденность Пака, за что он был очень благодарен парню.              В таком терпеливом и неспешном темпе прошёл первый год совместного проживания. Сонхва настолько привык к Чону, что уже и представить свою жизнь без него не мог. Он боялся лишиться его... Стал бояться своей работы, из-за которой у парня могут отнять жизнь, в отместку Паку. Тогда и было принято решение, посвятить Уёна во всю подноготную, после чего они и отдалились... но лучше так, чем потерять его.              Сонхва приставил охрану к парню и принялся тренировать самообороне. Без оружия. Слишком рискованно. Он не хотел даже в целях самозащиты втягивать его во всё это.              Уён всё ещё был зол, хоть прошло больше месяца со дня разговора. Но Пака это не расстраивало, ведь злость это не самое худшее. Плохо было, если бы Уён стал его бояться, вот тогда-то для мужчины всё и рухнуло б.              И так маленькими шажочками они дошли до 20-летия Уёна. Парень не хотел праздновать, о чём и попросил передать Сонхва, ведь он всё ещё обижался. Мужчина лишь закатил глаза и поблагодарил гувернантку, которая выполняла роль совы, во время их затянувшейся ссоры.              Но Пак не мог не порадовать своего любимого мальчика, потому и купил любимые сладости, большой набор художественной канцелярии и новый телефон. И кто бы мог подумать, что постучаться в комнату будет так страшно. Сонхва вошёл после продолжительного молчания, так и не дождавшись приглашения. Уже было достаточно темно, ведь мужчина работал весь день, вот и удалось поздравить любимого ребёнка только ближе к ночи. Хотя кого он обманывает... он просто собирался с силами.              Комната была погружена во мрак, и младшего нигде не было видно. Сонхва оставил подарки на компьютерном столике, и отправился вглубь комнаты к кровати, именно оттуда доносились всхлипы. Пак не на шутку перепугался этого, а когда нашёл парня на полу у изголовья кровати горько рыдающим,- так вообще ощутил подступающую панику.              Он опустился радом с ним на коленку, и потянул руку, убирая чужие от лица... эти красивые глаза не должны плакать, они слишком прекрасны для такого. Но даже сейчас выглядят неописуемо красиво.              -Что случилось, ребёнок? Кто тебя обидел?- обеспокоенно спрашивает он, с трепетом вытирая чужие слёзы.              Уён поднимает на него опечаленные взгляд, и вытирает влагу с носа, смаргивая.              -Ты, хён,- спустя долгие мгновения отвечает он.              Сонхва ошарашенно на него смотрит, пытаясь вспомнить чего такого успел натворить, но всё попусту. Он непонимающе моргает, но, с долей отчаяния, интересуется:              -Чем, Уён? Что я сделал?              Уён поднимает на него влажные глаза, и поджимает губы.              -Что ты Не сделал, хён,- исправляет парень, абсолютно не внося ясность, что заметно по взгляду напротив. Чон на пару секунд прикрывает глаза, глубоко вдыхает, и говорит.- Почему ты так со мной, хён? Неужели я тебе совсем не нравлюсь?- смахивая вновь подступившие слёзы, спрашивает ошеломлённого хёна парень.- Я знаю, что есть лучше, красивее, умнее, но... почему я тебя не привлекаю? Со мной что-то не так? Я такой ужасный и страшный для тебя? Или я тебя недостоин и ты усыновил и оставил меня рядом лишь из жалости?- срываясь на рыдания, и закрывая лицо руками, выкладывает свою обиду Чон.              Сонхва тянет его на себя, прижимая вплотную, и шепчет успокаивающие слова, поглаживая по спинке.              Тот вечер был переломным для них двоих. Тот вечер был особенным, ведь оба осознали, насколько ошибались и не понимали друг друга. После того вечера, Сонхва не отлипал от младшего, и даже передохнуть не давал, вновь вовлекая в очередной поцелуй, объятия или... кхм, да.              В таком страстном темпе прошло два года. Они не уставали друг от друга, совсем наоборот. Буд-то с каждым месяцем, днём и минутой, их зависимость лишь усиливалась. Они выучили все потайные желания и фетиши. Знали все эрогенные зоны, без слов понимали и просто чувствовали друг друга.              Они объездили так много стран, столько всего увидели и попробовали, что Сонхва всегда было о чём рассказать, а Уёну вечно было за что смущаться. И старший умело пользовался этим, постоянно вгоняя младшего в краску, ведь смущённый Уён - это ещё один фетиш.              Парень натягивает тетиву лука, и пускает стрелу вновь попадая практически в центр. Воспоминания не давали покоя ни в доме мужчины, ни за его пределами. Они снежной лавиной накрывали его целыми днями, а сегодня ударили с двойной силой. Каждый прожитый момент был таким ярким, свежим и реальным, что Уёну становилось страшно. Ведь были реалистичными не только картинки в голове, а и... прикосновения ощущались будто вживую.              Будто в этот самый момент, Сонхва обвивал руками талию со спины, притягивал к своей крепкой груди, проводил носом по шее, опаляя дыханием и заставляя слабое и нуждающееся тело дрожать в фантомных объятиях, вздрагивая от поцелуя за ушком.              Уён откидывает назад голову, но вместо надёжного плеча, встречает пугающую пустоту. Он горько хмыкает, ненавидя себя ещё и за то, что возбуждается, от всех этих ощущений. От дыхания на кожу, от крепкой хватки сильных рук на талии и бёдрах, от ощущения губ на шее, от... от родного шёпота на ушко.              Парню кажется, что он сходит с ума, но он готов поклясться чем угодно, что чувствует это. Чувствует и... не хочет, чтоб заканчивалось. Эти моменты дарят хоть небольшое чувство нужности, пусть и мнимое…              Стрельба из лука немного успокаивает. Пробежки по утрам отвлекают. А изнурительные тренировки и занятия дают небольшой перерыв, даря временное ощущение забвения.              Он не может расслабиться даже во время собственного удовлетворения. Будто кто-то стоит рядом, буквально в трёх шагах от тебя и наблюдает. Смотрит на то, как Уён отчаянно трахает себя вибратором, проливая слёзы каждый раз. Слушает стоны, вперемешку со всхлипами, и грустно продолжает молчать. Уён никогда не видел этого незваного потустороннего гостя, но явственно ощущал его присутствие. Он чувствовал его. И было в этом ощущении что-то родное. Странно, не так ли?              Его абсолютно не стеснит чужое присутствие. Ему уже всё равно. Ему плохо, грустно и одиноко. Пак заглушал его одиночество, тщательно заклеивал все болезненные и пустые окошки детства, и просто отдавал всего себя, ни капли не жалея. Уён завершал свои постыдные ночные болезненные игры с именем любимого на кульминации. Он скучал... до смерти скучал, о чём неоднократно подумывал... но каждый раз что-то останавливало.              Вот и сейчас, принимая душ, он чувствует... кожей чувствует этот взгляд. Будто его исследуют от макушки до кончиков пальцев ног. У Уёна бегут мурашки от этих ощущений, потому он наспех вытирается, абсолютно наплевав на мокрые волосы. Просто накидывает махровый халат на влажное тело и бежит в комнату Сонхва.              Бывал ли он в его комнате с того дня? Да. Изменилось ли что-то? Абсолютно нет. Он ничего не трогал и не смел даже переставить фигурку дракончика с верхней полки навесного шкафа. И никого не пускал в неё, сам убирал, сам и плакал. Прибегал в эту пустую, холодную и мёртвую комнату, падал на колени у кровати, и рыдал взахлёб, утыкаясь лицом в подушку Пака. Он пытался надышаться его запахом. Часто разбрызгивал по комнате его парфюм и ещё сильнее плакал, вздрагивая всем телом.              Он обманывал себя. Делал только больнее. Но скрывал эту боль за маской апатии. Он был будто в прострации, чем расстраивал и пугал понимающих работников дома, кои давно стали семьёй.              Вот и сейчас, прибежав в его комнату, он подходит к зашторенному окну, раздвигая портьеры, и пускает в помещение немного лунного света. Опирается о стекло руками, прижимаясь лбом к прохладе, и пытается успокоиться. "Это ненормально..." проносится в голове, когда он вновь ощущает чужое присутствие. Стискивает зубы, сжимает кулаки, и отстраняется от стекла.              Страшно. Очень страшно, интересно и неловко в одночасье. Он всё ещё опирается правой рукой об оконную раму, медленно открывает глаза... и замирает.              В отражении, на него смотрит Сонхва. Дышать не получается, как и говорить или прикрыть рот, парень просто пялится округлёнными глазами на силуэт любимого, никак не реагируя на его приближение.              Мужчина становится совсем близко. Слишком близко. Не соприкасается, но парень ощущает его дыхание, которое немного ерошит волосы и вызывает бурю эмоций внутри. Уён сглатывает, прикрывает глаза и потихоньку отводит руку назад, готовясь к разочарованию... но нет. Он чувствует его. Он действительно ощущает жёсткую кожу его куртки, и, спустившись немного ниже, чувствует тепло и мягкость его руки.              Парень оборачивается, и с пеленой слёз смотрит в родные глаза, счастливо улыбаясь. Это он. Те же добрые глаза, всё тот же небольшой шрам на правом виске, тот же маленький и милый носик, и те же любимые губы, которые сейчас ласково улыбаются.              -Сонхва?..- дрожащим голосом спрашивает он, протягивая не менее дрожащую руку к чужому лицу, легонько, будто на пробу, дотрагиваясь до щеки.              -Да, родной,- накрывая своей ладонью чужую, бархатно заверяет он. Прижимает руку к коже, затем притягивает к губам, нежно целуя.              Уён не выдерживает и кидается в объятия Сонхва, обвивая всеми конечностями. Мужчина прижимает крепче, утыкаясь носом в шею, и вдыхает запах, по которому так сильно скучал. Лёгкое тело содрогается в рыданиях долгое время, но Пак надёжно держит его, ни на минуту не отпуская.              Немного успокоившись, Уён начинает водить носом по шее, так же впитывая и вспоминая родной аромат, который стал резче и грубее, но от этого, приобрёл ещё более притягательный характер.              То ли запах так возбуждающе действовал на парня, то ли долгое отсутствие старшего, но Сонхва хотелось прямо здесь и сейчас. Просто в эту грёбаную минуту, что Уён и не стеснялся показать, уже внаглую вылизывая чужую шею.              -Уён~а, постой,- пытался что-то сказать мужчина, но он прекрасно знает, о безнадежности его слов. Если его мальчик возбуждён, то никакой новости даже не услышит. Потому всё важное резко откладывается, заменяясь не менее важным и приятным.              Пак опустил захныкавшего парня на пол и принялся быстро срывать одежду. Обнажив младшего и сам наспех раздевшись, толкает податливое тело на кровать, и, прихватив с собой пояс от халата, привязывает руки парня к изголовью.              -Хм.. Хва?..- отчаянно подаёт голос он.              -Да, малыш?- делая ещё один заворот, спрашивает мужчина.              -Хочу тебя видеть,- чуть тише проговаривает Уён. Сонхва хмыкает, но, никак не реагируя на просьбу младшего, потуже завязывает мнимые оковы.              -Поверь, детка, ты не хочешь этого видеть,- заверяет он, наклоняясь к уху и полностью накрывая своим телом чужое, кое приняло коленно-локтевую позу.              -Ну Хва...- хнычет младший, пытаясь проследить за действиями старшего. Видит, как тот привычно открывает прикроватную тумбочку, изымая из третьего ящика смазку. Слышит, как бутылёк открывают, с характерным звуком выдавливая содержимое прямо на ложбинку парня.- Хва!- восклицает он, но старший вновь его игнорирует, входя сразу двумя пальцами в растянутую дырочку.              -Предусмотрительно,- ухмыляется он, сразу же добавляя и третий палец.              -Ты же... мх... видел всё,- с паузами возмущается младший, постанывая. Пальцы Сонхва ощущаются невероятно приятно и правильно, но, чёрт возьми, он словно издевается над ним. Будто совершает пытки, ведь Уён достаточно хорошо растянут (даже слишком хорошо). Новый вибратор бил слишком крупный, и парень тщательно себя готовил, но так и не успел воспользоваться, испугавшись, как оказалось в итоге, старшего.              -Конечно видел,- хмыкает старший, прокручивая пальцы и вызывая судорожный вздох.- Ты каждый день устраивал мне шоу. Спасибо за это, но...- он вновь толкается, немного сильнее предыдущего, заставив младшего прогнуться в спине и простонать,- сегодня трахать тебя буду я, и поверь, одним разом ты не отделаешься.              Не сказать, что Уён сильно расстроился, или вообще расстроился, но было немного страшно, учитывая, что Сонхва растягивает его уже четырьмя пальцами, периодически добавляя пятый другой руки. Либо, он решил над ним поиздеваться, добавив к своему достоинству очередную игрушку, либо... предположений нет. Ну не мог же его член так сильно вырасти за один год.              Он немного упускает тот момент, когда из него вытягивают пальцы, приставляясь сзади.              -Потерпи немного,- а вот теперь страшно.              Но кто бы мог подумать, что будет больно. Уён зажмуривает глаза до белых пятен, и стискивает связанные руки, до синих полумесяцев. С глаз просачивается влага, и он пытается сдержать болезненный стон.              -Хва~я... больно,- морщится он, непроизвольно сжимаясь. Старший шипит, получая явный дискомфорт, но аккуратно гладит спину парня, проходясь от поясницы к шее, прокладывает невидимую дорожку по позвоночнику и лопаткам. Второй рукой держит за талию, надавливаяет и входит до конца, облегчённо выдыхая и продолжая успокаивающие ласки. Спускается к животу, вырисовывая странные узоры, продвигается к рёбрам, надавливая на каждую выпирающую кость. Скользит к соскам, сжимая каждый поочерёдно, поднимается к ключицам, параллельно прикусывая шею.              Конечной оказывается плечо, которое он обхватывает, переместив руку поперёк груди. Сжимает его и резко толкается, вызывая всхлип.              -Давай, малыш. Мы должны это сделать. Ты можешь меня принять,- заверяет он, поглаживая талию.              Уён опускает голову, ждёт пару мгновений и уверенно кивает. Сам немного наклоняется вперёд, отстраняясь, а затем возвращается назад, чуть ли не задыхаясь от размера старшего.              -Ты когда отрастить его успел, придурок? Я щас помру,- вздыхает он, подымая голову вверх, и чуть ли не давится воздухом, когда в него толкаются.              -Уён~а, я бы помолчал на твоём месте,- уверяет он, скользя рукой по бедру.- И да, прости, но я больше не могу сдерживаться.              И таки не может. Пак хватается обеими руками за плечи, и начинает яростно вбиваться в парня, который просто извивается под ним. Толчки настолько ритмичные, точные и уверенные, что Уёну не хватает воздуха, ведь этот темп просто крышесносный.              Он не успевает вдыхать воздух, не успевает глотать слюну, которая просто стекает по подбородку, ему не хватает сил, дабы удержаться в этой позе. Но самое худшее то, что ему не хватает выдержки, дабы продержаться дольше, и он постыдно, но удовлетворённо кончает, практически падая, но его удерживают руки старшего.              -Ты рано, детка,- мурлычет он, возобновляя толчки. Уён хнычет. Ему больно и приятно в одночасье. Он хочет завершить это всё, но и продолжение ощутить желает.- Потерпи. Я ещё не скоро.              -Издеваешься? Я... ахх... мне больно,- скулит он.              -Не ври, малыш. Тебе это нравится ничуть не меньше, чем мне.              -Ты определись.. ай.. детка я, или малыш.. мхх...- сквозь стоны возмущается Чон. Старший лишь хмыкает, наваливаясь сверху на него.              -Я в праве называть тебя, как мне захочется,- шепчет он, вновь срываясь.              В этот раз толчки были быстрее и грубее. Сонхва действительно не церемонился с ним. Трахал глубоко, быстро и грубо. Настолько грубо, что кровать, которая ранее ни разу не издавала ни одного звука, начала жалостливо скрипеть.              Уён снова кончил, но Сонхва не остановился ни на секунду, продолжая вдалбиваться ещё быстрее. С каждым оргазмом младшего, он будто ещё больше зверел и возбуждался. Единственное, про что не забывал, так это удерживать парня, ведь того ноги вообще не держали, а просто разъезжались.              Уён охрип, издавая лишь очередной полу стон, полу хрип. У него болела голова, ведь Пак настолько увлёкся втрахиванием Чона в матрас, что практически не замечал, как тот бьётся головой об изголовье, пусть и не сильно. Не замечает и того, что царапает чувствительную и нежную кожу своими когтями. Чон ощущает приближение очередного оргазма. Очередного яркого оргазма, после которого обессиленно заваливается на кровать.              Сонхва выходит, аккуратно развязывая руки младшего, разворачивая его набок. Затем ложится за спину, и снова входит, продолжая совершать очередные быстрые толчки.              Уён сбился с того, сколько оргазмов успел пережить. Наверное, в какой-то момент он просто отключился, предоставляя своё тело в полное распоряжение старшего. Но его финиш он смог ощутить. Ведь настолько утробного рыка он ещё не слышал, а такого обильного количества спермы, которая просто начала просачиваться и вытекать из ануса, наверное, никто не ощущал.              Пак не спешил покидать любимое тело. Целовал плечи, шею, ласкал живот, облизывая пальцы, на что Чон мило фыркал. Но, когда Сонхва всё же вышел, Уён болезненно прошипел, в который раз проклиная его.              -Ничего не хочешь сказать мне, хён?- интересуется парень разворачиваясь, и нежно целуя старшего в шею.              -Что ты хочешь знать, ребёнок?              -Да ладно... издеваешься? Только что трахал меня до потери сознания, ебырь террорист хренов, а теперь называешь ребёнком?- Сонхва смеётся, ближе притягивая младшего, зарываясь носом в слегка влажную макушку.- Я много чего хочу знать. Но больше то, что это за суперсила такого интенсивного секса? Что мне теперь делать с моим задом? Что ты сделал со своим хером? И как ты воскрес?              Пак заливается смехом, но, успокоившись, спрашивает:       -Почему самый важный вопрос на последнем месте?- хохочет он, немного отстраняясь, дабы заглянуть в уставшие, но счастливые глаза, заправить волосы за ушко, и поцеловать в носик.- Дабы воскреснуть, пришлось договориться с самой Смертью.              Уён дёргается, сводя брови к переносице. Пак замечает влагу в его глазах, и успевает вытереть первую каплю.              -Но.. но как?- сквозь слёзы вопрошает он, содрогаясь в рыданиях.- Ты снова меня бросишь?- отчаянно падая в объятия и утыкаясь носом в ключицу, спрашивает он.              -Нет, малыш. Нет,- он успокаивающе гладит чужие волосы, второй рукой обнимая за поясницу.- Теперь я никуда не уйду,- Сонхва приподнимает покрасневшее лицо, потираясь своим носом о нос парня, шкодливо проговаривая:- Ведь ты так хорошо меня кормишь.              Уён округляет глаза: -Кормишь?... Ты... ты…              -Да, Уён~а. Поэтому тебе придётся регулярно меня кормить.              -Ч..чего? Так же, как сейчас? Всегда?- Сонхва кивает, улыбаясь.- Да я сдохну,- отчаянно хнычет он.              -Не сдохнешь. Представь, что я твой любимый домашний питомец. И твоего котика надо постоянно кормить. К тому же, я соскучился,- потираясь вновь окаменевшим членом, заверяет он.              -Котики не трахают своих хозяев,- предчувствуя очередной заход, осведомляет младший.              -А я особенный котик. Котик с привилегиями.              -Скорее демон.              -Так и есть,- заверяет Сонхва, затыкая Уёна глубоким поцелуем.