🌘
29 апреля 2023 г., 18:58
— Пап, я не в первый раз тебе говорю, что этого не будет. Если старейшине так хочется устроить демографический взрыв, пусть сам и работает над этим. Он ещё не слишком стар, у него получится. — Майл слушал раскатистый голос отца, а сам рисовал пауков, которым бы хотел скормить так не вовремя вспомнившего про него старейшину. — Нет, я не планирую жениться на его дочке. Да и вообще пока жениться не планирую. — Пауки получались всё реалистичнее и реалистичнее. — Даже так?! Он и это предусмотрел? Значит, я теперь свободен как ветер и принимать участие в семейном бизнесе не могу? Ну, а пользоваться ранее заработанным, лежащим на моём счёте, мне можно? Или сразу в бомжи? Вот спасибо! Значит, дом, машина и счёт — это всё, что мне сейчас принадлежит? Ну что ж, посмотрим. Да, па, я понимаю. Маму поцелуй за меня! — Сбросив вызов отца, Майл набрал номер друга:
— Крис, привет! Скажи, пожалуйста, твоё предложение поучаствовать в проекте ещё в силе? Хорошо, тогда я завтра к тебе подъеду, там всё и обсудим. — Молодой вампир выключил телефон и закинул руки за голову. — Ну, посмотрим, старый хрыч, захочешь ли ты после этого выдавать за меня свою Амалию.
***
— Тонг, ну какой кастинг? Где я — и где такие лакорны? Я их даже не смотрю. — Мы сидели в кафе недалеко от офиса, где должен был проходить отбор актёров в «фильм века», по мнению Тонга, в котором старый друг хотел принять участие. — По, ну что тебе, трудно? Ты же знаешь, я никогда не играл психов, и я просто боюсь идти туда один. — Ну это я понял и даже согласился проводить и поддержать тебя. Но ты же, зараза такая, теперь хочешь, чтобы я тоже принял участие во всём этом сумасшествии. Даже умудрился фото моё отослать. — Я действительно никогда не снимался ни в чём таком. Хоть BL-лакорны уже несколько лет на пике популярности, но в круг моих профессиональных интересов они не входят. — По-моему, По, ты слишком высокого о себе мнения. Почему ты считаешь, что тебя обязательно утвердят на какую-нибудь роль? Знаешь, сколько желающих попасть в этот проект? — И что же в нём такого необычного, кроме уже набившей оскомину гей-темы? — Апо, если ты сейчас не прекратишь, мы опять поругаемся! — Да? И из-за чего же? Из-за чего на этот раз, Тонг? Почему ты с этим носишься как курица с цыплёнком? Почему, если наш разговор затрагивает радужные флаги, ты лишаешь меня права на собственную точку зрения и начинаешь скандал? — Потому что ты мой друг! И мне обидно, когда ты насмехаешься над людьми, которые не такие, как ты, — Тонг зверел прямо на глазах, но и меня уже несло. — Тонг, я никогда ни над кем не насмехался. То, что я не понимаю всей этой «толерантности», — это не насмешка над людьми. И тем более это не то, из-за чего я хотел бы ссориться с тобой. Даже если ты завтра будешь строить отношения с парнем, я не собираюсь с тобой ругаться. А ты почему-то всё время орёшь, стоит только мне начать как-то комментировать «это». — Ну раз ругаться не собираешься, тогда вставай и пошли. Кастинг скоро начнётся, а нам надо ещё сценарий эпизода посмотреть, — друг остыл так же быстро, как и завёлся. — Ну, Тонг! — Вставай, я сказал! — Ладно, ладно! Чего только не сделаешь ради дружбы…***
— Крис, я его хочу, — молодой вампир смотрел на парня, отыгрывающего сцену в рамках отбора на роль одного из телохранителей главного героя. — Майл, ну это уже свинство. У нас поиск героев для лакорна, а не кастинг на роль постельной грелки господина Ромсайтонга. — Не начинай! Одно другому не мешает, — Майл подался вперёд, пристально глядя на сцену. — Господа, всем спасибо. На сегодня все свободны. Мы вам позвоним, — Крис был настоящим профессионалом и умел держать лицо в любой ситуации. Даже в такой неоднозначной, как только что с Майлом. Главное, чтобы вампир сейчас промолчал, иначе неприятностей не избежать. Уж это директор ВОС хвостом своим оборотническим чуял. Не промолчал. — Господин Котовин, останьтесь, пожалуйста. — Господин как вас там, я так понимаю, вы намеренно коверкаете моё имя? — на Майла уставились пылающие праведным гневом глаза. — Ну, я же не виноват, что вы так похожи на кота. Даже сейчас шипите, как разъярённый котик, — Майл улыбался, даже не думая прятать клыки, хотя и принципиально не пускал в ход вампирское обаяние. — А то, что у котика могут быть коготки и они могут попортить ваше красивое личико, вам не рассказывали? — Красивое, значит? — Апо, прекрати, — Тонг безуспешно дёргал парня за рукав. — Так, господа, действительно достаточно. Майл, что ты хотел сказать? — Крис встал между парнями и твёрдо взглянул на приятеля. — Господин Апо! Могу я вас так называть? — вампир явно издевался, но делал это в столь вежливой форме, что снова хамить перед Пи’Пондом Апо постеснялся. И просто молча смотрел на наглого выскочку, стоявшего напротив. — Так вот, о чём это я? Ах да! Я хочу, чтобы вы сыграли роль одного из главных героев. — А второго кто будет играть? — Я, естественно. — Ну да, зачем было спрашивать? Вы знаете, господин, если по сценарию мой герой убивает вашего, то я за. Получу несказанное удовольствие, вживаясь в роль. Во всех остальных случаях — нет. Я здесь вообще просто мимо проходил. — Крис, мне надо идти, а ты реши вопрос, пожалуйста, — Майл развернулся и вышел, больше не произнеся ни слова. — Господин Наттавин, давайте присядем и обсудим сложившуюся ситуацию. — Господин Понд, а что тут обсуждать? Я пришёл, просто чтобы оказать поддержку другу. Сниматься в вашем лакорне я не собираюсь, так как это не мой профиль. На этом давайте попрощаемся, и я пойду. — Апо, правильно? — Парень кивнул, а оборотень перешёл к делу: — Апо, а вы вообще планируете продолжать карьеру в киноиндустрии и модельном бизнесе? — Конечно. А к чему такой вопрос? — Дело в том, что если вам дорога ваша карьера, то я категорически не советую отказывать господину Ромсайтонгу. — А он что у вас, царь и бог в мире высокой моды и кинопроката? — Может, не царь и не бог, но их семья имеет большое влияние во многих областях. И если вы не хотите лишиться того, что имеете, я вам действительно не советую отказывать ему в рабочих моментах. Он слишком требователен как к себе, так и к причастным к его профессиональной деятельности. — Он что, какой-то известный актёр или продюсер? Что-то я о нём не слышал. — Пока нет. Но, поверьте мне, обязательно будет. И вы рядом с ним тоже не избежите славы, если, конечно, согласитесь сыграть ту роль, в которой он вас видит. Вы же сейчас всё равно нигде не участвуете и можете распоряжаться собственным временем. Подумайте до завтра. И если примете правильное решение, подъезжайте сюда к одиннадцати. Вас, господин Тонг, мы тоже ждём. Роль старшего брата, бесспорно, ваша. — Алло, Майл, завтра подъезжай к одиннадцати, будем знакомиться с кастом. — Он будет? — Я не знаю. Я дал ему до завтра время на раздумья. — Крис, если он не согласится, тебе придётся искать кого-то и на роль Кинна. — Майл, не дури, ты из-за прихоти испортишь парню жизнь. Я не сомневаюсь, что ты сможешь добиться его, но что потом? Ты развлечёшься и рванёшь за новой «игрушкой», а он? Что будет с ним, ты подумал? — Крис… — А уж ради того, чтобы затащить кого-то в постель, забивать на дело — вообще перебор. Ты не забыл, что в проекте есть и твои деньги, и если он не выгорит, то в минусе будем оба? — Крис… — Я не узнаю тебя, Майл. Заканчивай и не дави на парня. — Крис… — Ну что «Крис»? Я что, не прав? — Крис, я не играю. Он моя пара. — Как пара? Ты уверен? — С первой минуты. Ты же понимаешь, что теперь ни с кем, кроме него, в проекте я участвовать не смогу. Поэтому и говорю, что если он завтра не придёт, то тебе придётся искать новых главных героев. — Ладно, завтра посмотрим. Давай, брат, увидимся, — и директор ВОС отключился. Вампир отложил телефон и уставился в потолок. Он сам не ожидал встретить свою пару на кастинге к дурацкому фильму Криса. Да и вообще не ожидал встретить пару. Для их расы это редкое явление, поэтому чаще вампиры создают семьи с целью продолжения рода и с наиболее подходящим партнёром. Вот старейшина, например, решил, что Майл — самая подходящая кандидатура в мужья его дочери. Но теперь всё это не имеет значения. Майл встретил Его. Наттавин Ваттанакитипат — Апо — пара вампира — сердце жизни Майла с этого дня. И сейчас, развалившись на собственной кровати, Майл представлял, как будет покорять своё упёртое сердце. А он не сомневался, что Апо не менее упёртый, чем он сам. Как на этой вот кровати будет доказывать, что ни с кем этому котёнку не будет лучше. Представлял, как закинет бесконечные изящные ноги себе на плечи и будет толкаться в жаркую глубину во всё возрастающем темпе. Как будет выгибаться под ним стройное тело. Как пошло будет стонать этот красивый рот, к которому хочется приникнуть, как к источнику в пустыне, и трахать его языком. Как ладонь Майла будет смотреться на члене парня, доводя его до пика одновременно с собой. — А-а-а-а! — Майл зажмурился, прерывая калейдоскоп таких ярких, но пока нереальных фантазий. — Холодный душ — наше всё!***
— Тонг, по-моему, я зря туда еду. — Мы добирались на такси до здания, в котором сегодня должен был состояться общий сбор каста проекта «КиннПорш». За прошедшую ночь я накрутил себя до невозможности. Я почти не спал, перебирая в голове все моменты встречи с этим Майлом, и не мог объяснить даже себе, почему он вызывает во мне такой странный коктейль эмоций. И тем более не мог объяснить, зачем я во всё это ввязываюсь. — По, не начинай, — старый друг аккуратно сжал моё плечо. — У тебя была вся ночь на раздумья, я тебя не уговаривал даже, и к машине ты вышел сам. Так что обратного пути у тебя уже нет, друг мой. Мужик ты или нет, в конце концов? Или ты боишься этого Майла? — Я не его, я себя боюсь, — и это чистая правда. Боюсь своих странных ощущений и двух одномоментных желаний: ударить и поцеловать. Возбуждение мягкой волной разлилось по телу от одной мысли о моём будущем партнёре по фильму. Да что со мной не так? Почему моему внутреннему «я» глубоко пофиг на половую принадлежность стоящего перед мысленным взглядом субъекта? Чёрные волосы, зачёсанные назад, чётко очерченные губы, волевой подбородок, тёмная водолазка, подчёркивающая рельеф мышц, — он стоял в проходе и напряжённо высматривал кого-то в потоке людей, скользящем мимо. А я залюбовался. Залюбовался той бешеной энергетикой, которая исходила от этого, казалось бы, простого парня. — Ты пришёл! — Я совсем не ожидал, что меня перехватят за локоть и чуть ли не уткнут в грудь с облегчённым выдохом. — Ты что творишь, придурок? Люди же кругом! — я зашипел не хуже королевской кобры. — А если бы людей не было, то ты бы не возражал? Хочешь, я их всех сейчас уберу? — он шептал буквально мне в ухо, разгоняя толпы мурашек по моей коже. — Ты больной? Отпусти, нас уже ждут, — я попытался оттолкнуть этого странно действующего на меня чудика. — Не волнуйся, котик, без нас не начнут, — он кивнул Тонгу и шагнул в прохладный холл, не выпуская моего локтя из захвата. — Ну, наконец-то! Теперь все в сборе, — Пи’Понд, до этого расхаживавший, как зверь в клетке, по помещению, наполненному креслами, стульями и диванчиками, на которых сидело довольно много народу, остановился строго посредине и оглядел всех собравшихся. — Раз все на месте, будем знакомиться. С того дня прошло уже несколько месяцев. Мы отсняли почти всё, кроме постельных и поцелуйных сцен главных героев. Были и скандалы, и попойки, но, подружившись с ребятами, мы стали одной большой семьёй, деля и радости, и горести на всех. Я даже перестал огрызаться на Майла и уже почти не дёргался от его повышенной тактильности. И сегодня мне, наконец, предстоит одно из самых сложных испытаний: нам нужно целоваться. Почему-то съёмки поцелуя с Байблом не вызывали во мне такой бури эмоций, и я относился к этому как к работе. С Майлом же всё кажется чересчур настоящим. Я слишком часто ловлю на себе его огненные взгляды, вызывающие трепет в груди и жар по всему телу. Часто одёргиваю себя от желания дотронуться и ощутить ответное прикосновение. Я не понимаю, что со мной происходит и как с этим жить. Я проверял: мне не нравятся мужчины. Совсем не нравятся. До отвращения и рвотного рефлекса. Но с ним всё не так. Он мне не просто нравится — я хочу его. Хочу до дрожи, до покалывания в кончиках пальцев, до головокружения. Я не могу оторвать от него взгляд днём, он снится мне ночью. Я гоню от себя эти мысли, потому что будущего у нас нет, но стоит лишь мне закрыть глаза, как воображение рисует всё то, что так красиво прописано в сценарии. И вот сегодня должен состояться наш поцелуй. И пусть он только часть фильма и априори ненастоящий, но сама мысль о том, что Майл будет прикасаться ко мне, заставляет дрожать колени и скручивает горячий узел внизу живота. Когда до съёмок остаётся всего ничего, меня уже неслабо так трясёт — и это не укрывается от внимательного взгляда Пи’Понда и съёмочной команды. По итогу я позорно сбегаю, на ходу сославшись, что мне нужно срочно сделать важный телефонный звонок, и ныряю в какой-то закоулок, украшенный огромными кадками с цветами. Прислонившись к приятно холодящей спину стене, я стараюсь дышать глубже, закрываю глаза и делаю несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоить бешено стучащее в груди сердце, а заодно привести в порядок разбегающиеся мысли и вернуть концентрацию. Где-то на задворках сознания даже мелькает мысль стрельнуть у кого-нибудь из ребят сигарету и сделать пару глубоких затяжек (обычно я не курю, но в такие моменты ужасно хочется). Блин, да что же со мной творится? Не может же это всё быть из-за… — О, вот ты, оказывается, где! Мы всей командой уже обыскались тебя, — голос Майла внезапно выводит меня из прострации и подступающей к горлу паники. Я в отчаянии открываю глаза — и вся гамма моих чувств не укрывается от обеспокоенного взгляда напротив. — По? С тобой всё в порядке? Я нервно сглатываю и быстро отвожу глаза, чтобы не выдать себя, пытаясь на ходу придумать дежурное оправдание, но вместо этого чувствую, как меня мягко притягивают к себе чужие руки, и прихожу в себя лишь тогда, когда мой нос утыкается в воротник расстёгнутой чуть ли не до пупка рубашки Майла. И хотя до этого у нас уже были сцены, где нам приходилось тесно взаимодействовать и касаться друг друга, но в этот раз всё было по-другому. По-особенному. И это не были экранные Кинн и Порш. Это были мы с Майлом. Я уже давно потерялся и запутался в этом хитросплетении чувств своего экранного героя и себя самого. Сейчас я знал лишь одно: мой мир, уютный и устоявшийся мир, довольно простой и понятный мир По, уже никогда не будет прежним. Теперь есть мир «до» и «после». — Апо? Ты меня слышишь? С тобой всё в порядке? Ребята нас уже, кажется, заждались. Моё «угу» теряется где-то в области его шеи, а руки не желают отпускать его спину, за которую я уцепился, даже не заметив когда. Но, таки поборов себя, я медленно и с неохотой разжимаю пальцы и выпускаю Майла из захвата, всё ещё не решаясь открыть глаза. «Забавный», — то ли тихий шёпот, то ли обрывок чужих мыслей. Это мгновенно приводит меня в чувства, словно тазик холодной воды с утра, и заставляет вмиг очнуться. — Давай руку, и пошли, иначе мы все рискуем заночевать на съёмочной площадке. Нас встречают дружескими тычками в бок и подколками, на лице Пи’Понда блуждает подозрительная ухмылка, будто бы он догадывается, чем мы занимались в наше отсутствие, хотя на самом деле ничего и не было. — Так, а теперь за работу! Все по местам! Подготовиться к съёмкам! И тут меня накрывает новой волной паники, как только до меня доходит, что скоро мне придётся почувствовать эти улыбающиеся пухлые губы на вкус… Нет, нет, нет! Дышать, дышать глубже! И думать о чём-нибудь приятном и отстранённом. Например, о встреченной сегодня утром возле буддийского храма трёхцветной кошке. Трёхцветные кошки — это ведь хороший знак, это к удаче и успеху. Ещё они защищают от злых духов и приносят позитивную энергетику, а американцы называют таких кошек «денежными». А у немцев это «кошки счастья». Нужно непременно вернуться за ней! Успех в делах и счастье точно не будут лишними. Счастье… Счастье?.. Майл, почему твои глаза так близко? Почему ты так странно на меня смотришь? Ма-а-а… Мой поток мыслей внезапно прерывается поначалу нежным, а потом — всё более страстным и напористым прикосновением его губ. Поначалу я внутренне напрягаюсь и съёживаюсь, потому что никогда до этого не испытывал ничего подобного. Да, я неоднократно целовался с девушками и у меня были отношения, и не раз, но это было другое. Тем временем язык Майла становится всё более властным и требовательным, пытаясь пробраться в мой рот, но я изо всех сил сопротивляюсь и сжимаю губы. Нет, это выше моих сил! Тем более когда мы не одни и на нас смотрит столько глаз! Меня притягивают к себе, а я, словно дикий кот, пытаюсь отстраниться и вырваться из захвата цепких пальцев. Наконец мне это удаётся и я отпрыгиваю в сторону, запрокидывая кверху голову и разглядывая взявшиеся невесть откуда мириады звёзд. Краешком сознания вспоминаю про то, что где-то у меня в кармане, кажется, был ингалятор, и, наматывая круги по съёмочной площадке, пытаюсь успокоиться и привести себя в чувство, в то время как Майл с долей удивления и лукавой улыбкой наблюдает за моими хаотичными перемещениями. В какой-то момент меня отпускает и я возвращаюсь к нему. В этот раз я решаю расслабиться, отпустив и всецело предоставив себя на волю чувств и своего истязателя. А он, словно только и ждал этого, продолжает с того момента, на котором мы остановились, прикусывая мою нижнюю губу и проскальзывая своим юрким языком в мой удивлённо приоткрывшийся рот. И в этот миг все мои выстроенные ранее барьеры позорно рушатся, и я понимаю, что больше не могу сдерживать себя и свои чувства, начиная всё больше и больше входить во вкус. Сейчас для меня больше не существует полов, дурацких предрассудков и прочей ерунды: всё, что меня интересует, — это обжигающе горячие и невероятно упоительные губы, от которых я уже не в силах оторваться… Мы приходим в себя только от слов «Стоп, снято!» — и понимаем, где мы и кто мы. — Браво, браво! — Со стороны двери раздались хлопки. — Майл, а давно ли ты переметнулся на голубую сторону? Вот папочка обрадуется!.. — Здравствуй, Амалия! Что привело тебя сюда? — Я ощутил, как напрягся Майл, хоть и не выпустил мою ладонь из своей руки. — Пожалуйста, сделай так, чтобы я тебя всё время видел, пока она здесь, — его тихий голос звучал настолько взволнованно, что я, не задумываясь, утвердительно кивнул. — Как что? Пришла посмотреть, чем так увлечён мой жених, что не может найти даже пару часов и сводить меня в ресторан. — Майл ещё больше напрягся и крепче сжал мою ладонь. Не знаю как, но этот невозможный почувствовал, что меня задели слова сей разукрашенной куклы. — Амалия, мне, конечно, приятно такое внимание к моей скромной персоне, но наличие у меня какой бы то ни было невесты — это что-то из области космической фантастики. — Ну что ты, дорогой? Ты же знаешь, папе не отказывают. И если он решил, что мы поженимся, то ни твоя новая игрушка, ни твои желания не будут играть никакой роли, — она подходила всё ближе, позволяя рассмотреть кукольно-красивое лицо, сейчас застывшее неестественной маской. И я отчётливо понял, что кто бы она ни была, Майла я ей не отдам. — Амалия, прекрати! Убери флёр, немедленно! — Почему-то голос Майла дрожал и срывался на крик. — Ну чего ты, глупенький? С будущей женой нужно делиться. Тем более мальчик такой вкусный. — Она подошла совсем близко, и мне показалось, что я чувствую волны какой-то неестественной энергии, исходящие от неё. Но, по ощущениям, они обходили меня по дуге. — Иди ко мне, мальчик! — сделав ещё шаг, она оскалилась и протянула ко мне руку. — А скажи мне, дорогой, эта твоя «не невеста» совсем ку-ку, да? — Я демонстративно прижался к нему всем телом и посмотрел в глаза, отыгрывая для этой дуры то, о чём она подумала. Хотя играл ли я или это было естественным, я пока не мог разобраться. Захотелось подмигнуть «моему парню», но пришлось приложить все силы, чтобы не рассмеяться, глядя в его ошеломлённое лицо. — По, как ты себя чувствуешь? — Нормально, а что? — Никаких неестественных желаний или потребностей не появилось? — Желание убить одну дуру, прервавшую нас на самом интересном, считается неестественным? — Я продолжал льнуть к его плечу, поглядывая из-под ресниц в сторону дамочки. — Нет, я не об этом. Тебе не хочется заняться сексом с Амалией прямо сейчас? — Фу, какая гадость! — я подскочил от абсурдности вопроса. — Май, ты совсем, что ли? Что я тебе сделал, что ты меня заподозрил в этом? Бр-р-р! — Я видел, как в глазах Майла проносится миллион сомнений, и не мог понять, в чём дело. Мне просто хотелось позлить девчонку и повеселить Майла, но такой его реакции я понять не мог. — Просто посмотри вокруг. — Я оглянулся, и увиденное повергло меня в ступор. Все, кто находился на площадке, с неестественным вожделением смотрели на девушку, учащённое дыхание возбуждённых самцов слышалось слишком отчётливо, чтобы его можно было принять за что-то другое. Только я, Майл, Нод и Пи’Понд оставались совершенно свободны и спокойны. — И что это значит? — Если бы я знал, По. — Это значит, что ты сдохнешь, дрянь! — Когда в меня полетел какой-то тёмный сгусток с рук этой ненормальной, я настолько опешил, что не сразу осознал, как ко мне рванулись и Нод, и Пи’Понд, а тёмное облако впиталось в кожу в области шеи и прокатилось вниз тёплой волной. — Не-е-ет! — крик Майла заставил меня вздрогнуть и отвлечься от созерцания тёмных искорок, вспыхивающих на коже рук. Я успел заметить, как мой партнёр вскинул руку и девушка, стоявшая от нас на расстоянии пяти метров, отлетела к дальней стене съёмочного павильона. — Э-э-э, Майл! — Апо! — Мы одновременно повернулись друг к другу. — Ты как? — Меня схватили за плечи и ощупали во всех доступных местах. — Так, руки убрал, быстро! С чего вдруг ты решил меня лапать? Ты мне лучше расскажи, что это сейчас было и как ты это сделал, — кивок в сторону поднимающейся девушки. — Я потом тебе всё расскажу, обещаю. А сейчас мне надо проводить Амалию, чтобы она не заблудилась.***
Майл выволок сопротивляющуюся вампиршу на крыльцо. — Ты что творишь, дура?! Я сейчас не говорю о том, что, если бы с мальчишкой что-то случилось, тебя бы уже не было. До тебя мне нет никакого дела, и твоя жизнь ничего для меня не значит. Я говорю о том, что твои выкрутасы ставят под удар весь клан. Ты это понимаешь? — Да плевать мне на клан. Ты мой! И никакой мальчишка не помешает нам пожениться. А сейчас, дорогой, мне пора. Увидимся, — и Амалия уверенно зашагала к белому мерседесу на парковке. Вытащив из карманов дрожащие от страха за Апо руки, вампир услышал за спиной голоса выходивших из студии ребят. — Апо, я тебя отвезу, только с Крисом переговорю. — Не надо. Я с Тонгом доеду. — Котик, не беси меня сейчас, просто подожди. Нам нужно поговорить. — Да чего ты раскомандовался? — По, успокойся, — Тонг хлопнул друга по плечу. — Чего ты завёлся? Поговори с человеком. Вы же вроде последнее время перестали ругаться, чего ты опять начинаешь? — Тачку открой, не хочу на жаре стоять, — буркнул Апо, шагая к припаркованной через дорогу машине. Майл улыбнулся и нажал кнопку брелока, запуская двигатель и включая климат-контроль. Рёв мотора, удар, звук падения, крик Тонга, рука Криса, пригвоздившая к месту, не давая оглянуться. — Нод, уводи его. Я сам здесь. — Майл всё слышал, но понимал лишь то, что больше не ощущает ударов сердца этого вздорного мальчишки, так похожего на котёнка. Сердца, биение которого ощущал с момента обретения пары. Портальное перемещение совпало с осознанием последнего вздоха котёнка По. — Не-е-ет! Не-е-ет! Малыш! — Майл упал на колени и завыл раненым зверем. Сколько он просидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, он не знал. Из транса вырвал телефонный звонок и тихий голос Нода. — Да, Понд, я понял. Родителям сообщили? От меня что-то нужно? Ты сам прекрасно знаешь, в каком он состоянии. Как любой из нас, если теряет пару. Да, хорошо. Да, я наложил защиту, выйти не сможет. На связи. — Сними защиту, дракон, — Майл медленно поднялся с колен, его голос был тих и страшен. — Успокойся, бро! Ты же понимаешь, что тебе нельзя к нему. — Нод, я не пойду к Апо. Мне нужно к старейшине, у меня там должок. — Бро, не дури. Ты развяжешь вторую магическую войну, и могут пострадать невиновные, — Нод смотрел в почерневшее от горя лицо вампира и понимал, что остановить того не сможет даже ядерный взрыв. — Я разберусь. Просто сними защиту. — Алло, Понд, он ушёл. Да пошёл ты! Видел бы ты его — ты бы тоже вряд ли пытался его удержать. Да откуда я знаю, но думаю, что в дом старейшины отправился. Поэтому сообщи всем, что грядёт вампирская война. Вряд ли зацепят кого-то из наших, но готовыми нужно быть всем. Да, драконам сообщу сам, на тебе остальные. В доме старейшины Майла никто не ждал. Но не почувствовать вторжение было тяжело. — Майл? Что привело? И почему таким способом? — Старейшина вышел навстречу и вопросительно изогнул бровь. — Где Амалия? — Зачем тебе моя дочь? Что-то произошло? — Где Амалия? — Дорогой, меня ищешь? — Она спускалась по ступенькам с гордостью королевы, снизошедшей к подданным. И выглядела так, как будто целый день провела в спа-салоне, а не убила человека несколько часов назад. — Амалия, что происходит? Почему Майл здесь? — Да ничего не случилось, папа. Так, помогла Майлу избавиться от балласта, видимо, пришёл поблагодарить, — она смеялась, глядя в лицо существа, убитого потерей любимого, не понимая, каких демонов будит в его душе, уверенная в собственной безнаказанности. И совсем не ожидала, что в следующее мгновение рука вампира сомкнётся на её горле. — Майл, что ты делаешь? Отпусти мою дочь, немедленно! — Эта тварь убила мою пару, — Майл шипел от боли и ярости. По ладоням струился тёмный тлен, переходящий на красивую шею вампирши. И даже сейчас, находясь на пороге гибели, она не осознавала и не признавала, что сделала что-то ужасное. — Да как может… кх-кх… человек быть парой вампира? Кх-кх… — Амалия уже хрипела и задыхалась, но продолжала говорить то, что ранило Майла ещё больше: — Я твоя пара, на мне ты должен жениться, а не связываться с жалким человечишкой. Но теперь я освободила тебя и ты мой! — Она так и не поняла того, что даже отец уже не сможет ей помочь. Ему оставалось лишь смотреть, как осыпается на пол прах, всего мгновение назад бывший его дочерью. — Амалия-я-я! — крик старого вампира сотряс стены родового особняка. — Ты ответишь за это, мальчишка! — Она убила мою па… — неживой голос Майла вдруг прервался, а сам он подался вперёд, стараясь понять, не показалось ли, не игры ли это воспалённого сознания.***
Я очнулся резко, как будто из-под воды вынырнул. Жуткий холод заставлял стучать зубы, а отвратительный неестественный запах вызывал тошноту. Я осознал, что лежу на чём-то металлическом, узком и неустойчивом, совсем голый и почему-то с головой укрыт какой-то тряпкой. Я не понимал, как я здесь очутился и почему в таком виде. Последнее, что помнил, — это визг тормозов и серость асфальта, мелькнувшую перед глазами. — Что за чёрт?! — сев, я оглянулся и присвистнул. Я никогда не был в таких местах, но правильно подобранные фильмы восполняют пробелы в опыте, и отличить морг от чего-то ещё мне не составляет труда. Закутавшись в простыню и стараясь не обращать внимания на холод, я с интересом разглядывал колбы и банки с чем-то странным, пока не уткнулся в нишу, в глубине которой поблёскивало зеркало. Из холодного глянца на меня смотрело лицо, испещрённое множеством порезов, уходивших вниз на шею. Я провёл пальцами по самой крупной рваной ране, идущей от уха к подбородку, распахнув простыню, рассматривал шрамы, поселившиеся по всему телу. — Да, По, вот и кончилась твоя карьера, да и жизнь, пожалуй, тоже… Здесь тебе самое место, — зажмурившись, попытался сдержать злые слёзы, но предательская влага, упорно проникая из-под ресниц, чертила обжигающие дорожки на израненных щеках. — По! Котёнок! — тихий взволнованный голос раздался позади неожиданно и произвёл эффект разорвавшегося снаряда, заставив слёзы высохнуть, а меня прикрыть ладонями лицо. — Майл, уходи. — Глупенький, куда ж я теперь пойду? Теперь я от тебя ни на шаг, — он попытался развернуть меня, но я не мог позволить ему видеть меня таким. Мне не нужна жалость. Только не от него. Если не может быть того, чего так хотелось, то пусть лучше не будет ничего. — Уходи! Оставь меня в покое! — истерика накрывала не хуже цунами, не давая и шанса сохранить самообладание. И я совсем не ожидал, что на меня заорут в ответ. — Какой же ты идиот, По! Ты хоть знаешь, что я пережил, поняв, что тебя больше нет? Что ты умер. Умер навсегда. Знаешь ли ты, что я почувствовал, когда перестал слышать биение твоего сердца? — Что ты несёшь? Что значит умер? — Забыв о том, что нужно прятать лицо, я продолжал орать, хотя знал, что Майл ни в чём не виноват. — А то и значит. Или ты думаешь, что всех раненых в морг привозят? Твою смерть зафиксировали врачи скорой, Крис может подтвердить. Он как раз занимается организацией твоих похорон. Твою мать! — Майл выхватил из кармана телефон и начал лихорадочно в него тыкать. — Алло, Крис! Крис, ты меня слышишь? Да плевать мне, сколько времени. Ты скажи, вы родственникам Апо ещё не сообщали? Нет? Ну, слава Будде. И не надо, не сообщай. Да не будет никаких похорон. Живой он. Да откуда я знаю, как такое может быть? Вот стоит передо мной, красивый как зараза, и огрызается. Завтра с ним поговоришь или послезавтра. Всё потом — меня, судя по молниям в глазах, кажется, собираются убивать… — Ты поиздеваться решил? — Слёзы непрошенными гостями опять подступили к глазам. Да как он может так со мной? — Маленький, ты чего? — Какой я тебе маленький? И по возрасту, и по росту мы одинаковые, — я прикусывал щёку, чтобы не зареветь. — Ну, я бы, конечно, поспорил, но нам лучше всё обсудить дома, там более приятная атмосфера и не воняет. — Майл, ну зачем ты так со мной? Что я тебе сделал? — Мои зубы опять застучали, то ли от холода, то ли от вновь подступающей истерики. Майл снял куртку и попытался притянуть меня к себе. — Котёнок, иди ко мне. — Уходи, оставь меня! Сколько раз мне надо это повторить, чтобы до тебя дошло? — Да твою ж мать! Ну вот что за придурок такой?! — Как он переместился в пространстве, отследить я не успел. Только почувствовал, как меня закинули на плечо, а через мгновение уже ставили на тёплый пол в огромной ванной комнате с окном во всю стену. Я тихо сполз по стене и спрятал лицо в коленях, пока Майл настраивал воду и наполнял ванну. Ну вот и всё: в полностью освещённом помещении не было ни единого шанса скрыть то уродство, в которое превратилось моё лицо. Я слышал, как Майл ходит по помещению, как открывает баночки с пеной и солями, которые добавляет в горячую воду, ощущал аромат благовоний, исходивший от зажигаемых свечей, слышал, как клацают выключатели, и тихий шорох ткани, опускавшейся на пол. Я всё слышал и всё больше кутался в больничную простыню, ища в ней защиту. — Котёнок, иди ко мне. — Я в отчаянии замотал головой, ещё больше накрываясь тканью. — По, нам нужно тебя вымыть. Я буду очень осторожен. — Меня подхватили на руки, попутно избавляя от тряпки, в которую я превратил когда-то голубую ткань. Майл опустился в воду, не выпуская меня из рук. И только погрузив моё тело под воду по самую шею, удобно устроил меня между своих разведённых ног, опирая спиной о грудь. Я вздрогнул, когда по телу аккуратно и бережно прошлась ладонь, смывая грязь и лаская одновременно. — Майл, не надо, пожалуйста! — Тс-с-с, успокойся, родное сердце! Я буду очень аккуратен, — тёплые губы коснулись чувствительного места за ухом, а руки продолжили своё неспешное путешествие по моему телу. Наверное, если бы не паника, мне было бы очень приятно ощущать под собой его возбуждение и ловить ощущения, которые вызывают его руки в моём теле, но сейчас я не мог даже открыть глаза и всё ждал, когда этот мужчина заметит, что моё лицо больше не моё. — Котёнок, посмотри на меня. Чего ты боишься? — Майл, — из горла вырвался непроизвольный всхлип. — Майл, не нужно, не смотри! Я теперь урод. Я не хочу, чтобы ты на это смотрел. Не хочу видеть в твоих глазах ни жалость, ни отвращение. Я пойду, пусти меня, пожалуйста, — я попытался выпутаться из его рук, но меня держали нежно, но крепко. — Тише, мой хороший, тише! Подними голову и посмотри вверх. — Почему-то в этот момент я послушался его безоговорочно. На серебряной глади зеркального потолка отражались двое мужчин, один из которых нежно скользил губами по абсолютно гладкой шее другого, оглаживал сильными руками чистую кожу тела, обрисовывал пальцами мышцы плоского живота, устремляясь всё ниже. А второй в немом изумлении смотрел в собственное лицо и не мог понять, куда подевались все те жуткие отметины, которые он видел в зеркале морга. — Ты прекрасен, мой мальчик. И что бы с тобой ни произошло и как бы жизнь тебя ни отметила, для меня ты будешь прекрасен всегда. Никогда не убегай и не закрывайся от меня — нет ничего, что сможет меня оттолкнуть от тебя. — Майл, но так не бывает! Я же сам видел. — Бывает, котёнок, бывает и не такое. Пришло время нам серьёзно поговорить… — С меня смыли пену, завернули в огромную махровую простыню и подхватили на руки.***
Майл нёс своего малыша в спальню и до одури волновался перед предстоящим разговором. Он не знал, как объяснить существу, почти тридцать лет осознающему себя человеком, что не такой уж он и человек. Как достучаться и не напугать. — По, ты веришь в магию? — Майл начал прощупывать почву, устроив Апо на своей груди и обложив их подушками. — Май, я сейчас уже не знаю, чему верить. Но получается, что если я не верю в магию, то должен признать, что сошёл с ума ещё там в морге. — Нет, дорогой, ты не сошёл с ума. Но давай по порядку. Наш мир… он не совсем такой, каким все привыкли его считать. Как бы это странно ни прозвучало, но, помимо людей, в нём есть и магические существа. Сказки об оборотнях, вампирах, драконах и других — не совсем вымысел. Мы действительно существуем. — Мы? — Не спеши, По, я всё расскажу. — Майл зарылся рукой в волосы парня и принялся перебирать их, снимая напряжение и отвлекая от страхов. — Много веков назад, когда людям ещё было доступно знание о существовании других рас, произошла магическая война. Произошла она по той же причине, что и все войны сейчас: деньги и власть. Люди, в своём стремлении к победе, привлекали магических существ, которые им тогда верили, и пользовались их возможностями. Кто был прав, кто нет, сейчас уже неизвестно, да и в целом не важно. Но вампиры, гномы, оборотни и драконы, потеряв родных и близких, оказались мудрее и прозорливее людей, не став устраивать вендетту. На первом в истории мира Конгрессе Магически Одарённых было принято решение всем иным скрывать свою сущность и никогда не пользоваться ею для помощи людям. — Получается… — В глобально-планетарном масштабе — да, а на мелкую личную магию во имя добра запрета не было. Поэтому помогает кто-то из нас кому-то из людей или нет, никто не присматривается, — Майл прижался губами к виску парня и замер, стараясь впитать ощущение спокойствия, разливающееся вокруг. — Нас много среди людей, и мы ничем не выделяемся в обычной жизни. Вот ты знаешь как минимум трёх из нас. Да-да, не смотри так удивлённо. Я — вампир, Нод — дракон, Крис, или, как вы его зовёте, Пи’Понд, — оборотень. Так что ровно три. — Май, а что со мной? Получается, я тоже не человек? — Вампир ощутил, как напрягся под его рукой каждый мускул на теле Апо. — Не человек. Ты один из нас. И ты не представляешь, насколько я этому рад. Именно потому, что ты не человек, я сейчас могу прижимать тебя к себе, а не рыдаю над твоим изломанным телом. — Почему? Почему именно я? Что есть во мне, чего нет у других? — У всех магически одарённых есть странная особенность: влюбляются оборотни, драконы и вампиры один раз и навсегда. До встречи с парой количество партнёров ограничено только фантазией и потребностями, но как только мы находим свою любовь, ни о ком больше никогда не можем, да и не хотим, думать. — Ты хочешь сказать, что я твоя пара? — Да. А ты против? — голос Майла дрогнул в волнении. — Ты уверен, Майл? — столько неуверенности и скрытой тревоги было в этом вопросе, что Майл просто покрепче прижал к себе парня и уткнулся ему в макушку. — Угу, уверен. Я понял это в тот момент, как тебя увидел. Увидел и пропал.***
— Фу как слюняво, — прямо посреди роскошной спальни Майла материализовался какой-то совершенно седой старик, выражение лица которого, похоже, не предвещало нам обоим ничего хорошего. — Старейшина, чем обязан? — Мой вампир одним слитым движением перетёк с кровати в вертикальное положение и замер перед незваным гостем, в мгновение переместившись от кровати в центр комнаты. — Я предупреждал тебя, мальчишка, что ты поплатишься за смерть моей дочери. Прости, что пришёл в тот момент, когда ты в объятиях какой-то шлюхи пытаешься смириться с потерей пары, о которой ты так пафосно вещал, убивая мою Амалию. Я хотел прийти раньше, но, оказалось, про этот дом мало кто знает. — Старый вампир был прав: этот дом Майл построил совсем недавно для своего По. Потому что приводить своего единственного туда, где побывали десятки других, было неправильно. — Не смей говорить об Апо в таком тоне! — Рука Майла сжала горло старика. — Он — моя пара! — Тогда за что умерла моя дочь, если он жив? — Взмах дряхлеющей руки отправил Майла в полёт через всю комнату. — Скажи мне перед смертью, мальчишка: каково это — убивать невиновного? Как в моих руках оказался стул, который я обрушил на голову старого вампира, я так и не понял. — Майл, Майл, ты как? — Какой забавный мальчик, правда, Майл? Я передумал: я оставлю тебя в живых, но заберу его жизнь. Чтобы смерть моего единственного ребёнка не была напрасной. — Нет, не смей! Уходи, Апо! — Я видел, как Майл пытается подняться, как рвётся ко мне, но его будто связало невидимой сетью, и все попытки переместиться не увенчались успехом. Когда чужая рука вздёрнула меня над землёй, я преодолел почти половину расстояния до Майла. — Не спеши, малыш! Ты уже везде успел. — На меня уставились полупрозрачные глаза. А я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, висел тряпичной куклой. И мог только наблюдать, как расширяются глаза старика, как дёргаются крылья его носа, как он к чему-то принюхивается и переводит взгляд на Майла. — Ты где мальчика взял, Майл? — Меня бережно опустили на ковёр и позволили метнуться к так и лежавшему сломанной куклой Майлу. — Он сам взялся, — меня притянули к груди и спрятали в объятиях. — Что такое, старейшина? Ты передумал мстить? — Сам, говоришь? Кто твои родители, парень? — А какое это имеет значение? — Старейшина, давай начистоту: что происходит? Почему передумал? — Он мой сын. Так говорит запах его крови. А потерять двух детей в один день я не готов. Так откуда ты, Апо? Кто твои родители? — Вы именно сейчас хотите об этом поговорить? У меня нет для вас ответа. Я вырос в обычной семье. Мои мама и папа были со мной всю жизнь. И я не знаю, как могло произойти, что я ваш сын. — Амалия родилась не единственным ребёнком в семье. Двадцать девять лет назад моя жена родила двойняшек, но роды прошли с осложнениями: она и второй ребёнок погибли. — Старый вампир как будто перенёсся в то время, о котором рассказывал, и совсем не обращал на нас с Майлом внимания. — Тело жены мне отдали, и я смог её похоронить. А вот тело ребёнка отдавать отказались, мотивировав какими-то законами. Если бы не моя боль и шок от потери пары, я бы сразу понял, что это какой-то бред. Но в тот момент адекватное мышление было мне недоступно. Когда спустя какое-то время я начал всё выяснять и предпринял множество попыток найти тебя, мне это не удалось. У больницы был отлаженный механизм по торговле детьми и такое государственное прикрытие, что найти концы даже мне не удалось. А с учётом того, что главврач был магом в восьмом поколении, наложенные им чары, скрывшие твою сущность как от окружающих, так и от тебя самого, отследить тоже было невозможно. Только сейчас, когда ты умер и возродился, старое заклятье рассеялось, и ты сможешь жить полноценной жизнью. Думаю, нам пора встретиться с твоими родителями. — Нет, не нужно. — Я попытался вскочить. — У меня хорошие родители, меня любили и берегли всю жизнь. Я не хочу, чтобы они пострадали. — Не волнуйся, сын! Я ничего им не сделаю. Но я должен поблагодарить людей, заботившихся о моём ребёнке, пока меня не было рядом, и выяснить, что же произошло много лет назад. А пока отдыхайте, вам это сейчас необходимо, — сказав всё это, старик пропал так же внезапно, как и появился. А мы продолжали, обнявшись, сидеть у стены. — Ну, теперь понятно, что и почему с тобой произошло после аварии. — Зубы Майла сомкнулись на мочке моего уха, а язык заскользил в обжигающих прикосновениях. — Ты так и не ответил, По. Ты против быть моей парой? — А разве у меня есть варианты? — Я ещё пытался отшучиваться, хотя голова уже кружилась, а по телу прокатывались огненные волны. Майл прикипел взглядом к моему члену, прижатому к животу. Я физически чувствовал его желание как своё. — Иди ко мне, — попросил Майл, и я подчинился. Губы нашли губы, а руки отправились в путешествие, не желая выпускать из объятий. Я поймал себя на том, что безумно хочу, чтобы Май был только моим, хочу, чтобы наш союз никто и никогда не мог разрушить. Вампир гладил меня нежно, целовал глубоко и неторопливо. Казалось, он наслаждается каждым мгновением. Я почувствовал его влажные пальцы там, где до этого ощущал только свои прикосновения. Почувствовал, как нежно скользят, обводя контур, и как осторожно один за другим проникают туда, где никогда и никого не было. Как аккуратно растягивают, замирая каждый раз, стоит мне только чуть вздрогнуть. Как находят ту точку, от прикосновения к которой прошивает горячей волной от макушки до кончиков пальцев, заставляя выгнуться дугой и вцепиться пальцами в ворс ковра. Когда Майл вынул пальцы и начал неспеша проникать, я застонал от потрясшего сознание шквала его эмоций, неожиданно обрушившихся на меня. А осторожный толчок заставил задохнуться от смешанного ощущения боли и удовольствия. Майл утробно зарычал. Черты его лица заострились, под губой проступили клыки. Подозреваю, что я в этот момент выглядел так же. Он прижимал меня к полу, а я проводил руками по сильным плечам, зарываясь пальцами в спутанные волосы… Эта ночь была удивительно долгой и в то же время до обидного быстротечной. Я не помню, как и когда мы с Майлом успели переместиться на его широкую и удобную кровать и сколько раундов в итоге у нас было, но проснулись мы уже тогда, когда за окном вовсю светило солнце и на все голоса заливались птицы. Просыпаться в объятиях любимого человека — ни с чем не сравнимое чудо и удовольствие. И теперь я знаю точно: мой мир, уютный и устоявшийся мир, довольно простой и понятный мир По, уже никогда не будет прежним, потому что теперь есть только «наш мир».
