Living in Fear

Карандаши небрежно вырисовывали силуэты непропорциональных и искревлённых аниматроников зверей. Лиса, медведь, курица и заяц весело махали и зазывали к себе, смотря на зрителей с листа бумаги. Во всём доме ярко горел свет проникая почти во все места. Как только яркое солнышко начинало заходить за горизонт малыш Майки пробегал по всей квартире, включая везде электричество, чтобы не остаться одному в темноте. Глаза потихоньку всё больше слипались, становилось всё труднее держать себя в руках и не вырубиться прямо на этом столе. Возвращение отца - его спасение. Присутствие взрослого человека в доме успокаивало. Только так он мог лечь спать с выключенным светом в комнате. Пусть даже и с открытой дверью, чтобы освещение из коридора проникало внутрь. А на утро отец снова будет орать на него за то, что он опять просто так тратит электричество. Возможно даже в очередной раз запрёт его в чулане, чтобы тот подумал над своим поведением. Громкий грохот закрывающийся входной двери вибрацией прошёлся по телу заставив малыша вздрогнуть. Уильям вернулся домой. Майкл аккуратно, чтобы не быть услышанным, медленно выглянул в коридор. В нос ударил ненавистный знакомый запах спирта что разъедал лёгкие. Только не это. Сердце забилось быстрее, от чего в груди всё до боли сжалось и перехватило дыхание. Куда бежать? В мутную голову приходили спонтанные идеи, но все они были провальны. Тяжёлая и неприятная мысль с неохотой всплыла в сознании. Нужно спрятаться в чулане. Захотелось сразу её оттолкнуть, подавить этот замысел. Выкинуть из головы! Но ведь другого выхода нет. Сидеть в тёмном страшном чулане лучше, чем быть избитым пьяным отцом. Не так ли? Быстрыми широкими шагами Майкл прошмыгнул до чулана что недалеко находился от его комнаты. Аккуратно и медленно закрыл дверь, переживая, что старые петли в любой момент могут заскрипеть... Ничего. Лишь звенящая тишина, которая иногда прерывалась каким-то шорохом с нижнего этажа. Это немое затишье сводило с ума вкупе с густым мраком. Всего пару минут растеклись на целую удушающию бесконечность из-за пугающих представлений о возможном ближайшем будущем, из-за которых напряжённость и тревога только возрастала. Сквозь пульсирующего нервного стука сердца звучащий прямо в глубине ушных перепонок послышался звук глухих и тяжёлых шагов. —Майкл!— Отец звал своего любимого маленького мальчика крича, разрывая свою глотку так же, как сердечко разорвалось от испуга у малыша. С каждой секундой тошнотворный запах перегара становился всё более едким и невыносимым. Пространство в чулане стало как будто уменьшаться и сдавливать лёгкие. От духаты и страха начало всё мутнеть и не хватать кислорода, но он не мог участить и углубить дыхание, будет слишком громко. Нельзя издавать и звука. Нельзя, чтобы он услышал. Дверь заскрипела. —Майкл!— где-то совсем близко раздался очередной крик Уильяма что эхом прошёлся по всему дому. Скорее всего сейчас он в комнате мальчика. Послышался не менее громкий оглушающий грохот вместе с быстрыми и пугающими шагами. С каждым новым ударом закрывающийся двери сердце содрогалось от осознания того, что совсем скоро кошмар может его настигнуть. Неважно, какие ужасные вещи он сделает с тобой. Всё равно на следующий день ты снова будешь оправдывать его. Вспышка яркого света ослепила глаза заставив их защипать и слезиться. У Майкла даже не было времени на то, чтобы понять, что вообще произошло. Огромный силуэт загородивший собой освещение возвышался над малышом и одним лишь своим присутствием заставил мальчика дрожать и плакать. —Н-нет... я...— Надрывистым и тихим голоском ребёнок попытался выдавить что-то похожее на мольбы о прощении и пощаде. Страх сдавивший горло не позволил ему сказать что-то хотя бы отдалённо похожее на осмысленную речь. Тяжёлые ладони с силой сжали маленькие детские плечи. Хрупкое тельце вдавилось в твёрдую холодную стену чулана противоположной от двери. Майки с огромной силой заставил себя посмотреть вверх. Его взгляд встретился с серебрянными отцовскими глазами источающие холод и животную страсть. —Почему ты прячешься от своего папочки? Ты ведёшь себя очень плохо. Видимо, мне придётся преподать тебе урок.—

***

Перелистывая страницы книги Майкл лежал на тёплой и мягкой кровати в своей комнате. Звук медленных и спокойных шагов, которые он услышал не сразу, заставил его насторожиться. Где-то внутри зародился животный страх, который был настолько глубоко, что парень мог ощущать только лишь его отголоски. О природе этого страха нетрудно догадаться. За закрытой дверью появилась большая внушительная тень которая одним своим видом заставила сердечко Майки плясать. С небольшим скрипом дверца отворилась и за ней виднелся высокий, не очень молодой мужчина, который одним своим внешним видом показывал, что его намерения были не самыми хорошими. —О-отец?...— Немного дрогнувшим голосом позвал его Майкл приняв сидячее положение. Уильям неспеша приблизился к парню от чего боль в груди становилась всё ярче. Отец зарыл свою ладонь в голову сына начав медленно с каплей заботы и нежности перебирать каштановые локоны. —Помнишь, я утром сказал тебе помыть посуду?— Тихо и монотонно проговорил Афтон, смотря на руку, которая всё ещё наматывала волосы на свои пальцы. —П-помню.— Неуверенная и заикающаяся речь предательски выдовала его страх перед отцом, который он не хотел ему показывать, зная, что этого мужчина и добивается. Майкл с опаской наблюдал за ним пытаясь предугадать его дальнейшие действия. —Тогда почему ты этого не сделал?— Его голос оставался всё таким же спокойным и уравновешенным. Голова немного закружилась. Он не мог понять и считать настроение из-за чего ощущение контроля над ситуацией стремительно исчезало. Если оно вообще было изначально. —Ну, давай я сейчас пойду помою.— Стараясь выглядеть спокойно, Майкл пытался спустить конфликт на тормоза. Лучше сразу выполнить хотелку отца, чем тратить кучу сил чтобы доказать свою правоту и в конце концов всё равно проиграть и остаться виноватым. —Нет, не надо уже.— Холодным, жестоким и даже немного разочарованным тоном проговорил Уильям сжимая его волосы в кулак заставив сына вскрикнуть от боли. Казалось, он вот-вот выдернет их с корнями. Потянув его голову назад, тело Майкла приземлилось прямо на кровать немного подпрыгнув из-за пружин в матрасе. Из лёгких выходит негромкий сдавленный хрип после чего он схватился за руку отца, которая держала его за волосы, пытаясь её оттолкнуть. От страха всё его тело задрожало. Да даже если бы он был спокоен всё равно у него ни за что не хватило бы сил противостоять ему. Тревога и безысходность накрыла его, Майк не смог больше сдерживать свои слёзы. Горячие капельки слезинок ручейками прокатились по его щеке. Парень больше не пытался их скрыть. Да и в этом не было смысла. Уильям как всегда даже не заметит этого, пропустит мимо ушей его мольбы. Он ни за что не станет пренебрегать своими желаниями. Наконец-то Афтон отпускает волосы своего сынишки и холодной длинной рукой забирается под майку начав проводить по торсу поглаживая и изучая его. Наклонившись вперёд отец ласково целует и облизывает нежную шейку мальчика. Сделав так ещё несколько раз он неожиданно впивается своими зубами в бархатную кожу сына прокусывая её насквозь. —Н-нет, стой!— Срывая голос кричит Майкл чувствуя, как из пылающей от разъедающей боли раны вытекает тёплые струйки крови. Но у отца и в мыслях не было останавливаться. Он начинает спускаться вниз оставляя нежные и щекочущие дорожки мокрых поцелуев по всему его тельцу. Схватившись за резинку шорт мужчина снимает их вместе с нижнем бельём оголяя гладкий член и красивые бёдра своего маленького мальчика рассматривая их с восхищением. Растегнув ширинку отец вздыхает от облегчения наконец-то достав свой эрегированный член из плотной и тесной ткани. Хорошенько смачив пальцы своей слюной он быстрым движением вставляет их в анал парня запихивая их как можно глубже используя эту жидкость как смазку. От ужасной боли внутри себя Майкл кричит и ворочается чувствуя, как его пальцы словно наждачка стирает его стенки в кровь. Сколько бы раз Майк не трахался с отцом всё равно каждый раз был болезненным и страшным, словно впервые. Единственное, что ему оставалось, так это пытатся умолять его прекратить и просто терпеть всё это. Смачив свои пальцы снова, отец начинает растирать слюну по всему стояку водя ладонью вверх и вниз попутно добавляя ещё жидкости. Решив долго не церемониться, Афтон положив тонкие ножки сыночка к себе на плечи грубо вталкивается в его дырочку которая с каждым разом становится всё вместительнее и вместительнее. Кольцо мышц сжимает его орган вокруг заставляя его шипеть от удовольствия. Находится внутри анала своего мальчика было невыносимо приятно. Чувствовать как его тёплые и мягкие стенки обволакивают твой стояк было опьеняюще. Хотелось кончить прямо сейчас. Заполнить его пустоту. Но будет жалко если всё закончится так скоро. Всё-таки, есть что-то такое в нём, чего нет в других детях. Что-то, из-за чего ему не хочется его убивать. Майкл в агонии дёргает и пинается ногами в надежде, что хотя бы это вынудит папочку остановится и хоть немножечко сжалится над ним. Уже далеко не в первый раз Уильям заставляет его дырочку рваться и пульсировать от боли. Попытки выдавить из себя мольбы перемешивались с стонами превращаясь в бессмысленную кашу. Если раньше Уильям хоть и не обращал внимание на его слова, он хотя бы мог их понять. Теперь же его речь лишь отдалённо напоминала человеческую. Несмотря на тесноту Афтон начинает двигать бедрами толкаясь вперёд разрывая своего малыша изнутри. Сильное трение всё же приносит ему некоторый дискомфорт, не говоря уже о бедном Майкле. Слюна хреновая смазка, когда нибудь он точно купит нормальную, но сейчас они будут надеяться что предэякулят сделает своё дело и двигаться будет не так проблематично. С характерными звуками член отца входит туда сюда проникая всё глубже и глубже. Боль и экстаз перемешались между собой вызывая противоречивые чувства внутри у сына. С одной стороны, это всё так противно и неправильно, к тому же порванный анал это ощущение не из приятных, с другой, чувство твёрдого и горячего члена своего любимого папочки который трётся об твои нежные стенки заставляя тебя стонать как шлюха очень возбуждало. Задыхаясь от стонов парень продолжал плакать сам не понимая от чего, толи от волнения и блаженства, толи от отвращения и агонии. Внезапно парень почувствовал большую волну приятных ощущений из-за которой его орган стал твёрже и из него потекло предсемя. Для Уильяма это стало знаком, что он попал в нужную точку. Схватившись за дрожащие бедра своего любимого мальчика, отец стал с большей силой долбиться в простату наслаждаясь прекрасными звуками издаваемые сыном. Он хочет кончить прямо в него. Заполнить малыша своим семенем. В очередной раз доказать Майклу что тот принадлежит только ему. Заставить кончить от собственного члена. Слушать его стоны и думать о том, что никто другой не сможет заставить его так стонать, никто другой не сможет сделать ему приятно как он. Сводить его с ума от удовольствия своим органом. А ведь и вправду, Майкл сейчас сходит с ума от наслаждения, чувствуя что конец уже совсем близко. Афтон, поняв это, впился своими ногтями в тонкую талию сыночка став буквально втрахивать его в кровать. Майк закусил простыню, чтобы заглушить его громкий стон в момент, когда он уже полностью излился на кровать запачкав её своей спермой. Уильям тоже недалеко ушёл от Майки, кончил в него полностью заполняя его дырочку. С хлюпующим звуком отец вытаскивает свой член из сына застёгивая свою ширинку. Валя молча встаёт с кровати и спокойно выходит из комнаты как будто ничего не произошло оставляя своего мальчика одного. Тяжело дыша Майкл еле привстаёт осматривая последствия оставшиеся после близости с отцом. Своей ладонью вытирает липкий пот со лба и мокрые дорожки слёз которые всё ещё шли небольшими ручейками. Неважно, какие ужасные вещи он сделает с тобой. Всё равно на следующий день ты снова будешь оправдывать его. Неважно, какие ужасные вещи он сделает с тобой. Всё равно ты навсегда останешься заложником своей любви к нему.