Выходи за меня

На ночлег решили остановиться в небольшом овраге, густо поросшем уже кустарником и бурьяном – в опустившемся сумраке видневшиеся впереди редкие деревья наступали жутко, будто надвигались со стороны города. Когда машина спустилась по склону, Мэрил, высунувшись из окна, удивлённо воскликнула: – А мы тут не одни! В овраге кроме них сегодня остановился торговый караван. Они расположились ближе к деревьям, тщательно укрывая повозки с товаром от песка. Роберто припарковал машину у одного из мёртвых деревьев ближе к склону, не доезжая стоянок торговцев, но их всё равно одарили пристальными взглядами – у часовых в длинных шарфах на поясе блестели пистолеты и сабли. – Какие-то они недружелюбные, – фыркнул Вульфвуд, выходя из машины. – Жаль. Хотел сигареты стрельнуть. – У тебя же ещё есть? – А так бы сэкономил. Под тяжёлый вздох Роберто и переговоры Вульфвуда и Мэрил Вэш выпрыгнул следом, глубоко вдыхая щекочущий воздух. Здесь, не на открытой равнине, он холодел ещё быстрее, особенно к вечеру, и немного царапал морозом ноздри. Тишина пустынной степи звенела в ушах вместе со спорами Вульфвуда и Мэрил позади; Вэш мягко рассмеялся себе под нос, вытаскивая свою сумку из багажника. Он и не думал их винить – они просто очень устали. Шутка ли: после предыдущего задания они получили вознаграждение, закупились едой и смотались из поселения как можно быстрее, а после провели в пути около двух недель. И вот наконец с вершины оврага впереди забрезжил город, уже наполовину утопающий в полумраке, и никто не хотел жертвовать остатками сил, чтобы добраться до него к рассвету. Вэш и сам еле поднимал отяжелевшие веки, чувствуя, как во всём теле отдаётся слабая дрожь. Ему нравилось чувствовать себя человеком, даже если это означало подобные неудобства. – Может, подальше отъедем? – негромко спросила вдруг Мэрил, когда они только-только начали устраиваться на густом тёмном песке. Вэш обернулся. – В чём дело? Она тут же подскочила ближе, маленькая и большеглазая, и в груди Вэша качнулся тёплый огонёк. Ему очень нравилось, как они успели сблизиться за последний отрезок путешествия; неделю назад, когда они устраивали привал на плато, а Вульфвуд и Роберто ушли собирать сухостой, Мэрил рассказала ему о своей мечте получить журналистскую премию в столице. Мэрил дёрнула его за рукав, чтобы он наклонился поближе; Роберто тоже прислушался, повернув голову в их сторону. – Какие-то они и правда очень серьёзные. У них оружие. Мне кажется, они нас так взглядом и сверлят. Может, до города доедем? Её тонкий голос дрогнул, как сервизный хрусталь, и Вэш вздохнул. Они все слишком устали, даже у него самого уже закрываются глаза; сколько они не ели нормальной горячей еды? Вяленое мясо спасало, когда до города оставалось всего-ничего, но в последнее время им потрясающе не везло с охотой, и недружелюбная пустыня скрутилась вокруг них в воронку, отражаясь в глазах стоявших неподалёку торговцев. – Если они на нас нападут, тогда подумаем, – рассудил Роберто, возвращаясь к разведению костра. – Вэша подальше засуньте, чтобы не увидели, и сидите тихонько. Я слишком устал, чтобы бояться. Мэрил возмущённо фыркнула, забормотав что-то себе под нос, и Вэш виновато улыбнулся: – Тебе не надо переживать! Мы тебя защитим. – Обычно тебя приходится, – откликнулся Вульфвуд, оказавшийся рядом. Краем глаза Вэш тут же выхватил огонёк зажигалки, и собственный, под металлической пластиной на груди, беспокойно взвился. – Коротышка, я что, плохо вас нянчу? – Да не в этом дело! И не надо меня нянчить! – возразила Мэрил, сама не заметив, как повысила голос. Вэш обернулся на лагерь торговцев, вскидывая ладони, чтобы попытаться успокоить девушку, но та даже не заметила этого, глядя только на Вульфвуда, раскуривавшего сигарету. – Просто мне тут не нравится, понятно? Зачем нам лишний раз рисковать? Мы все хотим просто отдохнуть, так давайте нормально доедем до города и заночуем там! – Мэрил, пожалуйста, тише, – пробормотал Вэш, повернувшись снова. Кажется, громилы с саблями не приблизились, и стволы ружей тоже не оствечивали в пламени ароматных костров, но всё же что-то притягивало его взгляд в той стороне. И он лихорадочно бродил глазами по невысокому, наполовину высохшему кустарнику, подступавшему к их машине. И заметил. Большие сверкающие глаза притаились за копной толстых веток, усеянных сухими листьями, и моргнули, когда Вэш встретился с ними взглядом. Обладатель глаз не предпринял попытки к бегству, и Вэш, заинтересованно хмыкнув себе под нос, медленно заскользил в его сторону. – Успокойся, Мэрил. Понимаю, тебе некомфортно, но, кажется, они не собираются нападать. Давно бы уже перестреляли, мы бы и припарковаться не успели. – Так-то оно так, но... Не знаю... – Зато мы знаем. Всё нормально. Главное сядьте поближе к Роберто, чтобы я вас обоих видел, и... Эй, ёжик! Вэш вздрогнул, обернувшись. До кустарника оставалась жалкая пара метров, но он не мог не повернуться – жилы нервов в животе гибко вздрогнули, словно кто-то ударил по гитарным струнам, и он понял, что глупо улыбается, глядя на Вульфвуда. Он задрал чёрные очки на макушку, и его глаза блестели в тяжёлом вечернем сумраке; изгиб сжимавших сигарету губ сложился в ухмылку, ту самую, из-за которой Вэш долго ворочался в спальнике холодными пустынными ночами, кусая губы и размышляя о том, чему вряд ли дано произойти. Какие-то части человечности нравились ему больше всего. – Куда собрался? Идём сюда, пока опять не влип во что-нибудь. Усталость водила подушечными перьями по мышцам, и Вэш послушался бы незамедлительно – всё тело просило об этом, а существо тянулось обратно к лагерю, к друзьям и Вульфвуду с его магическим хриплым голосом, но шорох в кустарнике снова заставил его обернуться. Если им угрожает опасность, то... Он почти инстинктивно поймал мальчика, выпрыгнувшего на него с такой скоростью, что его рубашка оборвалась о колючки. Одной рукой Вэш схватил его крошечную ручку, сжимавшую деревянный нож, и удивлённо воззрился на замершего ребёнка. Мэрил за его спиной вскрикнула от неожиданности, но, похоже, быстро взяла себя в руки, потому что по песку зашуршали её ботинки. – Осторожней, – выдавил Вэш, удивлённо улыбнувшись. Мальчик глядел на него широко распахнутыми от страха глазами, но игрушку не выронил. Более того, оказавшись в его руках, он начал дрожать, и Вэш поскорее поставил его на землю. – Что ты тут делаешь? – В... Вы кто такие? – выпалил мальчик, упрямо сжимая кинжальчик рукой, от дрожи ходившей ходуном. Он хмурился и пыхтел, широко расставив ноги и направив "оружие" на Вэша, снова мирно вскинувшего ладони. Правда, ни его жест, ни широкая улыбка не произвели на ребёнка никакого впечатления; он продолжал упрямо сжимать деревянный кинжал, пристально изучая Вэша и остальных сквозь упавшую на глаза чёлку. – С... Скажите, кто вы такие, и я вас отпущу. Из груди Вэша едва не вырвался звонкий смех, и он резко зажал себе рот. Мальчик и без того был напряжён донельзя! У Вульфвуда, конечно, его деликатности не было. Почувствав его приближение и низкий негромкий смех за своим плечом, Вэш едва не положил вторую руку себе на живот в попытке унять разгоревшийся огонь. Он уже достаточно перекрывал доступ кислорода, чтобы Вэш продолжал это игнорировать. – Мы его телохранители, – ответила Мэрил раньше, чем Вульфвуд успел что-то сказать. – Просто едем в Станион. – Ты защищаешь лагерь? – улыбнулся Вэш, кивая на деревянное оружие. Мальчик сжал его ещё крепче, бегая глазами от одного к другому, но кивнул, и от вида его надутых мягких щёчек Вэшу захотелось запищать. Вульфвуд присел на корточки рядом и протянул ребёнку яблоко – как ни странно, фрукты они смогли купить на плато, наткнувшись на крошечную группу бродячих торговцев рядом с полуобвалившейся пещерой. Мальчик уставился на дымящуюся сигарету. – Бери, пока дают. Когда там у ваших часовых обед? Поколебавшись, ребёнок несмело потянулся за угощением, и его глаза озарились наконец теми самыми яркими искорками, которыми и должны сиять, а хватка на кинжальчике ослабла. Вэш улыбнулся ещё шире, чувствуя, как изнутри его заливает теплота. Он уже повернулся было к Вульфвуду, чтобы предложить угостить ребёнка ещё чем-нибудь из того, что у них осталось – он бы не отказался! Священник мог сколько угодно делать вид, словно ему на всё кристалльно побоку, Вэш всегда замечал, с какой добротой он смотрел на детей, и это тоже грело его глупое, вполне себе человеческое сердце, которое рядом с ним стучало слишком сильно и пьяно. Правда, Вэш даже не успел раскрыть рта. Прогремел выстрел. Вэш дёрнул на себя ребёнка, закрывая его голову протезированным плечом, прежде, чем успел сообразить, откуда стреляют; Вульфвуд дёрнулся, когда яблоко в его руке лопнуло, рассыпаясь на крошки, и с громкими ругательствами упал на спину. Ладони Вэша скользнули к ушам мальчика, плотно прижимая их и уберегая от ненужного пополнения лексикона. Из лагеря торговцев к ним направлялись двое, и один, тот, что был ниже, уже перезаряжал ружьё. Мальчик вырвался из рук Вэша, побежал в их сторону, но обернулся, замер на полпути, крутя головой так быстро, что снова едва не рухнул. Вэш быстро окинул взглядом Вульфвуда; облегчение ёкнуло под рёбрами, когда он понял, что с ним всё в полном порядке, и помог ему подняться. Стирая с лица яблочный сок, Вульфвуд ругался такими выражениями, что и Вэш, пожалуй, за все годы жизни не мог таких припомнить. Его злой хриплый голос приятно терзал уши. – Вы совсем спятили! – завизжала Мэрил, подбегая к ним и забывая о всяком страхе, который охватил её ранее. Сзади подошёл и Роберто, взводя курок своего пистолета. – Вы что творите?! А если бы в ребёнка попали?! И вообще, зачем вы начали стрелять?! – Вот и мне интересно! – заорал Вульфвуд, и Вэш быстро схватил его за рукав пиджака, пытаясь удержать на месте. Сердце билось быстро, как птичье, и он встревоженно поджал губы. Торговец с ружьём снова поднял его в их сторону. Его лицо закрывали широкополая шляпа и бирюзовый платок. – Что ты ему дал? – Яблоко, больной ты на голову! – огрызнулся Вульфвуд. – Палишь без разбора, так будь добр в глаза не долбиться! – Вот-вот! – закричала Мэрил, покрасневшая от злости и напряжения. Мальчик вздрогнул, отступив к мужчинам ещё на пару шагов, и Вэш активнее задёргал Вульфвуда за рукав: – Успокойся, пожалуйста! – Ёжик, ещё раз ты мне это скажешь... – прошипел Вульфвуд, так, что, несмотря на идиотизм ситуации, в низу живота Вэша предательски опалило жаром. Правда, он не успел закончить свою мысль; сзади прогремел голос Роберто, а со стороны лагеря, кажется, к ним бежали ещё несколько человек – едва ли не все, кто вообще раскинулся в тени ближе к деревьям. – Мы остановились на стоянке, – прогрохотал Роберто. – И очень устали. Мальчику не хотели причинить вреда. – Мы его просто угостили! – вскрикнула Мэрил, наступая на одного из часовых так, что тот невольно попятился. – Вы что как дикие! – Разойдись, – раздался голос позади часовых, и они тут же сделали шаг в сторону. Из-за их спин вышел высокий бородатый мужчина с морщинками в уголках ясных серо-голубых глаз; он был одет в свитер и штаны, а его курносое лицо удивительно напоминало лицо мальчика, который тут же бросился в его сторону, сжимая в руке деревянный кинжальчик. Мужчина прижал его голову к своему бедру и окинул взглядом крошечный лагерь, пыхтящую от гнева Мэрил и уставших мужчин. И повернулся к часовым, потемнев лицом. На его лбу пролегла глубокая складка. – Дрем, Нил, – начал он, – побойтесь Бога! Напали на путников? Таких же, как мы! Да что с вами такое? – Мы подумали, – неловко начал один из них, кивая на Вульфвуда, и Вэш вовремя успел дёрнуть его за рукав, чтобы остановить новый поток бранных слов. – Что они хотят навредить Зейку. – Колючка, ещё раз дёрнешь, сам зашивать будешь, – процедил Вульфвуд сквозь зубы. Вэш закусил губу, чувствуя, как на лице разливается румянец. – Я шить не умею. – Стрелять без предупреждения – последнее дело, – продолжил мужчина, неосознанно потрепав волосы прижавшегося к нему сына. – Заплатите штраф. И извинитесь перед ними сейчас же. Даже под завязанными платками было видно, как сморщились их лица, и всё же извинения сжато вырвались в сухой холодный воздух. Вульфвуд только цыкнул, а Мэрил скрестила руки на груди, по-прежнему закипая; её это нисколько не остудило. Вэш наконец смог перевести дыхание, слыша, как Роберто разоряжает пистолет. Мужчина вдруг присмотрелся к ним внимательнее, сощурившись, и несдержанно чертыхнулся: – У них же служитель Божий! Совести у вас двоих нет! Марш обратно в лагерь! Недовольно опустив оружие, часовые поплелись обратно, не осмелившись даже оборачиваться через плечо, а мужчина направился к ним, чуть разведя руки в стороны, демонстрируя, что при нём нет оружия. Зейк спрятался за отцом, неловко переминаясь с ноги на ногу и с любопытством поглядывая на них; мужчина открыто улыбнулся, так, что даже Мэрил наконец выпустила пар, и её кулаки медленно разжались. – Я приношу вам извинения за своих людей. Долго путешествовали по этой неблагодарной земле, устали... Мы везём очень ценный груз, поэтому его нужно очень хорошо охранять. – Зачем тогда он нам это сказал? – тихонько прошептала Мэрил. – Кто знает, – пожал плечами Роберто, запуская пальцы в растрёпанные волосы. – Вы направляетесь в Станион? – спросил мужчина. – Меня зовут Тинат. Если не сочтёте за грубость, можете составить нам компанию и разделить ужин. Вэш тепло улыбнулся. От мужчины веяло природной добротой, скрывавшейся в протянутой мозолистой ладони, морщинах в уголках глаз, в мальчике у его бедра, который был так на него похож; он обернулся на Вульфвуда и остальных, вопросительно вскинув брови, и в ответ услышал почти синхронное урчание животов. Мэрил густо покраснела, заставив Вэша еле слышно хихикнуть. – Только нам почти нечего предложить вам в ответ, кроме фруктов, – улыбнулся Вэш, снова повернувшись к Тинату. – Если не будете снова нас за них решетить, – язвительно вставил Вульфвуд, вскинув Карателя на плечо. – А так, я думаю, мы не против. – И почему ты всё ещё думаешь, что ты главный? – вздохнул Роберто, когда они неловко собрали свои немногочисленные пожитки и направились в лагерь торговцев. Часовые, так и не оставившие оружия, неуклюже отвернулись, когда они проходили мимо; Мэрил и Вульфвуд нарочно смерили их пристальными взглядами, поворачивая шею. – Я больше всех отвечаю за безопасность, старик, – хмыкнул Вульфвуд, прислонив Карателя к крепкому стволу одного из деревьев. – И говорю от лица Божьего. – Да хрена с два. – Успокойтесь и перестаньте нас позорить, – взмолилась Мэрил, принявшаяся тербить край своего свитера. – Ты вообще хотела уехать от них подальше, да? – спросил Вэш, повернувшись к ней. Девушка икнула от испуга. – Тише ты! Чего кричишь! Сейчас это будет ужасно невежливо, если они узнают! Среди торговцев, не считая угрюмых оштрафованных часовых, предводителя и его сына, находилось семеро человек, из которых только двое были женщинами. Они почти не разговаривали с прибывшими, занимаясь приготовлением ужина; Вэш вызвался помочь, когда они оставили им свои припасы, но Тинат отмахнулся. – Сегодня вы наши гости. Отдыхайте и наслаждайтесь вечером. "Наслаждаться" вечером в пустыне было, конечно, странно – они находились на пологой равнине, не в чудесном оазисе с влажным воздухом, полным запаха сочной зелени. Обычно в их компании они травили байки (особенно Роберто, а Вульфвуд вставлял смешные комментарии, из-за которых Вэш и Мэрил всё время давились едой) или занимались каждый своим делом, пялясь в костёр или на нависшие над песком звёзды. Вэш никогда не упускал возможности поговорить с друзьями, узнать о них что-то новое, но иногда над ними нависали вечера безмолвные, такие, что в обсуждения никому не хотелось пускаться. Пустыня вихрилась вокруг умолкших задумавшихся путников сухим пронизывающим ветерком, заставляя Вэша кутаться в плащ и смотреть на огонь из-под полуопущенных ресниц. Очень часто он переводил взгляд на Вульфвуда. Он всегда обнаруживался неподалёку, когда опускался на песок рядом с Карателем и, негромко вздыхая, чиркал зажигалкой, выпуская в сапфировое небо сигаретный дым. Сейчас он сделал то же самое, поудобнее уместившись у высохших корней большого дерева, и Вэш с привычным уже сладким, ёкающим чувством наблюдал, как дёргается кадык на его смуглой коже, покрытой отсветами костра, как красивые шероховатые пальцы держат сигарету, поднося её к губам. За многие годы жизни на этой планете Вэш часто любовался людьми – как женщинами, так и мужчинами. Возможно, его любовь к человечеству развилась в смысле более широком, чем это залегло изначально. У Вэша были неловкие, поверхностные сексуальные взаимодействия, как с женщинами, так и с мужчинами, и чувство пьянящей влюблённости, наполняющей тело перистой лёгкостью, ему не было чуждо, так же, как и тугой и очень чёткий, приземлённый жар в низу живота. Почему Вульфвуд? С самого начала "симптомы" разнились, и Вэш чувствовал себя так, будто его с силой огрели по голове чем-то тяжёлым, вроде целого высотного здания. Лишь позже, после тщетных попыток выровнять дыхание и отвести взгляд от священника, вдруг оказавшегося рядом в пути, Вэш понял, что это произошло с первой встречи, пожалуй, с первого взгляда. Он читал об этом, смотрел человеческие фильмы – ещё давным-давно, на космической станции, – но сам не испытывал этого никогда. А теперь, ощущая невероятное спокойствие, согревающее грудь в том самом месте, где в кожу вживилась металлическая заплатка, понимал, что даже такие чудеса не обошли его стороной. Вэш не знал, что ему делать. Поэтому просто старался наслаждаться тем, что они путешествовали вместе, хоть с каждым днём и чувствовал, насколько ему этого не хватает – словно каждое утро в лёгких оставалось всё меньше воздуха, а желанный свет брезжил над головой, как посланник Господа, который выглядел совсем наоборот. Вэш тихонько вздохнул, поджимая губы, и заставил себя перевести взгляд на лагерь. Торговцы, как оказалось, вкладывали в вечера среди холодных песков совсем другое настроение. Работа женщин закипела, так же, как и еда в двух больших котлах, и по лагерю поплыли потрясающие запахи; от них рот Вэша тут же наполнился слюной, а в животе свело так, что он невольно положил на него металлическую ладонь. Торговцы, переговариваясь, копошились в мешках у повозок под фырканье лошадей, и какое-то время невольные спутники смотрели, как на их блестящей от пота коже переливаются татуировки. – Племенные, – тихо сказал Роберто, закуривая сигарету. – Горняки, наверное. – Тут ближайшие племена находятся в горах? – спросила Мэрил, подняв голову: она тоже опустилась на песок поближе к деревьям, смущённо расстелив платок, который ей предложили торговцы. Она делала вид, что ей на это всё равно, и всё ещё гневно косилась на часовых, замерших подальше от лагеря, но румянец удовольствия всё равно заметно отсвечивал на круглых щёчках. – Да. Им приходится выходить в города или связываться с другими племенами, чтобы заработать. Даже в горах будет выше шанс, что что-то может вырасти из земли, – пожал плечами Роберто. Мэрил потянулась за своим мешком, выуживая оттуда огромный блокнот, и принялась чиркать. Вэш тихонько улыбнулся себе под нос. Впрочем, и увлекшейся работой Мэрил пришлось поднять голову, когда один из торговцев с чёрными волосами, заплетёнными в длинную косу, ударил по клавишам музыкального инструмента. На песке уже лежали чехлы, а другой торговец, усаживаясь на мешок с вещами, уместил на коленях гитару с длинным грифом. Вэш невольно переглянулся с остальными, и его кольнуло предвкушающим восторгом. Ужин ещё нужно будет подождать, и они решили так их развлечь? Тинат отдавал какие-то распоряжения, пока они расстилали на песке огромное полотно, заменяющее стол, и краем глаза Вэш заметил, что мальчик снова оказался рядом с ними. Он с улыбкой повернулся к нему. – Привет, – негромко сказал он, помахав вздрогнувшему ребёнку. Зейк всё ещё держал в руке деревянный кинжал. – Давно путешествуешь с папой? На личике ребёнка отразились совсем очевидные сомнения, заставившие Вэша умиленно вздохнуть, и он, кивнув сам себе, демонстративно сунул кинжал за пояс брюк. И подошёл к ним с Вульфвудом, шаркая носками ботиночек по колючему песку. Сквозняк подхватил разорванные полы его рубашки. – Как мама умерла, – просто сказал он. Вэш еле слышно вздохнул; на сердце опустилась каменная плита. Теперь жёстко очерченный детский рот говорил ему больше. Уголки собственного против воли поползли вниз. – Мне жаль, – выдохнул он. Руки дёрнулись, чтобы потянуться к мальчику и обнять его, но он не приближался, пиная песчаную насыпь серыми от пыли ботинками, и Вэш тяжело вздохнул. Тысячи и миллионы оборванных жизней – он видел это множество раз, но каждый раз сердце рвало на части, как в самый первый. Зейк дёрнул плечом, не поднимая головы, и Вульфвуд вздохнул, зажимая зубами дымящую сигарету. – Ну, деревянным ты никого не затыкаешь. – Вульфвуд, – тихо упрекнул Вэш, вскинув голову. Его встретил взгляд тёмных глаз, едва различимый в опустившемся ночном сумраке. – Папа говорит, я ещё маленький, – сказал Зейк, нахмурившись и волчонком уставившись на священника. Похоже, ни Каратель, ни его одежда нисколько его не смущали – Вэш печально поджал губы. Воспоминания? Зеркальное отражение? – И он прав, – хмыкнул Вульфвуд, зажимая сигарету в пальцах и выдыхая струйку горького тумана. – Подрастёшь – перейдёшь на стальные. Совсем как взрослый. – И сможешь защитить папу, – с улыбкой добавил Вэш, и Зейк перевёл недоверчивый взгляд на него. – Ты уже настоящий боец! Я еле тебя заметил. – Папа говорит, если не доставим воду, будет очень плохо, – сказал Зейк. – Его, Дрема и Пака лишат работы. Папа тут главный, говорит, ему надо меня кормить. – У тебя хороший папа, – мягко рассмеялся Вэш. Искренность детей всегда его просто обезоруживала. – Вы не нападёте на нас? – Нет, – вздохнул Вульфвуд, затушив окурок о песок. – Твои большие злые друзья могут быть спокойны. – Дрем трус, – уже громче заявил Зейк. – Он мне не нравится. – Нам тоже, – хмыкнул Вульфвуд. – Да, ёжик? Вэш поджал губы, чтобы не позволить слишком широкой улыбке вспыхнуть на лице вместе с розовым румянцем. Ребёнку не стоило, конечно, подавать дурной пример, но из всех людей на этой планете, пожалуй, только Николас Д. Вульфвуд мог улыбаться так, что ответная реакция расцветала сама собой, как россыпь пустынных молочных звёзд. Ласковое прозвище (хотя, может, Вэшу одному так казалось) заставляло его глупо хихикать и в то же время изо всех сил давить этот наплыв. Так происходило всегда, когда люди в очередной раз вызывали у него необъятное восхищение, но с Вульфвудом это скорее напоминало звёздный хоровод не над головой, а в груди, прямо под металлической пластиной. – Тебе нравится путешествовать? – спросила Мэрил, наклонившись в их сторону и упираясь ладонями в шершавый песок. Зейк обернулся к ней через плечо. – Не знаю. В пустыне жарко. – Это точно, – вздохнула она. Со стороны торговцев, расстеливших большие полосатые платки там, где они быстро вырвали сухой ковыль, раздались первые ритмичные удары. Вэш удивлённо раскрыл глаза, глядя на то, как один из мужчин, зажав бёдрами барабан, принялся постукивать по нему большими, грубыми ладонями, напоминавшими больше дерево, чем человеческую кожу. Глухой звук резонировал с треском разведённых костров и разговорами торговцев, и Вэш ощущал его так же ясно, как свой пульс; мужчина смежил веки, и можно было увидеть, что на их коже идут косички синих татуировок. Такие же завитки покрывали его мелькающие в отстветах огня руки, гулко опускавшиеся на поверхность барабана. – Ого, – хором выдохнули Вэш и Мэрил. Роберто хмыкнул, укладывая пистолет на бедро и принимаясь разбирать его на части – ужин ещё не был готов, и он не собирался перебивать аппетит. К ним приближался Тинат. Завидев отца, Зейк молча убежал в сторону нагретых докрасна котлов, и Вэш невольно проследил за ним взглядом. Тинат улыбнулся, опускаясь на песок напротив них, но на почтительном расстоянии. – В моём караване торговцы из племени Мизано, – сказал он, похлопав по карманам рубашки. – На привалах всегда играют музыку. Ритуалы у них такие, мы уже привыкли. А что насчёт вас? Путешествуете с какой-то целью? – спросил Тинат, вытащив сигарету. Роберто протянул ему зажигалку, и Вэш не смог сдержать улыбки: это было практически международным жестом дружелюбия. – Спасибо. – Мы журналисты, – сказал Роберто. – Я и Мэрил, вот эта юная леди. А это наши друзья, Вульфвуд и Вэш. Подрабатываем телохранителями друг для друга. Вэш и Мэрил неловко помахали Тинату рукой, а Вульфвуд хмыкнул: – Заодно странствующий священник не помешает. – Я хотел бы ещё раз принести свои извинения, святой отец, – кивнул Тинат. – В нашем лагере вам бояться нечего. Отдыхайте и набирайтесь сил. Завтра к обеду уже въедем в город. – Можно вас спросить? – подала голос окончательно успокоившаяся Мэрил. Она подползла к Тинату поближе, подтащив за собой платок и, не глядя, быстренько расправив его на новом месте. Глаза девушки снова блеснули кошачьим профессиональным любопытством. – Есть что-нибудь, что можете рассказать о своих товарищах из племени? Или об этих музыкальных ритуалах? – Конечно, – он по-отцовски добродушно улыбнулся Мэрил, затянувшись сигаретой. – Но только после того, как вы сама в них поучаствуете. Опыт будет несравненный. – Сама? – удивлённо моргнула она. – Н-но я играю только на фортепиано. – А вам и не нужно. Сначала мы потанцуем, потом поужинаем, а уж после я весь ваш. И завтра. Предлагаю вам составить компанию до самого города. – Звучит очень здорово, – воскликнул Вэш. – Спасибо вам за гостеприимство, мистер Тинат. Другой мужчина, татуировки на более светлой коже которого были тёмно-пурпурными, ударил по струнам длинного широкого инструмента, и костёр выбросил в ночной воздух столп хрустящих искр. Музыка набирала темп, разрастаясь, и один из торговцев помоложе, поднявшись на ноги, взял в руки гитару. Он снял с шеи бывший когда-то белым платок, бросив его себе под ноги, коротко вскрикнул, и его пальцы заплясали по струнам. Женщины, закончившие приготовления, сидели у котла, разговаривая друг с другом, но при звуках музыки подняли головы, наблюдая за разогревающимися музыкантами, и на их лицах появились светлые улыбки, превращая женщин в настоящих красавиц. Они озарили их грубоватые, уставшие черты, коснулись карих глаз, и Вэш восхищённо выдохнул, чувствуя, как вечер пропитывает все его тело, надолго оставаясь в нём чудесным воспоминанием. – Хотел бы я, чтобы тут была Киана, – тихо сказал Тинат, затушив окурок о песок точно так же, как Вульфвуд какое-то время назад. Каратель тоже странно притих, и Вэш обернулся в его сторону, стараясь как можно более незаметно скользнуть по нему взглядом, но не смог прочесть ничего нового в задумчиво сжатых губах и полуприкрытых глазах, наблюдающих за музыкантами. Сердце билось привычно тепло и щекотливо, и он сделал глубокий вдох, смакуя воздух, полный одновременно потрясающих запахов еды и неприятных – от шерсти уставших верблюдов, негромко чавкающих ужином. Что же всё-таки ему делать? Двое молодых парней из каравана вскочили на ноги, когда прозвучал особенно звонкий гитарный аккорд, и, скинув с плеч шали точно так же, как музыканты – платки, выбросили руки в воздух. Мысками ног они очертили на песке почти идеально ровные круги, двигаясь синхронно, выпрямившись в спине и сгибая ноги в коленях, плавно пожимая плечами. Они выглядели расслабленно, а их тела двигались точно так же, как струны инструментов и подпрыгивающая поверхность барабана под сильными руками торговца; Вэш разомкнул губы, не сдержав восхищённого вздоха. Он очень любил танцевать и не сказать, что в танце двигался нелепо, но такого ему видеть ещё не довелось. Жители гор словно слышали эту музыку с самого детства, и она проникла под их смуглую кожу, заставляя тела стать с примитивными, покрытыми царапинами инструментами одним целым. – Начали, – сказал Тинат, хлопнув себя по бёдрам и поднимаясь на ноги. Музыка стала громче; женщины оставались у котлов, но вместе с этим мягко прогнулись в поясе, поднимая руки. Рукава их тонких хламид соскользнули к локтям, обнажая худощавые запястья, и они начали описывать ими плавные круги в холодном щекочущем ноздри воздухе. Торговцы начали двигаться. Весь лагерь среди длинных теней объял танец; кто-то стучал ногой по песку в такт музыке. Вэш и Мэрил уставились на них, как заворожённые; Вульфвуд и Роберто замерли, так же поглощённые красотой развернувшегося ритуала. Тинат протянул руку удивлённой Мэрил. – Потанцуйте со мной, юная леди! В Станионе у меня осталась старшая дочь, ваша ровесница. Окажете мне честь. – Ну я не знаю, – смущённо пролепетала Мэрил, в последний момент успев бросить походные записи на смятый платок, когда Тинат потянул её за собой. – Я-я не умею! Её неуверенный возглас полностью потонул в музыке. Она бежала по ещё тёплому песку, как пышущий паром лавовый поток по раскрасневшимся камням, и очень скоро под хриплый смех Роберто Мэрил закружили в танце. Вэш радостно рассмеялся, глядя на то, как её крохотные ручки утонули в ладонях Тината, бережно, но крепко державшего её, и он, чуть наклонившись, начал как можно громче объяснять ей движения, стараясь перекричать грохот музыки. Мэрил раскраснелась, нахмурилась, но упрямо старалась повторить каждый шаг и разворот, следуя за Тинатом. Лидер каравана двигался привычно, в среднем темпе, безошибочно отбивая в песке ритм каблуками ботинок. В груди Вэша разливалось сильным ветром. Непреодолимая сила, древняя, как сама земля, заставила его похлопывать по бёдрам, не в силах спокойно усидеть на месте. Музыка словно вырывала из костров снопы сверкающих искр. Он едва подумал вскочить и присоединиться к танцующим, как слева от него промелькнула высокая тень. – Пошли, ёжик, – хмыкнул Вульфвуд, стараясь говорить громче обычного. Он протянул ему ладонь, которую Вэш принял почти неосознанно, не в силах сопротивляться, и его с лёгкостью подняли с земли, так быстро, что он удивлённо вскрикнул, едва не завалившись вперёд, на священника. – Тоже потанцуем. – А ты что, умеешь? – удивлённо воскликнул Вэш. Они держались за руки, и от одного места соприкосновения ладоней в грудь ударило, точно пулей, выбивая из лёгких весь воздух. Только он успел подумать, что, может, Вульфвуд просто ему дорог, как самый близкий друг, как его рука вдруг оказалась в ладони Николаса, смуглой и шероховатой, державшей крепко, а сам Вэш наткнулся взглядом на его широкую обаятельную ухмылку. Это ощущение смешивалось с грохотом музыки, и он почувствовал себя по-настоящему пьяным. И крепче сжал собственные пальцы в его руке. Может, чувствовать себя человеком было именно так. – Спрашиваешь, – хмыкнул Вульфвуд, когда они подошли ближе к музыкантам. Ритмичные удары барабана и струн подогревали кровь, и Вульфвуд, не выпуская его руки, ударил длинными ногами о песок, взметая бежевую пыль. – Я тебя ещё уделаю! – Это вряд ли! – звонко рассмеялся Вэш, стараясь прокрутиться так, чтобы не расцеплять ладоней. Это ощущалось так правильно, что ему хотелось всегда держать его за руку, всегда смотреть на него такого – широко улыбающегося, хитро щурящего глаза за чёрными очками, притоптывающего и двигающего плечами в такт музыке, так, что усталость их обоих рассеялась в ночном небе вместе с костровыми искрами. Они всё же разъединили ладони, но и тогда описывали круги, не сводя глаз друг с друга, вздымая песочные облачка, и Вэш, не в силах удержаться, хохотал в голос, слыша, как его заглушает музыка и вскрики племенных артистов. Вульфвуд жмурился, крутился на месте, щёлкал длинными пальцами, а Вэш вскидывал руки над головой, в круговую двигая бёдрами, так, как он танцевал в душных барах, пропитанных запахом алкоголя, рядом с красивыми надушенными женщинами с сухими губами и печальными глазами; сейчас свежесть воздуха кружила голову, и он никогда не получал такое искреннее удовольствие от танца. Ему тут же стало жарко, и он сбросил с плеч красный плащ, не особо заботясь о том, где он упадёт, и задвигался ещё быстрее, когда похолодавший ветер обдал разгорячённую кожу сквозь ткань водолазки. Краем глаза Вэш заметил Мэрил, танцевавшую рядом – они с Тинатом взялись за руки, размахивая ими, как дети, и она заливисто, счастливо смеялась; Роберто, оставшийся в тени деревьев, притоптывал в такт музыке, смежив уставшие веки. Всё это размывалось в голове, когда он снова переводил взгляд на Вульфвуда. Они смотрели друг на друга почти неотрывно, двигаясь совсем рядом и почему-то попадая в ритм – так было каждый раз, когда они сражались, и выстрел одного летел точно после пули другого. Почему-то напряжённые мускулы Вэша знали, что Вульфвуд сделает шаг вправо и вперёд, чтобы отзеркалить его движение; торговцы свистели и кричали, танцуя в своём темпе и громко хлопая в ладоши, когда музыка менялась. Сердце стало совсем огромным, грозя вытеснить металлическую пластину и вообще всё, что пульсировало в груди. Вэш смотрел на смуглое улыбающееся лицо красивого мужчины перед ним и чувствовал себя так, будто и сам превратился в одно бешено стучащее сердце. Музыка сбавила темп как раз в тот момент, когда в груди заболело от недостатка воздуха. Вэш стал двигаться более плавно, перестал резко выбрасывать ноги вперёд, вместо этого прикрыл глаза, поставил руки на бёдра и медленно задвигался, едва слыша шорох песка под ногами; сердце стучало за ушами, и он тяжело дышал, стараясь выровнять ритм и одновременно с этим – по-змеиному извиваться торсом. Правда, лёгкие сжались до крошечной вселенной, когда он распахнул глаза и обнаружил, что Вульфвуд снова оказался очень близко, настолько, что нахально уместил руку на талии Вэша, другой взяв его за кисть, и задвигался вместе с ним. – Очень неплохо для пришельца, – хмыкнул Вульфвуд, наклонившись для этого ещё ближе. Вэш резко вдохнул запах сигарет и солоновато-древесный – кожи, и у него едва не подкосились колени. Пальцы протеза вцепились в пиджак, и Вэш с усилием заставил себя просто положить руку на плечо партнёра. И улыбнуться, хотя губы всё равно дрожали от того, насколько всего этого было много. – Я не совсем пришелец, – ответил он, опустив голову, чтобы не запутаться в ногах. Сосредоточиться на шагах было особенно сложно – Вульфвуд почти прижимался к его груди своей, а его сильная рука крепко держала за талию, и Вэш знал, что если будет дышать глубже, его точно разорвёт. – И ноги у нас одинаковые. – Ну да, но я не могу завалить пятерых половинкой пули, – хмыкнул Вульфвуд. Его оскал очень напоминал волчий, только не такой, что от страха потеют ладони, а скорее такой, что у Вэша заныла внутренняя сторона бёдер. – Танцы это другое, – выдохнул он. Друзья танцуют? Танцуют так? Они соприкасались грудью, и каждый раз Вэшу казалось, что он растекается, как желток в неосторожно перевёрнутой глазунье. Хватка на его талии выбивала судорожные вдохи, когда они в очередной раз делали разворот, стукаясь коленями и пятками, и что-то внутри Вэша окончательно терялось. Человек перед ним был восхитительным, родным, любимым, и он всегда искал его глазами, а, сталкиваясь взглядом, улыбался. Что-то в наёмнике-священнике притягивало взгляд и мысли, и Вэш всегда пробирался к нему в дозор, чтобы послушать или поспорить. Вульфвуд неразговорчив; всегда приходилось рассказывать что-то о себе, внутренне ликуя от скрытого очками или чёлкой ответного интереса. Вэш любил и Мэрил, и Роберто, только сердце плавилось с ними совсем по-другому. Рэм давным-давно рассказывала ему о любви со смешинками в глазах, но Вэш и понятия не имел, что это может настолько отличаться друг от друга. Любви в его груди к Вульфвуду было слишком много; настолько, что об этом хотелось сказать, но от этой мысли губы будто сковывало, и он не мог вымолвить ни слова. А сейчас они танцевали под весёлую, жаркую музыку горного племени, отталкиваясь от мягкого песка, держали друг друга крепко, кружась так, что вместе с ними плыла и голова, и Вэш не мог сдержать широкой счастливой улыбки – даже несмотря на то, что лицо горело от смущения и близости. От Вульфвуда сильно пахло сигаретами, но и это не могло заставить его отстраниться хоть на дюйм. С ним хотелось быть рядом – больше, чем что-либо. – У нас с тобой рост почти один, – сказал Вульфвуд, усмехаясь уголком губ. Вэш невольно перевёл на них взгляд, впрочем, тут же одёргивая самого себя. – Удобно. Не зная, что ответить, Вэш растерянно улыбнулся. Музыка снижала набранный темп, подходила к завершению, и он сжал пальцы сильнее, сминая руку и ткань пиджака священника в своих. Не будь здесь так много людей, любопытных глаз, мелодичных вскриков и отрывистых движений, он бы закинул руки на шею Вульфвуда, прижимаясь всем телом, как иногда обнимал других людей, с которыми был близок, но пламенный цветок, распускавшийся в животе от близости Николаса и запаха его сигарет, нисколько не напоминал прошлые объятия. Раздались финальные аккорды; Вэш никогда до этого не слышал эту мелодию, но почему-то почувствовал, что сейчас всё затихнет. Торговцы запрыгали интенсивнее, взлетали в воздух руки, увенчанные золотыми браслетами и подвесками; Вульфвуд отступил, вскидывая их сцепленные ладони вверх, и Вэш, интуитивно следуя движению, прокрутился вокруг себя, мысками ног очерчивая в песке глубокий шрам. Он звонко рассмеялся от того, насколько легко двигалось его тело; ещё немного, и под мышками разверзлись бы крылья, но в следующее мгновение Вульфвуд одним движением притянул Вэша к себе, отводя их руки наверх и за спину, и Вэш обнаружил себя почти на его груди, совсем близко, настолько, что мог видеть мерцающие тёмные огоньки в его прищуренных глазах. Музыка стихла. Лагерь огласился протяжными криками и редкими хлопками, не апплодисментами, а, скорее, знамением завершения ритуала. Вульфвуд улыбнулся так, что Вэш подавился своей же мыслью о поцелуе. – Спасибо, ёжик. Не знаю, как ты, а я здорово проголодался. Они отступили друг от друга. Кажется, Вэш промямлил ответную благодарность, неловко улыбнувшись – скулы туго стянуло налившимся румянцем. Вульфвуд отошёл к торговцам, столпившимся у котлов, на ходу выуживая пачку сигарет из нагрудного кармана, а Вэш опустил голову, уставившись в смятый песок и чувствуя, как заливается сердце. Как всё было бы просто, будь Вульфвуд для него таким же, как редкие, но прекрасные девушки и юноши из баров и хостелов, чарующих ароматом одеколона и туманным взглядом. То, что охватывало Вэша сейчас, не имело с ними ничего общего. Ни чувства лёгкого опьянения, ни глупой улыбки на лице. Он горел изнутри, и огонь ласково гладил его по лицу, сжимая сердце в крепкой, шероховатой от оружия руке, а ноги подкашивались, так, что Вэшу хотелось медленно опуститься на колени. Прямо на бескрайний песок, не отражавший сверкающие звёзды над головой.