Спор

       — И три, два, один… Воаля! — Незнайка задорно рассмеялся и отвесил Пилюлькину лёгкий щелбан. — Проиграл!        Доктор нахмурился, но ничего говорить не стал. Больно нужно с самодовольными дурачками общаться.        — Что происходит? — На кухню зашёл Знайка, растерянно смотря на всех присутствующих. Удивительно, но только он один не знал про этот спор, так три дня практически не вылезал из комнаты.        — А, ну да, — Пилюлькин хмыкнул, глядя на то, как блондин радуется своей победе. — Этот сумасшедший под дождичком решил прогуляться. Ну вот мы и поспорили: заболеет он или нет.        Знайка ошарашено посмотрел на Незнайку. Тот, заметив это, поспешил отвернуться. Во-первых, он вообще-то поступил нечестно, а во-вторых, иногда взгляд учёного буквально смотрел в душу, что было не очень приятно.        — Ничего себе, — шокировано произнёс брюнет.        — И он выиграл, представляешь?        — Нет, не представляю. Незнайка, с тобой точно всё в порядке?        — Ещё как! — Довольно улыбнулся блондин. И соврал. Как же всё-таки некстати начало болеть горло. Однако Пилюлькин больше осматривать его пока что не будет, поэтому есть шанс дожить до завтрашнего дня. «И всё же, я чемпион, — подумал он. — Провернуть подобное не каждый может».        Ужин был готов, и все сели за стол. Малыши обсуждали, как прошёл день, делились достижениями и жаловались на проблемы. Один только Незнайка молчал. Глотать было неприятно, поэтому он сидел и подолгу пережёвывал пищу, иногда чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Знайки. Тот хоть и говорил с Винтиком и Шпунтиком, однако время от времени поглядывал на товарища.        Блондин старался игнорировать это. Главной целью сейчас было быстро всё доесть и уйти к себе. Хотелось просто плюхнуться на кровать и забыться глубоким сном.

***

       — Значит, я на конференцию в Солнечный, вернусь завтра днём. Надеюсь, что без меня весь город за одну ночь не превратится в сплошной изолятор, — Пилюлькин обмотал шею зелёным шарфом, который ему связала Медуница на прошлый день рождения, повесил на плечо походную сумку и повернулся к Знайке.        — Не беспокойся. Всё будет хорошо, — улыбнулся тот. — А если что — большинство малышей и малышек уже знают, как лечиться во время простуд и ОРВИ.        — Ох, смотрите у меня, — погрозил пальцем доктор. Всё-таки знал он своих друзей. Одни из самых «ответственных». Особенно некоторые.        — Я присмотрю, — успокоил его Знайка.        — Хорошо, — Пилюлькин засунул руки в карманы. — И не забудь принести Тюбику таблетки от горла. Он их вечно вовремя рассасывать забывает. А так о выздоровлении можно только мечтать.        — Да, — кивнул брюнет.        — Ну, тогда всё. Пока, — врач вышел на улицу, направившись в сторону железнодорожной станции. Знайка проводил его взглядом и закрыл дверь.        Несмотря на то, что время близилось к одиннадцати утра, дом пустовал и был тих. Довольно необычно, стоит заметить. Но вскоре на лестнице послышались шаги, и вниз спустился Гусля. Растрёпанный, ещё в пижаме. Зевая, он проследовал на кухню. Знайка поправил очки и тоже пошёл туда.        — Доброе утро.        От неожиданности музыкант аж подскочил, чуть не выронив из рук стакан с водой. Посмотрев на учёного, он с облегчением вздохнул.        — Нельзя же так честных коротышек пугать.        — А ты чего такой дерганый?        — А, — Гусля неопределенно махнул рукой. — Бессонница.        Знайка хотел было сделать замечание в стиле Пилюлькина, да только вспомнил, что сам нередко пренебрегал сном. Как раз в этот момент входная дверь распахнулась, и в дом ввалились Винтик со Шпунтиком. Они скинули с себя всю верхнюю одежду и подбежали к товарищам, переминаясь с ноги на ногу и трясясь.        — Вы чайник кипятили?        Гусля тут же спохватился. Несколько мгновений, и чайник стоял на плите. Механики сели за стол, прижавшись к друг дружке. Знайка принёс им из гостиной плед, и они тут же закутались в него.        — Там такой холод, что просто у-у-у… — Шпунтик шмыгнул носом.        — Пулька Бульку точно ну улицу не выгонит, — подтвердил Винтик, слегка улыбнувшись.        — А какое сегодня число? — Учёный посмотрел на календарь.        — Ну и дела… уже восемнадцатое, — покачал головой Гусля. — Как же быстро летит время.        Чайник наконец засвистел, и сверху, как по команде, начали спускаться остальные коротышки. Все ещё были сонными, словно мухи после зимовки, одетые не пойми как. Видимо, на улицу сегодня никто выходить не собирался. Как-то само по себе включилось радио, по которому ведущий Колокольчик вещал прогноз погоды, загремели тарелки, столовые приборы, а кухня заполнилась криками «кому чай?!». В общем, дом постепенно оживал, благодаря крикам и суматохе.        — Эх, опять дождь будет, — вздохнул кто-то, с тоской смотря в окно на небо, плотно затянутое тёмно-серыми тучами.        — А где Незнайка? — Поинтересовался Тюбик, готовивший завтрак.        — А, небось спит этот бездельник без задних ног, — махнул рукой Ворчун. — Ну и пусть.        — Позвольте, — Знайка важно поправил очки. — Какой «ну и пусть»? Нельзя же без завтрака.        — Кто бы говорил, — одновременно фыркнули практически все присутствующие.        — И всё равно так нельзя, — учёный развернулся и пошёл на второй этаж. Остановившись перед первой дверью, брюнет постучался. — Незнайка. Подъём. Завтракать пора.        — Иду, — лениво отозвались из комнаты. Судя по громкости, блондин либо всё ещё лежал в кровати, либо сидел за рабочим столом и что-то писал. Послышалось шуршание, какая-то возня, и вскоре в коридор вышел Незнайка. Вид у него был заспанный и довольно неважный.        — Доброе утро, — улыбнулся Знайка, всеми силами стараясь не выдавать своего волнения.        — Тише, голова болит.       — Таблетку дать? — Уже более обеспокоено спросил учёный.       — Не нужно, само пройдёт.        Зачем ему лишняя забота? Верно, ни к чему. Не заслужил. А у Знайки, наверное, дел много. Не стоит отвлекать. И все же, не заметить взволнованный взгляд тёмно-синих глаз напротив было невозможно. Ох, как же он нравился Незнайке. Но показывать этого было нельзя.        Малыши спустились вниз и сели за стол. Все тут же начали расспрашивать Незнайку о предстоящих соревнованиях и о том, почему он, ранняя пташка, не проснулся раньше всех, но тот лишь отмахивался, постоянно уходя от ответов. Голова жутко кружилась, горло будто резали маленькими, но очень острыми лезвиями — настолько была невыносима эта боль. Еда просто не лезла в рот, да и есть в принципе не хотелось. Оставалось только молча сидеть, терпеть и ждать, когда закончится пытка и все разойдутся.        Сейчас Незнайка уже не мог скрывать своего плохого состояния. Он переодически шмыгал носом, а иногда подкашливал. Впрочем, этому придал значение только Знайка. Он заметно насторожился, но ничего не сказал.        После завтрака все разбрелись по своим делам. Незнайка скрылся у себя в комнате и больше не выходил оттуда.        День пролетел незаметно. Он был скучен, сер и уныл. А когда вечером пошёл ливень, никто не удивился.        Коротышки спокойно поужинали и уже потихоньку готовились ко сну, а их самый непоседливый сосед так и не появился. Знайка отложил книгу и взглянул на стул, на который сегодня за ужином никто так и не сел. У учёного было очень нехорошее предчувствие. Он, конечно, не врач, однако вряд ли кто-то будет валяться в кровати весь день, когда у него только насморк. В этом он был уверен.        Брюнет встал, поднялся на второй этаж и постучался в дверь. Когда никто не ответил, Знайка осторожно заглянул в комнату. Там было прохладно, темно и довольно тихо. Только из открытого окошка доносился шум дождя, барабанившего по крыше и карнизам. Незнайка лежал на кровати, с головой накрывшись одеялом, и, вроде как, спал.        — Братец, — учёный подошёл ближе к малышу и легонько потряс его. — Ты как?        Блондин заворочался, и из мягкого тёплого кокона показалась светлая макушка. С непривычки глаза ничего не могли разглядеть в полумраке комнаты, поэтому Незнайка высунул руку и включил ночник, стоявший на прикроватной тумбочке. Там же, как выяснилось, лежало несколько упаковок с таблетками от боли в горле.        — Нормально, — хрипло проговорил малыш, щурясь от яркого света. Он прокашлялся.        — А вот не похоже, — нахмурился Знайка. — Выглядишь ты очень неважно.        — Бывает.        Брюнет начал было читать нотации, но Незнайка его больше не слушал, закрыв глаза и повернулись на другой бок. Голова гудела, горло болело, ещё и холодно было до невозможности. Учёный потрогал лоб товарища и, недолго думая, быстро сбегал к себе в комнату за аптечкой. Вернувшись, он первым делом достал термометр и сунул его под мышку больного.        То, каким горячим был Незнайка, просто поражало. Что ж, сейчас осталось только немного подождать, и уже потом думать, что делать дальше.        Десять минут тянулись очень медленно. Наконец учёный вынул градусник. Тридцать восемь и девять. «М-м-м… высокая температура, — подумал он. — Погулял под дождичком, называется. Как можно было довести себя до такого состояния?». Тяжело вздохнув, Знайка вынул из аптечки упаковку с жаропонижающим. Открыл и положил на тумбочку маленькую таблетку.        — Я сейчас вернусь, — он вышел из комнаты соседа и вернулся через пару минут со стаканом воды в руках, который поставил около лекарства. — Незнайка, — брюнет слегка потряс лежащего, чтобы тот очухался. — Вставай, тебе нужно жаропонижающего выпить.        Незнайка зашевелился, вылез из-под одеяла, с трудом разлепив глаза. Затем слабо улыбнулся, смотря на учёного. Горячая рука вдруг крепко сжала Знайкино запястье. От неожиданности тот охнул.        — Ты… — прошептал малыш, коснувшись губами тыльной стороны его ладони. — Ты же мимолётное видение… — он приподнялся на локтях. — Чудное мгновение…        — Чего?! — Вспыхнул Знайка, вырвав руку из чужой хватки. — Не время для глупостей! Тебе лекарство выпить нужно! — Не успел старший толком сообразить, что делать, как его обняли за талию и повалили на кровать. Очевидно, блондин сам не понимал, что вытворял.        Воспоминания всплыли сами собой: Пилюлькин как-то говорил, что Незнайка мог бредить во время высокой температуры. Так уже однажды было. Только тогда он неразборчиво бормотал что-то абсолютно безрассудное про снег на Луне и малиновое варенье, растёкшееся там большой вязкой рекой. Но то, что происходило сейчас, не входило ни в какие рамки. Быть может, такая реакция была только на Знайку, хотя учёный до последнего отказывался верить в подобное.        Брюнет не заметил, как оказался лежащим спиной на мягком матрасе. Незнайка нависал над ним, тяжело дыша и внимательно рассматривая помутневшим взглядом, в котором вообще не было видно и капли ясности мыслей. Только подозрительный блеск. Но, несмотря на всё это, сердце бешено забилось в груди, а на щеках появился румянец. «Нет. Невозможно», — помотал головой учёный.        — Тебе нужно выпить жаропонижающее, и сразу станет гораздо лучше, — проговорил он, с сочувствием глядя на больного товарища. Не важно — бред или не бред. Тому действительно было плохо. Температура — это вам не шутки.        Незнайка ничего не ответил. Он долго смотрел на Знайку и вдруг, поддавшись вперёд, впечатался своими сухими, но очень горячими губами в губы учёного. Тот от удивления широко распахнул глаза. Попытался оттолкнуть блондина, но не вышло. Затем попробовал ещё раз, но тут его запястья поймали и прижали к кровати. Бесполезно. Он в ловушке. Вскоре брюнет сдался, несмело отвечая на поцелуй. Как же безрассудно. Так и заболеть недолго, с его-то не самым сильным здоровьем. Но что он мог поделать?        Незнайка вскоре отстранился, отпустив раскрасневшегося Знайку и всё также бессознательно смотря на него.        — Нельзя… — тихо проговорил учёный, приподнявшись на локтях, но сильная рука снова прижала его к кровати. Блондин опять поцеловал его. На сей раз как-то требовательно, с напором. Разгоряченная рука залезла под белую рубашку, поглаживая живот, и Знайка, оторвавшись от поцелуя, рвано выдохнул. И где только Незнайка всему этому научился? Так странно и в то же время приятно до дрожжи в коленях.        — Нельзя! Быстро лёг обратно! — Знайка вдруг со всей силы толкнул Незнайку в грудь, и тот остановился. — Тебе нужно принять лекарство! Ты болеешь и не понимаешь, что творишь! — Учёный сел на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Не получалось. Голова кружилась, сердце стучало где-то в ушах, громко-громко.        — Но я люблю тебя, — раздался рядом тихий шёпот, и обветренные губы коснулись щеки брюнета. «Любит? — Подумал тот, не веря собственным ушам . — Это у меня уже слуховые галлюцинации начались?». Он, конечно, тоже очень любил Незнайку, но чтобы так… В своих чувствах к этому малышу Знайка ещё до конца не разобрался. Даже думать об этом зачастую было стыдно. Однако сейчас стоило побыстрее выбраться из крепких жарких объятий и дать больному таблетку. Ох, добром это точно не кончится.        Вот только что он мог сделать, находясь в таком уязвимом положении? Тяжело было это признавать, но Незнайка действительно стал гораздо сильнее. Спорт пошёл ему только на пользу. Погрузившись в свои мысли, учёный не заметил, как его снова уложили на кровать. Голова шла кругом, он мелко дрожал, несмело сжимая майку соседа около выреза. Сплошное безрассудство.        Губы Незнайки поцеловали учёного в шею, где-то под ухом, и у того по спине пробежались мурашки.        — Прекра… ти… — шумно выдохнул старший.        — Не хочу, — блондин слегка прикусил кожу, и с губ Знайки сорвалось сдавленное «А!». Но тут хватка ослабла, и Незнайка уткнулся носом в плечо учёного, закрыв глаза и ложась рядом. Заснул. Естественно. С такой-то температурой.        Знайка с облегчением выдохнул. Что же это было? Научного объяснения он пока не находил. Ну хоть больной наконец угомонился — уже хорошо. Брюнет осторожно перевернул малыша на спину, откинул пряди растрёпанных золотых волос в сторону и коснулся тыльной стороной ладони чужого лба.        Ужас. Кажется, он стал ещё горячее. Но теперь-то выпить жаропонижающее не получится. Делать нечего. Придётся колоть. Моментально позабыв обо всём, Знайка вскочил, достал из аптечки шприцы и упаковку с лекарством. Из-за спешки он чуть не вылил половину раствора на пол, пока наполнял шприц. Нужно было ещё раз измерить температуру. Термометр, к счастью, оказался под рукой.        — Сорок! — В ужасе воскликнул Знайка по истечении десяти минут. Перевернув Незнайку на живот и приспустив с него домашние шорты, он без лишних раздумий вколол лекарство. Несколько секунд, и дело сделано. Всё. Победа. Укрыв малыша лишь наполовину, чтоб не нагревался ещё больше, учёный сел на пол и протёр очки.        Ну что у Незнайки за мода такая пугать и врать? Неужели какой-то спор ему дороже собственного здоровья? Ну, судя по всему, да. А ведь он, Знайка, волнуется между прочим. Как казалось малышу, любовь — чувство, заставляющее переживать за того, кто тебе дорог. «Я люблю тебя». Всё ещё не выходило из головы. Раз любит, то зачем так поступает? Как можно быть таким беспечным?        Знайка устало прикрыл глаза, даже не подозревая, что эта ночь будет бессонной.

***

       Незнайка проснулся ближе к полудню. Ему было значительно лучше, хоть горло всё ещё болело. На улице светило солнце, а по небу плыли редкие белые облачка. Малыш сел на кровати, и на одеяло упало ещё не до конца высохшее полотенце. Блондин с недоумением посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Знайку. Тот спал, сидя на полу и положив голову на матрас. Его чёрные волосы были растрёпанны, а на щеках горел едва заметный нездоровый румянец.        «Наверное всю ночь со мной возился», — подумал Незнайка. Острожно встав с кровати, он положил на неё учёного. Потом аккуратно коснулся ладонью его лба. Горячий. И всё из-за него.        Блондин вышел из своей комнаты, наспех умылся и вернулся обратно. Померил Знайке температуру и ужаснулся, увидев цифры «39.8». Малыш, не теряя ни минуты, спустился вниз.        — О! Живой! — Обрадовались другие коротышки.        — Братцы! Жаропонижающее где? — Обеспокоено воскликнул он.        — Зачем? — Сзади него возник Пилюлькин, чем очень сильно напугал. Незнайка отскочил в сторону и уставился на доктора. Тот сложил руки на груди и с ожиданием смотрел на него. — Ну?        — У… У Знайки температура… — еле выговорил блондин.        — Очень интересно, как такое вышло, — нахмурился врач.        — Видишь ли, на следующий день после окончания нашего спора я свалился с температурой… — Незнайка неловко улыбнулся. — Ну и он за мной присмотрел, — Пилюлькин раздражённо вздохнул и пошёл наверх.        — Где он? — По пути бросил врач.        — В моей комнате, — малыш поспешил за ним.        — Какая температура?        — Под сорок.        — Это плохо.        Они добрались до пункта назначения очень быстро, по дороге перекинувшись ещё парой фраз. Повторно измерив температуру, Пилюлькин и Незнайка перетащили Знайку в его комнату и переодели в пижаму. Пока доктор возился с больным, блондин открыл окно, впуская в душное помещение свежий воздух. Такое хорошее солнечное утро, а всё пошло наперекосяк.        — Пока он всю ночь вокруг тебя крутился, то успел заразиться, — ворчал Пилюлькин. — Ладно ты — один день с температурой полежишь, и всё. А он будет так неделю валяться. Будто не знаешь.        Когда температура у учёного пошла на спад, врач принялся за второго больного. За Незнайку. И как ему влетело за его беспечность, лучше не знать. Пилюлькин сначала долго ругался, потом приступил к малоприятному, даже немного болезненному осмотру, параллельно не забывая упрекнуть пациента во всём, в чём только можно.        — Это ж надо так себя запустить!        — Да че такого-то?! Три дня всё хорошо было! — Ныл блондин.        — Молчи и горло своё показывай.        Малыш открыл рот как можно шире. Осмотр длился недолго, и когда пытка закончилась, Пилюлькин отвесил мальчишке лёгкий подзатыльник.        — Ау! За что?        — За всё хорошее, — доктор протянул ему таблетку. — Держи. Будешь рассасывать три раза в день.        — Ладно, — Незнайка взял лекарство.        — Что «ладно»? В рот клади.        Блондин взвесил все «за» и «против». Хотя какие «за» и «против» могли быть, в самом деле? Когда на тебя так пристально смотрит доктор Пилюлькин, хочешь не хочешь, а сделаешь всё. Малыш положил таблетку в рот и тут же скривился от неприятного вкуса мяты. До чего ж противными были эти леденцы от боли в горле. Он их просто терпеть не мог. И главное: у доктора были с какими-то специальными вкусами. С малиной там, с лимоном. Но нет. Незнайке он всегда давал именно с мятой.        «Заслужил», — подумал он и тяжело вздохнул.

***

       Знайка пришёл в себя ближе к вечеру. Он открыл глаза и ещё долго смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, что с ним произошло. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он повернул голову. Незнайка сидел рядом с его кроватью на стуле и не сводил с него глаз.        — Давно ты тут? — Голос почему-то стал сиплым и каким-то неродным.        — Да. Я переживал, — учёный усмехнулся. Вот это неожиданность. Оказывается, его сосед способен на подобные чувства. — Сижу и жду, когда ты проснёшься. У тебя была температура.        — Ты заразишься, дурачок.        — Я и так болею. Куда ещё? - Улыбнулся Незнайка, и Знайка тоже не смог сдержать улыбки. Хоть и слабой. — Я это… извиниться хотел. Из-за меня ты заболел.        — Ничего.        — И ещё. Прости, что поцеловал. Я думал, что это всё просто сон. А в итоге заразил…        Знайка так и замер, ошарашено глядя на малыша и смущённо краснея. Выходит, это более-менее осознанные действия? Учёный приподнялся на локтях, не сводя глаз с соседа.        — И как давно ты хотел это сделать? — Тихо спросил он. Тут уже настала очередь Незнайки краснеть.        — Вообще-то, мне и так стыдно! Я извинился? Извинился. Так что можем мы об этом забыть и не болтать?        — Нет, не можем. Потому что то, что ты творил, немыслимо. И пребывание наполовину в бессознательном состоянии тебя не оправдывает.        — Но тебе же понравилось, — само собой сорвалось с губ.        Знайкины щёки заалели ещё больше. Скрывать что-то от Незнайки было бесполезно. Понравилось. Ещё как. Только делают это все нормальные коротышки, находясь в здравом уме. Что ж. Они оба хороши. «Получается, я безумец», — промелькнуло в голове учёного.        Незнайка, заметив его растерянность, привстал и поцеловал его в тёплую щёку.        — А ещё Пилюлькин попросил меня присмотреть за тобой в качестве наказания. Так что всю неделю будем сидеть с тобой вместе.        — Дурак! — Вдруг воскликнул Знайка. Температура, казалось, снова подскочила вверх, голова начала кружиться. Интересно, а у Незнайки опять бред начинается или это вообще что? — Тебя попросили это сделать, чтобы отучить гулять под дождём! Знаешь, как тяжело заботиться о больных?        — Ну, вот и проверим, — довольно улыбнулся блондин. Он всё прекрасно понимал и лишь прикидывался дурачком. Ведь когда рядом Знайка, трудно было держать в себе все ехидные комментарии. Оскорбление не было его целью, нет. Просто только так можно было понять, что на душе у брюнета, и что на самом деле он испытывает. — Я люблю тебя, Знаечка.        — Всё, отстань, — учёный состроил максимально обиженный вид, на который был вообще способен, но малыш не растерялся и крепко обнял его. Знал ведь, что тому на самом деле очень нравится. Но стоит признать, что находясь в бреду, он слегка переборщил.        Однако у них ещё вся неделя впереди. Знайка за это время и простить успеет, и в себе разобраться. Жалко только, что заболел. Чувство вины за свой поступок будет преследовать Незнайку ещё очень долго. Скорее всего, до конца жизни. Но, если быть честным, не сказать, что блондин усвоил из всего этого какой-то урок. Однако с тех пор спорить он стал гораздо меньше.