Нарисуй свою историю

      Порой Соён не верится, что её жизнь реальна. Мысли о взрослении не складываются в молодой голове, когда взгляд останавливается на пожилых людях. Ещё десять лет назад она не могла представить себя совершеннолетней, а сегодня уже сидит с праздничным колпаком на голове в окружении таких же повзрослевших детей.       Соён из последних сил сдерживает слёзы, принимая поздравления от настоящих близких ей людей. В ресторане было мало посетителей и в коей-то мере тихо: Шухуа и Миён, видимо, недостаточно много выпили и их обычные голоса не успели перейти на писклявый крик. Чон обсуждает шаг во взрослую жизнь с улыбающейся Суджин, пока Минни под боком ноет про постоянное отсутствие нужного количества денег и вообще, ребёнком быть намного лучше.       Все веселятся и последние дни августа наполняются яркими красками. До начала нового учебного года осталось совсем немного и каждая из девушек с волнением ждёт грядущих занятий, не забывая подколоть Миён за её жалкие попытки найти хорошую работу: выпускной у неё прошёл ещё два месяца назад, но найти нормальное место поблизости так и не получилось (уезжать далеко от Минни она не собирается!). И всё же, не смотря на нытьё из-за новых этапов жизни, за столом стояла самая настоящая праздничная атмосфера. Соён благодарна Вселенной за её небольшой, но верный круг друзей. Чон иногда и сама удивляется тому, как при таких неприятных обстоятельствах в виде её отца, у неё получилось сблизиться с теми, кого раньше даже не думала брать в поле зрения из-за чертовки Сон Юци.       Дверь в ресторан открывается с настоящим грохотом и понять откуда столько шума от обычного открытия двери невозможно! Словно прочитав мысли Соён и почувствовав собственную важность, Юци на всех порах летит к столику, тут же накидываясь на именинницу с объятиями.       — А вот и я! — Сон улыбается широко, не обращая внимания на задыхающуюся девушку в её руках: Соён в нос бьют принесённые цветы, а на живот давит тяжесть огромного пакета. За столом проносится волна смешков и издевательского шёпота. Юци на шушукающих подруг внимания не обращает и приветствует свою девушку коротким поцелуем в губы. — С днём рождения, принцесса!       Соён не верится, что всё происходящее — реальность, не очередной глупый сон. Она с детской наивностью просит Юци под боком ущипнуть её, мол, будь это всё плодом её воображения, то и боли не почувствует. Сон от этих слов заливается искренним смехом, но всё же приближается к девушке, заглядывая через глаза в самую душу. У Соён от этого взгляда мурашки по коже и неприятный щипок не помогает оторвать глаз. От Юци хочется спрятаться, скрыться от безумной слежки. Соён глаза закрывает крепко, пока в ушах звенят весёлые разговоры подруг. Им весело, значит и ей должно быть так же весело.       Чон успокаивает бешеное сердце с усилиями и натягивает улыбку, готовясь открыть глаза, вернуться в реальный мир. Ресницы трепещут и перед Соён открывается знакомая комната. Всё так, как и должно быть. Однако от этой реальности в груди покалывает от печали и улыбка сползает невероятно быстро. Тут, в уже родной комнате общежития, Юци под боком нет, а смехом подруг и не пахнет.       Соён потирает глаза устало, чувствуя как тело ломит от боли. Воспоминания бьют по голове словно торнадо, путая мысли, закручивая их в одно целое с прошедшим сном. В комнате душно и под тёплым одеялом Чон успела вспотеть. Она встаёт с мыслями сходить в душ, но первая нога сразу же скользит и Соён падает на кровать спиной. Она чертыхается, ища виновника падения. Там, на полу, лежал смятый конверт. Соён скудно вспоминает слова отца и злость приливает к лицу красными пятнами. От конверта хотелось избавиться, сжечь его разом с воспоминаниями о собственной семье, но сейчас Чон была не в том положении, чтобы отказываться от денег. Даже если это подачки от отца.       Соён удивлённо поднимает брови, пересчитывая деньги. Сумма, которой хватило бы ещё на оплату двух учебных лет, пускает дрожь по телу. Принимать этот «подарок» было страшно. Теперь Соён чувствовала себя должницей и ничего хорошего это за собой не несло. Она стояла так, втупившись в конверт, бог знает сколько, сковывая себя дурацкими, неприятными мыслями. Благо вода имела целительные способности и прохладный душ помог ожить, снова окунуться в нормальную размеренную жизнь. Со временем царапины перестали саднить, синяки совсем скоро сойдут на нет, скрывая несущую за собой историю, сливаясь с бледнотой кожи.       Внезапно в голове всплывает тёплая улыбка Юци. Соён постепенно начинает дорожить воспоминаниями об этой девушке: она могла быть резкой, но в тоже время оставалась доброй и заботливой, могла быть грубой, но при этом оставаться такой ласковой и милой, что хотелось затискать её щёки до красных пятен на мягкой коже. Соён с болью в груди осознавала, что такой зависимости быть не должно. Ещё в далёком прошлом ей пришлось узнать — чувствовать что-то к девушке, большее чем дружба, нельзя. Запрещено. Лучше умереть, чем признать, что влюбилась.       Соён и не признаёт. Пока шея болит от фантомных сжимающих её пальцев, ни мысли не проскользнёт про слова о любви. Может, Чон не любит своего отца, не уважает его как человека, но слова мужчины въелись в её голову по самые корни, загрязняя желчью все светлые мысли о тёплых чувствах.       Тоска не позволяет девушке успокоиться. Пришедшие выходные смягчают давление от мрачных мыслей, позволяя не скрываться на публике. Соён начинает ненавидеть свою жизнь. Придерживаться прозрачного имиджа сложно, особенно, если делать это больше не для кого, но чувство долга остаётся, продолжая по-настоящему душить от безысходности. Чон просто не может завалиться в академию с чёрными кругами под глазами, отсутствием улыбки, высоко поднятого подбородка, ровно поднятой спины и всего другого, чему её учили в далёком детстве. Конечно же, эта тягость выпадала не на плечи её отца — возиться с «ошибкой» своей жизни он не особо желал.       От неприятных мыслей девушку отвлекает стук в дверь. Не дождавшись ответа, внутрь заглядывая сама голова Юци, оставляя всё остальное тело в коридоре. Сон выглядит забавно, поднимая брови вверх от удивления — она явно ожидала увидеть Соён лежащую в кровати, но никак не стоящую напротив неё у выхода.       — У тебя в холодильнике было пусто, я еды принесла, — Юци открывает дверь полностью, демонстрируя полный пакет. Соён тяжко вздыхает, оглядывая девушку. Живот предательски урчит, но впускать Юци совсем не хотелось. Сердце жаждало спокойствия, хоть каплю одиночества, да и мозг после вчерашнего наглухо отказывался вести себя нормально при виде младшей. Щёки краснеют и речь не остаётся без запинок. Соён всё же впускает девушку внутрь, мысленно начиная жалеть о решении.       Глаза у Юци пропитаны жалостью, но Чон впервые не хочет отвести взгляд и спрятаться от чувства собственной никчёмности. Она скорее желает окунуться в объятия и спрятаться носом в шее, ласкать уши горячим дыханием и тихими насмешками. Однако Юци улыбаться без причины себе не позволяет. Ей на девушку перед собой смотреть стыдно — она ведь, трусиха, совсем ничего сделать не смогла. И пальца в защиту не подняла, так ещё и сбежала посреди ночи, не находя себе места, ведь спать под боком у Соён тяжко. Особенно, когда та во сне что-то бормочет себе под нос и позволяет выглядеть себе так мило и невинно. Правда, колкости из её рта вылетают и во сне. Хоть в этом себе изменять не смеет. А Юци в это время про сон и думать не может. От одной мысли про Соён в одной кровати руки потеют и несчастная голова кружится, не находя себе места. Так и мысли путаются. Вроде, хочется эти пухлые губы напротив накрыть, но так нельзя. Принципы не позволяют. И страх быть отвергнутой.       Соён эта появившаяся неуверенность в Юци не устраивает. Она чувствует как тело всё ещё саднит неприятной болью, но сердце от путаницы тянет ещё сильнее. Чон берёт себя в руки и помогает Юци с пакетами, проводя девушку внутрь.       Сейчас, когда все темы для разговоров сошли на «нет» и комната погрузилась в гробовую тишину, Юци появился шанс рассмотреть комнату Соён. Ремонт был новеньким, да и стены, в отличие от большинства других комнат в общежитии, были просто покрашены в белый цвет, без пестрящих цветами обоев. Обстановка внутри так и кричала о личности самой Соён. Оно и неудивительно — все комнаты были одноместными и никаких проверок, к счастью студентов, не было. Делать с комнатой можно было что угодно, пока стены не начнут падать, а окна разбиваться.       — Комнатка у тебя мрачновата. Хоть бы шторы раздвигала, а то так бледной до конца жизни и останешься, — Юци выдавливает улыбку, пытаясь пошутить. Соён посмеивается и качает головой, не веря своим ушам. Эта девчонка смеет врываться к ней в комнату, рушить шаткий покой, так ещё и возмущается, уничтожая атмосферу мрака раздвинутыми шторами.       — Может, я вампир и солнце меня убивает.       — Если шутишь, то жить будешь! — посмеивается Юци, откидываясь на кровать. В позе звезды, с раскинутыми ногами и руками, девушка выглядит до одури мило, а природное очарование только добавляет привлекательности.       Соён падает рядом, бурча под нос про огромные размеры Юци — та заняла добрую часть кровати, оставляя Чон лишь жалкий край. Лёгкие разговоры постепенно заполнили тишину, развеивая тяжесть мыслей. Но даже этот способ отдыха тянул за собой усталость и вскоре девушки впали в дрём, подставляя лица солнечным лучам.       Вероятно, поздним вечером, после тяжкого подъёма, полностью вспотевших тел и тяжести в голове они пожалеют об этом решении, но сейчас Юци подставляет своё плечо в качестве подушки без грамма возмущений, наслаждаясь компанией Соён.