Между линией доверия

Проснулись они в одной постели, что было и так понятно. За окном светило яркое солнце, впервые за эту неделю, что очень радовало. Алекси смотрел на сонное лицо Йоэля, вспоминая вчерашние моменты. – Алкоголь творит чудеса,– подумал Каунисвеси и, чтобы не разбудить спящего, аккуратно встал и поплелся в ванную, дабы привести себя в порядок. Голова не болела, но было ощущение сухости во рту. Алекси сделал все водные процедуры и вышел, тихо, почти на носочках ушёл на кухню за столь нужным стаканом прохладной воды. Пока младший пил, чьи-то прохладные руки обвили его талию, было несложно догадаться, кто же это. Хокка прижался к спине Маттсона сильнее и уткнулся носом в его волосы, вдыхая такой приятный и нежный запах, а черноволосый стоял, не зная, что делать. Принять ли это объятия? Или оттолкнуть?

Дыши со мной в унисон еще, еще и еще. Потратим весь кислород, пока мы с тобой не в ноль. Дыши со мной в унисон еще, еще и еще. Я чувствую твою дрожь, ведь это мой обезбол.

– Доброе утро,– голос Йоэля был слегка хриплым. – А оно у тебя разве бывает добрым? – Чертенок,– старший усмехнулся и отошел, взяв со стола пачку каких-то сигарет, впрочем он не смотрел какие именно, главное, что есть. Йоэль выходит на балкон, приоткрывает окно, облокотившись об подоконник, и закуривает. Достав из пачки сигарету, он обхватил её губами и поднёс ко второму концу зажигалку. Как только пламя вспыхнуло, он сделал затяжку, впуская яд в свои лёгкие, и медленно выдохнул дым, слегка округляя губы. Хокка чувствует, как он сжигает его изнутри, но это именно то, что ему сейчас нужно. Он снова делает тягу, стараясь набрать в лёгкие как можно больше губительного вещества, и снова выдыхает. Кольца у него не получались, но даже небольшая тучка серо-белого дыма на уровне его лица успокаивала его разрывающуюся душу. Третья затяжка, затем четвёртая. Нет, он ошибся. Не успокаивает. Он просто травит себя никотином, совершенно не думая о последствиях. Пятая… шестая… когда-нибудь Йоэль дождётся момента, когда ему станет легче. Алекси так и остался стоять, его ноги будто приклеились к полу из-за чего тот не мог сделать и шаг. Что это было? Хокка всегда любил играть на нервах младшего, но ЭТО было впервые. *** – Да?– на том конце трубки послышался такой приятный, но слегка грубый голос Олли. – Ты сейчас не занят?– сердце бешено билось в груди от этого было сложно дышать. – Так, Алекс, что случилось? – Я к тебе сейчас приеду и всё расскажу,– Каунисвеси сбросил и начал быстро одеваться, и так же быстро ушел, не сказав ни слова старшему. *** – Ну рассказывай,– Матела ставил чайник, пока младший сидел за столом. – Вчера меня к себе пригласил Хокка, мы посидели, поразговаривали, выпили. Тогда я уже подумал, что пора домой, всё таки время позднее. Но знаешь что самое интересное? – Что же? – Мне было с ним спокойно, как с человеком, которого по-настоящему любишь. Я ему тогда доверился. – Так, подожди,– Олли прикрыл глаза, потирая пальцами виски и пытался переварить услышанное, – А ты не мог ничего перепутать? Вы же выпившие были. – Это еще не вся история,– Алекси опустил взгляд, а его щечки залились румянцем, – Я остался у него на ночь, но ты не подумай, ничего лишнего не было. А на утро, когда я был на кухне, он подошел и обнял меня за талию. Что внутри меня творилось в тот момент – объяснить никак, но могу с уверенностью сказать, что его объятия не были противными. Блондин сидел, смотря на друга с шоком. Недаром говорят, что от ненависти до любви один шаг и точно так же наоборот, но об этом пока рано рассуждать. – Я надеюсь, ты сейчас не намекаешь на чувства к нему? К сожалению сам Алекси не мог ответить на этот вопрос. Что чувствует? Каковы его чувства к этому человеку? Что ж, предстоит узнать. Олли поставил на стол две кружки чая, в нос мягко ударил запах персика. – Ой, мой любимый, спасибо,– младший одарил басиста смущенной улыбкой и взял себе одну из чашек. – Смотри не обожгись. Парни, не спеша попивали чай и болтали обо всем. Кухню озаряло яркое солнце, настроение было просто отличным, даже птички, которых так ненавидит Йоэль, щебетали во всю и пели свои песни. За окном было слышно смех детишек, голоса взрослых и гул проезжающих мимо машин. Что может быть лучше счастья? Настоящего детского счастья? Так и хочется сказать жизни: "стоп! Верни мне былые времена, где я был беззаботным парнишкой, без кучу проблем и тараканов в голове, где я был самым счастливым". Взрослые говорили, чтобы мы наслаждались моментами детства, но никто этого не ценил, а сейчас сидишь 25-летний парень. – Алекси, ты тут? – Олли, заметив, что друг совершенно его не слушает, решил выяснить причину. – Да, да, просто задумался. Просто время так быстро летит. – Даже если и так, то посмотри, ты добился огромных высот. Алекси, да тебя, мать твою, знают по всему миру. Разве не об этом ты мечтал? Каунисвеси тяжело вздохнул, смотря в чашку. Но действительно, об этом ли мечтал парень? Мечтал ли он быть популярным или же это просто крик о помощи из-за нехватки внимания взрослых и сверстников? Пережить развод родителей - это то еще испытание, но Алекс смирился, он понимал, что больше ничего не изменить. В прошлом обиды, горе, слезы, страх. В прошлом остался старый Алекси, сейчас же, на данный момент перед Олли сидит взрослый, умный и чертовски сексуальный Алекси Каунисвеси. – Наверно по большей части да, чем нет. Олли присел возле друга, приобнимая, а Маттсон уткнулся носиком в его грудь. Их объятия всегда нежные и крепкие, они никогда не стеснялись друг друга, приходили в слезах, с улыбкой до ушей, в истерике и каждый из них пытался как то помочь, впоследствии чего они вместе решали проблемы. Если один из них заболел, то другой сразу мчался на помощь и сидел с больным до тех пор, пока тот не выздоровеет. Самая крепкая дружба – это дружба между парнями. *** 21:30 вечера. Темноволосый сидит в студии, которая находилась в самой квартире. Парень пытался заглушить свои мысли музыкой, но как на зло, ничего не получалось и он забросил это дело. На душе было пусто, как и в комнатах. Точно, Рилла. Собака спала на небольшом диванчике, который находился в этой части квартиры. Парнишка посмотрел на нее с нежностью в глазах – он ее безумно любил. Она была умным питомцем. Например, когда Алексу плохо, она пытается чем-то помочь, но в последнее время ее здоровье ухудшилось, приходится каждую неделю приезжать к ветеринару, а если парень не мог, то просил близких. *** Алекси лежит в кровати, глаза привыкли к темноте, поэтому парень все четко видел. Окно в спальне было приоткрыто, и на удивление эта ночь по-особенному тихая: ни голоса людей, ни лай собак или же шум проезжающих машин. Ничего. Просто тишина. Алекси никогда подобное не нравилось, он предпочитал заглушать давящую тишину музыкой, но только не сейчас. Только не сегодня. *** Парнишка не мог уснуть до самого утра, даже снотворное, которое он выпил, не помогло. Такое случается два раза в месяц – минимум, четыре раза – максимум. А всё пошло с детства: постоянные издевательства одноклассников и даже избиения за школой, ссоры родителей, в итоге чего и их развод. Эти моменты сильно пошатнули психику подростка. Алекс посещал врачей, пил таблетки и вроде это начало помогать, но стресс берет контроль над его телом. Примерно в одиннадцать часов Каунисвеси позвонил Йоэль, тот взял трубку только после третьего звонка. – Мелкий, мать твою. Где тебя носит? – Хокка кричал в трубку, не дав вставить ни слова собеседнику, – Мы ждем тебя на студии. Звонок сброшен, а Алекси так ничего и не понял. – Я не знаю, кто это, – младший зевнул и снова провалился в глубокий сон. – Йоэль, ну что такого плохого в том, что сегодня Алекси не сможет? Ты хоть спросил, что с ним? Может ему плохо? – Нико всячески пытается успокоить друга, говоря, что могло случиться все, что угодно. – Я к нему сегодня вечером заеду,– сказал Олли, кладя аккуратно свой басс на диван. – Ну уж нет. Я сам,– протестует Йоэль. – Зная твое «я сам», тебе лучше не доверять, особенно, когда ты зол. Вы лучше для начала спросите у самого Алекси, хочет ли он нас видеть в данной ситуации,– вмешивается Томми. Барабанщик всегда говорит спокойным голосом, даже, когда в жизни происходит полный беспорядок, этот парень всегда спокоен. – Томми прав,– соглашается Моиланен, но в ту же секунду замолкает, ведь улавливает злой взгляд вокалиста. – Да ладно тебе, Хокка, тут нет ничего плохого. – Ладно, ладно, хорошо. Только замолчите, пожалуйста. Парни принялись за работу, но без младшего. А вечером в квартиру Каунисвеси раздался звонок. Алекс еще спал, но этот противный звук заставил подняться и пойти открыть незваному гостю.