night awakening

Знаете как страшно просыпаться ночью от посторонних звуков, исходящих из другой комнаты? Проснуться, открыть глаза, услышать тихие шаги, а потом вдруг резкая тишина. Повернув голову, где должен лежать спящий молодой человек, Чуя не обнаружил никого. Стало ещё страшнее. Отодвинув мятое одеяло и похлопав по скомканной простыне, парень почувствовал, что место ещё теплое. Значит, этот полуночник сам встал и ушёл. Но может всё же что-то и произошло. В любом случае, надо проверить. Тихо встав с кровати, Чуя почувствовал холод. Зима на дворе, а батареи не включили ещё, вот твари, бошки бы им там всем по отрывать. В квартире было очень темно, только лунный свет пробирался через окна и пытался осветить хоть что-то. Но коридор освещало достаточно для того, чтобы видеть, куда идёшь. Чуя смотрел на освещенный ему путь, коридор словно так и говорил, ну же, иди к своему ненаглядному. Вот только вопрос был в том, где же этот ненаглядный. В какой комнате он засел то? Вот надо было уходить куда-то посреди ночи. У них отпуск, завтра никуда не надо, режиму это не помешает, но всё же. Зачем надо было оставлять Чую в одной кровати, а потом своими шорохами будить и волноваться, заставлять идти по холодной квартире. Пижамные штаны с майкой мало помогали. А раз этот бинтованный там так долго уже находится, то он не замёрз ещё? А, точно, он же бинтованный. Наверняка ему теплей, ну или он кофту какую захватил. Решив, что стоит на одном месте уже слишком долго, Чуя пошел искать ушедшего. Он зашёл в зал, там вроде никого, зашёл на кухню... Ах, вот он, этот засранец. Он стоял и не двигался, стоя спиной с Чуе, он не мог его увидеть. Волосы были разбросаны по всей голове и были похожи на гнездо. Сам он был закутан в плед. Его рука была как-то странно поднята, похоже, он что-то держал. Чуя простоял так секунд тридцать, пока до него не дошло, что по кухне разливался приятный аромат кофе. Зачем ему понадобилось встать ночью и пойти заваривать кофе, Накахара не понимал. Но тревога, с тех пор как он проснулся, так и не спадала. Парень посмотрел на электронные часы, что стояли на столе, слева от него. Три часа ночи, слишком поздно. Чуе так хотелось пойти обратно спать и оставить парня здесь, на кухне. Глаза слипались. Ещё раз посмотрев на спину парня и снова увидев мягкий плед, который накрывал его плечи, так захотелось подойти к этому полуночнику и обнять, вместе с ним кутаясь в плед. А ещё лучше, пойти вместе с ним на кровать и там уже лежать в обнимку, кутаясь в плед. Пройдя ещё пару шагов вперёд и один влево, Чуя наконец увидел лицо парня. Но он не оборачивался, продолжая смотреть в окно, значит не видел. Лицо парня было освещенно лунным светом, он падал ровно на лицо шатена. Он смотрел на улицу, но взгляд его был затуманен, он был в глубоких раздумьях. С ним такое случалось не редко. Он мог стоять так часами и думать о чем-то своём. Накахара никогда не интересовался этим, ему ведь все равно не скажут правду. Он лишь выводил парня из такого состояния. Смотря на него сейчас, Чуя подумал что так, полуночник выглядит очень мило и так прямо сейчас хотелось показать и высказать всю свою любовь. Накахара начал говорить, когда шатен сделал очередной глоток кофе и поставил на подоконник кружку. Видимо, напиток закончился. – Дазай, ты что, охренел что ли. Куда ты ушел по среди ночи. Оставил меня там, в спальне, одного. Ты что вообще здесь делаешь. Решил организм свой угробить, кофе он тут попивает? – Осаму даже глазом не моргнул. Повернувшись в Чуе, он стал подходить к нему. Расставляя руки, в которых он держал концы пледа, позже обняв парня, он тихо прошептал ему на ухо: – Чуя, пошли спать – сказал, но все так же продолжал стоять, обнимая Накахару, положив голову ему на плечо. Чуя стоял также, а через минут пять, нехотя убирая голову, прошептал, – пошли – и выбираясь из объятий, медленно пошел в спальню. Но он остановился в коридоре, так и не услышав движений парня, прошел обратно. Дазай всё так же продолжал стоять в том положении, в котором его оставил Накахара. Чуя попытался разглядеть в лунном свете его лицо, подходя ближе. Замер, когда увидел на нём очень странную эмоцию. Эта была даже не грусть, это была печать, смешанная с болью. Чуя подошёл к Дазаю в плотную и спросил, испуганным голосом: – Осаму, ты чего? В ответ на его слова, Дазай ничего не ответил, даже не повернул голову. Он продолжал стоять на том же месте, сгорбившись и молчать. Присмотревшись, Накахара увидел, как на глазах парня начали скапливаться слёзы. Чуя ещё больше испугался, широко раскрыв глаза, полностью просыпаясь. Обняв парня, Накахара ещё раз попытался достучаться до него. – Дазай, что с тобой? – в ответ – лишь всхлип. Осаму обнял Накахару в ответ и опять уткнулся ему в плечо. Дальше Чуя совсем остолбенел. Он услышал рыдания, громкие и протяжные рыдания. Парень почувствовал, как Осаму трясло. Плечо Чуи совсем намокло от слез шатена, который, кажется, совсем не собирался успокаиваться. Не зная что делать, Накахара лишь сильнее обнял парня и начал гладить его по спине, тихо шепча на ухо: " тихо, ну ты чего, всё же хорошо, я рядом". Дазай его вряд ли слышал, но Чуя не знал, что делать. Такое впервые было с Осаму. Он никогда не плакал. Слёзы у него катились только от смеха. Чуя видел на лице Дазая всегда только улыбку. Ему казалось, этот парень не знает, что такое грусть. Ладно, Дазай бывал также и серьезным иногда. В такие моменты, Накахара только и делал, что удивлялся этому явлению. Всегда возникал вопрос, он так умеет? Это вообще тот же человек? А сейчас, когда этот самый человек стоит перед ним и плачет навзрыд непонятно из-за чего, утыкаясь Чуе в плечо. Рыдания начали стихать. Накахаре казалось, что его не держат ноги. Сколько они так уже стоят? Чуя, сколько не пытался спросить Дазая, что произошло, всё без толку, ему не отвечали и наверняка не слышали. Поэтому, парень отбросил все попытки достучаться до Осаму. Чуя просто стоял и обнимал парня в ответ, крепко сжимая худое тело руками, немного поглаживая спину. Когда Дазай совсем замолчал, Накахара немного отстранился, чтобы посмотреть на него. Голова Осаму была опущена, как и руки, которые сползли вниз по спине Чуи, после того, как тот сделал шаг назад. Накахара взял голову Дазая в свои ладони и приподнял, чтобы посмотреть в его лицо. Слёзы по-прежнему текли по его лицу, парня всего трясло. Чуя большими пальцами обеих рук вытер дорожки слез на щеках Осаму. Затем немного подул на взмокший лоб и заправил выбившуюся прядь за ухо. Поцеловал Дазая в нос и ещё раз обнял, теперь ещё больше сгорбившивогося парня. Теперь, он положил свою голову, на голову Осаму. Обхватывая одной рукой эту самую голову, которая утыкалась ему в грудь, а другой, продолжил гладить парня по спине. Неизвестно сколько они ещё так простояли, пока Чуя не почувствовал, как Дазай перестал трястись. Накахара поднял голову и и снова отстранился. Осаму на этот раз сам поднял голову и посмотрел парню прямо в глаза. В них выло столько боли, что Чуе самому захотелось пропустить одну слезинку. Но он только на секунду обернулся, чтобы посмотреть на электронные часы: 4:47. Ещё раз посмотрев Дазаю в глаза, Накахара обнял парня, снова. Только теперь, он не почувствовал таких же действий со стороны Осаму. Чуя по-прежнему испуганно, вновь посмотрел на него. Дазай смотрел словно не на Накахару, а сквозь него. Теперь, в глазах не было боли иди печали. Его взгляд ничего не выражал, там была пустота. У Чуи глаза всё же тоже намокли. Что же с Дазаем происходит то? Что делать? Накахара прошептал: – Осаму, прошу Никакой реакции. Чуя всё же заплакал. Тоже вслух зарыдал. Взяв Дазая за плечи, немного потряс, не зная ,что делать. Осаму словно отмер, он поднял испуганные глаза на Накахару и тоже схватил его за плечи. Чуя убрал руки и сжался, обхватив ими себя. Дазай вытер остатки слёз и пересиливая себя, прошёл раковины на кухне. Налив стакан воды, он сделал глоток. Затем быстро подошёл к Чуе, протянув стакан ему. Тот, протянул руку и начал жадно делать большие глотки́. Допив всё, парень подошёл к окну и поставил стакан, на подоконник, рядом с чашкой от кофе. Повернувшись с Дазаю, Чуя вытер слёзы и протянул парню руку. Его маленькую, теплую ладонь, накрыла холодная, побольше. Сцепив их, два парня, посмотрев друг на друга слабо кивнули и медленно пошли в спальню. Дойдя до кровати, они сели напротив друг друга. Чуя поднял голову и посмотрел в глаза шатену. Он увидел в них что-то схожее с сожалением, там более не было прежнего дофенизма или чего-то ещё. А Осаму смотрел в глаза рыжего. Там был только лёгкий испуг и вопрос. Вопрос, который Чуя всё же решил озвучить. – что это было? – в тишине, этот шепот был еле слышен. Дазай, тихо вздохнул и начал говорить: – я не знаю, не знаю. Мне, просто, стало так страшно. Я проснулся, а ты тут, под боком спишь, так будить тебя не хотелось. А этот страх, он вскоре перерос в нечто другое. В такую пустоту, которая начала сжирать меня изнутри. И чтобы хоть что-то почувствовать, я снова взял лезвие. Я почувствовал, почувствовал боль. И причем не только физическую, но и моральную. Такую сильную, что мне мне снова стала страшно. Я попытался успокоиться. Вроде и получалось, но, я был на пределе. Меня так переполнили самые ужасные чувства, а потом, потом пришел ты. И мне стало так, так печально, эта печаль, она съедала меня. – слово печаль, Дазай так выделил, что Накахара, слушая речь парня сведя брови к переносице, словно почувствовал её. Стало так больно за Осаму, так захотелось отогнать эту глупую печаль, чтобы она не лезла к любимому человеку. Но Накахару также волновал ещё один факт. – ты, снова взял лезвие? – прости, прости. Я, я не знал что мне делать. Я ужасный человек. Я обещал, обещал что не буду снова брать его. Извини, я не хотел. Прости, прости, прости, прости, – по щекам Дазая вновь потекли слёзы. Он закрыл лицо руками, не переставая шептать: – прости, прости, прости, – я, прощаю тебя, Осаму – прости, прости, прости, – просто, стоило меня разбудить, и сказать всё сразу. Я пойму тебя всегда – прости, прости, прости – всё хорошо, прекращай – прости, прости, прости – Осаму, хватит – прости, прости, прости – я сказал, успокойся, Дазай – это было сказано уже не шепотом. Осаму замер, перестав что-либо говорить. Он поднял голову, смотря Накахаре в глаза. Его же, блестели от слёз – Боже, какой ты идиот, Дазай, всё хорошо ведь сейчас, правда? – Чуя усмехнулся и начал ползти на кровати к Осаму. Он положил свою голову, шатену на колени. Дазай вытер глаза, приподнял уголки губ в слабой улыбке и тихо прошептал, – правда На душе стало спокойно. Теперь, когда никто из них больше не плачет. Короткий диалог помог понять им обоим, что всё хорошо. Рассвет уже начал показывать свою красоту. Яркий оранжевый свет падал на их кровать. В сон также клонило обоих. Резкое пробуждение, стресс, и организм не понимает, что произошло. Они будут спать до обеда, но им можно. Сегодня никуда не надо. Сегодня днём, они ещё поговорят об этом. Сегодня, когда днём они проснуться, первым же делом Накахара выкинет лезвие. Сегодня, когда они днём проснуться, Дазай сделает им кофе и приготовит блинчики. Сегодняшний день, они посвятят друг другу. И завтрашний тоже, и следующий, и ещё, и ещё... – славно, а теперь, есть вопросы? – да, почему ты тоже плакал? – я испугался за тебя. И я серьезно не знал, что делать. – о Боже, как я выглядел же тогда в этот момент? – о-о-о, ты бы себя видел. Ребёнок, посмотрел бы на тебя и заплакал за компанию – выходит, ты ребёнок? – дурак. – Накахара тихо засмеялся – Я хочу спать. Расскажи мне что-нибудь – когда ты там, на кухне, взял меня за лицо и поцеловал в нос, я вспомнил, что так делала моя мама. Всегда. И мне стало так тепло от этого простого действия, тем более, с твоей стороны, – Осаму широко улыбнулся. Накахара раскрыл глаза и посмотрел на эту улыбку. Он отзеркалил её и потянулся руками к лицу шатена. Тот чуть наклонился, по-прежнему улыбаясь. Чуя приложился губами до носа Дазая и поцеловал. Осаму чуть приподнялся и взял Чую на руки, перекладывая того головой на подушку. Когда парни аккуратно и ровно легли, накрывшись прохладным одеялом, то нежно обнялись, улыбаясь и закрыли глаза, засыпая спокойным сном.