Broughton's mark

Сокджин высыпал корзину влажного после стирки белья в сушилку и выдохнул с огромным облегчением — с домашними делами было официально покончено. Или правильнее будет сказать с общажными? На прошлой неделе его сосед по комнате Хюнки должен был убирать, но откладывал уборку и стирку день за днём, пока у Сокджина не лопнуло терпение и крышка на корзине с грязным бельём не стала выгибаться наружу. Он, можно сказать, психанул, и решил, что лучше убирать самостоятельно, по своему графику, нежели надеяться на кого-то, кто закидывает грязные носки под кровать и никогда не моет свою чашку, вне зависимости от того, что пьёт — кофе или энергетик с соджу. — Телефон, — буркнул Ким, заходя в комнату в надежде на идеальную тишину и возможность передохнуть после танцев с пылесосом и шваброй. — Что? — Хюнки достал беспроводной наушник из уха — пытался не шуметь в качестве благодарности и потому смотрел свои сериалы с ноутбуком на груди и наушниками в ушах. — Мобильный звонит. — Разве? — Хюнки бросил взгляд на стол у окна, где его телефон вспыхивал и темнел, реагируя на входящие. — Не подскажешь, кто там? Сокджин был не в настроении, но, опустив руки по швам, пошёл к столу, понимая, что слегка ошибся. Никто не звонил, это сообщения приходили с завидной частотой. — Какая-то ЧиБым. Хюнки тут же махнул рукой, готовясь засунуть наушник обратно в ухо. — А, эта прилипала… — проговорил он. — Спрашивает, через сколько ты будешь, потому что… «чемпионат вот-вот начнётся», — Сокджин не хотел читать чужую переписку, но текст возникал на экране сам по себе, грех было игнорировать. — Забей. Я туда не пойду. Сокджин присел на стул, который считался его стулом вот уже год. Другой, ближе к подоконнику, заставленному кактусами, считался стулом его соседа. Чтобы ни в коем случае не перепутать, Хюнки свой завешал одеждой, которая уже в шкафу не умещалась и потому была буквально везде. — Ты позвал её на свидание, а теперь не пойдёшь? — он подтянул телефон ближе к себе, поглядывая на знаки вопроса, посланные девушкой. — Я её не звал. Я собирался пойти на чемпионат с Джэвоном, но тот не смог, а ЧиБым сидела рядом и услышала. Стала умолять пойти вместе, обещала за билет деньги вернуть. Внимание Хюнки постепенно завоёвывал сериал, но Сокджин снова отвлёк его: — И это плохо? Зачем тогда согласился? Хюнки выдохнул со стоном, раздражённый, что приятель никак не заткнётся. Он захлопнул ноутбук и сел в постели, прижимая колени к груди. — Сначала я подумал, что не имеет значения, с кем идти, главное сто тысяч вон вернуть, но потом… — Потом? — Решил, что она, как и ты, подумает, что это свидание, надеяться на что-то будет, а она уродка. Я уже устал отшивать уродок. У Хюнки были завышенные стандарты, и это с тем, что он сам ничем таким похвастаться не мог, так что Сокджин некоторые его комментарии обычно делил на два. — Какой пароль? — спросил он, пока Хюнки снова не увлёкся чем-то другим. — Давай я хотя бы напишу ей, что тебя не будет, чтобы не ждала и заходила в зал. Хюнки быстро мотнул головой. — Она не пойдёт. Билеты ведь у меня... Безалаберность студентов и особенно соседа по комнате Сокджина нередко поражала. Может потому, что он был отличником и никогда не позволял себе пропускать занятия или некачественно готовится к выступлениям, заставляя других нервничать, слова Хюнки его так задели. Он вдруг представил себя на месте той девушки или кого-либо другого, кто договорился и на что-то надеялся, а его собирались подставить по максимально идиотской причине. — Двести тысяч вон за два билета, да? — несмотря на усталость, Сокджин бодро вскочил со стула и сделал шаг в сторону своей кровати. — Продай мне. Хюнки лениво потянулся, отпуская колени. — Зачем? Это бокс, тебе такое вряд ли интересно. И начало уже через двадцать минут. — Всё равно, — Сокджин швырнул на постель соседа четыре пятидесятитысячные купюры. — Ну? Ты продашь? Поторопись, раз начало так скоро. И отправь мне номер ЧиБым. Хюнки фыркнул не то от возмущения, не то от смеха. Он совсем не понимал Сокджина, но в глубине души был рад вернуть потраченные деньги. — Написать ей, что ты придёшь? — спросил парень, наблюдая за тем, как Ким стягивает домашнюю футболку и распахивает дверцы шкафа, ища подходящий свитшот или толстовку и какие-нибудь удобные джинсы. — Да. И мой номер ей тоже отправь, чтобы мы нашлись. Это далеко отсюда? Словно не веря в происходящее, Хюнки покачал головой. Не понимал, как кто-то мог быть таким мягкосердечным дураком и стремиться потратить последний выходной перед учёбой на кого-то, с кем даже не знаком, не говоря уже о деньгах. — На автобусе и метро минут сорок. — А на такси? — Если повезёт, чуть больше двадцати минут. Затянув ремень на джинсах, Сокджин наспех прошёлся руками по волосам, приглаживая их на тот случай, если переодевания их растрепали. Вечно пытался показать, какой он аккуратный и ухоженный, чем жутко раздражал. — Раз я ухожу, забери наши вещи из сушилки через тридцать пять минут, — попросил Сокджин, складывая билеты вдвое и пряча их в карман куртки. — И окажи услугу: больше не соглашайся на то, что делать не собираешься.

***

ЧиБым стучала зубами, переступая с ноги на ногу и периодически оглядываясь на рамки металлоискателей. Всего полчаса назад здесь было не пропихнуться, очередь была огромной, но передвигалась так живо, что к началу чемпионата улица опустела. Лишь где-нигде стояли группки людей, которые почему-то не спешили, а может и не могли войти внутрь. Например, из-за отсутствия билета. Она согласилась пойти потому, что Хюнки на всю аудиторию стонал о том, что билет пропадает. Бокс ей был интересен на том же уровне, что и бадминтон, лёгкая атлетика и плавание — существует, ну и ладно. Никогда не было цели посетить какой-нибудь поединок и тем более чемпионат, на сайте которого было заявлено семь пар — от менее известных до действительно популярных. Так, апогеем разбитых носов должен был стать нос Чон Чонгука. ЧиБым слышала о нём, потому что он изредка мелькал по телевизору и в новостях. На корейском телевидении его любили хвалить за некогда выигранные пояса. — Кан ЧиБым? — парень, которого она ждала вместо Хюнки, возник словно из ниоткуда. Она намеренно буравила взглядом автобусную остановку и спуск в метро, ожидая его появления, но он подошёл совсем с другой стороны и слегка напугал её. — Да, я… — Супер, пойдём скорее, — он схватил её за локоть, так как руки она прятала в карманах, и повёл в сторону охраны и металлоискателей. — Я Ким Сокджин. Третий курс. Актёрский. Думаю, ты могла видеть меня в университетских постановках. ЧиБым не видела, потому что тщательно избегала любые университетские мероприятия. Не любила интерактив, который они зачастую предполагали. — А ты на одном факультете с Хюнки? Восточная философия? Она кивнула, наблюдая за тем, как парень достаёт билеты и первым проходит металлоискатели. Они и так пропустили открытие и начало первого поединка, потому он торопился. — А почему Хюнки не смог? Я думала, он очень хотел прийти сюда… — Так и было, но я не пустил, — Сокджин немного улыбнулся, забирая билеты у проверяющих и ныряя в тёплое и светлое помещение. Обычно там проводились концерты, но по бесконечным палаткам с мерчем боксёрского чемпионата и автоматам с боксёрскими грушами было трудно в это поверить. — Почему? — допытывалась ЧиБым. — Сегодня его очередь убирать. Он откладывал это дело слишком долго, и я поставил ему ультиматум на основе ультиматума злой мачехи в «Золушке». Как видишь, к балу он не успел, поэтому я здесь в качестве твоей пары. Он расстегнул куртку из-за удушающего тепла внутри, но ЧиБым продолжала кутаться в шарф и стискивать челюсти, отморозив себе всё, что можно было, почти за час ожидания. Она старалась приходить на встречи заранее, надеясь, что другие будут как минимум пунктуальными, а ещё волновалась, что очередь будет слишком большой и они опоздают, а в итоге её предусмотрительность не стоила ни гроша. — Точно, — она вспомнила о купюрах, которые время от времени ощупывала в кармане куртки, — я ведь должна за билет сто тысяч вон? — Нет, ничего. Билеты рисковали пропасть, потому Хюнки отдал их просто так, безвозмездно, только бы места не пустовали, — Сокджин внимательно осматривал двери, что они проходили, ища нужный им вход. — Здесь. У нас тринадцатый ряд. Места двадцать семь и двадцать восемь… Он сунул билеты в карман, оглядываясь по сторонам. Несмотря на то, что из зала доносился гул, а на кусочке экрана, что был виден Сокджину из коридора, транслировался поединок двух мужчин, снаружи сновали люди. Все что-то покупали, где-то фотографировались. — Ты иди, занимай места, я скоро подойду, — сказал он, мельком изучая профиль ЧиБым. Он только сейчас додумался присмотреться к ней внимательнее, держа в голове слова Хюнки, и сам себя поймал на каком-то странном волнении. Ему было абсолютно всё равно, симпатичная она или нет, потому что это была встреча на один вечер, временная компания, но в ЧиБым не было ничего уродливого. Такие девушки как она на его курсе получали как второстепенные, так и главные роли в постановках. Она уверенно кивнула, проходя через приоткрытые двери и растворяясь в темноте, что поджидала по ту сторону. Свет в зале был выключен, зато прожекторы подсвечивали установленный в самом низу ринг, на котором всё и происходило. Тринадцатый ряд был близким и далёким одновременно. Подсвечивая фонариком, ЧиБым прошла ряд пустых мест, осознавая, что не так уж и много любителей бокса было в Сеуле. Она почему-то ждала аншлаг из-за образовавшейся на улице толпы, но в зале оставалось достаточно пустых мест. Присев, она откинулась на спинку и сложила руки на груди, пытаясь их скорее согреть. Оставалось надеяться, что она не подхватит простуду в начале учебного года. Происходящее на ринге выглядело и вполовину не таким захватывающим, как она себе представляла. Один боксёр просто топтался на месте, изредка делая выпады руками, а второй уклонялся, подыскивая подходящий момент, чтобы рвануть вперёд. Раз в минуту им удавалось слиться в активном бою, когда они ритмично били друг друга по лицам и груди. При каждом ударе чёрные и синие перчатки сжимались, напоминая о том, что они мягче, чем выглядят, но оставляя после себя припухлости и синяки на лицах мужчин. — Еле вырвался. Такое впечатление, что все пришли сюда только за хлебом, а на зрелища им плевать, — Сокджин с выдохом опустился на соседнее с ЧиБым сидение и через мгновение перед её лицом возник бумажный стаканчик. — Это чёрный чай. Она вытянула руки, с удовольствием обхватывая холодными пальцами горячий стакан. Это было подобно прикосновению к раю. — Спасибо. — Я не знал, пьёшь ты с сахаром или нет, потому взял с собой пару стиков. Он достал из кармана несколько бумажных пакетиков с сахаром, протягивая их ЧиБым. Она взяла два. Сокджин в основном смотрел на ринг, но изредка задирал голову, переводя взгляд на широкий экран. Он ждал какой-то другой атмосферы — шума, свиста и подбадриваний, — но зрители вели себя довольно спокойно и безразлично. Кто-то был больше увлечён едой с фудкортов, кто-то селфи, и вмиг ощущение, что все вокруг разбираются в боксе лучше, испарилось. Стало проще наслаждаться поединком и морщится от боли боксёров так же, как от собственной, не задумываясь над мудрёным подсчётом баллов. — Ты живёшь вместе с Хюнки? — наконец-то ЧиБым показала подбородок и шею из-за шарфа, как черепашка, что набиралась уверенности в безопасности и решалась выглянуть из своего панциря. — Да, мы соседи ещё со второго курса. А вы в одной группе? — Нет, в разных, но встречаемся на потоковых. Сокджин сделал глоток чересчур разбавленного чая, изучая либо боксёров, либо пустой ринг во время минутных перерывов между раундами. Пока поединок продолжался, он считал свинством повернуть голову к ЧиБым, хоть и очень хотелось. Казалось, если он не будет смотреть, уделяя своё внимание первым спаррингам, у этих спортсменов совсем не будет зрителей. Наверное, они были недостаточно знамениты, чтобы за ними следили сотни пар глаз. — Тебе нравится бокс? — вопрос ЧиБым был уместным, но Сокджина ввёл в секундный ступор. — Нет. Впервые в жизни такое вижу. — Даже по телевизору не смотрел? — Нет, всегда переключал. Зато видел достаточно драк за роль. Такие себе бои без правил… — Тогда почему ты здесь? Начался предпоследний раунд и, поскольку конец был близок, Сокджин позволил себе немного отвлечься. Просто надоело чувствовать её любопытный взгляд, буравящий его щёку и висок. — Я же говорил, — повернувшись к ней, начал он, — Хюнки был занят уборкой, попросил подменить его здесь, чтобы ты не скучала. Она поджала губы, показывая, что не верит ему. — Хюнки придурок, — озвучила она очевидную истину, — он мог бы просто не прийти. Без подмены. — Откуда ты знаешь? Она выпалила быстрое и уличающее «ха». — Я с ним три года учусь. Уже дважды попадали в одну команду на групповые проекты, и он никогда не приходит на встречи и даже онлайн на связь не выходит, если не заинтересован. Не знаю, почему думала, что с боксом будет иначе. Может, потому что он изначально собирался идти… — Тогда ты в курсе, что это не из-за тебя, — обрадовался Сокджин. — Вообще-то, думаю, что из-за меня. ЧиБым пожала плечами, словно не видела в этом ничего страшного, но глаза парня слегка расширились от испуга. И какой чёрт за язык дёрнул поднять эту тему? — Это не так, — запротестовал он, — у Хюнки по жизни семь пятниц на неделе. Сегодня он фанат бокса, а завтра — уборки. Такое бывает. — Наверное, он хотел пойти с другом, а не со мной. — Это расстраивает тебя, потому что он тебе нравится? — Что? — она опешила. — Ещё чего. Мы же уже определились с тем, что он придурок. Мне придурки не нравятся. Просто с другом ему было бы гораздо интереснее, чем со мной. — Почему ты недооцениваешь себя? Мы тоже можем наслаждаться этим, хотя пока не друзья, — Сокджин повернулся к рингу именно в тот момент, когда у одного из боксёров изо рта капа вылетела от сильнейшего удара, и его откинуло к канатам. — Ауч… Это там кровь на экране? Она попала на камеру? Просто жуть… У ЧиБым вырвался смешок. — Наслаждаться, правда? — спросила она. — Не сугубо боксом. Можно поспорить на тех, кто будет биться в следующем спарринге. А в промежутках пойти и сфотографироваться с огромной афишей чемпионата. На память, так сказать. О, — он что-то вспомнил, запустив руку в карман расстёгнутой куртки. — И можем поиграть в «Монополию», если бои будут слишком жёсткими или скучными. Режим на двоих. Проигравший пополняет наши запасы чая. ЧиБым вновь сжала губы, теперь, чтобы сдержать улыбку, и от этого у неё на щеках появились две ямочки. Ей, очевидно, нравились его предложения. — Идёт, — она зашевелилась, наклоняясь к нему ближе. — «Монополия» решит покупку чая, а ближайший спор — покупку пончиков в сахарной пудре. — Тут есть такое? — Сокджин присвистнул бы, если бы умел. — Обожаю игры с призами! Приготовься разориться, я намерен выбирать самых сильных боксёров…

***

В ногах между сидениями стоял большой бумажный пакет из-под еды, в который ЧиБым и Сокджин складывали мусор. Были там и коробочка из-под пончиков и склад стаканчиков из-под чая, а ещё упаковки из-под силиконовых браслетов, где на жёлтом фоне серебристыми буквами было выведено «Чон Чонгук» и две боксёрские перчатки, что были сложены сердечком. Они не планировали покупать последнее, но еда больше не влезала и Сокджин предложил спорить на мерч. В выборе браслетов ещё и поспособствовало то, что пару человек в их секторе выиграли такие в лотерею, которая проводилась каждый перерыв между спаррингами. Кому-то досталась футболка, кому-то билеты на следующий чемпионат в июле, а кому-то браслеты. Они так классно светились в темноте, что Сокджин захотел, чтобы ЧиБым ему один купила, но в итоге сам приобрёл им два. Он бы счёл несправедливым количество трат на посиделки, которые не планировал, если бы ЧиБым не проиграла трижды подряд, снабжая его едой и напитками. — Нет, откладывай, — она накрыла экран его мобильного ладонью, не собираясь продолжать игру, в которой явно проигрывала, — сейчас будет последний поединок. Давай посмотрим. — Из-за Чонгука? — Сокджин дулся, потому что хотел доиграть до конца. — Насмотрелась на его плакаты в холле и теперь будешь болеть за него? ЧиБым кивнула, и не думая отрицать тот факт, что чем дольше смотрела на изображения главной звезды этого чемпионата, тем симпатичнее он ей казался. К тому же, было интереснее потому, что зал заполнялся всё больше по мере приближения к финальному поединку. Вскоре первые ряды были заполнены, люди внизу галдели, взбудораженные грядущим весельем. — А я, в таком случае, буду за американца, — Сокджину было непринципиально, за кого болеть, потому что этот приятный вечер всё равно подходил к концу. — Как его… Лео? Он отыскал на экране имена, а потом и мужчин, что поднимались на ринг. В самом начале вечера он даже не знал, что внизу есть журналисты, что кто-то строчит статьи и делает фотографии, но стоило Чон Чонгуку попасть в объектив, как замерцали вспышки камер. — Он и правда популярен, — ЧиБым сместила пальцы с экрана мобильного ниже, касаясь ладони Сокджина. — Что-то я нервничаю. Удивительно, но её слова чётко совпали с его мыслями. Он тоже занервничал, когда она ухватилась за его руку. Осторожно он забрал мобильный в другую ладонь и, поглядывая искоса за реакцией ЧиБым, сжал её пальцы. — Не переживай, всё будет хорошо. Она знала это, но волнение уже ускоряло её пульс. Её немного пугало осознание, что после этого боя всё закончится. Ей нравилось беззаботное времяпровождение на трибунах для зрителей. И с Сокджином нравилось болтать. Их разговоры об учёбе, подработке, любимой еде, фильмах и музыке естественно переплетались с ходами в «Монополии», а также служили прекрасным отвлечением от бокса, который временами и правда был слишком жестоким. Если бы чемпионат длился всю ночь, ЧиБым не отказалась бы провести её рядом с этим парнем. — Божечки, этот Лео чересчур огромный, — ЧиБым пошевелила пальцами в руке Сокджина, чтобы он немного ослабил хватку, а когда он понял намёк и сделал это, она скользнула своей ладонью по его и переплела пальцы. Так было куда удобнее. — Он немного выше, но они в одной весовой категории. Сокджин пытался сосредоточиться на ринге и нарастающих голосах, что скандировали: «Чон Чонгук! Чон Чонгук!» — и явно пытались надорвать голос. Он переводил взгляд с одного боксёра на другого, следил за рефери, который озвучивал правила, но мысли его путались из-за девушки рядом. И почему ЧиБым оказалась такой потрясающей и забавной? Ему хотелось смеяться, стоило только вспомнить, как она обвиняла его телефон в мошенничестве и пособничестве хозяину, потому что он ни разу так и не попал на её самый дорогой город, а она была практически банкротом. И из-за сахарной пудры, которой она испачкала кончик носа и думала, что Сокджин над ней просто глумится. Это было похоже на неожиданное свидание вслепую, которое пришлось ему по душе (особенно с тех пор, как она взяла его за руку). — Начинают, — ЧиБым наклонилась ещё ближе к нему, разрываясь между рингом и экраном. С первых же секунд пошла активная атака. Американский боксёр наступал, Чонгук делал шаги назад. Кулаки летали перед лицом корейца, норовя его вот-вот зацепить, но ещё до того, как все успели разгадать тактику и приспособиться к бою, Чонгук подловил момент и нанёс сильный удар левой рукой. Прямо в лицо противника. Когда это произошло, весь зал на мгновение будто затаил дыхание, предвкушая настоящее веселье, но оно оборвалось с грохотом, с которым Лео упал на ринг. — Двадцать одна секунда, — выпалил Сокджин, сжимая плечи и морщась от вопля, который внезапно поднялся внизу, вверху, слева и справа. Рефери отсчитывал, чеканя каждое число, надеясь, что будет нокдаун, но это был нокаут. В конце концов, он покачал головой, говоря, что нет, продолжения не будет, и толпа зашумела ещё больше — кто радостно, кто не очень. Сокджин прекрасно понимал точечное разочарование, и не потому что болел за другого бойца, которого уносили с ринга на носилках, а потому что двадцать одна секунда — ничтожно мало. Он хотел держать ЧиБым за руку гораздо дольше. — Ура! — она разжала пальцы, вскакивая со своего сидения. — Корея, вперёд! На её лице играла счастливая улыбка и она трясла рукой с браслетом в воздухе, вдруг став самой преданной фанаткой. Она была такой невероятной, подпрыгивая и радуясь с другими счастливыми болельщиками, что у Сокджина весь воздух из груди выбило. Он собирался подыграть из вежливости, заставляя себя ехать сюда, чтобы никто не остался задет, а теперь не хотел уходить. Не мог. ЧиБым поразила его как минимум в цель Броутона. И это было прекрасно.

***

— А мне понравилось возвращаться назад в забитом любителями бокса вагоне, — ЧиБым шла буквально на полшага позади Сокджина, изредка поглядывая на собственную руку, исчезнувшую в его кармане. — Атмосфера потрясающая. Все обсуждают поединки, допивают колу из огромных стаканов и смеются. — Тебе понравилось, потому что ты не была зажата между двумя перепившими пиво мужчинами, которые будто нарочно животы выдыхали, — он набрал в щёки воздуха, сутулясь и пытаясь выпятить пивной живот, которого у него не было. — Вот так всю дорогу ехали… Он позаботился о том, чтобы дорога для неё была комфортной, поставив её в углу вагона, а собой всячески защищая от наваливающихся людей. Какое-то время он чувствовал себя Халком, какое-то ветчиной в узкой банке с большими жёлтыми буквами «SPAM», но чем больше станций они проезжали, тем легче дышалось. — Спасибо, — поблагодарила она, глядя на их ноги. Они оба ступали с правой, но Сокджин чуть быстрее. — За что? — За то, что сходил со мной. Я мысленно дала Хюнки ещё два сообщения, а после хотела уезжать, но он прислал мне твой номер. — Брось, благодарности имели бы смысл, если бы ты изначально была фанаткой Чон Чонгука, а не стала ей после его феноменальной победы… — он её дразнил. — Ты знаешь, что у нас в университете есть свой бойцовский клуб? — Тот, у которого первое правило — не упоминать о бойцовском клубе? ЧиБым несильно ущипнула его за ладонь в кармане, чтобы он прекратил шутить, пока она спрашивала вполне серьёзно. — Они тоже проводят спарринги. Можно приходить и смотреть. — Вот как, — протянул Сокджин. — А тебе правда хочется смотреть на это? Я не осуждаю, но лучше бы пригласил тебя на нашу постановку. Двадцатого апреля. «Татуированная роза» по пьесе Теннеси Уильямса. Если тебя заинтересует, я могу написать детали и выслать приглашение позже. Она была заинтересована, но честно сказала о том, что волновало её: — До двадцатого апреля ещё очень далеко. — Полтора месяца. Но это же не значит, что мы не сможем увидеться раньше. Как насчёт того, чтобы пообедать завтра? Между второй и третьей парой. — Только вдвоём? — Я не собираюсь никого звать с собой, если и ты не станешь, тогда да, только вдвоём. Она сомневалась, что удастся отвоевать столик для двоих и не попасться друзьям и однокурсникам. Кто-нибудь непременно их поймает и станет подшучивать, думая, что они вместе. — В каком корпусе у тебя завтра третья пара? — В том, что на станции Сонбук. Он вдруг воодушевился, чуть ли не подпрыгивая от счастья. — Правда? У меня тоже! Ближе к станции есть хорошее местечко, в которое я хочу тебя сводить. Там лапша и мясо на любой вкус и при этом мало студентов о нём знают из-за его расположения. Они шли максимально медленно вдоль горящих окон женского общежития. Если бы Сокджин не вызвался провести её до самой двери, ещё двести метров назад могли бы распрощаться, так как мужское общежитие находилось ближе. — Тогда давай встретимся возле корпуса и оттуда пойдём вместе, — предложила ЧиБым, нехотя убирая руку из просторного кармана его куртки. У Сокджина были большие и тёплые ладони, он согревал её своими прикосновениями, а после этого её карман казался какой-то ледяной пещерой. — Не могу дождаться завтра, — сказал он, останавливаясь у ступенек, пока ЧиБым поднималась на одну, две… — О, подожди, пожалуйста. Он не стал ждать, пока она обернётся, и принялся ощупывать карманы. Отыскал билеты в одном из верхних. — Один твой. ЧиБым с радостью забрала плотную картонку. Хотела сбежать просто так, но из-за ступенек они с Сокджином стали почти одного роста, и она решила сделать шаг к краю, обхватывая его широкие плечи и прижимаясь к нему на пару секунд. Или думала, что на пару. Он хохотнул, обнимая её в ответ, из-за чего всё немного затянулось. — Комната тридцать два, — из здания пришлось выглянуть куратору и по совместительству надзирателю за студентами в общежитии, — можно хотя бы не на пороге? Заканчивайте. Живо. Уходя, ЧиБым помахала Сокджину рукой, оглядываясь и каждый раз сталкиваясь с его улыбкой. Он упрямо стоял перед зданием до тех пор, пока она не исчезла на лестнице, а тогда развернулся и пошёл по той же асфальтированной дорожке, по которой они сюда пришли. Шёл прогулочным шагом, зная, что в общежитии его будет ждать Хюнки, и что он будет расспрашивать, а ещё гадко усмехаться и умничать, обсуждая других, но это его почти не волновало. Его больше занимали мысли о завтрашнем обеде. Он пытался усмирить свои нервы, приказывая себе успокоиться и не быть дураком, но в итоге, распахнув дверь комнаты в общежитии и застав соседа всё в той же позе на кровати, выпалил: — Ты наглый обманщик, Ён Хюнки! У меня завтра будет свидание с одной из самых красивых девушек нашего университета!