До утра

Днем со Странником все хорошо. Он презрительно поджимает губы и смотрит на всех свысока. Тяжело вздыхает, когда Итэр тащит его на очередное бесполезное ежедневное задание от Гильдии искателей приключений, и тянет издевательские шутки. На других людей смотрит так, что всем становится не по себе — и к ним практически никто больше не приближается. Иногда не выдерживает даже Нахида — Тео не хочет видеть рядом ни души. Иногда Итэр думает, что его Странник не хочет видеть тоже. А ночью Тео стискивает его тело до боли, до синяков и красных отметин. — Не бросай меня. Не уходи. Останься. Не исчезай. Он появляется на пороге его комнаты внезапно, с лихорадочным блеском в глазах и грузом воспоминаний, которые тащатся за ним следом. Говорит что-то невнятное, закрывает лицо руками и кривится от боли. Не может проводить эти ночи один и постоянно приходит в чужую постель. Итэр гладит его по спутанным волосам и старается не морщиться от стальных объятий. Тео сам на себя не похож — мечется по кровати и ловит его руки, сжимает, выкручивает, обвиняет. А еще — просит остаться. Умоляет. Сколько бы Итэр не шептал такое нужное «Я здесь», его не слышат. Это похоже на одержимость. Странник будто снова и снова проживает те страшные моменты, когда его бросают, оставляют. Умирают. А Итэр — единственная соломинка к реальности, все, что осталось. Итэр учится жить с этим. Они обнимаются вечером и лежат под одеялом, и он старается не двигаться даже лишний раз, не тревожить хрупкий покой. Тео чутко реагирует на любое изменение. Но у Итэра — сотни, тысячи причин встать, что-то сделать, куда-то сходить. Лежать всю ночь практически невозможно, и он очень надеется, что сможет донести это до Странника. — Я хочу пить, — шепчет Итэр в очередной раз и пытается вылезти из круга тяжелых конечностей. Тео ловит его мгновенно, прижимается сзади и кладет голову на плечо. — Только пить? — спрашивает он, и Итэр кивает. Странник не двигается, и он вдруг понимает — им придется идти так до стола с бутылкой. Тео не выпускает его ни на минуту — его мучают кошмары наяву, он раз за разом видит собственное одиночество и пустое существование. И это заставляет его все сильнее цепляться за то, что он сжимает в своих руках. Он тяжелый, ситуация тоже, на душе тяжело. Итэру кажется, что он не выдержит тяжести, сломается, рухнет, задохнется. Хочется спать. Итэр ставит бутылку у кровати и снова ложится в постель, на бок. Тео сжимает его кольцом рук и тянет вверх и в сторону, заставляет лечь на себя. Лежать на нем неудобно, но Итэр слишком устал, чтобы противиться. Ему просто хочется, чтобы Странник успокоился. Тео не успокаивается. Он возвращает Итэра на место и заставляет лечь на спину, а затем наваливается сверху, закидывает ноги и руки — не знает, как стать еще ближе, чем есть. Итэр уверен — иногда Странник хочет вспороть его грудь и живот и вставить туда собственные механизмы. Это сотрет те грани между ними, что сводят его с ума. Интересно, что его останавливает? — Пожалуйста, я очень хочу спать. Мне так неудобно. Тео почему-то слушает. Переживая собственный кошмар, не забывает об Итэре. Он подгребает одеяло, и они вместе заворачиваются в него как в кокон — теплый и темный. Итэр чувствует, как чужие руки под его рубашкой пересчитывают позвонки. Тео утыкается в его шею и медленно, сладко-нежно целует бледную кожу. На миг сон кажется уже не таким далеким. Но окончательно Странник успокаивается перед рассветом, тогда, когда Итэр снова ложится на спину, и он скользит рукой по его груди. Пальцы задевают соски, отчего Итэр резко вздрагивает, и мурашки непонятных ощущений пробегают по всему телу. Рука Тео остается слева, где ощущается неровное биение сердца. Он кладет голову на подушку чуть выше плеча Итэра и смотрит на его лицо, на сонно слипающиеся золотые глаза, которые все-таки закрываются. И засыпает сам под ровный тихий стук. Утром Итэр осматривает свое тело — появились новые длинные отметки от пальцев на запястьях. Синяки на животе и ногах постепенно сходят. Тео снова такой, как раньше. Как всегда. Днем. Он берет его руки в свои и разглядывает задумчиво. Подносит их к губам и проводит языком, будто зализывает собственноручно нанесенные раны, как большой опасный хищник. Итэр с трудом понимает, что происходит — слишком сонный, слишком мало спал в последнее время, слишком много волновался и беспокоился. — И почему я боюсь тебя потерять? — спрашивает Странник сам у себя, прикрывая глаза и целуя синеватую кожу. — Ты все равно от меня не сбежишь.