Неужели всё наладилось?

Ранний, только-только появляющийся рассвет как бы приветствовал недавно проснувшихся жителей посёлка и тех, кто всё ещё спал в своей кровати. Дальше глава от лица Ромы Я сидел на подоконнике и курил, смотря на небо. Солнца было не видать, а облака только-только начали приобретать лилово-розовый оттенок. Не мудрено, ведь рассвет только вступал в силу. Как никак, на часах только 4:20 утра. Этот момент походил на мечту детства. На то, к чему ты давно не можешь прикоснуться. Я качнул головой, прогоняя свои же мысли. — Блять, чо со сной стало после приезда Тошки? — Спросил я у самого себя. Неудивительно, что я был поражён. Такие мысли редко вторгались в мою голову. Но после приезда Тошки всё пошло по пизде. Не знаю почему всё именно так, но я очень рад этому. — Аргх, вновь эти идиотские мысли лезут в голову, — Пролетело в голове вместе с вспыхнувшей на долю секунды головной болью. Видимо, я нифига не выспался, и теперь всякие бредовые мысли заполонили мою голову. Я повернул голову в сторону кровати. На ней, свернувшись калачиком, спал Тохыч. Видимо, он очень устал за последние дни: плохо спал, много работал и учился. Это было заметно по бледной коже и теням под глазами. Молочного цвета волосы отражали красно-жёлтый свет лучей, проникающий сквозь окно. Я тут же закрыл штору и пересел на другую сторону подоконника. Но уже не было желания ни курить, ни сидеть на подоконнике и смотреть на рассвет. Почему-то жутко хотелось лечь рядом с Тохой, смотреть на него, думая о всякой чуши. — Да что это за чертовщина твориться со мной?! — внутренне завопил я, не зная, что происходит с самим собой. Словно я сошёл с ума, но был вполне в своём разуме. И всё же, я не стал пересиливать желание, а повиновался ему. Ложась рядом с другом, в голове пролетела только одна мысль: — Как же хорошо, что ты вернулся. *** Пролежал я вот так, смотря лишь на него одного и думая лишь о нём, я долго. Час или, может, два. Я забыл про существании такого слова, как время. Я вообще забыл обо всём, что существовало в этом мире. Обо всём, кроме него. Рассматривая его, я вновь подчеркнул в голове, насколько сильно он запустил себя и своё здоровье. Худые, длинные кости рук, обтягиваемые лишь светлой кожей почти без участков жира. Сплошные мыжцы, да кожа. С ногами точно такая же ситуация. Бёдер словно и не было в помине. Худые, как палки, кости, обтягиваемые мыжцами и всё той же кожей. Выглядело болезненно. Где-то на коже проступали синяки и ссадины, шрамы и порезы от ножа или лезвия для битвы со времён СССР. Шея была настолько тонкой, словно её можно было сломать одним только прикосновением к ней. Кадык, обычно не сильно выраженный у подросшего Антона, был настолько выпирающим, словно он сейчас порвёт шею на две части. Жировой прослойки вновь не было видно. А что было с лицом, даже думать не хотелось. Не хотелось видеть этого страшно болезненного безобразия. Щёки и скулы были слиты воедино, без граней. Словно это был череп человека, обтянутый лишь кожей, да мыжцами. Высушенный, но с живыми кожей и частями лица, череп. От этой картины хотелось разрыдаться и накормить друга. Настолько больно и страшно это зрелище выглядело. Я отвёл взгляд. Хотелось лишь вытащить его из этой бездны. Он выглядел настолько замученным, что хотелось лишь помочь ему. Спрятать его и никому не показывать. Закрыть в комнате и потихоньку, не спеша, откармливать до нужной отметки на весах. — Да что это, мать твою, такое?! — Я схватился за голову и мысленно дал себе пощёчину. Я не понимал, почему думаю только об этом. Но откормить Тохыча действительно нужно. Было видно, что он скоро копыта откинет. Всё больше и больше я задавался вопросами. Было неясно, каким образом он вообще докатился до такого состояния. А главное: из-за кого? Из-за меня? Из-за отца? А может, всё сразу? Я уже и думать позабыл о вчерашнем дне. О том желании выяснить, что было в жизни друга. Ведь это прошлое не имело веса. Огромный вес имело настоящее и будущее. Наше совместное будущее. Будущее, где мы сможем общаться как тогда, семь лет назад. Но я тут же отдёрнул себя. Мы же и так стали общаться как раньше. Да что там? Даже лучше! Но здравый смысл логики вклинился в черепушку. Вы только вчера начали общаться заново, а до отметки общения как раньше нужно переть чуть ли как не до Китая. Я гнусно выдохнул, ведь тот голос был совершенно прав и спорить с этим не было никакого смысла. Я посмотрел на часы. — Уже 6 часов. Пора бы вставать, — Хмыкая, подумал я. Лениво вставая с кровати, параллельно борясь с нереально сильным желанием вернуться обратно в кровать к другу, я всё-таки опустил ноги на пол. Босые ноги обдало прохладой, от чего я невольно сморщился. — Ну и холодрыга тут. Как Тоха вообще спит? — поинтересовался я у самого себя, продолжая морщиться от неприятного холода, исходящего от пола. Пересилив себя, я всё же принял стоячее положение. Меня ничуть не смутило лёгкое головокружение и темнота в глазах. Я простоял на месте, ожидая, пока это пройдёт. На удивление, это произошло очень быстро, что не заставило меня стоять на месте, как истукана, а позволило пойти на кухню. Чем я, собственно, и воспользовался. Начав спускаться я задумался об моём отношении к Тохе. И тут в голове как будто что-то щёлкнуло, и я всё понял. Я остался на той ступеньке, на которой стоял. В голове бродили чёртики, в ушах звенело, а земля исчезла из-под ног. Я словно застыл в одной временной шкале. Я отказывался принимать осознанное. — Да не, бред какой-то. Не мог же я быть влюбленным в собственного друга! — Вопил я, хотя в душе уже принял это. А раз принял там, то нужно принять и в уме. Но это всё равно получалось плохо. Через косяк. Появилось непреодолимое желание снести всё вокруг, выпустив всё то смятение наружу. Но вместо этого я ударил в стену. Не сильно громко, чтоб другие не услышали. Звон в ушах и чёртики пропали, а земля вернулась на былое место. Я почему-то хотел пойти к Ольке, но воздержался, продолжив спускаться на кухню. В голову ворвалось воспоминание. *** Нам с Тохой было по 11. Я сидел на кухне в его доме, ожидая приход друга, что застрял на дополнительных занятиях. Его мама, тётя Карина, что-то готовила, напевая себе под нос тихо-тихо. Я не выдержал разрывающего нутро любопытства, встал и начал подходить к маме Антошки, назревая задать ей кучу вопросов, чтоб утолить интерес. Подойдя сбоку вплотную, я тихо-тихо, шёпотом, чтобы не напугать её, спросил: — А что вы готовите такое? — Поинтересовался я, глядя как она медленно размешивает суп. Любопытство так и разъедало меня, но я терпеливо и покорно ждал ответ. — Суп. Только он не простой, — Проговорила женщина, глядя на меня своими зелёными глазами. — А есть какой-то другой суп? — Спросил я, прекрасно зная, в какой области работает мама друга, но не знал, как именно. — Этот суп идеально подходит для человека, который долгое время не принимал или мало принимал пищу. Но есть его следует постепенно, — Объясняла Петрова старшая, а я внимательно слушал её . — А почему нельзя есть сразу много? — Поинтересовался я, распираемый интересом. — Потому что желудок не привык переваривать пищу, и может случится страшное, — Что именно, женщина так и не сказала. — А можно рецепт? — Зачем-то попросил я. Видимо, думал, что не запомню, но не угадал. — Ну, слушай... *** Зыбкое воспоминание рассеял глухой стук пола. Я повернул голову в сторону источника звук и увидел Ольку. — Ты чего тут в такую рань сидишь? — Хмыкая, поинтересовалась та. — Да так, не хочется спать уже, — Ответил я, всё ещё видя картинку прошлого у себя в голове. — Ну, ладно. Я пошла, — Сказала Олька и свернула в сторону ванной. Я растерянно выдохнул и принялся вставать со стула, на который сел в порыве воспоминания. Я подошёл к тумбочкам, где хранились овощи и фрукты и принялся доставать их. В голову вновь ворвалось воспоминание. Но уже другое. *** Через месяц после переезда Тошки моя мать решила отказаться от меня. Я тогда решился прогуляться напоследок с Бяшей. Мы шли по лесу. Я думал о всяком таком, а овечка шёл рядом, с энтузиазмом рассказывая очередную историю. Вдруг он замолчал, посмотрел на меня и спросил: — Ромыч, всё нормально, на? — Поинтересовался Бяшик, отчего я невольно вздрогнул, но повернул голову. — Да, всё хорошо, — Я врал. Нагло врал в глаза другу. Знал, что он не поверит, но продолжал делать это. — Ромка, не ври. Я знаю, когда ты пиздишь, а когда нет, — Ответил бурят, смотря в мои глаза и щурясь. Он был прав. Абсолютно прав. Но я не мог вот так принести ему эту новость. Однако и правду сказать стоило. — В детдом я отправляюсь, — Ответил я со всей серьёзностью, но Бяха, видимо, не поверил. — Ну, Ром, умеешь шутить. Я аж почти поверил. А если серьёзно, что случилось? — Спросил овечка, имитируя смех, как с шутки. Я знал, что он не поверит, но я всё равно разозлился. Брови съехали к переносице, а глаза стали метать молнии. — Я не шучу, дебила кусок, — Ответил я, даже не слышав свой собственный тон. Бяша же, по всей видимости, понявший что произнёс полную хуету, замолк и смотрел на меня удивлённо. — Как это, не шутишь, на? — Друг явно был поражён серьёзностью всего происходящего. — Вот так. Мамка моя совсем из ума выжила и отказалась от меня, — Ответил я, доставая сигарету из пачки. Руки нащупали в соседнем кармане зажигалку и ловко достали её, поджигая сигарету. — Ну и пиздец, на, — всё, что смог сказать Бяша. Я и не сердился на него. На месте другана я бы выдал тоже самое. Я поднёс сигарету и затянулся, пропуская через лёгкие никотиновый дым. Он прошёлся привычным жжением по лёгким и принялся проситься наружу. Я открыл рот и заговорил, выпуская серое облако табака. — Ага. Ну, погуляем в последний раз, что ль, — Произнёс я, продолжая курить сигарету. Овечке явно не понравилась моя новость. Да и мне самому, собственно, тоже. Дальше мы шли по лесу и просто разговаривали. Сигарета давно улетела с искрами в снег. В пять часов я должен был идти в это убогое место, где пробуду оставшиеся шесть лет. Я как можно сильнее старался оттянуть этот неприятный момент. Но как бы я не старался, он всё равно наступил. Бяша посмотрел на часы с огорчением. — Ромыч, у тебя до пяти часов вечера двадцать минут осталось, — Его слова резали по сердцу, но я не мог ничего сделать, как кивнуть. — Пошли тогда, — Произнёс я. Внутри всё сжалось. Меня добивало то, что мы шли в тяжёлой тишине. Мой дружище проводил до школы, где обнял меня и сказал: — Не боись, Ромыч, я тя навещать буду, на.. И ты это, себя в обиду там не давай, хорошо, на? — Овечка говорил это с такой грустью, что всё то хорошее настроение улетело вниз ещё сильнее. Хотя, казалось, куда там сильнее. Я лишь мрачно кивнул на его слова. — Ладно, давай.. А то мне мамка пиздюлей всыпет, если опоздаю. Ты только не очкуй, всё чики-пуки будет, на, — Сказал Бяша на последок перед тем, как я перестал чувствовать его тепло руки и не услышал отдающиеся за моей спиной шаги. Я пошёл в нужную сторону, понуро опустив голову. Я поклялся, что изобью всех, кто попадётся мне в том месте на глаза. Я был зол и потерян. Зол на мать, в первую очередь. Она так несправедливо поступила со мной. Приближаясь к забору здания я услышал, как меня кто-то зовёт. — Мне кажется. Я уже с ума схожу от этого, — Подумалось мне. Но не успел я и шага сделать, как почувствовал чью-то руку на своём плече и обернулся. Передо мною возвышалась женщина лет сорока, возможно, моложе. — Тебя же Ромой звать? — Ласково проговорила женщина, на что я неуверенно кивнул. — Что Вы здесь делаете? Люди в такое время обычно дома сидят вместе с семьёй, — Ответил я крайне вежливо, чему сам удивился. Женщина, погодя, ответила со всей серьёзностью, но её глаза продолжали излучать доброту. — Да я прогуляться вышла. Нужно было развеяться, а тут ты идёшь себе такой грустный. Вот и решила подойти, — Ответила она так ласково, что по моему телу прошли мурашки, а позже продолжила, — Ты чего здесь делаешь в такое время? Да ещё и один. Тебе на вид лет двенадцать, как моему сыну. Шапка-то у тебя съехала, не холодно тебе? Одет так холодно в такую погоду, — Произнесла женщина крайне ласково и поправила своими руками мою шапку.. Да так бережно, будто я какая-та важная статуя. На это я опустил голову и покраснел. Появилось желание рассказать ей всё как есть. Не возьмёт же меня к себе в самом-то деле. — Да мама отказалась от меня, — Тихо прошептал я, внутренне сжимаясь. Но взгляд не отвёл. — Боже мой, как так можно, — Она сильно удивилась и прикрыла рот ладонью. — Да ни.. — Не успел я сказать, как она бережно взяла меня за руку и начала говорить решительно: — Так, мы идём вместе к директору этого заведения, — Я испугался и глотнул. — Вот дебил! Зачем рассказал незнакомому человеку всё? — Ругался я на себя самого, но сказал совершенно другое. — Зачем? — Всё, что мог спросить я. — Надо. Потом узнаешь, — Сказала она и повела меня за собой. Я поплёлся за ней, опустив взгляд в пол. Хотелось провалиться куда-нибудь под землю. Раствориться в воздухе. Расплавиться в жерле вулкана. Да хоть слиться с полом. Лишь бы не идти сейчас туда. Но время прошло крайне быстро для меня. Я услышал как в дверь уже стучали и поднял взгляд, внимательно глядя за происходящим. Той важной женщине, что по-прежнему держала меня за руку, открыла дверь директриса детского дома. — Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Это вы директриса, верно? — Спросила она мягко и вкрадчиво. — Ну да, я, а Вам зачем? — Спросила женщина лет 55, косясь на меня строгим прищуром. — Да вот, — Ласково сказала незнакомка и приподняла руку, намекая. — Он что-то натворить успел? — Спросила Наталья, со злобой глядя на меня и опустив свои брови к переносице. — Да не дай Боже! Как вы могли такое подумать? Нам по делам надо, — Произнесла женщина. На это я впал в ступор. — Она.. заступилась за меня? — Я не верил своим ушам и глазам. На это Наталья лишь мрачно кивнула и ушла в кабинет. Незнакомка услужливо кивнула в сторону двери, мол, проходи, и не дожидаясь моей реакции, пошла сама и потащив меня за собой как прицеп. Моему взору предстал кабинет, по середине которого стоял стол, где сидела эта особа. Напротив неё стояло два стула. — Ну, присаживайтесь. Я вас внимательно слушаю, — Произнесла чопорная женщина, смотря то на меня, то на женщину. Я чувствовал дискомфорт от обстановки. — Я хочу усыновить этого ребёнка. Все нужные документы у меня на руках, — От сказанного я обомлел. Никогда бы не подумал, что меня вот так вот решат взять вв семью, даже не зная ничего про моё прошлое и самого меня. — Вы же понимаете кого хотите взять в семью? Его никто не хочет брать к себе из-за характера. Если это импульсивное желание, то потом Вы пожалеете, — Говорила директриса той незнакомке. Я мог смотреть лишь на свои ноги и молчать. Мне было жутко неудобно. — Я знаю, на что иду и ради этого собирала документы. Я давно хотела взять ребёнка в семью и остановилась на Роме. Он заслуживает любовь как и другие дети его возраста, — Говорила она, выделяя каждое слово. А я даже не слушал их речь. Не хотел слушать. Мне было страшно. В итоге мимо меня пролетела большая часть их разговора, а опомнился я лишь к концу. — Что ж, по документам вы психически здоровый человек, способный поднять ребёнка с колен. Вы можете взять Рому в семью, но пока на испытательный срок. Если нам поступит жалобы, связанные с поведением подростка, то нам придётся забрать его обратно, — Проговорила эта Наталья. Я не верил своим ушам. Меня взяли в семью! Теперь я не мог разочаровать её чтобы мне того не стоило. — Хорошо, до свидания, — Произнесла и мы встали со стульев, идя к выходу. — До свидания, — Произнёс я ей в последний раз. Я ни за что не должен разочаровать её. Мы вышли в коридор и направились на выход. Было странно идти с новым родителем не зная о нём ничего. — А как Вас зовут? — Спросил я осторожно. — Карина. И давай на ты? — Спросила она. В целом, женщина была права. Я не помнил ни её, ни Антона, ни кого-то ещё из Петровых. Для меня они перестали существовать, поэтому-то я и не узнал её. Мы вышли на выход здания и я сделал глубокий вдох морозного воздуха. — Куда идём? — Спросил я, смотря на рядом идущую со мной за руку Карину — Домой. Куда же ещё? — Сказала она ласково и кивнула вперёд, мол, пошли. — И вправду, куда? — Подумалось мне. И мы двинулись сначала к школе. По дороге мы спокойно разговаривали как родитель и ребёнок. Я узнавал о ней новое, как и она обо мне. Так мы и дошли до дома. Это было маленькое, двухэтажное здание с деревом и заборчиком. — Ты будешь жить в комнате моего сына. Завтра мы пойдём в то здание, чтобы забрать твои вещи, — Говорила Карина, доставая ключи из кармана и вставляя нужный в замочную скважину. Я лишь кивнул, потому что не мог ничего ответить. Дверь с щелчком открылась и женщина, открыв её, прошла за порог, таща меня за руку. Прихожая начала казаться мне знакомой. Но такого не могло быть. Или могло? — Слишком подозрительно знакомой она мне кажется.. К чему бы это? — Подумал я про себя, как услышал скрип лестницы. В следующее мгновение меня уже обнимали. Это была девочка лет шести. Волосы белые, распущенные. Одета она была в домашние штаны и свитер. На ногах резиновые розовые тапочки. Глазки у неё зелёные. Я не помнил, но точно знал, что где-то уже видел их. — Ромаа, ты пришёл! — Кричала девочка, обнимая меня. И я вспомнил всё. Тоха, дружба с ним, ссора, переезд. А это его сестра и мать. — Как я раньше не мог вспомнить-то? — Ругался я на самого себя. — Он теперь твой брат, только приёмный, — Произнесла женщина и пошла в свою комнату. Оля отлипла от меня и дала мне раздеться. Кожанка была повешена на крючок, а ботинки с шапкой были отправлены сушиться. Когда я покончил с одеждой и стоял в своей спортивке и носках ко мне подошла Карина, держа в руках одежду. Она казалась мне слишком знакомой. — Держи, это вещи моего сына, которые остались у меня, — Произнесла она с грустью. На спине прошёл холодный пот. Я вспомнил Тоху. Только где он сам? Что с ним стряслось? Умер? Пропал? Да нет, нам бы школу на уши поставили. Хотя первое прекрасно могли утаить от нас. — А что с ним случилось? — Спросил я отчаянно. Кажется, слишком поздно осознал я свою ошибку. — Мы с его отцом развелись и он забрал Антона, — На выдохе сказала она. — У меня есть хотя бы шанс извиниться, уже хорошо, — Подумалось мне, пока я брал его вещи. Оля шла за мной на второй этаж в прыжку и рассказывая всякие истории, связанные с её братом и ею самой. Они были наносили мне удары на сердце. Воспоминания о крупной ссоре продолжали вертеться в голове, как бы я их не старался прогнать. Там и дошли до второго этажа и разминулись. Олька пошла в свою комнату, а я в свою, новую. Я осторожно открыл дверь. Передо мною показалась комната моего бывшего друга. Ничего не поменялось с его переезда. Я аккуратно положил вещи на кровать и подошёл к столу. Он был такой же, как и при нём. Даже его бардак какой-никакой сохранился. На столе лежал старый изрисованный им альбом, карандаши, школьные принадлежности. Их всех я знал. Мне стало любопытно и я открыл верхний ящик. Там лежала варежка, номер Тихонова и кассета. Я с немыслимой осторожностью взял кассету. Надпись на ней гласила, что это Питер Пен. — И зачем Антону нужно было её прятать? — Это я решил выяснить позже. Не смотря на раннюю темноту, я всё равно всё видел благодаря луне. Я посмотрел на время. — Уже 23:20. Нужно ложиться спать. Завтра решу что делать, но трогать ничего не буду, — решил я и принялся переодеваться. Одежда Антона сидела на мне не то, чтобы идеально, но она подходила. Я вдохнул запах вещи. Она всё ещё была пропитана его запахом. Я мотнул головой. — Дурак, что ты делаешь?! — Спросил я мысленно себя, беря в руки свою спортивку и убирая в шкаф. Я не удивился тому, что полки были свободны. Не уедет же он без вещей. Я положил костюм на первую попавшеюся полку и лёг на кровать, укрываясь под одеяло. Усталость сделала своё дело и я быстро уснул. Но продлилось это не долго. Ночью ко мне забежала и начала будить Оля. — Оль, ты чего, ночь ещё, — Спросил сонным голосом я, стараясь разлепить свои глаза и понять, что тут происходит вообще. Но я тут же проснулся, когда увидел, что она плачет, держа меня за руки. — Сова, она вернулась, — Я не понимал, про какую сову говорит девочка. Но она не спроста напугана существом. Мне удалось разглядеть на её бледном лице дорожки слёз. Сами глаза были опухшими. Видимо, она уже давно плачет. Я вспомнил, как была ценна Оля своему старшему брату и решил защитить её, чего бы мне этого не стоило. Поэтому я встал и обнял её за спину. — Пойдём, разберёмся с твоей этой совою, — Произнёс я ласково и принялся гладить её волосы. — А ты точно прогонишь? — всхлипывая спросила она. — Коне.. Не успел я договорить, как раздались стуки по стеклу, заполонившие всё пространство комнаты. Оля тут же спряталась за моей спиной и вцепилась в футболку, как в спасательный круг. Мне стало страшно. На розыгрыш не похоже, ибо какой такой мудак додумается залезть на окно второго этажа, да ещё и в лесу? Набравшись храбрости, я ласково убрал руки девочки и подошёл к окну. — Стой, не надо! — Жалостливо пискнула девочка и зажмурилась. Это я понял по её тону. Взявшись за шторы я раскрыл их и оторопел, побледнев от страха. На карнизе стояла не просто сова, а гигантская! Она выглядела как настоящая птица ростом человека. Ч отшатнулся к новой сестре. В горле образовался ком. Тело задрожало. Пот стекал холодным потоком. — Зайчик, выходи играть. Мы уже соскучились, — Проухухала недосова. Я понятия не имел, откуда это существо знало дом Петровых, но разберусь с этим явно потом. — Ты кто такая и что Вам нужно? — Страх не оттаял, но нужно было показать этому чудовищу кто здесь главный. — Ты не наш Зайчик, — Огорчённо произнесла она перед, как взлететь и раствориться во мгле ночного неба. — Оль, что это было? — Спросил я у девочки, поворачиваясь к ней. — Это сова. Она с января стала прилетать ко мне каждую ночь, — Проговорила Оля, протирая свои глаза. — Оль, а кого ты ещё знаешь или видела около дома, похожих на эту сову? — Вновь я задал вопрос, садясь на корточки перед девочкой. — Ну, Алиса. Это Тошина подружка. Ещё волчонок и медвежонок, — Неуверенно произнесла она, потирая свои красные глаза. Я кивнул на это, не найдя ничего, чем мог бы ответить ей. — Пошли спать, я тебе почитаю, — Ответил я, на что получил отрицательные кивки головой. — Я с тобой спать хочу, — Произнесла Оля шёпотом и начала смотреть на меня умоляюще. — Оль, это неправильно, — Сказал я, вставая с пола на ноги. — Но почему? Я всегда спала с Тошей, когда прилетала сова, — Эта фраза заставила меня задуматься. Мы ведь с Олей брат и сестра даже не смотря на то, что я приёмный. Поэтому я повиновался с ней. Оля, довольно улыбаясь, устроилась у стены, а я лёг вслед за ней. Выключив лампу мы уснули. На удивление она не пыталась заменить мною Антона, а относилась также, как и к брату ни смотря ни на что. *** Я открыл глаза, прогоняя видение. Давно это было. Я посмотрел на стол. Провалившись в воспоминание я и не заметил, как уже нарезал нужные ингридиенты и поэтому пошёл набирать в кастрюлю воду. Наслаждаясь шумом бренчания в кастрюле, я невольно вспоминал про лето. Жара, каникулы и речка с шашлыками. Что может быть лучше? Да ничего, почти. Я набрал воду и собирался выключить кран, как услышал шаги в коридоре. Повернув голову, я увидел Ольку в халате ниже колен, на ногах были резиновые розового цвета тапочки, а на голове "гнездо" из полотенца. — Ты в хозяюшки заделался, Ромашка? — Я закатил глаза, выключая глаз. Даже сейчас не обошлось без её "колкостей". — Прикинь, да. Разбуди Тошика, лады? — Спросил я, беря кастрюлю и поставив её на столешницу. — Надо будет, сам разбудишь, а у меня намечается прогулка с девчонками, — Сказала Олька и пошла на второй этаж. Я выругался себе под нос и принялся дальше готовить. Закинул все ингридиенты. Включил газ, поднёс к нему спичку и, наконец, поставил кастрюлю на чёрную решётку. Выдохнув, я потянулся к верхнему ящику за специями. Взяв всё необходимое, я положил их на стол и принялся ждать десять минут. Они прошли достаточно быстро, и я насыпал специи, не забыв про соль. Поставив таймер на пятнадцать минут, я оторвался от столешницы и принялся идти к другу. Я вступал по лестнице, что издавала привычный ансамбль под всеми, в особенности подо мной. Порой хотелось сломать эту несчастную лестницу, чтоб её и в помине не было. Вспомнив про утренний конфус, я тут же взялся за перила и принялся идти так дальше. Меня нисколечко не смущало, что Антон мой сводный брат. На то он и сводный. Мы только этим ближе стали. Правда только сейчас. Так я и поднялся до комнаты и постучал. В ответ — тишина. — Походу реально спит, — Подумал я и тихо открыл дверь. И вправду, на кровати лежал спящий Тоха. Я подошёл к нему и принялся трясти за плечо. — Пап, дай мне ещё пять минуточек, — Сонно проговорил Тошик, на что я усмехнулся и улыбнулся. Это выглядело достаточно забавно — Это Рома, а не отец, — Я ухмыльнулся добрым оскалом. Какой же он забавный когда спит. Тошка открыл глаза и тут приподнялся на локоть левой руки, а правым потирая глаза и зевая. — Доброе утречко, — Произнёс я, пока Антошик садился. — И тебе доброе. Ты чего так рано? — Спросил он, указав на часы. Было видно, что он измотан. — Пошли вниз и узнаешь, — Сказал я и встал на ноги. — Ну, ладно, — Ответил он и встал вслед за мной. Мы шли по лестнице и обсуждали планы на этот день. Хотелось пойти на прогулку, где будет только он и я. И никого, кто смог бы услышать наши разговоры и болтовню. Так мы и дошли до кухни. — Садись за стол, — Сказал я, идя к ящику, где лежала посуда. — Ну, хорошо, — Ответил он и послушно сел, пока я доставал посуду. Мы болтали на разные темы. Я налил ему пол тарелки супа и поставил перед носом. Он удивлённо посмотрел на меня. — Что это? — Задал он глупый, но логичный вопрос. — Суп, как что? — Ответил я максимально ласково. Тошик не стал перечить. Лишь молча кивнул и принялся за трапезу. Я тем временем пошёл мыться и чистить зубы. Нужно было ещё переодеться в уличную одежду. Как никак мы собирались пойти гулять, пока не так жарко. Я быстро ополоснулся и почистистил зубы, поэтому вышел на кухню. Там меня ждал уже поевший друг. — Пошли переодеваться, — Произнёс друг, и мы вновь пошли по этой лестнице. Я начал размышлять о том, кем же всё-таки приходится мне Антон. Если где-то там, глубоко в душе мне было понятно, то снаружи нет. Всё так запутанно, а разбираться вообще не хочется. Да и тем более мы только начали общаться, так что задумываться о таком можно было ещё не скоро. Я очнулся от мыслей, когда кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнул и поднял взгляд. Передо мной стоял Тошик. — Ром, всё нормально? — Спросил он осторожно и с беспокойством. Неужели я настолько сильно задумался, что Антошик начал беспокоиться за меня? — А.. Да, всё нормально. Просто задумался, — Ответил я, потирая затылок. По его взгляду я понял, что он не поверил мне, но и настаивать не решался. — Как скажешь, — Ответил Тошик, подходя к шкафу и протягивая мне одежду. Это были широкая майка-алкоголичка, шорты и небольшая сумка, а также кепка белого цвета. В его руках была серая футболка и шорты. — А как же кепка? — Поинтересовался я. Не хотелось, чтобы он словил солнечный удар. — У меня же волосы светлые и они легко отражают большую часть фотонов, — Непринуждённо ответил тот и мы принялись переодеваться. Было достаточно непривычно переодеваться при Антошике и не пялиться на него, но я держал себя в руках как мог. Кое-как переодевшись, проклиная себя за всё, что только можно, я начал раздумывать что можно положить. Деньги, салфетки и полотенце небольшого размера. Там, где была соседняя деревня, в которую мы собрались идти, было озеро. Вдруг искупнёмся. — Всё сложил? — Спросил Антон, на что я кивнул. — Пошли, — Кратко ответил я и мы вышли из комнаты. Было обговорено надеть тапки из-за всё той же жары. Ступени всё также скрипели, но мы не обращали на них должного внимания, разговаривая на разные темы. Мы быстро дошли до прихожей. Я помнил, что мы даже зубы не почистили и не приняли душ, но быстро забил, ведь принимал его три дня назад, а тошик вчера утром. А зубы я так вообще чистить не люблю, так что завтра почистим. Решив всё, я кивнул Антохе и мы быстро натянули шлёпки и пошли на выход. Открыв дверь, я почувствовал как ранний утренний холодок обволакивает кожу. Мы сделали пару шагов и я, взяв Антоху за руку, повёл в лес к деревне. Она была очень далеко, но я умудрялся каждый день посещать её. Деревушка была гораздо больше нашей. В ней было много людей, скота и, само собой, детворы, с которой я быстро нашёл общий язык. Так мы и дошли до леса. Я продолжать держать его за руку. Понимая, что сил друга надолго не хватит, я принялся думать о том, где бы нам сделать перерыв. Но это было в будущем, а сейчас мы шли по непроходимому лесу и разговаривали, смеясь и подкалывая друг друга. Так мы и дошли до чащи леса. Там лес стал редеть и мы могли не отбиваться от веток деревьев, хотя это делал только я. Мы шли дальше уже в привычном темпе. Я знал эту местность наизусть, настолько часто я бегал туда от своей мамаши раньше, а после просто гулял. Мы с Тошиком продолжали идти и общаться. Он рассматривал местность, в которой находится. Это естественно, ведь он тут впервые. Позже чаща начала редеть, а через пятнадцать-двадцать минут и вовсе развеялся, представляя нашим глазам большую поляну со спуском. Один я знал, что этот спуск это озеро. Но он не глубокий, а спуск не отсрый и не имеет большой опасности. — А где озеро? — Изумлённо спросил Антошка, на что я обнял его за плечо правой рукой, а левой указал прямо. — Вот наше озеро. Подойди ближе, — Ответил я и опустил руку с плеча. Антошка подошёл ближе, заворожённо смотря на масштабы озерца. Я подошёл к нему. Озеро действительно было огромным. — Слушай, Ром, — Сказал он, замявшись. — Что такое? — Живо поинтересовался я и не дожидаясь ответа, снял с себя свою кепку и одел ему на голову козырьком вперёд. — Я думаю, что мы не сможем дойти до деревни. Давай тут остановимся? — Спросил он неуверенно, на что я кивнул и повёл Антошика к берегу озера. Я не собирался купаться и Антон тоже. Мы просто сели на берег и смотрели на природу этого места. Хотелось посмотреть на Антошку, но нельзя, вдруг увидит. Пропав в своих мыслях я и не заметил, как почувствовал лёгкую тяжесть на плечах. Заметил я это лишь тогда, когда послышалось сопение со стороны друга. Я усмехнулся, но всё же обнял его за спину, чтобы тот не упал и продолжил смотреть на красоту природы. Солнце светило ярко-ярко, делая блики на красивых волнах, а рядом сидит спящий в очках и кепке Тошик. Я потянулся свободной рукой к ним и легко снял с лица аксессуар, кладя их на траву рядом, но так, чтобы мы их не раздавили. Продолжая наблюдать за природой я и не заметил, как Антошик спал у меня головой на коленях. Только когда я посмотрел на свои колени, то увидел как мило он спит. В голову пришла опьяняющая мысль. — А какие у него на ощупь волосы? — Эта мысль смутила меня, но пальцы уже приняли позу пятерни и запустились в белые волосы под кепкой. Я гладил их бережно, стараясь не скинуть с кепку. Наматывал бережно пряди волос на пальцы и нежно отпускал их. — Достаточно мягкие и приятные, — Подметил я, продолжая гладить их. Продолжая гладить, я лёг на траву, смотря на облака. Пришлось аккуратно вынуть руку из-под кепки. На удивление она не слетела. Как только спина коснулась твёрдой поверхности, то я почувствовал копошение на ногах. А после увидел, как Антошка.. ложиться на меня.. Но при этом он продолжал сопеть. Тот лёг на меня, обнимая и кладя голову на грудь. Руки и ноги обвили меня. При этом он продолжал сопеть. Кепка накрыла очки, лежащие рядом. Я чувствовал, как краснею. Вокруг стало всё слишком жарко. Вдруг голова закружилась. В ушах зазвенело, а в глазах начали плясать точки и отголоски реальности. Я принялся встать, но ничего не вышло. Слабость окутала меня. К этому букету присоединилось головокружение. Я почувствовал, как с носа пошла кровь и наступила темнота. *** Сколько я провалялся так, я не помнил. Да и не помнил ничего. Я почувствовал, как меня кто-то тормошит и будит. Голова раскалывалась и ходила ходуном. Словно меня раскачивало на лодке. Единственное, что я смог понять, так это то, что голос принадлежит Тошке. Глаза не хотели открываться, но я преодолел это. Моему взору открылась такая картина: Я всё ещё лежал на траве. Рядом на траве сидел Тошка и пытался растолкать меня. Я не мог вытащить из себя ни слова. Слабость окутала меня ещё сильнее. — Ром..очка, ты как? — Сделав паузу, спросил он. Тошику явно было непривычно меня так называть. — Со мной всё хорошо, — Это единственное, что мог сказать. Посмотрев в его глаза, я понял, что он не поверил мне. В этих зелёных глазах читалось сочувствие, страх, бессилие, переживание и слёзы. Куча слёз. И в другой раз я бы точно поддержал его, но не мог. Вдруг к лицу легко что-то холодное и стало вытирать что-то, пока я смотрел в его глаза. Я, насколько это было возможно, старался показать своё недоумевание. — Это всего лишь влажная салфетка. Кровь твою вытираю, — Показал Тошик. Последнее предложение звучало максимально безжизненно и убийственно для нас обоих. — Ром, у тебя солнечный удар. Нам надо домой, — Сказал Тошик. Я не мог повзолить тащить меня к ему же домой. Поэтому я, словно кот с девятью жизнями, принялся пытаться встать. Когда я начал еле приподниматься на логтях, Тошкин кулак упёрся мне в грудь, нежно надавливая. — Лежи давай, тебе отдых нужен. Я дотащу тебя, — Сказал он, бережно беря на руки. Не передать словами, как мне стало стыдно. Раньше я бы даже думать не мог, но слабость в теле и прекрывание пьяного от солнца мозг не позволяли мне трезво оценивать ситуации. Я не заметил, как оказался на спине Тошика. Ему явно было тяжело тащить меня на спине, так ещё и через лес. Нужно было ещё учитывать то, чтоя весил 60 кг, а это почти на половину больше веса моего кента. Когда мы зашли в самую густую часть леса моя голова вновь потеряла вес, и она легка на плечо товарища, а глаза вновь закрылись. Очнулся я уже на кровати Антона. Хозяин комнаты сидел рядом со мной и держа меня за руку, торпливо ждал моего пробуждения, нервно смотря на меня. Когда я открыл глаза, то Антошка тут же слабо улыбнулся. — Ром.. ошка, как себя чувствуешь? — Вновь спросил тот. Хотелось сказать ему, чтобы он называл меня именно так, как хотел, что мне это нравится. Но я не мог. В ответ на это я лишь сказал: — Уже лучше, чем там, — Сказал я, кривясь от боли. — Я хотел уже всех на уши поставить. Даже скорую чуть не вызвали, — Ответил тот. Будто в подвеждение этому в комнату ворвалась перепуганная Оля и со слезами на глазах обняла меня. — Дурак, зачем ты Тоше кепку отдал? Она тебе нужнее была. А если бы ты там умер?! Ты ведь мог умереть там, если бы Тоша не проснулся! — Кричала Оля. Я понимал, что она делала это из-за волнения, поэтому даже и не думал перебивать её. Я посмотрел на часы. — Уже 16:00, а мы так и не успели ничего сделать. Даже погулять. Теперь буду тут валяться как санный матрас, — Буркнул про себя я. Оля продолжала плакать мне в плечо и обнимать за плечи, впиваясь ногтями в кожу. Рядом сидел Тошик и смотрел на нас. Наверное, мне достанеться и от него тоже, ведь не послушался его. Но это дело времени. Пусть уж лучше он будет кричать, плакать, бить, чем вернётся в состояние прошлого года или годов. Олька на удивление быстро перестала рыдать и отдалилась по делам. Мы остались с Тошиком наедине. — Тоже начнёшь отчитывать меня сейчас? — Буркнул я, хотя был бы не против этого. Я ведь заслужил. — Не буду, иди сюда, — Сказал расдасованно и обнял меня, гладя по спине. — Ты вообще не злишься на меня? — Удивлённо спросил я. — За что злиться на меня? Это ведь я виноват, что не уследил за тобой и тебе стало плохо, — Я не верил своим ушам. Тошик винит себя, так ещё и не проявляет почти никакой агрессии. — Тош, ты чего? Ты не виноват. Это я, дурак, тебя не послушал и натянул на тебя кепку, — Говоря это, я заметил как он поменялся в лице, видимо, из-за формы его имени, которой я назвал меня. Антошик слабо удыбнулся и потрепал меня по голове. — Да ладно уж, проехали, — Сказал он и неожиданно повалил меня на кровать слабо, но настойчиво. После чего лёг на грудь головой и прижался ко мне. Я, не ожидая такого, покорно лёг, а после не мог потревожить его. — Ромашка, давай спать? Мы слишком мало спали, а ты вообще не спал и не отдыхал, — Подметил тот, снимая с себя очки и кладя их на тумбу. Я обнял его одной рукой, а другой начал гладить. Так мы и уснули в обнимку. Сначала Тошик, а я через полчаса. Теперь я однозначно являюсь самым счастливым, даже не смотря на солнечный удар и всё то, что было ранее.