Паучий замок

Столы ломились от яств: запеченная дичь, жареные поросята, рыба длиной в полтора метра — повара превзошли самих себя. Благородные рыцари и их дамы окружили большой поднос в центре зала, не решаясь попробовать яркие, причудливой формы фрукты, пока, наконец, богато одетый посол не решился съесть несколько. На лице его отразилось явное удовольствие. Звучала музыка, фокусники показывали свое мастерство, вызывая восхищенные вздохи у публики. А после начались танцы, и дамы осмелели, призывно поглядывали на рыцарей, а после кружили под музыку, одаривая кавалеров искрящимися счастьем взглядами и улыбками. Артур откинулся на спинку кресла и свел брови, пытаясь придать лицу суровое выражение, чтобы дать красоткам понять, что их откровенные взгляды на него не действуют. Это его прерогатива — одаривать женщин своей благосклонностью. — Попробуй, — перед его носом вдруг возникла рука с половинкой чего-то белого в розовой кожуре и с черными точками мелких косточек. — На вкус очень даже ничего, и название такое занятное — «глаз дракона». — Мерлин, — протянул Артур, волевым усилием заставляя себя не оглядываться по сторонам. — Не забывайся. — Что вы, сир! Да я сама любезность, — тихий смешок прозвучал совсем рядом с ухом. Со стороны это выглядело вполне естественно: слуга почтительно наклонился к своему господину в ожидании нового указания. На самом же деле почтительности в поведении Мерлина было ни на грош, и он не стеснялся это открыто демонстрировать. И если бы не его безоговорочная преданность, которую он доказывал не единожды, Артур бы собственноручно его казнил. А потом умер бы от тоски в обществе придворных лизоблюдов и своего отца. Артур круто развернулся, успев заметить лукавую улыбку на лице Мерлина, тотчас сменившуюся серьезным выражением лица — только глаза выдавали недавнее веселье. У Артура мигом испарилось всякое желание сердиться, когда он внимательно взглянул на своего слугу. Мерлин выглядел как-то… не так. Чересчур уставший и бледный. Будто неделю провел без отдыха и сна. — Что с тобой? — поинтересовался Артур, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали нотки обеспокоенности и заботы. — Просто устал, — Мерлин беззастенчиво привалился к креслу и запустил руку в спутанные темные вихры на макушке. — Ночью с Гаюсом собирали цветы, раскрывающиеся только при свете полной луны. И прошлой тоже. И два дня назад… Мерлин прикрыл глаза и, кажется, задремал и выронил из рук кусочек экзотического фрукта. Артур проводил его взглядом, нисколько не жалея, что не успел попробовать, а потом решительно дернул Мерлина за рукав, едва не повалив его на себя. — Ты напился и перепутал меня с девчонкой? — вытаращил сонные глаза Мерлин и потер ушибленный локоть. — Чтобы перепутать тебя с девчонкой даже напиваться не нужно, — заявил Артур и замолчал, осознав, что обычная колкость прозвучала несколько двусмысленно. Мерлин, казалось, ничего не заметил, зато надулся, как рыбка, которую демонстрировали фокусники полчаса назад, и состроил страдальческую гримасу. Артур вздохнул и раздраженно махнул рукой в сторону выхода из залы. — Иди, — сказал он. — Убирайся спать, и чтоб глаза мои больше тебя на этом пиру не видели. — Но сир! — в ужасе прошептал Мерлин. — Там же Гаюс, и он… — Скажи, что я приказал тебе отоспаться. — М-м-м… — Мерлин виновато заморгал. — Боюсь, он не поверит. Помнишь, как он на прошлой неделе постоянно спрашивал тебя, давал ли ты мне какие-либо указания? — Идиот, — сквозь зубы прошипел Артур, под пристальным взглядом отца стараясь вежливо улыбаться послам. Еще немного, и у него сведет челюсть от фальши и раздражения на Мерлина. — Выпорю! — Нет, сир, я усну мертвецким сном и ничего не почувствую, разве тебе это принесет удовлетворение? — Иди спать в мои покои, — Артур устало потер переносицу, — там тебя никто не побеспокоит. Постелешь себе на полу. Только сделай так, чтобы я не споткнулся о тебя, когда вернусь. — Ты просишь меня остаться у тебя на ночь? — ехидно спросил Мерлин и тотчас поспешил к выходу из зала, не дожидаясь реакции принца на свою дерзость. Артур все-таки запустил в него яблоком и попал вполне удачно — прямо по тощей заднице, но этот ребяческий жест явно не вызвал одобрения у отца. Однако, по мнению Артура, это была неплохая демонстрация пренебрежительного отношения к слуге. Мерлин резко затормозил у дверей, едва не врезавшись в одного из послов — того самого, который первым из гостей попробовал экзотические фрукты. Коротко переговорил с ним, одарил одной из своих улыбок и, видимо, в качестве извинений отдал ему еще один «глаз дракона» и вышел наконец из зала. Когда двумя часами позже Артур возвратился в свои покои, то очень удивился, не обнаружив на пути к кровати спящего слугу, и даже успел разозлиться. Но, замерев на мгновение, услышал мерное сопение слева от кровати, после чего сам рухнул на постель и тут же уснул, чувствуя себя уютно и умиротворенно — должно быть, от выпитого на празднике вина…

***

— Взять его! Артур, вырванный из безмятежного сна резким окриком, подскочил на кровати и схватил лежащий рядом меч. В дверях с виноватым выражением на лицах застыли стражники, а рядом с ними, хмурясь, стоял Утер. — Что происходит? — холодно поинтересовался Артур у отца, стараясь сохранить достоинство, даже стоя в одном исподнем на кровати и судорожно сжимая в руках меч. — Твой слуга обвиняется в убийстве нашего дорого гостя — посла Химаши. И, — Утер указал на «глаз дракона», лежащий на столе вместе с тарелкой с сыром, хлебом и ветчиной, — покушении на твою жизнь. Артур отложил меч, слез с кровати и только потом позволил себе оглядеться. Мерлин испуганно замер у шкафа, прижимая к себе одну из рубашек Артура. Хвала небесам, он уже успел проснуться и даже сбегать за завтраком, одним словом — изобразить обычную бурную занятость. — Но… — начал Артур. — Довольно! — перебил его Утер. — Иначе составишь ему компанию. Стражники подхватили совершенно несопротивляющегося Мерлина под руки, отобрали Артурову рубашку и вывели из комнаты. Утер удалился вслед за ними, оставив Артура растерянно стоять посреди его собственных покоев.

***

— На каком основании, отец? Я не позволю арестовывать моего слугу без доказательств вины. Часом позже, успев обдумать ситуацию и немного успокоиться (хоть это и непросто ему далось), Артур решительно ворвался в тронный зал. Желание немедленно спуститься в подземелья и освободить ни в чем не повинного Мерлина едва не пересилило доводы разума. — Сегодня ночью посла Химаши отравили вот этим занятным фруктом, — Утер брезгливо указал на надкусанный «глаз дракона», лежащий теперь под специальным колпаком на столике у трона. — Вчера на пиру посол был в полном здравии, предавался веселью. Множество человек видели, как он разговаривал с мальчишкой, по описанию похожим на твоего слугу, а кое-кто даже узнал его, и покинул зал через пять минут после него. Наутро слуги нашли посла мертвым в отведенных ему покоях, он лежал на полу у кровати, а рядом — вот этот надкусанный фрукт. — Но это не значит, что Мерлин… — Артур зло выдохнул и стиснул зубы. Нужно было держаться, иначе отец никогда не согласится его выслушать. — …Что Мерлин отравил его. Я могу поручиться за него. Да и зачем Мерлину ходить к какому-то послу? Он мой слуга, и слушает только меня, — Артур вздохнул. Если бы это было правдой… — И тебя. — Люди, которым я склонен верить, утверждают, что Химаши любил развлечься с хорошенькими мальчиками, — Утер презрительно усмехнулся. — В дверях зала он договорился о чем-то с твоим слугой и даже получил от него подарок — тот самый фрукт. И сегодня ночью твой слуга не возвратился ночевать к себе. Его вина очевидна. — Он был у меня, — облегченно выдохнул Артур, радуясь, что хоть в чем-то может оправдать Мерлина. Но, наткнувшись на полный подозрений взгляд Утера, пояснил. — Я отослал его в свои покои, чтобы подготовить их к моему приходу, а позже приказал остаться… так как немного перебрал и не мог сдерживать реакций своего желудка. — Слуга всю ночь носил тебе тазик для рвоты? — Утер насмешливо хмыкнул. — Сын, я думал, ты давно научился пить. Артур решительно поджал губы, дивясь самому себе — насколько далеко во лжи отцу он готов зайти, чтобы спасти Мерлина? Своего идиота-слугу, который без приключений не смог пережить и обычный пир. И что там отец говорил про «хорошеньких мальчиков»? Ничего такого он за Химаши не подозревал. Разве что как тот улыбался Мерлину. И как Мерлин улыбался в ответ… Артур едва сдержался, чтобы не смахнуть на пол стеклянный колпак с фруктом и в довершение не разломать пару стульев. — Ты ушел через пару часов после своего слуги. Тот запросто мог убить Химаши, а тебе, сам понимаешь, не поспешил об этом доложить. Да по Мерлину с одного взгляда будет видно, если он кого-то отравит! У него даже уши бы выражали вину, как тогда, когда он случайно подстрелил кролика. — И что теперь будет с Мерлином? — осторожно поинтересовался Артур, стараясь не разгневать отца чрезмерным интересом к судьбе обычного слуги. — Его казнят завтра на рассвете. Отрубят голову. Не переживай, тебе пришлют нового слугу уже сегодня вечером. Не произнеся больше ни слова, Артур вышел, резко чеканя шаг по каменному полу. Эхо гулко отскакивало от стен, мешаясь со скрипом доспехов стражников и шумом, доносящимся с внутреннего двора замка, где, возможно, уже возводили эшафот для Мерлина. Артур споткнулся на полушаге и остановился, тяжело дыша. Не может быть, чтобы Мерлин вдруг убил неизвестного ему посла. И уж точно он не ходил к тому в постель и не ублажал, как на это намекал отец. Потому что… это же Мерлин! Артур знает его как облупленного, знает, когда тот что-то скрывает. Знает выражение его лица: упрямое и дерзкое, совершенно неподобающее слугам, но ничуть не жестокое. Да и зачем ему подобное? Мерлин много раз говорил, что деньги ему не нужны, что он служит по другой причине. Артур всегда думал, что из-за него, надеялся… Только рядом с Мерлином он чувствовал себя настоящим, живым человеком, просто человеком, а не наследным принцем. Мерлин был его единственным другом, настоящим, преданным. А может быть, и кем-то гораздо большим…

***

Артур миновал стражу, постаравшись придать своему лицу суровое выражение. Пусть думают, что он идет на жестокий допрос, а вовсе не на обнадеживающий разговор. Он не заметил полных сочувствия понимающих взглядов стражников. Мерлин сидел на соломе у дальней стены камеры, спрятав голову в коленях, и медленно раскачивался взад-вперед. Артур понаблюдал за ним с минуту, решая, что сказать и какие задать вопросы. — Так и думал, что тюрьма — это для тебя лишний повод побездельничать, Мерлин, — наконец произнес он, пытаясь улыбнуться. Получилось неважно, судя по тому, как Мерлин нахмурился, глядя на него в ответ. — Ну, что вы, сир, как я мог обмануть ваши ожидания? — кисло отозвался он, и Артур с той же долей искренности улыбнулся. — Зачем ты это сделал? Мерлин удивленно вскинулся. — Что сделал, Артур? Я понятия не имею, кто убил посла, и уж точно не покушался на твою жизнь! — И вчера ты не пошел за Химаши в его комнаты, где сначала ублажил, а затем самым подлым образом отравил его? — Что? — Мерлин даже рот открыл от удивления и уставился на Артура, как на предателя. А потом вдруг сник, уселся на лавку спиной к принцу и глухо проговорил: — Уходи. Убирайся. Артур остался стоять, рассматривая выступающие позвонки на спине Мерлина, которые не скрывала даже рубаха. И думал, что сейчас тот выглядит удивительно беззащитным и потерянным, совсем не таким, каким его привык видеть Артур. — Мерлин… — Ни движения. — Мерлин? — Раздражающая тишина. — Черт возьми, хватит дуться! Расскажи мне все, что произошло вчера, начиная с того момента, как я тебя отпустил. — Ничего, — буркнул Мерлин своим коленкам. Артур отчаянно хотел увидеть его глаза, и если не словами, то хотя бы взглядом сказать, что всецело ему верит и ни капли не сомневается в его невиновности. А спросить он был просто обязан. Когда дело доходит до особ королевской крови, вера — не самое надежное обоснование поступков. — Я договорился за пять золотых обслужить его, а когда увидел, сколько у него денег, отравил и забрал все себе, — монотонно проговорил Мерлин. — И как ты его отравил? — Артур усмехнулся и облокотился на решетку камеры. — Подсыпал яд в его вино, ты ведь и сам знаешь. — Обязательно проверю вино посла Химаши, но сначала узнаю, кто накормил его отравленным «глазом дракона». — О! — Мерлин развернулся и уставился на Артура. — Он отравился этой экзотической штуковиной? — Именно. — Которой я пытался накормить тебя? — Тебе виднее. Мерлин запустил руку в волосы. Было видно, что он заметно заволновался. Артуру это решительно не нравилось. Все признаки вины были налицо. И если это действительно сделал Мерлин… то мир буквально перевернется с ног на голову, а так не бывает. — Я мог отравить тебя, — в ужасе прошептал Мерлин, а Артур облегченно улыбнулся. Этот болван волнуется о пустяках, думает о каких-то глупостях вместо того, чтобы попытаться найти выход из своего незавидного положения. — Значит, не ты, — подвел итог Артур, а Мерлин снова надулся, но в его взгляде появилась надежда. — Осталось убедить в этом моего отца.

***

Артур все очень тщательно продумал. Отец, порой не видящий дальше своего носа, в особенности, когда дело касалось волшебства или низших слоев общества, мог поверить только очень убедительным доводам или колдовству. Приказав обыскать покои посла Химаши и проверить все оставшиеся в замке «глаза дракона», Артур не обнаружил ровным счетом ничего. Никто не знал, откуда посол взял фрукт, и был ли это тот «глаз дракона», который дал ему Мерлин. Даже если и так, то может статься, что отравить хотели вовсе не посла, а принца Артура. «Глаз дракона» оказался в руках его слуги, и, не будь его хозяин так привередлив, лежать бы ему сейчас на столе Гаюса вместо Химаши. Старый лекарь, сутки просидевший, зарывшись в книги, так и не смог определить яд, зато уверенно заявил, что нашел следы магии на фрукте. Он заметно волновался и будто сомневался в собственных словах, но взгляд короля выдержал стойко. Артур поблагодарил Гаюса и заверил, что, возможно, его находка спасла жизнь Мерлину. Требовалось больше доказательств, поэтому Артур отправился на рынок, в лавку, где были куплены эти фрукты к столу короля. Торговец — дородный крестьянин — сообщил, что покупает все эти экзотические плоды в нескольких милях от своей деревни у молоденькой девушки, леди Идрис. Ее отец, в молодости побывавший в самых отдаленных уголках мира, привез в Камелот семена диковинных плодов, с огромным трудом вырастил их на северных землях и теперь был несказанно рад, что его урожай оказался на королевском столе. Сам он — обедневший благородный сэр, но, как любящий отец, для своей дочери желает только самого лучшего, поэтому трудится не покладая рук. Нет, самого отца торговцу и кому-либо, кто был знаком с Идрис, видеть не довелось, обо всем договаривалась именно она — назначала цену и уточняла количество товара. Нет, никому на Британских островах не посчастливилось вырастить такие фрукты — у них не было ни семян, ни знаний по уходу за ними. Часом позже Артур предстал перед Утером в тронном зале. — Отец, позволь мне отправиться в этот замок, и я найду виновных! Гаюс подтвердил, что на фрукт была наложена магия, о которой он никогда не слышал. Я уверен, никто из жителей Камелота не травил посла Химаши. — Ты собираешься выступить один против неизвестного колдовства? — недоверчиво нахмурился Утер. — Только если понадобится, — заверил его Артур, правда, сам не слишком хорошо представляя, что собирается делать. Доберется до места и будет действовать по обстоятельствам. — Уверен, мой меч справится с любой магией. — Один ты не поедешь, — Утер вздохнул. — Я хочу, чтобы ты привез головы этих колдунов, если не получится доставить их сюда живыми. Я обязан нашим заморским друзьям. — Я соберу отряд и выеду немедленно, — решительно сказал Артур и на миг прикрыл глаза, собираясь с силами. — Но я хочу попросить тебя о… — Артур сглотнул и сжал руки в кулаки. — Я хочу, чтобы мой слуга Мерлин поехал со мной. — Его казнят завтра на рассвете. — Отец! Он может быть невиновен! И даже если это так, то он может быть полезен, если мне понадобится проникнуть в замок. Я свяжу ему руки и заткну рот, привяжу веревку к своей лошади, и весь путь он будет идти пешком, бежать, даже если совсем выбьется из сил. Я думаю, это достойное наказание и хороший способ развязать ему язык. Артур замолчал, переводя дыхание. Он, конечно, мечтал порой поступить так с Мерлином, особенно когда тот слишком много болтал и демонстрировал явное неуважение, но чтобы исполнить на самом деле… Перед глазами возникла яркая и реальная картина, совершенно не радостная: измотанный, грязный Мерлин, в драной одежде, весь в ранах и синяках, волочится за лошадью, едва переставляя ноги. Так поступали с бесправными рабами. Слуги же относились к наемным служащим и подвергались подобному только в крайних случаях. — Ты обижен, потому что тебя предал твой собственный слуга, — Утер понимающе улыбнулся и встал с трона. — Я разрешаю тебе делать с ним все, что сочтешь нужным. Если он не вернется в Камелот, всем будет лучше. — Если он виновен. А если я докажу обратное, то Мерлин снова станет моим слугой, уже не раз доказавшим свою преданность. На это Утер согласился.

***

— Постарайся не выглядеть таким счастливым и дай мне привязать тебя, — шепнул Артур на ухо Мерлину. Вокруг толпился народ. Те, кто знал Мерлина, были действительно расстроены и за глаза осуждали Артура. Несколько мальчишек с кухни даже попытались незаметно освободить пленника, но их быстро оттащили испуганные родители. Большинству же было наплевать на судьбу проштрафившегося слуги, куда больший интерес вызывала сама экзекуция — никто не может выдержать бега за скачущим на коне рыцарем и пяти минут. Пленник обязательно упадет, и лошадь потащит его по земле, калеча и мучительно убивая. Артур проверил узлы на руках Мерлина и седле, куда крепился другой конец веревки, тщательно и с особым удовольствием затолкал Мерлину в рот кляп, ободряюще улыбнулся ему, заработав полный возмущения взгляд в ответ, и залез в седло. Его маленький отряд состоял всего из пяти человек, считая его самого, с Мерлином — шесть. Утер пытался навязать еще дюжину рыцарей, но Артур сумел убедить его, что малым количеством у них будет больше шансов подобраться к замку торговца незаметно. Артур тронул лошадь и обернулся, чтобы посмотреть, как Мерлина дернуло вперед, и он нехотя поплелся, нелепо вытянув перед собой связанные руки и едва переставляя ноги. — Тебя что, в темнице не кормили? — спросил Артур, открыто посмеиваясь над своим слугой. Тот молчал, выразительно указывая взглядом на свой кляп. Артур подозвал его к себе и вытащил тряпку, брезгливо вытерев руку о штаны, надеясь при этом, что они успели отъехать на достаточное расстояние, и отец не заметил столь быстрого нарушения своего приказа. — Что вы, сир, — тотчас огрызнулся Мерлин на вопрос Артура, — стражники только и делали, что таскали яства с вашего стола в мою камеру. — Могу поехать быстрее, — тихо, чтобы не слышали другие рыцари, пригрозил Артур. — А лучше бы слез и пошел рядом, тебе не помешает немного похудеть. — Мерлин! — Да, сир? — он поднял голову и едва заметно улыбнулся с той покорностью, которой у него сроду не водилось. Артур не удержался и, улыбнувшись в ответ, немного сократил длину веревки, а потом еще, и теперь Мерлин шел рядом с его седлом, нагло устроив связанные руки на его сапоге. Рыцари старательно делали вид, что ничего не замечают. Сэр Леон тактично перестроился подальше от принца и слишком внимательно принялся вглядываться в близлежащие кусты.

***

Когда башни Камелота скрылись из виду, Артур спешился и с показным неудовольствием развязал Мерлина. Тот потер покрасневшие запястья и даже не подумал поблагодарить. Артур дал ему подзатыльник. — За что? — возмутился Мерлин и ловко увернулся от следующего. — За то, что ты такой идиот! — пояснил Артур. — В ближайшей деревне раздобудем тебе лошадь, иначе с твоей скоростью до конца лета до места не доберемся. — Брось меня здесь, я буду охотиться и собирать ягоды и травы, — Мерлин прищурился, что-то прикидывая, Артур тронул лошадь — рыцари успели уйти далеко вперед и уже скрылись из виду. — И у тебя хватит духу убить бедного кролика, которого ты так защищал неделю назад? Мерлин фыркнул, тут же споткнулся о корягу и упал, уткнувшись носом в пыль. Артур молча наблюдал за ним, думая, что иногда его слуга — храбрейший из всех живущих, но чаще — гораздо чаще! — обыкновенный идиот, который не может устоять на собственных ногах. И если нужно было выбирать между перспективой добираться до деревни, ориентируясь на скорость Мерлина, и прибыть туда в лучшем случае к рассвету и простым решением — посадить слугу на лошадь позади себя, хотя подобное и не подобает принцу, то ответ был очевиден. А рыцарям можно будет потом пригрозить ссылкой на границы, чтобы болтали поменьше и не вздумали делать никаких выводов. — Залезай, — приказал Артур, снова остановив лошадь. — Куда? — Мерлин непонимающе вытаращился на него и недоверчиво перевел взгляд на большое дерево, растущее у края дороги. — На лошадь залезай, позади меня! — Артур демонстративно закатил глаза. — Я не могу бросить тебя здесь, но и ждать, пока ты вдоволь поваляешься на каждом дюйме пыльной дороги, тоже не намерен. Мерлин несмело улыбнулся, примерился и без происшествий залез на лошадь. Артур подавил в себе желание перекинуть его поперек седла, да так и оставить — задницей кверху, чтобы хоть немного походило на истинное отношение господина к своему слуге. Остановило его только то, что так обычно перевозили девиц, над которыми собирались надругаться. Если бы кто посторонний увидел, то пошли бы разговоры, что принц Артур хватает в лесах мальчиков и творит над ними непотребства и извращения. Подобные слухи Артуру, естественно, были совершенно ни к чему, а уж если бы они дошли до Утера… Мерлин крепко обхватил его руками за талию и поерзал, устраиваясь поудобнее. Хватка у него была сильная, но приятная и успокаивающая, а мерное дыхание в шею Артуру и вовсе показалось чуточку нежным. Не успела лошадь пройти и сотни шагов, как Мерлин принялся болтать ногами, задевая стремена и сапоги Артура. — Ты специально? — раздраженно спросил тот. — Расскажи мне, что ты узнал и куда мы сейчас едем, — попросил Мерлин. — А если я придумал экзотический способ тебя казнить и везу тебя, чтобы осуществить это? — Тогда у меня удобная позиция, чтобы стукнуть тебя по голове, вонзить тебе нож в спину и сбежать. — Пешком? — На лошади, если только сумею скинуть с нее твое тяжеленное тело. Артур уже пожалел, что не посадил Мерлина впереди себя — тогда можно было бы его тыкать и давать подзатыльники, чтобы перестал нести чушь и замолчал. Сам виноват — заполучил в дорогу невыносимое, без продыху болтающее существо, не имеющее ни капли уважения к его королевской особе. Исключительно для того, чтобы заткнуть его, Артур рассказал Мерлину о торговце экзотическими фруктами и его дочери, об их замке и уединенном образе жизни. Добавил, что пока понятия не имеет, зачем им было убивать посла, если только не произошло ошибки, и жертвой не должен был стать сам Артур. Ведь «глаз дракона» оказался у его слуги, и то, что тот умудрился отдать фрукт первому попавшемуся послу — случайность, чудо и, наверное, феноменальное везение Мерлина. — Твой отец думает, что это колдовство? — спросил Мерлин, подавшись вперед и почти коснувшись губами уха Артура. — Так думает Гаюс, а у него есть на это основания. — И что он говорит? Какая это магия? Он узнал ее? — Нет. Гаюс хотел посоветоваться с кем-то на этот счет, но у меня не было времени ждать ответа. — Потому что… Артур вздохнул и признался: — Потому что тебя должны были казнить сегодня на рассвете. Мерлин проявил всю свою мудрость и замолчал на некоторое время, обдумывая слова Артура. И не решился поинтересоваться, что было бы, не отпусти его Утер в этот поход. Артур бы уехал пораньше, чтобы не видеть костра для своего бывшего слуги, или напротив, остался бы, чтобы посмотреть, как огонь пожирает его, услышать его крик? Было бы Артуру больно на это смотреть? Почувствовал бы он хоть что-нибудь? Защитил бы, несмотря ни на что? Мерлин бы с радостью шагнул в костер, защищая своего принца, но ему хотелось верить — хоть на короткое мгновение! — что Артур сделал бы то же самое и для него. Но вряд ли его смелым мечтам суждено было когда-нибудь стать реальностью. Рыцарей они нагнали довольно быстро, и те не слишком удивились, когда увидели Мерлина сидящим позади Артура. Теперь можно было двигаться быстрее и добраться до деревни уже через пару часов. А если Артур и выбрал дорогу, огибающую лес, вместо прямой, то только потому, что там было меньше шансов увязнуть в непролазной грязи, образовавшейся после недельных дождей.

***

В деревне Артур отправил Мерлина покупать лошадь, а сам расспросил старосту и нескольких уважаемых человек о замке в лесу, в двух днях пути отсюда. — О, это жуткое место! — воскликнул староста. — Я был там в прошлом году и, поверьте, еле ноги унес. Он огромный, из серого камня, раскинулся по чаще своими башенками и стенами, словно паук. Я тогда путешествовал и немного заплутал в лесу, вышел к нему в сумерках, а навстречу мне молоденькая девушка. Спрашивает, откуда я, да кто. А я украдкой разглядываю ее — красавица! — и пытаюсь объяснить, кто я и попросить помощи. Она не отказала, но в дом не пригласила, хотя уже и ночь собиралась. Вытащила откуда-то горящий факел и указала направление, насмешливо добавив, что после ее совета я точно не собьюсь с пути. Девушка оказалась права, а я страху натерпелся. Ночью в лесу каждая ветка страшным зверем кажется. А потом узнал, что слухи давно ходят — нехорошее то место, гиблое. Кто посмелее, ходит туда, что-то покупает у девушки. Да только, думаю я, ведьма она! Живет одна, а про отца придумывает, чтобы люди не сильно приставали, уж больно хороша, — староста прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся. Артур сдержанно поблагодарил его и поспешил уйти. У него сложилось впечатление, что старосту действительно околдовали, да только вполне по-человечески, как умеют только молоденькие хорошенькие девушки. И некоторые мальчики. О замке рассказали еще несколько человек, и все в том же ключе: огромный, мрачный, опасный. «Паучий замок», как его в народе прозвали за необычную форму, появился в чаще несколько лет назад. Хотя кто знает, может, и раньше был, да только скрытым от людских глаз. Никто только сказать не мог, кто первый заметил его, побывал в нем и познакомился с хозяйкой. Об экзотических фруктах в деревне первый раз слышали, они с девушкой иным торговали — больше зерном да травами разными, которые только в самой чаще растут. Но слава Паучьего замка далеко распространилась, удивительно, как до Камелота прежде не доходила. Решив заночевать в деревне, Артур собрал совет. — Очевидно, — сказал он, оглядев рыцарей и Мерлина, — что хозяйка Паучьего замка — ведьма. Я думаю, все со мной согласятся, что этот факт снимает вину за отравление посла Химаши с Мерлина, — кто-то громко хмыкнул, Артур нахмурился, но промолчал, понимая, что, в первую очередь, сам не вел себя со слугой, как с преступником. — Эй, я все еще могу быть в заговоре с этой Идрис, — возразил Мерлин. — Она могла, скажем, соблазнить меня деньгами или просто околдовать и заставить отравить тебя, или… — Будь это так, идиот, ты бы не промахнулся с жертвой, — пояснил Артур, растянув губы в улыбке. Если Мерлин хоть немного знает его, то поймет ее истинное значение. Мерлин действительно понял и заткнулся. — Выступаем завтра на рассвете, — продолжил Артур. — Заночуем в деревне по пути, а на второй день доберемся до леса. Призываю вас быть осторожными. Когда дело касается магии, меч не всегда может защитить нас. Будьте внимательнее и ни в коем случае не заговаривайте с ведьмой, не попадайтесь ей на глаза. Это я возьму на себя. Кто знает, может, мы с ней сможем договориться. Артура устроили в доме старосты на жесткой узкой кровати. Рядом на полу спал Мерлин, натянув до самого носа тонкое одеяло и приоткрыв рот. Артур долго смотрел на выбеленное лунным светом и без того бледное лицо, на черные волосы, сбившиеся на один бок, на полные губы и думал, что не готов пожертвовать никем из своих людей. Он оставит Мерлина у ворот на страже, пошлет рыцарей в дальние концы замка, где наверняка пусто, а сам найдет Идрис. Может, она и не виновата в смерти Химаши, может, тот просто съел гнилой фрукт, и тогда не виноват никто, может… Мерлин вздохнул во сне и перевернулся на другой бок. Артур свесил руку с кровати и дотронулся до его руки. Да так и заснул, касаясь кончиками пальцев холодной кожи, словно одно это успокаивало и умиротворяло его.

***

За два дня пути Артур надеялся довести свой план до совершенства. Но каждая минута оказалась занята пустой болтовней Мерлина, тихими разговорами рыцарей и каким-то ленным отупением, которое сейчас было очень некстати. Артур даже заподозрил, что его околдовали, но никаких доказательств этого не нашел. Только на следующей ночевке снова не мог заснуть, пока не заставил Мерлина перебраться с другого конца комнаты поближе к нему. Потому что в голову лезли странные мысли, и не проходило ощущение, что за ним кто-то следит, а стоило Мерлину оказаться рядом, как все проходило. Артур обнаружил это случайно и проверил несколько раз, прежде чем признал за правду. Если Мерлин и удивился, то не подал вида, только сонно проворчал что-то, когда устраивался на новом месте. Артур дождался, когда он заснет, и снова коснулся его руки, уже осознанно ища близости. Замок будто по волшебству вырос перед ними среди густой чащи. Такой огромный, что не оставалось никаких сомнений: его действительно возвели с помощью магии. Или же строили очень и очень давно, когда леса вокруг еще не существовало, а понятия о красоте замков были совершенно иными. Он действительно походил на паука: круглая центральная часть и расходящиеся от нее прямыми и изломанными линиями «паучьи ноги» — галереи и переходы — заставляли восхищаться и трепетать перед неизвестным архитектором. В довершение всего, на круглой центральной части неестественным красным светом мерцали два окна, словно глаза насекомого. — Я пойду туда один, — твердо сказал Артур, даже не оглянувшись на спутников. — Леон, обследуйте «рукава» замка. Мерлин, оставайся здесь, все равно будешь бесполезен. — Но сир! — возразил Леон, заглушая возмущенные возгласы Мерлина. — Я не могу отпустить вас туда одного. Мой долг требует идти перед вами в такое опасное место, а вовсе не позади. — Артур! — воскликнул Мерлин, а потом, опомнившись, поправился. — Сир! Я все равно пойду с тобой, даже если ты привяжешь меня к дереву. Артур улыбнулся уголком губ, понимая, что привяжи он Мерлина к дереву, тот действительно бы выдрал его с корнем и так и поплелся бы следом — волоча за собой огромное бревно с ветками. Но что-то подсказывало ему, что будет разумнее оставить Мерлина за пределами замка. — Мне нужно быть уверенным, что в замке больше никого нет, — сказал Артур. — А тебя, Мерлин, я действительно привяжу, если потребуется. — Нет! — Мерлин подошел ближе и начал размахивать руками, приводя все новые аргументы против плана Артура. Пока тот не выдержал и не перехватил его запястья. Артур и сам не понял, что произошло. Но вдруг уверенность в том, что следует отправляться в замок в одиночку, растаяла, словно кусочек льда на сильном огне. Мерлин говорил что-то еще, но Артур крепко держал его руки, смотрел в глаза и понимал, что взять его с собой все-таки придется, хотя по-прежнему этого очень не хотелось делать. — Хорошо, — Артур сильнее стиснул пальцы и немного встряхнул разошедшегося Мерлина. — Хорошо. Ты идешь со мной. Но, Леон, вам лучше рассредоточиться по замку и обыскать его. С ведьмой я как-нибудь справлюсь, но если там есть кто-то еще, я не хочу неожиданностей. Отпустив одну руку Мерлина, Артур вытащил меч и, не таясь, пошел к воротам замка. — Ты чего? — спросил Мерлин, когда попытка отнять вторую руку не увенчалась успехом. — Так нужно, — коротко пояснил Артур. — Старайся всегда касаться меня, что бы ни случилось. — Но… — Мерлин задумался, странно глядя на него, но спорить не стал. Потом перевел взгляд на их соединенные пальцы и, будто что-то осознав, забавно вытаращил глаза и судорожно вздохнул. Они преодолели большую часть пути, когда высокие кованые ворота вдруг сами распахнулись перед ними, издав душераздирающий скрип несмазанных петель. Мерлин вздрогнул. Артур решительно повел его дальше, поудобнее перехватив меч и на миг крепче стиснув его руку. Двор замка был до странного пуст: ни сломанных телег, ни конского навоза, ни сараев, ни конюшен, ни прочих строений. Только ровная, словно выращенная под линейку, трава без единого деревца. Если придется убегать из замка, то вряд ли получится незаметно преодолеть эти несколько метров. Даже Артур, мало что понимавший в растениях, готов был поспорить, что без магии и здесь не обошлось. В густом лесу, на земле, испещренной корнями многовековых деревьев, эта ровная, неестественная трава казалась пришельцем из другого мира. У одного из «рукавов» замка были выстроены теплицы — скорее всего, именно в них росли экзотические «глаза дракона» и прочие фрукты, невиданные ранее на туманном Альбионе. — Артур, — тихо позвал Мерлин, на секунду сжав крепче пальцы на его руке. — Здесь кругом магия, очень много магии, это место словно пропитано ею. Артур кивнул. Он тоже это ощущал. И с каждым шагом ощущение, что кто-то следит за ними, только усиливалось. — Я чувствую ее, — признался Артур. — Магию. Или девушку, будто она пытается залезть ко мне в голову, но у нее это не получается. — Не получается? — Да. Когда ты рядом, не получается. Наверное, тонет в том киселе, что обычно у тебя в голове вместо мозгов. — Я могу и отпустить руку, — пригрозил Мерлин. Артур тут же вцепился в него крепче, почти до боли, инстинктивно притягивая ближе к себе. Мерлин запнулся и наверняка упал бы, не обхвати его Артур за талию. — Всегда мечтал явиться в замок прекрасной леди в обнимку со своим слугой. Мерлин спешно высвободился и демонстративно отодвинулся подальше. — Ты предпочитаешь объятия монстров? — поинтересовался он. — Ведьма тебя очарует. Затащит в постель. А потом обернется страшным чудовищем, но тебе все равно придется с ней спать. — Фу, Мерлин, где ты наслушался подобных сказок? — Было дело, один знакомый принц хвастался, что… Мерлин умолк на полуслове, когда широкая ладонь Артура накрыла его рот. На пороге замка появилась очаровательная девушка в простом светлом платье и с желтым цветком в черных волосах. В руках она держала большую корзину с фруктами, а ее взгляд внимательных зеленых глаз, в которых читались лишь улыбка и доброта, изучил сначала Артура, потом Мерлина — и остановился на последнем. — Приветствую вас, путники, — поприветствовала она гостей. — Я Идрис. А вы, должно быть, пришли купить у меня зерна или фруктов? — Мы… да, — Артур вежливо улыбнулся и кивнул в знак приветствия. — Мы слышали об экзотических фруктах, которые выращиваете только вы. — Семена привез из своих путешествий мой отец, — пояснила Идрис, уловив повисший в воздухе вопрос. — Идемте в замок, я покажу вам все плоды из наших теплиц. Артур шагнул вслед за девушкой, потянув за собой Мерлина и все еще не решаясь отпустить его руку. Ему очень не понравилось, как Идрис смотрела на его слугу — неотрывно, словно поедая глазами, и ей явно нравилось то, что она видела. И что там могло нравиться? Выпирающие ребра и ключицы, тощие бедра, сплошные углы, ни грамма мышц. Разве что смазливое лицо, глубокие синие глаза и губы пухлые, удивленно приоткрытые… Но ничего общего с классической мужской красотой. То ли дело сам Артур — образец мужественности и силы — если на кого и должна была положить глаз ведьма, то именно на него. — Я могу узнать ваши имена? — поинтересовалась Идрис. Артур нехотя назвал их обоих. При имени Мерлина девушка улыбнулась и на миг обернулась, чтобы снова взглянуть на него. Они петляли бесконечными коридорами, напоминавшими унылые серые лабиринты — Идрис ловко ориентировалась в их хитросплетениях и не останавливалась на развилках ни на миг. Кое-где на стенах висели мрачные темные картины, и невозможно было точно разобрать, что на них изображено — то ли леса, такие густые и мрачные, что художнику не понадобилось ни одного светлого оттенка, чтобы изобразить их; то ли чудовища, оскалившиеся над своей добычей; а может, это были прекрасные девушки, нарисованные художником-романтиком, только от времени краски сильно потемнели. На пути им иногда попадались рыцарские доспехи, пустые и ржавые — но ни горшка с цветами, или каких-нибудь милых дамскому сердцу безделушек. Их путь окончился в огромном зале, посередине которого стоял огромный дубовый стол, а у стен, словно верные слуги, разместились мраморные статуи. Неизвестный скульптор постарался на славу — мужчины были как настоящие и вообще очень походили на обычных людей — жителей близлежащих деревень. Артур скользнул по ним мимолетным незаинтересованным в искусстве взглядом. Мерлин же в откровенном страхе вытаращился на статуи и даже немного сбился с шага. Идрис это заметила и тепло улыбнулась ему. Снова. — Здесь мы с отцом обедаем, — сказала она. — Слишком много места для нас двоих, но мы уже привыкли. — И где же ваш отец? — спросил Артур. — Отдыхает в своей комнате, — мягко пояснила Идрис и указала на стулья, стоящие у ближайшего конца стола. — Прошу, отужинайте со мной. Уже давно к нам не забредали такие симпатичные молодые люди. — Конечно! — выпалил Мерлин, которому, кажется, очень льстило внимание хозяйки замка. — Конечно, — уже спокойнее повторил он, стерев с лица улыбку, — но при одном условии. — Каком? — воскликнули Идрис и Артур одновременно. — Вы расскажете правду, откуда у вас эти статуи, — Мерлин махнул рукой на коллекцию у стены. — Они перешли к нам в наследство вместе с замком. Это очень древнее строение и, как вы, должно быть, заметили, не совсем обычное. Мои предки собирали остатки античной культуры годами. — Но почему они так похожи на обычных деревенских жителей и рыцарей? — Вы думаете, за век люди сильно поменялись? Ни капли, поверьте мне. — Но одежда, — настаивал Мерлин, — она такая же! — Вам так только кажется, мой милый Мерлин, — мягко возразила Идрис. Артур задохнулся от наглости Идрис и от такой возмутительной фамильярности, ласковых словечек в адрес его слуги. Утешало одно — Мерлин не повелся на ее провокацию, а продолжал смотреть хмуро и недоверчиво. — Не ешь ничего с ее стола, — шепотом предупредил Артура Мерлин. — Пожалуйста. — Я сам решу, что мне делать, Мерлин, — напыщенно ответил Артур, но мысленно с ним согласился. А Идрис постаралась на славу! Выставила на стол корзины экзотических фруктов, при виде которых Артур внутренне содрогнулся, вынесла жаркое, от запаха которого у Мерлина и Артура тут же заурчали желудки, затем — невероятно ароматную выпечку… Устоять было совершенно невозможно! Но Мерлин лишь крепче сжал руку Артура, напоминая ему, что не следует верить Идрис и пробовать ее стряпню, которой она, впрочем, лакомилась с удовольствием. — Ну что же вы? — рассмеялась Идрис над их нерешительностью. — Покорно благодарю, но мы не голодны, — заверил ее Артур под жалобный аккомпанемент желудка. — Попробуйте хотя бы кусочек, — Идрис пододвинула к Артуру жаркое, — уверяю вас, это невероятно вкусно. И совершенно безвредно. Идрис наконец уделила ему свое внимание безраздельно. У нее были удивительные глаза — зеленые, словно молодая трава, теплые и чистые. Глядя в них, Артур просто не смог отказать. Он медленно, словно во сне, отпустил руку Мерлина, оттолкнул тотчас потянувшиеся к нему пальцы и потянулся вилкой к блюду. Мерлин издал протестующий возглас, но уже было поздно. Контакт рук прервался, и теперь ведьма имела над ними полную власть. Артур положил кусочек жаркого в рот, пожевал и удивленно перевел взгляд на Мерлина. Ему показалось, что все внутренности будто вспыхнули огнем, а руки начали деревенеть. Идрис внезапно вскочила на ноги и толкнула Артура с такой силой, что он полетел через весь зал и ударился о стену. Но прежде, чем он упал на пол, его кожа побледнела, побелела — будто стала мраморной, буквально. Мерлин закричал, магией замедляя падение Артура, чтобы он не разбился о каменный пол. Идрис заливисто рассмеялась. — Глупенький, — нежно сказала она. — Зачем тебе этот болван королевской крови? — А зачем тебе я? — с отчаянием в голосе спросил Мерлин и дернулся в сторону Артура, но у него ничего не получилось. Идрис что-то шептала, и Мерлин будто уткнулся в каменную стену. Он не мог пошевелиться, не мог даже вздохнуть нормально, только смотрел на Артура, уже на три четверти превратившегося в мраморную статую, и чувствовал за спиной всплеск огромной магической силы. Идрис, хозяйка замка и могущественная колдунья, легко удерживала его на месте, не прерывая своей трапезы. Артур мало что осознавал в этот момент. Мысли стали плотными, тягучими и будто слились в один бесконечный поток. Артур больше не был хозяином своего тела, но это его почти не волновало. Теперь все стало так понятно и легко, не нужно было волноваться, не нужно было думать ни о чем. Он упал на пол довольно удачно и прекрасно видел, как Мерлин дернулся к нему, но потом почему-то остановился, как Идрис, доев жаркое и вытерев салфеткой рот, подошла к нему и ласково провела рукой по его щеке. — Мерлин, — улыбнулась она, — останься со мной. Мерлин отчаянно помотал головой и попытался дернуться, но тщетно. — Нет! — сквозь зубы прошипел он, глядя на Артура, словно это могло придать ему сил и помочь победить колдунью. — Ты сам не понимаешь, от чего отказываешься. Со мной тебе не нужно будет прятаться или скрываться, со мной ты достигнешь истинного величия! Я ждала тебя здесь, я надеялась, что ты придешь. Я почувствовала твое появление сразу, как только ты оказался в Камелоте. Я послала отравленный фрукт в надежде, что ты догадаешься отправиться на мои поиски. Правда, умереть должен был твой принц Артур, ты должен был убить его своими же руками, но, увы, случайности порой губят все планы. Хотя ты все равно здесь, мой милый, мой хороший. — Отпусти нас, — попросил Мерлин, словно не слыша ее речей. — Прошу… Идрис улыбнулась и подошла к нему вплотную. Одной рукой она продолжала гладить его по щеке, а другую положила ему на грудь. А потом поцеловала, жадно захватывая его губы. Мерлин ничего не смог сделать и даже будто начал отвечать против своей воли. Артур с равнодушием смотрел, как Идрис уговаривала Мерлина остаться; ему было все равно, когда она прикасалась к Мерлину, пока тот демонстрировал явное неудовольствие от происходящего. Эмоций больше не было, думать не получалось, оставалось только смотреть и слушать. Но стоило Артуру увидеть, как ведьма целует Мерлина, его Мерлина, а тот отвечает на ее ласку, как изнутри поднялась буря чувств, которая словно прорвала плотину его равнодушия и воистину «каменной выдержки». Никому не позволено целовать Мерлина, прикасаться к нему. Никому! Артур пошевелился, потом снова, стряхивая с себя остатки мраморной беспомощности, сделал шаг, другой, выхватил меч и… не смог ударить, слишком близко была Идрис к Мерлину. Тогда Артур схватил ее за волосы, оттащил в сторону и замахнулся снова. Он видел перед собой не красивую девушку, а страшную ведьму, старуху, которая убила много людей. Теперь ему окончательно стало ясно, что все мраморные статуи у стен когда-то были людьми. Идрис зашипела в руках Артура и превратилась в огромную паучиху. Даже не удивившись, словно ожидал чего-то подобного, он ударил мечом, но лезвие отскочило от плотного хитинового панциря. Следующий удар был таким же безрезультатным, и следующий… Артур ловко уворачивался от страшных жвал, но силы его не были вечными. Мерлин, обретя свободу (видимо, Идрис стало не до него), обессиленно рухнул на колени, отполз к стене и с трудом перевернулся на спину. Его вырвало, все тело ломило. Пока он смотрел на мраморного Артура, то пытался оживить его мысленно, не произнося заклинания вслух, но у него ничего не получалось. А потом… то ли оно все-таки сработало, то ли еще по какой-то причине, но Артур смог побороть заклятие. Однако и теперь ему явно требовалась помощь, особая помощь, магическая. Мерлин выставил перед собой руку, прошептал заклинание, и паучиху будто ужалило! Она взвилась на дыбы и едва не задела Артура, но тот в последний момент отскочил. Мерлин укусил себя за руку, чтобы не закричать от глупого промаха, и снова зашептал заклинание… На этот раз сработало, как надо. Лезвие меча Артура едва заметно засветилось и легко вошло в тело монстра. Раздался оглушительный вой, Идрис задергалась в конвульсиях и повалилась на пол. Тут же с замком начало происходить что-то странное. Стены съежились, на них выступили бугры, словно ветви деревьев, появилась листва… — Бежим! — крикнул Артур, в два прыжка оказываясь рядом с Мерлином, рывком поставил его на ноги, затем схватил за руку и поволок к выходу. Каменные стены рушились, мраморные статуи, некогда бывшие людьми, трескались — жизнь давно ушла из этих изваяний. Колдовство рассеивалось, и на месте замка вновь вставал вековой лес. В какой-то момент Мерлин и Артур, бежавшие лабиринтом коридоров, оказались среди деревьев. Мерлин споткнулся о корень и упал бы, не удержи его Артур. Замка больше не было, не осталось ни единого напоминания, что он когда-то стоял посреди глухой чащи. — Здорово, — оглядевшись, прокомментировал Мерлин, и повернулся к Артуру, — ты запомнил, откуда мы пришли? Тот фыркнул, демонстрируя, как глуп был вопрос Мерлина, и что дороги не запоминают только полные идиоты, и огляделся. — Где Леон и остальные? — встревоженно спросил Артур. — Где-то здесь, наверное, — Мерлин повертел головой. — Мы можем пройти в метре от них в этой чаще и все равно не увидеть. — И что ты предлагаешь? — Идти обратно в деревню. Артур от усталости не стал возражать. Он просто снова взял Мерлина за руку (тот был совершенно не против и даже сжал пальцы в ответ чуть крепче, чем требовалось) и повел на восток. Всю дорогу они молчали, думая каждый о своем. Артур — о том, что после того, как над ним поколдовала Идрис, в голове словно все еще осталось немного мрамора. Иначе с чего бы ему с таким удовольствием держать Мерлина за руку? Мерлина, который однозначно принадлежал только ему, и даже касаться его мог только сам Артур (о, издать бы такой закон!). Мерлин же вспоминал слова колдуньи и момент, когда Артур внезапно ожил (ожил, чтобы спасти его!), спотыкался больше обычного и робко надеялся, что его мечты начали исполняться. Леон и остальные рыцари действительно ждали их в деревне. Когда грязные, все в сухих листьях и ветках, Артур и Мерлин вышли к дому старосты, им едва не устроили настоящий нагоняй. Всегда сдержанный Леон в не самой вежливой форме объяснил, почему не стоит принцу отправляться в одиночку в подозрительные замки. А после добавил, что только колдовство могло быть причиной, что он, Леон, так легко отпустил Артура и Мерлина к Идрис. После он рассказал, что они с остальными рыцарями не видели почти ничего, просто в один момент вместо замка вдруг появился лес. Они вернулись обратно, разумно рассудив, что это будет самым верным решением. Артур поведал им немного урезанную версию событий, а Мерлин только порадовался, что его подвиги вновь остались незамеченными. Он совершенно забыл, что по возвращении в Камелот его ждет королевский суд. Снова. И он не догадывался, что теперь Артур точно сделает все, чтобы Мерлина оправдали. И даже пойдет за ним на костер — спасать, разумеется. Мерлин же решил, что нужно будет лично проверять каждый фрукт, попадающий на стол к Артуру. И не только фрукт. Если, конечно, Артур не разозлится на то, что вся его еда будет надкусанной и немного сморщившейся от магического воздействия, и, как обычно, не заметит последнего…