Разум превыше всего

***

«Используйте блокаторы нового поколения! Будьте выше животных инстинктов! Помните: разум превыше всего!» Уэнсдей без энтузиазма скользнула взглядом по кричащим слоганам, втиснутым в границы упаковки с таблетками, и закинула ее в сумку. Разум превыше всего. Бесспорно. Уэнсдей придерживалась этого правила всю сознательную жизнь. Эмоции мало влияли на ее поведение и принятие решений. Большую часть своего существования она проводила в состоянии рациональной сдержанности. Она не раз слышала, что слишком холодна для омеги, но беспокоиться не о чем. Если ей комфортно быть такой, то это совершенно нормально. Современное общество отвергало стереотипы — эти отголоски дремучего прошлого. В эпоху равноправия и борьбы фармацевтических корпораций за самые действенные и безопасные блокаторы, жизнь альф и омег не отличалась от жизней бет. Блокаторы подавляли практически все особенности вторичного пола, лишая носителей видимых от обычных людей отличий, сохраняя незначительные способности к ментальному доминированию у альф и врожденную притягательность у омег. Эта способность часто выручала Уэнсдей. То, что она родилась омегой, во многом облегчило ее существование. Она отличалась скверным характером, а ее эгоизм порой переходил границы разумного, но сущность омеги располагала к ней людей, которые сами того не ведая, готовы были простить ей чуть больше, чем любому другому человеку с подобным набором не самых приятных черт характера. Мама и папа часто говорили ей, что она исключительная. Особенная. Уверяли, что она добьется в жизни всего, чего пожелает. И в качестве приятного бонуса найдет себе альфу, с которым познает все оттенки любви и страсти, породив выносливое и сильное потомство. Проще говоря, повторит их судьбу. Уэнсдей скептически относилась к подобным фантазиям. Плотские утехи не волновали ее. Разве, что после созревания, во время течки, даже под действием блокаторов, ей периодически приходилось удовлетворять себя, чтобы повысить уровень концентрации и ни на что не отвлекаться. Во время вечерней мастурбации, больше похожей на ритуал, Уэнсдей не думала о ком-то конкретном. Она не представляла знакомых альф или бет, а просто стимулировала клитор, доводя себя до оргазма. Это было приятно и совершенно не мешало ей жить. Такое положение вещей вполне устраивало ее. К тому же блокаторы с каждым годом становились все эффективнее. Проблема состояла разве что в излишнем проявление симпатий, но и на это Уэнсдей перестала обращать внимание. Она просто игнорировала тех, кто пытался подступиться к ней ближе. Омеги составляли всего пять процентов от популяции, а альфы пятнадцать. Подобный гендерный дисбаланс вынуждал большинство альф находить себя партнера среди бет. А за каждую свободную омегу порой разворачивались нешуточные состязания. Заполучить омегу все еще было высшим достижением для альфы, но чтобы снизить градус напряженности в обществе, это естественное стремление всячески пытались подавить. Альфы, вступившие в фазу созревания, были обязаны посещать курсы по контролю, чтобы даже в случае встречи с течной омегой сохранить разум и человечность. Насилие, пускай и такое обыденное, как между двумя альфами, не поощрялось. Это раньше на соперничество между альфами смотрели проще, но Уэнсдей росла в новом мире, с новыми правилами. Она была обязана следить за циклом и вовремя принимать таблетки, чтобы ослабить эффект омега-феромонов, и обезопасить себя и свое окружение от альф, в которых течка омеги непременно активирует гон. Носители вторичного пола обладали очевидными преимуществами перед бетами. Их продолжительность жизни была выше, а иммунитет значительно крепче, благодаря чему они в малой степени были подвержены обычным болезням. Но альфы и омеги были меньшинством и им все же приходилось играть по правилам бет и интегрироваться в их общество, перенимая их повадки и поведение. В семье Уэнсдей не разделяли подобные взгляды. Рожденная у омеги Мортиши и альфы Гомеса, она все детство и юность слушала, как прекрасен и полноценен их союз. Как это правильно и естественно встретить своего партнера и испытать то, что неподвластно большинству людей. Какое это невообразимое счастье и удовольствие дополнять друг друга на природном, врожденном уровне. Найти свою вторую половину, которая пришла в этот мир специально ради тебя, так же, как и ты ради нее. «Когда ты встретишь своего альфу, то сразу поймешь это» — как-то сказала ей мать. Уэнсдей скучающе наблюдала за тем, как родители не могут отлипнуть друг от друга, и думала, что с ней-то уж точно никогда не произойдет ничего подобного. Настолько помешаться на другой особи казалось абсурдным. Но в день, когда она вошла в кофейню в центре городка Джерико, все изменилось. Она встретила Тайлера. Бариста за стойкой улыбнулся, принимая ее заказ, и в этот самый момент Уэнсдей поняла, что не может отвести от него глаз. Внезапно запах кофе стал приятнее запаха формалина, а золотистая кожа парня, будто впитавшая в себя свет ненавистного солнца, сотворила с Уэнсдей и вовсе нечто невообразимое, — ей захотелось прикоснуться к ней. Потрогать этого незнакомого человека. Не терпящая никаких физических контактов и обладая нулевой тактильностью, Уэнсдей была ошеломлена силой притяжения, с которой столкнулась впервые. Тайлер тоже застыл, внимательно разглядывая ее. Без сомнений, он сразу понял, кто она. Почувствовал. Даже несмотря на то, что Уэнсдей была на таблетках, в самом начале цикла, когда феромоны вырабатывались в совсем незначительном количестве. Тайлер учуял ее запах, также как и она его. Все закрутилось быстро. Уэнсдей казалось, что ее подхватило течение, которому невозможно сопротивляться, хоть она и пыталась в первое время. Тайлер был слишком милым, слишком внимательным. Скрипел на зубах сахаром, врывался в голову с настойчивостью пули, выпущенной прямиком в лоб. Сладость его имени растекалась на языке, когда Уэнсдей просто обращалась к нему. А его голос запускал по коже стаю мурашек, как при прослушивании любимой органной симфонии. Казалось, Тайлер полная противоположность того, что должно ей нравится. Хотя, откуда ей вообще было знать о своих предпочтениях, когда дело касалось мужчин? Раньше ведь ей никто не нравился. Раньше… А теперь Уэнсдей не могла перестать думать о Тайлере. Как вообще так вышло? Она всегда умела держать себя в руках и выстраивать неприступные границы. Она даже делила комнату с альфой! С болтливой, разодетой во все цвета радуги Энид. Общалась с Ксавье, который тоже был альфой, порой оказывающийся непозволительно близко к ней. Но они не пахли так сногсшибательно приятно, не вызывали в ней желания провести ладонями по их коже и не посещали ее во снах. Спустя неделю после знакомства с Тайлером, Уэнсдей впервые думала о другом человеке, засунув руку в свои трусики. Она не успела опомниться, как оказалась на заднем сидении машины Тайлера, придавленная тяжестью чужого тела, с горячим языком в собственном рту, который она старательно обсасывала и никак не могла насытиться этим вкусом. Кажется, Тайлер затащил ее туда без спроса. Просто остановил машину на обочине пустынной дороги и притянул к себе, впиваясь в губы Уэнсдей обжигающим поцелуем. А потом они оказались на заднем сидении. Уэнсдей знала, что Тайлер, как и любой альфа, посещал курсы контроля, где ему постоянно промывали мозг на тему того, что он должен вести себя как примерная бета, но, похоже, большую часть он просто проигнорировал. Уэнсдей тоже посещала подобные курсы, но уже для омег, на которых без интереса слушала о том, что должна быть осторожной, постоянно отслеживать цикл и пить блокаторы день в день. Ведь от ее действий зависит спокойствие в обществе. Так же на этих курсах рассказывали, как обезопасить себя от альф, которые не соблюдают установленные порядки, и куда следует жаловаться в случае столкновения с агрессией. Тогда Уэнсдей было все равно, о чем болтают на этих курсах. Она и представить не могла, что однажды ей захочется испытать на прочность каждый запрет, о которых твердили со всех сторон. Разум превыше всего! Безопасность превыше всего! Соблюдайте правила поведения в обществе! Будьте выше своих инстинктов! Черт, кто придумал всю эту чушь? Тайлер, как оказалось, тоже не разделял вбиваемые в голову постулаты. Но никто не мог заподозрить его в чем-то подобном. Для всех он был очаровательным баристой с открытой улыбкой, который готовит лучший кофе в городе. Этот контраст отзывался пульсацией между ног, когда Уэнсдей сидела в кофейне, наблюдала за Тайлером, пила кофе, приготовленный для нее его заботливыми руками и вспоминала, как эти руки стальной хваткой смыкались на ее тонких запястьях. После случая в машине, Тайлер не выглядел виновато. Более того, он сразу же пригласил Уэнсдей на следующее свидание, а она и не подумала отказывать. Тогда она со всей ясностью поняла, что Тайлер не станет довольствоваться бетой. У него точно будет своя омега. И он выбрал ее.

***

Спустя полгода после шестнадцатилетия Уэнсдей, Тайлер пригласил ее к себе. Он повалил ее на кровать в своей комнате и впился зубами в ее шею, силой раздвинув ноги и прижимаясь вставшим членом к ее промежности. В тот вечер они впервые занялись настоящим сексом. После случившегося, Тайлер быстро пришел в себя и попросил у нее прощения, пообещав, что будет держать себя в руках и не станет принуждать ее к сексу, если ей не понравилось или она некомфортно чувствует себя теперь. Но Уэнсдей понравилось. Понравилось так сильно, что Тайлер просто не оставил ей выбора. Теперь она хотела посмотреть, что будет с ними, если немного нарушить правила. В следующую течку, Уэнсдей пропустила прием блокаторов. И вновь оказавшись в постели Тайлера испытала ни с чем не сравнимые ощущения. Тайлер укусил ее, поставил на ней свою метку. Отметил ее, как омегу, занятую определенным альфой. Вспоминая об этом даже спустя несколько лет, Уэнсдей испытывала приступ острого возбуждения. Неважно в какой стадии цикла это происходило и сколько блокаторов она приняла. Воспоминания о том, как Тайлер удерживал ее, не давая вырваться, и впивался заострившимися клыками в пульсирующую, набухшую железу за ее ухом, заставляли белье намокать. Когда его слюна, на время гона изменившая свой химический состав, проникла в ее насыщенную гормонами кровь, Уэнсдей испытала совершенно особенный оргазм. Она скулила, не в силах произнести ни одного членораздельного звука, дрожала, как в лихорадке, хваталась за волосы Тайлера, путалась в них непослушными пальцами, прижимая его голову к своей шее сильнее. Она даже плакала, не в силах выдержать шквал эйфорических ощущений, полностью завладевших ей. Это было настолько мощное, сводящее с ума удовольствие, что теперь Уэнсдей понимала, о чем говорила ее мать. Разуму здесь не было места. В ночь, когда Тайлер поставил на ней метку, Уэнсдей была лишь телом, оголенным нервом, первозданным, животным инстинктом. Когда она вернулась в академию, предварительно выпив блокаторы и приведя себя в порядок, Энид распахнула глаза и отшатнулась. Она была в шоке, уловив на Уэнсдей запах Тайлера и осознав, что именно он сделал. Она посоветовала Уэнсдей рассказать все родителям или обратиться в службу социальной защиты. На слегка удивленный взгляд, затараторила о том, что Тайлер совершил по отношению к ней насилие. Ставить метку в их возрасте, да еще и без письменного согласия недопустимо, и она бы никогда так не поступила. Уэнсдей равнодушно пожала плечами и обронила, что именно поэтому у Энид никогда не будет своей омеги, на что та почему-то обиделась. Уэнсдей так и не поняла почему, ведь она просто констатировала факт. Энид на время переехала в комнату Йоко, и как позже узнала Уэнсдей, это было связано не с обидой, а с тем, что запах Тайлера вынудил Энид покинуть территорию. Ей было слишком тревожно находиться в одной комнате с Уэнсдей. Она чувствовала враждебное присутствие другого альфы. Когда эффект от метки Тайлера ослаб, и его запах стал менее ощутимым, Уэнсдей вновь стала объектом внимания Ксавье. Он постоянно ходил за ней, рисовал ее портреты и говорил, ровно как и Энид, что Уэнсдей следует держаться подальше от Тайлера, и что он не заслуживает ее. Он не тот, за кого выдает себя. Он опасен. Уэнсдей слушала его вполуха. Она даже не сразу поняла, что под видом заботы, Ксавье пытается подкатить к ней. Для Уэнсдей его действия выглядели полной бессмыслицей. Как партнер, Ксавье совершенно не интересовал ее. Но Ксавье считал иначе. Он не давал ей прохода, постоянно навязывая свое общество и помощь, в которой Уэнсдей не нуждалась. Она думала, что достаточно ясно обозначила свое к нему отношение, но когда Ксавье в очередной раз проявил совершенно абсурдную настойчивость, неосмотрительно сделав это в Джерико, между ним и Тайлером завязалась потасовка, которая быстро переросла в драку. Ксавье попал в больницу, а Тайлера увезли в участок, где шериф только покачал головой, слушая о том, как Уэнсдей доказывает невиновность его сына. Отец Ксавье был в ярости, и для Тайлера все могло закончиться плохо, но помощь пришла откуда не ждали. Мортиша Аддамс использовала свои связи, чтобы на пару с шерифом Галпином добиться от прокурора оправдательного приговора. А после, в первом за долгое время откровенном разговоре между матерью и дочерью, Мортиша посвятила Уэнсдей в семейную тайну. Она рассказала, что тридцать лет назад, когда ей было столько же, как Уэнсдей сейчас, и она только начала встречаться с ее отцом, нравы в мире были несколько иными. Блокаторы действовали слабо, едва подавляя симптомы течки, и агрессия альф по отношению друг к другу была обыденностью. Даже убийство во время гона считалось не самым тяжким преступлением, разумеется, если подобная стычка происходила между двумя альфами за расположение омеги. Отец Уэнсдей убил альфу, который пытался отбить у него Мортишу, но отделался испытательным сроком и усиленными курсами по контролю. Тогда Мортиша полюбила его всем сердцем и связала с ним свою судьбу. Она спросила, любит ли Уэнсдей Тайлера. Ответить «да» оказалось проще простого. Уэнсдей поблагодарила маму за помощь и даже позволила обнять себя. Этот разговор значительно улучшил их отношения. Уэнсдей впечатлил рассказ матери, но она все же была рада, что Тайлер не убил Ксавье, но не потому, что ей было жаль его. Убийство Ксавье перечеркнуло бы жизнь Тайлера, а она страшно не хотела расставаться с ним. И когда они вновь оказались вместе, Тайлер поделился с ней тем, что привело бы Энид в состояние священного ужаса. Он сказал, что не убил Торпа только потому, что не хотел расставаться с Уэнсдей. Разлука с ней стала бы для него невыносимой, смертельной пыткой. Это была единственная причина, почему Торп все еще дышал. И если бы вокруг них не было столько свидетелей, он бы точно прикончил его с особой жестокостью. Уэнсдей не осталась равнодушной к такому откровению. Каждая девушка мечтает услышать от своего возлюбленного самые главные, заветные слова. И она не была исключением. Слова Тайлера прозвучали, как самое прекрасное признание в любви. И это было взаимно.

***

С возрастом накал страстей в их компании утих, а былые обиды забылись. Ксавье и Энид смирились с тем, что Уэнсдей выбрала Тайлера, а сами нашли себе пару из числа бет. Они поступили в разные университеты, но продолжали поддерживать связь. Однородность социума крепла, и различия между первичным и вторичным полом практически стерлись. На первый взгляд Уэнсдей и Тайлер жили самой обычной жизнью. Уэнсдей писала романы, которые начали обретать популярность, а Тайлер работал помощником шеф-повара в известном ресторане. Почти все время они проводили вместе. Семья Уэнсдей охотно приняла Тайлера, и они часто навещали особняк Аддамсов, чтобы провести там свободное от забот время. Но, как и у любой молодой семьи, у них были свои тайны, скрытые от посторонних, любопытных глаз. Никто не знал, кто они, но наедине друг с другом, они могли быть настоящими. Это было развлечение. Или скорее зависимость. Иногда Уэнсдей позволяла себе отпустить омегу внутри себя, чтобы пробудить альфу в Тайлере. На самом деле так поступали многие альфы и омеги, создавшие пару, просто об этом не было принято говорить вслух. Это было нечто постыдное, архаичное и даже запретное. Но запретный плод слаще всех прочих.

***

Возможно из-за поездки в Мексику, где дядя Фестер провожал в последний путь подельника, с которым провернул множество грязных делишек, цикл Уэнсдей сбился. Скорее всего это было связано со сменой климата или вызвано употреблением галлюциногенных отваров из кактусов по фирменному рецепту дядюшки. А может так на нее подействовал восхитительный похоронный обряд, который дядя Фестер устроил для своего друга. Уэнсдей не знала наверняка, но характерные симптомы настигли ее во время посиделок в баре, куда их с Тайлером пригласил Юджин, чтобы шумной компанией отметить его успехи в производстве меда. Уэнсдей смотрела на открытую банку полупрозрачного, глянцевого меда, выставленного в центре большого стола. Все его попробовали, и она тоже. Сладкий, тягучий. Особенный мед Юджина, который Тайлер уже пообещал использовать в качестве ингридиента для десертов в своем ресторане. Уэнсдей представила, как Тайлер поливает медом мягкий бисквит, а потом слизывает с пальцев липкие капли. В ушах зашумело. Все что-то увлеченно обсуждали, смеялись. Но из пестрого гула Уэнсдей слышала только одно, — смех Тайлера. Его голос. Глубокий тембр, ласкающий слух. Голос Тайлера… Пальцы Тайлера… Мед… Опыление… Мозг мгновенно запустил цепочку странных ассоциаций. Создание меда очень сексуальный процесс, если подумать. Пчелы работают без остановки, перелетают с цветка на цветок, зарываются в сердцевину раскрывшегося бутона всем телом, покрывают себя пыльцой, высасывая сладкий нектар. Переносят пыльцу с пестиков на тычинки. Чтобы собрать нектар и сделать мед, пчелы помогают растениям размножаться. По спине Уэнсдей поползли мурашки. Она выпрямилась, несколько раз моргнула и бросила взгляд на Тайлера. Он непринужденно болтал с Юджином и Энид. Ему так шла эта тонкая рубашка, плотно облепившая широкие плечи и сильные руки. Он расстегнул пуговицу у горла и закатал рукава, потому что здесь было жарко. Уэнсдей подумала, что его кожа похожа на мед. Золотистая и сладкая. Не приторная, как эта субстанция в банке, а по-настоящему вкусная. Уэнсдей проглотила скопившуюся слюну и наконец сообразила, что происходит. Вот-вот у нее начнется течка. Здесь, в баре, за столом с тремя альфами. — Все в порядке? — с мягкой улыбкой спросил Тайлер, легко коснувшись ее запястья и заботливо заглядывая в глаза. От его бархатного голоса и теплого касания низ живота свело спазмом, а сердце забилось быстрее. — Да, все отлично. Я отлучусь на минутку. Уэнсдей схватила сумку и, застучав каблуками, направилась в уборную. В сумке лежали мощные блокаторы. Их следовало принять незамедлительно. Помимо Тайлера здесь были Энид и Ксавье со своими парами, а это было чревато последствиями. Если они учуют ее запах, вечер будет безнадежно испорчен. Уэнсдей ворвалась в одну из кабинок, захлопнула крышку унитаза и уселась сверху. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Возбуждение усиливалось, накатывая на нее волнами, как во время прилива. Уэнсдей просидела в кабинке несколько минут, пытаясь отдышаться. А после вышла, вымыла руки прохладной водой, обрызгала пылающее лицо, поправила прическу, достала из сумки флакон духов и нанесла несколько капель на шею и запястья, чтобы замаскировать феромоны. Выиграть немного времени. Между ног покалывало, и Уэнсдей сдвинула их, едва не застонав от приятного ощущения. Трение бедер друг о друга натолкнуло ее на мысль, что было бы неплохо затащить Тайлера в одну из этих кабинок. Но едва ли эти хрупкие перегородки выдержат страсть течной омеги и альфы в гоне. Точно не выдержат. Нужно срочно выпить таблетки… Разум превыше всего. Разум превыше всего. Разум… Щелчок замочка прозвучал слишком громко. Упаковка таблеток с раздражающими слоганами была погребена на дне сумки. Пошло все к черту! Почему она должна отказываться от того, чего так желает?! После похорон Уэнсдей всегда была на подъеме и ей требовалось нечто особенное. Почему бы не заполучить это особенное сегодня. От предвкушения участился пульс, покалывание между ног превратилось в размеренную пульсацию. Все еще достаточно слабую, не больше, чем при сильном, но обычном женском возбуждении. Это можно было терпеть. Уэнсдей вернулась в зал, села на свое место рядом с Тайлером, и тут же ощутила его руку на своем колене. По телу словно прошел разряд тока, змеей пробежал по коже, устремляясь прямиком между ее ног. Дьявол. Главное не застонать тут при всех. — Уэнс, у тебя новые духи? — вдруг спросила Энид и втянула носом воздух. — Вау… Они так круто пахнут. Уэнсдей сглотнула ком в горле, а рука Тайлера собственнически сжала ее бедро. Это было опасно, как хождение по тонкому-тонкому льду. — Да, очень приятный запах, — подтвердил Ксавье, слегка качнув головой, будто перебрал с алкоголем, но он, как и Тайлер, был за рулем и не пил. Они точно не о парфюме говорили, но пока еще не поняли этого. Уэнсдей вновь посмотрела на Тайлера. Он выглядел очень спокойным, но это было обманчивое впечатление. Теперь он не принадлежал себе. Он вдохнул ее феромоны, узнал их и стал ее заложником. Ловушка захлопнулась. И уже спустя считанные секунды Уэнсдей почувствовала то, что заставляло ее холодную кровь кипеть. То, что будоражило ее, волновало и туманило рассудок. Желание альфы подчинить ее. Чужую волю, беспощадно заползающую в ее голову ласковыми нитями, резонирующими с ее собственными желаниями. И ярость альфы, направленную на других альф, которые посмели смотреть и думать об омеге, которая принадлежала ему. По воздуху легкой рябью прошла вибрация, ощутить которую могли только носители вторичного пола. Она обволакивала Уэнсдей, посылая отчетливые сигналы удовольствия между ее ног, но совершенно иначе действовала на Ксавье и Энид. — Что-то мне нехорошо, — протянула Энид, нервно постукивая яркими ноготками по столешнице. — Голова разболелась. — Черт, и у меня, — отозвался Ксавье, откинувшись на спинку стула и приложив длинные пальцы к вискам. Воля Тайлера, направленная на подавление, начинала проявляться сильнее. Доминирование альф было под запретом, но Тайлер решил применить его, чтобы Уэнсдей почувствовала это. — Спасибо за отличный вечер, но нам пора, — с улыбкой сказал он, поднимаясь из-за стола. — Так быстро? — удивилась Энид, все еще не понимая, что происходит. Уэнсдей сомневалась, что она хоть раз в жизни использовала доминирование, чтобы так быстро распознать его влияние на себе. — Да, увидимся позже, — едва выдавила из себя Уэнсдей, поднимаясь на слабых ногах. Тайлер приобнял ее за талию и повел к выходу. Низ живота тянуло, между ног скапливалась влага. Уэнсдей знала, что при следующей встрече Энид начнет завуалированно намекать на абьюз в их с Тайлером паре. Но ей было плевать. Энид не знала ничего. Никто ничего не знал. В мире ее опасных предпочтений и желаний существовал только он. Только Тайлер мог помочь ей справиться с этим. Утолить ее жажду. Убить и воскресить ее.

***

Они добирались домой в спешке, игнорируя правила дорожного движения. Тайлер несколько раз пролетел на красный, пока Уэнсдей ерзала на сидении, тяжело дыша. Едва переступив порог и скинув с ног обувь, Тайлер надежно запер дверь и, не включая свет, схватил Уэнсдей за плечи. Прижав ее к стене, он тут же нашел ее губы своими. — Ты опять сделала это, чокнутая, — шептал он между горячими поцелуями. — Я едва сдержался, чтобы не напасть на Энид и Ксавье. Они почувствовали твой запах. — Но не напал же, — ответила Уэнсдей на выдохе, цепляясь за его широкие плечи. — Они даже не поняли, что ты применил доминирование. — Буквально несколько секунд не хватило, чтобы все стало очевидно, — прошептал он, покрывая поцелуями ее лицо. Его рука забралась под юбку Уэнсдей, а язык ворвался в ее податливый рот. Она несдержанно застонала, сильнее раздвигая ноги, чтобы его горячая ладонь коснулась ее промокшего насквозь белья. — Если ты не выпьешь таблетки, то завтра не сможешь выйти из дома. Уэнсдей открыла затуманенные похотью глаза. — Я знаю. — Надеюсь, у тебя не было на завтра планов? — Были. Уэнсдей отпустила его плечи и крепче сжала ремешок сумки, болтающейся на ее остром плече. Тайлер проследил за ней взглядом. Даже в полумраке было отчетливо видно, что его глаза стали слишком темными. В моменты гона, нежный оттенок его радужки превращался в опасную бездну, в которую Уэнсдей затягивало со страшной силой. — Таблетки там? — хрипло спросил Тайлер, указав на сумку. Уэнсдей медленно кивнула. Они оба знали, что если она примет их сейчас, то безумное, животное желание утихнет. Они займутся обычным, хорошим сексом, а на утро отправятся по делам. На завтра у Уэнсдей была назначена важная встреча насчет правок в ее новом романе. Возможно, ей действительно стоило выпить таблетки. Она тяжело выдохнула, ощутив болезненный спазм внизу живота. Руку Тайлера обволокло жаром и смазкой, обильно выделяющейся из пульсирующего и жаждущего влагалища Уэнсдей. Все ближе и ближе подступало то, что лишит ее даже намека на человечность. Она должна выпить таблетку, чтобы сохранить разум им обоим. Уэнсдей раскрыла замочек сумки, но внезапно ее руки замерли. Поздно. Она добилась своего. Тайлер не хотел, чтобы она пила таблетки. Сумка упала на пол почти беззвучно. Вот теперь от нее ничего не зависело, она больше не принадлежала себе. Восхитительная пустота заполнилась желанием подчиняться. Все, что ей было нужно — это секс с Тайлером. Она так хотела его. Его тело, его член внутри. Его тяжесть, придавливающую ее к полу, жар его кожи и его вкус. Она так хотела ощутить его на своем языке. Уэнсдей поднялась на цыпочки и вжалась в его шею носом, вцепившись пальцами в тонкую ткань рубашки. Жар тела и одуряющий запах кофе, с примесью одеколона и ноткой пота, действовали на нее как наркотик. Это был самый приятный, самый нужный запах. Уэнсдей прижалась к груди Тайлера своей, потерлась об него твердыми сосками, скрытыми тканью платья и лифчика. Она не могла надышаться им, хотелось больше и больше, познать его каждым органом чувств. Уэнсдей лизнула горячую кожу на его шее, оставляя влажную дорожку, и услышала рваный выдох, сорвавшийся с губ Тайлера. Ощутив на языке сладость, Уэнсдей повторила это действие вновь. Ей хотелось вылизать его кожу. И она вылизывала ее, целовала каждый участок на его шее, до которого могла дотянуться. Ее пальцы нервно и поспешно расстегивали пуговицы на рубашке, чтобы как можно быстрее раздеть его и ощутить сумасшедший жар пылающей кожи. Иногда, в моменты бесконтрольного возбуждения, Уэнсдей сравнивала кожу Тайлера с огнем, в который она бросается по собственной прихоти, чтобы сгореть в нем без остатка, чтобы он поглотил ее, превратил в легкий пепел, а после развеял по ветру. Умереть ради него казалось сущим пустяком. Особенно сейчас, когда он так глубоко дышал, когда рубашка сползала с его плеч, обнажая сильное, рельефное тело. Уэнсдей облизала пылающие губы, расширившимися зрачками разглядывая его. Ее идеальный альфа, совершенный, необходимый, как воздух. Пока она таращилась на него, Тайлер завел руки за ее спину, ошеломляя ее жаром тела и новой волной запаха, будоражащего рецепторы, чтобы расстегнуть молнию платья. А после потянул вверх юбку, задирая ее к талии. Уэнсдей послушно подняла руки, помогая ему раздеть себя. Оставшись в нижнем белье, она вновь прильнула к нему, выгибаясь от скольжения его ладоней по ее спине и бедрам. Каждый участок ее тела был чувствительным настолько, что прикосновения Тайлера будто плавили ее. Она была податливой и мягкой. Уэнсдей вновь поцеловала его в шею и стала спускаться вниз по груди, чередуя поцелуи с вылизыванием. Она медленно опустилась на колени, покрывая поцелуями и мягкими росчерками языка напряженный, твердый живот, прослеживая ноготками линии вдоль боков. Ее ладони выглядели бледными и маленькими на фоне его загорелой кожи и крепких мышц, когда она гладила его и царапала, оставляя розоватые полосы. Полностью опустившись на колени, Уэнсдей впилась пальцами в жесткий ремень и прижалась щекой к выпуклости под брюками, чтобы потереться о твердый член, выбивая из губ Тайлера тихие стоны. Ее рот наполнился слюной при мысли, что скоро его заполнит член Тайлера. Уэнсдей уверенным движением расстегнула тяжелую пряжку ремня, пуговицу и ширинку. Стянула брюки с бельем, проезжаясь по бедрам Тайлера ногтями, и сразу же обхватила основание твердого члена, чтобы погрузить его в свой изнывающий рот. Горячая головка проехалась по небу, а губы Уэнсдей плотно обхватили ствол, смачивая его слюной, которой было так много, что Уэнсдей не успевала проглатывать ее. Смешанная со смазкой, которая выделялась в период гона намного сильнее, она капала на подбородок и грудь, частично впитываясь в ткань лифчика. Тяжелая ладонь Тайлера легла на ее голову, нежно массируя кожу головы. И от этой поощрительной ласки Уэнсдей ощутила, как собственная смазка просачивается сквозь ее трусики, капая на пол. Должно быть под ней уже образовалась целая лужа. Уэнсдей обхватила бедра Тайлера, проехалась ладонями по коже, чтобы сжать его задницу и притянуть к себе, погружая член глубже в себя. Горло распирала восхитительная толщина, губы растянулись до легкого болезненного ощущения в натянутых уголках. Она двигала головой, то глубоко вбирая в рот, то почти выпуская блестящий от слюны член, чтобы глотнуть воздуха. Она вновь обхватила основание, помогая себе, ускоряя скольжение сомкнутых вокруг пальцев, а ее язык и губы принялись усиленно ласкать чувствительную, бархатистую головку. Сквозь шум крови в ушах и хлюпающих, задушенных звуков, которое издавало ее горло, когда член погружался в ее рот особенно глубоко, Уэнсдей услышала издаваемые Тайлером стоны и вскоре почувствовала подрагивание члена. Осознание, что Тайлер вот-вот кончит, отозвалось вибрацией между ног. И когда он сжал руку в ее волосах и с силой насадил на свой член, безжалостно растягивая горло, Уэнсдей запустила руку в свои трусики, надавливая на клитор. Она кончила ровно в тот момент, когда сперма ударила ей в горло. Проглотить ее оказалось совсем непросто, особенно, когда горло так отчаянно сжималось от собственных стонов, а ноги едва держали ее из-за пронзившего тело оргазма. В какой-то момент она подумала, что захлебнется, что вызвало лишь новую вспышку почти болезненного возбуждения и желания сильнее расслабиться, чтобы Тайлеру было удобнее кончать в ее измученный рот. Ей хотелось доставить ему как можно больше удовольствия, удовлетворить все его порывы, выпить его без остатка. Когда она проглотила последнюю каплю, Тайлер отпустил ее. Член выскользнул изо рта, и Уэнсдей судорожно задышала, насыщая легкие кислородом. От нехватки воздуха и яркого оргазма она была на грани потери сознания, но это ее ничуть не беспокоило. Ей нравилось это чувство, когда перевозбужденное тело становилось непослушным, а голова шла кругом. До затуманенного сознание доносился шорох ткани: должно быть Тайлер снимал с себя одежду. Перед глазами расплывались яркие пятна, будто она снова была под воздействием галлюциногенных отваров дяди Фестера. Тайлер опустился рядом с ней на колени и притянул к себе, заключая в объятия. Уэнсдей рухнула на него, уткнувшись лбом в плечо. Его раскрытая ладонь опустилась на ее шею, осторожно поглаживая. Горло саднило, и ласковые, успокаивающие движения заставляли Уэнсдей забыть об этом. Но это была минутная передышка, потому что тело Уэнсдей жаждало продолжения. Она подняла голову, заглядывая в глаза Тайлера и резко подалась вперед, вмазываясь в его губы жадным, собственническим поцелуем. Тайлер глубоко целовал ее в ответ, пока его ладонь размазывала по коже Уэнсдей ее же слюну, которая в изобилии стекала из ее рта, пока она была занята его членом. А потом он забрался ей в трусики, и Уэнсдей сжала его плечи, хныча и ерзая, когда его пальцы стали переберать ее чувствительные складочки, собирая все больше влаги. Он медленно раскрыл ее половые губы, и прижал пальцы к клитору, нежно поглаживая его. Уэнсдей обхватила его шею, цепляясь за него с отчаянием утопающего. Она кончила совсем недавно, и клитор был слишком чувствительным, но ей нужно было еще и еще. Внутри нее бушевал пожар. Пламя похоти охватывало низ живота, заставляя ее бедра дрожать. Она двинула ими вперед, чтобы усилить контакт с рукой Тайлера и громко застонала, когда подушечки пальцев прошлись окружностью по напряженном клитору. Уэнсдей ощутила спазм, и на руку Тайлера хлынула смазка, обволакивая его пальцы. Он вынул руку из ее трусиков и поднял на уровень своего лица. Уэнсдей слегка отстранилась, расфокусированным взглядом наблюдая, как он погружает в рот палец за пальцем, слизывая с них капли прозрачной смазки. Уэнсдей зачарованно смотрела на это в высшей степени возбуждающее действие и, не выдержав, перехватила его запястье и поднесла к своим губам мокрые пальцы. — Ты такая вкусная, — прошептал Тайлер, поглаживая ее губы. Уэнсдей разомкнула губы, захватывая пальцы Тайлера в плен своего рта, посасывая их, как совсем недавно его член. Ее язык скользнул между пальцами, собирая смешанный вкус. Ее и его. — Ты вкуснее, — выдохнула она, выпустив пальцы изо рта. Тайлер улыбнулся и опустил ладони на ее плечи, резко сдергивая лямки лифчика. Уэнсдей тут же завела за спину руки, расстегивая застежку, освобождая налитую, слегка болезненную от течки грудь. Тайлер окинул ее обнаженное тело жадным взглядом и сжал твердый сосок влажными пальцами, вырывая из горла Уэнсдей протяжный стон. — Теперь моя очередь доставить тебе удовольствие, — прошептал он, надавливая на ее плечи. Уэнсдей послушно легла, прижимаясь острыми лопатками к твердому полу. От массивной фигуры, нависшей над ней, по телу Уэнсдей прошла крупная дрожь. Ладони Тайлера легли на ее грудь, растирая и сминая ее ровно настолько, чтобы удовольствие смешалась с легкой, но такой приятной болью. Он склонился над ней, втягивая в горячий рот напряженный сосок с громким всасывающим звуком. Язык заскользил по окружности, пока пальцы сжимали и терзали вторую грудь. Уэнсдей начала извиваться, ее тело изнемогало от этих болезненных ласк. Грудь была слишком чувствительной и то, как Тайлер лизал, кусал и сжимал ее, подводило Уэнсдей к черте. Соски горели, будто превратились в два пылающих уголька. Язык Тайлера и его пальцы заводили Уэнсдей до предела. Тайлер резким движением сорвал с нее трусики и широко развел ноги, раскинув их по бокам от своих бедер. Его твердые пальцы легли на промежность и стали поглаживать набухшие от прилившей крови губы и невероятно чувствительный клитор. Уэнсдей громко застонала, шире раздвигая ноги, без слов умоляя Тайлера сделать что-то с ее сумасшедшим желанием. — Обожаю, когда из тебя так течет, — пробормотал он. И в следующее мгновение поднялся, лег на спину сам и потянул Уэнсдей за собой. Подхватив ее под ягодицы, крепко сжал их в руках, и притянул ее к своему лицу. Колени Уэнсдей уперлись по бокам от его головы, а руки тут же зарылись в кудрявые волосы. Он надавил на ее бедра, и Уэнсдей опустилась на его лицо, вскрикивая от ощущения мягкого языка, скользнувшего вдоль пылающих складок. Она запрокинула голову, застонав и опустившись ниже, чтобы усилить контакт возбужденной плоти с его губами и языком. Внутри нее не осталось ничего, кроме желания испытать оргазм. — Твое лицо создано для того, чтобы я трахала его, — хрипло выдохнула она. От ее слов руки Тайлера лишь сильнее сдавили ее задницу, притягивая и насаживая ее на его язык. Уэнсдей знала, как его заводит, когда она делает это. Использует его, чтобы получить удовольствие. Он обхватил губами ее клитор, всасывая его, скользя по нему языком именно в том ритме, который она так любила. Все его лицо было мокрым от ее смазки, которую он пил, как самый сладкий нектар. Уэнсдей не потребовалось много времени, чтобы испытать сокрушительный оргазм. Она затряслась, стискивая бедрами голову Тайлера, впиваясь пальцами в мягкие кудри. Ее долгий и сладкий оргазм пульсировал на языке Тайлера, пока он продолжал вылизывать ее. Когда дрожь от пережитого оргазма утихла, Тайлер вновь поменял их местами, навалившись на Уэнсдей сверху. Тяжелый и горячий, липкий от пота и смазки, он побуждал ее только к одному действию, — раздвинуть ноги пошире и умолять, чтобы он трахнул ее. Вся ее сущность была сконцентрирована между ее ног. Уэнсдей было жарко, кожа покрылась потом, внутренняя сторона бедер и пол под ними были залиты смазкой. Ей казалось, что вся она покрыта влагой. Она была скользкой, перевозбужденной и ей хотелось большего. Хотелось, чтобы Тайлер взял ее как можно жестче, наполнил собой, схватил ее за волосы и заставил скулить. Она отчаянно нуждалась в том, чтобы он вставил в нее свой твердый член и затрахал ее на этом чертовом полу до бессознательного состояния. — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, — едва слышно пробормотала она, хаотично хватаясь за Тайлера, упиваясь ощущением его потвердевших, взбугрившихся мышц. Во время гона Тайлер становился тверже, сильнее и больше. В его потемневших от возбуждения глазах пробуждалось нечто звериное. И Уэнсдей знала, что она тоже меняется. Они оба превращали друг друга в сгусток желания, лишенный намека на чувство самосохранения. Сливались в едином, безудержном порыве. Рожденные друг для друга, в этот момент они становились единым существом, по какой-то нелепой причине разделенным на двух людей. Тайлер приподнял ее и резко вошел, до боли сжимая бедра, натягивая на свой член, заполняя ее. Уэнсдей выгнулась, запрокинула голову, застонав от восхитительного, немного болезненного чувства наполненности. Ее руки впились в его плечи, ногти царапали кожу, в то время как размашистые толчки выбивали из груди воздух и стоны. И только сейчас, в момент, когда член Тайлера растягивал ее влагалище, скользил в ее мокрой и горячей тесноте, Уэнсдей испытывала чувство облегчения, давящее на нее с того момента, как началась течка. Это было спасение, необходимость — чувствовать его внутри себя. Резкие толчки сменились на более плавные. Тайлер лег на нее и проник в рот Уэнсдей языком, пока его член медленно покидал ее тело, оставляя внутри только головку, а после также издевательски медленно погружался до основания, растягивая стенки влагалища, плотно смыкающиеся на нем. От этих медленных, тягучих движений Уэнсдей ощутила новую волну оргазма, которая неожиданно накрыла ее. Она выгнулась еще сильнее, прижимаясь твердыми сосками к груди Тайлера, громко и протяжно застонала и рухнула на твердый пол. Она мелко дрожала, мышцы влагалища сокращались, но Тайлер не остановился. Он подхватил ее под бедро, раскрывая для себя и резко толкнулся внутрь. Уэнсдей вскрикнула и обвила его шею руками, зарылась пальцами в мокрые волосы. Теперь Тайлер двигался размашисто, глубоко, вбиваясь в нее все яростнее. — Я хочу укусить тебя, — низким, хриплым голосом сказал он, потираясь о ее шею носом. И без того сумасшедший пульс Уэнсдей ускорился. Широкая ладонь Тайлера сжала ее грудь, а кожу шеи царапнули удлинившиеся клыки. Судорожный вздох вырвался из груди Уэнсдей от этого волнительного ощущения. Она поджала пальцы ног и распахнула глаза. Из горла вырвался вскрик, когда Тайлер вошел в нее особенно глубоко, прижимаясь бедрами к ее промежности, а его зубы сомкнулись на пульсирующей на шее железе, вырабатывающей все больше и больше феромонов. Уэнсдей затряслась, будто ее ударили током, и закричала, не в силах справиться с нахлынувшими ощущениями. Клыки Тайлера сразу же прокусили тонкую кожу. Обмен слюны и крови между ними запустил в телах мгновенную реакцию. Тайлер навалился на нее сильнее, плавя ее кожу своей, погребая ее под собой. Их тела содрогались в оргазме, и Уэнсдей чувствовала, как сперма заполняет ее, выплескиваясь внутрь ее тела. Он снова пометил ее, как уже много-много раз. И каждый раз, после каждой поставленной метки, их связь усиливалась, становилась прочнее. — Ты моя, — прохрипел Тайлер, зализывая рану на ее шее. Голова кружилась, как при сильном опьянении. Уэнсдей чувствовала слабость в теле, мышцы не слушались. Но она знала, что это только начало, и от предвкушения низ живота сводило и скручивало никак не стихающее желанием. Ей хотелось кончить. Снова. И Тайлер прекрасно об этом знал. Он вышел из нее, быстро перевернул на живот, приподнял ее бедра и вновь вставил в нее член, дергая на себя. Уэнсдей всхлипнула, когда он ворвался в нее, прижимая ее задницу к своим бедрам. Его руки сомкнулись на ее талии, и рваные, быстрые движения подвели Уэнсдей к новому оргазму. Она уже просто захлебывалась в стонах и вскриках, сотрясаясь под грубыми толчками, то насаживаясь на член Тайлера, то пытаясь вырваться, когда интенсивность ощущений зашкаливала и ей казалось, что она больше не выдержит этого. Но Тайлер не отпускал ее, продолжая двигаться. Его раскрытая ладонь скользнула по ее влажной спине, по выступающей линии позвоночника и легла на голову. Зарывшись в копну ее волос, Тайлер сжал их в кулаке и рывком потянул Уэнсдей к себе, не переставая двигаться внутри. Она послушно подалась назад, игнорируя слабость в теле, поднимаясь над полом на дрожащих руках. Удерживая ее за волосы и трахая сзади, Тайлер завел свободную руку под ее живот и мягко сжал пальцами клитор. Потребовалось всего несколько сдавливающих движений, чтобы Уэнсдей закусила губу и крепко зажмурилась, вновь кончая, насаживаясь на его член. Ее ноги разъезжались в стороны, колени болели от твердого пола. Она знала, что после она будет вся в синяках, но ей нравилось это. Также как нравилась забота Тайлера после всего этого безумия, когда он смазывал ее синяки и ссадины мазью, дул на поврежденную кожу, делал ей расслабляющий массаж. Ей нравилось все, что происходило между ними. Все, что Тайлер делал с ней. Трахал до боли и криков или приносил в постель завтрак и целовал в макушку. Тайлер знал, что ей было нужно и никогда не пытался ее изменить. Наверное, это и была любовь. Но сейчас Уэнсдей совсем не думала о любви. Ей завладела животная похоть. Сделав еще несколько толчков, Тайлер кончил следом за ней, со стоном прижавшись к ее спине грудью. Уэнсдей чувствовала, как по внутренней стороне бедер стекает горячая сперма и смазка, которая все продолжала выделяться из нее. Ее было еще больше, чем до этого, потому что тело Уэнсдей готовилось к тому, что всегда происходило в моменты, когда они с Тайлером занимались сексом во время течки. По телу побежали мурашки, когда она почувствовала, как основание члена Тайлера увеличивается, растягивая ее. В первые разы это было настолько больно, что темнело в глазах, и Уэнсдей даже просила Тайлера остановиться, чего он конечно же не мог сделать. Но боль всегда уходила, сменяясь невероятным чувством заполненности. После того как узел набухал полностью, Уэнсдей всегда испытывала несколько оргазмов подряд, срывая горло в криках. И сейчас она ждала этого с дрожью и предвкушением. Узел становился все больше, и Уэнсдей вздрогнула, а из горла вырвался жалобный всхлип. Тайлер ласково провел большой ладонью по ее влажной спине, успокаивая, и нежно зашептал: — Тише, моя девочка. Все будет хорошо, мы уже много раз делали это. Обволакивающий голос проникал в голову Уэнсдей, вновь распаляя желание. Она расслабилась, опускаясь на пол под весом Тайлера. Ей было слишком хорошо в его руках. Тайлер осторожно перевернулся, укладываясь набок, и утягивая Уэнсдей за собой, чтобы им было удобней. Она закрыла глаза дрожащими ресницами и стала ждать, когда узел набухнет полностью, заставляя ее кончать снова и снова, распирая ее изнутри до полного изнеможения. Им предстояло провести ночь на полу в прихожей, в сцепке, липкими от жидкостей, которыми они обменивались в процессе. Тайлер просунул под голову Уэнсдей руку, чтобы ей было удобнее, второй рукой он прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Уэнсдей перехватила его руку на своем животе и переплела их пальцы. Краем ускользающего от подступающего удовольствия сознания, Уэнсдей подумала о том, что в следующий раз нужно будет добраться хотя бы до дивана. Но впрочем, это было совершенно неважно.