Agust D

Юнги не то что любит быть в одиночестве сам с собой, предпочитая скидывать всю работу вне квартиры на своего соседа. Намджун тот самый друг, который прилип пиявкой с самого первого курса, выбирая самый ну неподходящий объект для дружбы, Мин Юнги. Он очень добрый и не может отказать в какой-то просьбе будь то поиски щенка или доделывание курсовой, ещё невероятно умный, но доверчивый и громит всё на своём пути, поэтому домашние дела всегда перекладываются на Юнги, который под спокойный плейлист может и посуду помыть, приготовить что-то не слишком затейливое, но и не припадающее к уровню "умею только рамён варить", хотя кто знает, Намджун не умеет даже этого, самого элементарного. Поэтому когда занятия заканчиваются, а автобус ждать приходится долго в шумной толпе и с барахлившими почему-то именно сегодня весь день наушниками, он предпочитает поездке прогулку, которая не длится то очень долго, минут двадцать от силы. Их университет находится не в центре, но и не в пригороде, поэтому снять доступное жилье стало небольшой проблемой: обычная квартирка с двумя комнатами, кухней и ванной. Всё, что нужно для жизни. Почему-то всё валится из рук и складывается самым паршивым способом – то на мешок с мусором наступит, который забыл прямо в проходе двери Намджун, то в холодильнике оказывается шаром покати, а готовка сегодня на нём, точнее и сегодня, и завтра, и через год, абонентскую плату за интернет сняли так невовремя, что даже денег на балансе не остаётся, чтобы дозвониться до Намджуна, выведывая, где он пропадает на ночь глядя. Дозвонится получается только за счёт друга, который отвечает лишь через пятнадцать минут. — И где ты бродишь? — сквозь шипение воды на плите с булькающим рамёном, который оказывается дополнением к чему–то более съестному и вкусному слышатся недовольные ворчания. — Хён, о господи! Сколько время? — на том конце провода, кажется, что-то падает, возможно, и сам Ким, согребая после себя в кучу, — Извини, совсем забыл сказать, что на выходные поеду домой. Сел в такси, оказалось, что там не работает ручник, мы чуть не врезались в бордюр, хён, я еле дополз до ближайшей остановки и ловил чёртову попутку, пока стоял, продрог и теперь вот валяюсь с температурой уже второй час. — И ты не соизволил даже позвонить мне? — Да ладно тебе, Юнги, подумаешь.. — Блять, вот и подумай! Юнги со злости ударяет крышкой о кастрюлю, звонко динькая, ходит и пыхтит по всей квартире, ища носки, думая надеть разные, потому что кто будет смотреть на его ноги в круглосуточном магазине около дома, там от силы всегда человека три, тем более в такое-то время, накидывает сверху ветровку и, не забыв засунуть в карман поломанные и еле дышащие наушники, щёлкает дверью. Дорога до магазина занимает минут семь от силы, чёртовы наушники неприятно хрустят и скрипят звуком, вечно передёргиваясь с буквы на букву и раздражая этим так, что невозможно. Универсальная техника перекручивания провода не даёт хороших результатов. В принципе, из-за отсутствия денег на балансе он и послушать ничего толком не может, поэтому включает последнюю сохранённую песню, которую записывал сам же месяца так три назад, пробуя себя в рэпе уже более осознанно, чем раньше. Хотелось конечно посвятить всего себя этому, но не складывалось. Такие неожиданные поездки Намджуна сильно выбивали из колеи, потому что каждый раз на любые семейные праздники, дни рождения и прочие выходные Юнги остаётся один. Мысли заливают его мозг до тех пор, пока дверь неприятно не прилипает, сообщая о том, что новый клиент тут как тут. В магазине как ни странно человек десять, и все смотрят на тупящего взгляд куда-то себе под ноги парня. Юнги пару раз пытается откашляться, разрядив обстановку хотя бы для себя и быстро схватив корзинку, направляется к стеллажу с рыбой. Каждый поход по магазину начинается с бессмысленных бродилок по секциям, из которых в итоге ничего не будет взято. Он ещё пару раз пытается перекатить наушники в ушах, злясь на себя уже бесконечно, потому что сэкономил, называется, пару тысяч вон на наушниках, да, зато теперь новые покупать. К тому времени покупки новых Юнги снова остынет и купит самые дешёвые, повторяя в итоге ситуацию и проклиная себя снова. Затылком он наблюдает чьё-то внимание на себе, не то что проявляют все люди, становясь жертвами нелепых случайных взглядов, а намеренно пожирая глазами. Он лишь поправляет воротник, пытаясь уйти глубже по и так небольшим отделам с обычными деревянными полками. — Привет, — говорит кто-то настойчиво сзади, но Юнги разобрать не может слов, то ли из-за шуршащих звуков, которые больше напоминают помехи уже, либо из-за неохоты с кем-то говорить, — Извини, ты ходишь тут такой.. Боже. Перед Юнги всплывает высокая фигура, немного выше его, совсем, на каких-то может пару сантиметров, с большим рюкзаком и полной корзиной продуктов, напоминающего больше какого-то странного хиппи-пилигримма. Олицетворение вечно сующего нос куда не надо эльфа кажется Юнги очень даже неплохой идеей. Фигура начинает говорить, но сквозь шум в ушах не слышно даже фоновой музыки магазина. Рот у фигуры, кажется, не закрывается даже на секунду, вечно о чём-то болтая, и непонятно почему выбирая для этого именно Юнги, что, консультанта нет? Или хотя бы продавца? — Я не знаю. Спроси у продавца, — честно парень сначала мешкается, но ровно на долю секунды, потом улыбается ярко и продолжает нести нескончаемый поток слов, почесав слегка голову, — Да что, блять, тебе надо? С досадой в глазах парень останавливается на полуслове, когда Юнги неожиданно даже для себя кричит так громко, взмахивая руками и цепляясь за шнур от наушников, когда телефон выпадает и держится лишь на спасательном кабеле, пытаясь остановить лишние траты в ближайшие месяцы на покупку нового телефона. — Хотел познакомиться, — уже тише отвечает парень, кажется, сосредоточившийся только на Юнги, который в своё время смотрит вокруг, на удивлённые и ненавистные взгляды. — Я, блять, что похож на человека, который хочет знакомиться? Незнакомец, поправляя шапку, осматривает Юнги с ног до головы, будто он не успел изучить его за те минуты жадного разглядывания из-за стеллажей, где вечно торчал его рюкзак, выдавая прикрытие. — Вполне? — Мин возможно уже привык, что его отражение жизни, стиля, характера, увлечения и вообще движение не привлекают людей. Таких обычно называют фриками, Юнги не согласен, он не пьёт ядерную мешанину из алкоголя, не трахается на случайных вечеринках, вообще адекватный парень, на вид. Парень не согласен с устоявшимся мнением совсем, смотрит ещё раз, будто боясь что-то пропустить, вроде одно и тоже: чёрная ветровка, джинсы, майка, вылезавшая из-за молнии. Всё обычно, — Тем более, вот. Парень мило указывает на корзинку Юнги, который даже и продукты взять не успел из-за пристальной слежки и попыток убежать от нежелательных взглядов. Корзинка обычная на вид, как во всех супермаркетах, только чуть потрепаннее: красная с чёрной ручкой. — Корзинки для таких как я, — говорит парень, продолжая ещё тише, — Ну, людей не прочь познакомиться. Как бы красные для таких, а серые для тех, кто просто пришёл за покупками, — отвечает он, хлопая в ладоши и соединяя указательный пальца вместе между собой. В такие моменты Юнги хочет провалиться сквозь землю, потому что вот из-за этого ненавидит магазины у дома, какую только хрень не выдумают для больших продаж и привлечения внимания: то ножи за наклейки, за которые нужно ещё доплатить двадцать тысяч вон, в итоге чтобы не порезать даже дольку огурца, то такая ситуация. Утыкаясь лицом с порозовевшими щеками в ладони, он не может чувствовать себя более униженно, оскорблённо и вообще нелепо, особенно на глазах у стольких людей, перед кассой, накричав на парня буквально с нихуя, в порядке вещей Юнги. — Слушай, извини, ладно эт.. Он не успевает договорить, потому что шнур, кажется, не хочет больше держать всю ношу на себе, пока его чёртов хозяин ведёт себя как мудак, не зная как выйти из этой ситуации. Телефон падает, громко грохаясь о кафель, но, кажется, остаётся жив, отчего бы Юнги отказался в данной ситуации, потому что на весь магазин, для ушей как минимум девяти человек играет его чёртова песня, стоящая на повторе. Будь проклята вся вселенная. Более стыдной ситуации он не мог предвидеть в своей жизни. — Ого, вау! — говорит парень, — Ты тоже его слушаешь? Я думал, только один такой! Как классно! Его новая песня просто огонь! Когда толпа потихоньку пытается абстрагироваться от парней, считая их ненормальными, закрывая их в собственном пузыре, у Юнги краснеют щёки ещё сильнее, потому что какого хрена он сейчас сказал? Его серьёзно кто-то слушает? Да, у него была пара тысяч прослушиваний на треках в саундклауде и всё, этим он был ограничен, но такого почему-то не мог представить. Юнги хватает телефон, быстро убирая в карман, когда сводит громкость на минимум, толпа уже разошлась, оставляя их лишь втроём: его, невероятно нелепого Юнги, незнакомца с отвратительным музыкальным вкусом и скучающего кассира. Он смотрит на улыбку парня напротив, который медленно вытаскивает из корзины разные пачки, мило общаясь с кассиром, почему-то делая вид, что ничего не было. Взгляд почему-то липко раздражает и ему бы по хорошему уйти прямо сейчас, но.. — Ой, а карту то я, кажется, потерял. ..неужели Юнги настолько ублюдок. Он кивает кассиру, оплачивая всю непонятную хрень в пачках чудаковатого паренька, который отнекивается. Юнги делает самый неумолимый вид, грызя своего внутреннего Робин Гуда, потому что это отложенные деньги за аренду квартиры, и сейчас они буквально летят в никуда. В голове пролетает мысль, что если это новый вид развода на деньги, то так ему и надо. Оказывается, что им идти в одну сторону, к одному дому и квартиры находятся не так уж далеко друг от друга – на соседних этажах, Хосок, как узнаёт Юнги, живёт на один повыше. Он разгорается невероятным приливом помогать, вот именно сейчас, поэтому делит ношу с парнем, когда видит, как Хосок перекладывает пакеты из рукуи в руку, неприятно сжимая пальцы. Речь как-то ненароком заходит о музыке, о конкретном исполнителе, и эти минуты до дома никогда не казались такими долгими. — Ты, наверное, знаешь такой тренд в тик-токе, — он не знает, у него и приложения этого–то нет, — Одна фотография одного месяца под песню об этих месяцах. Так вот, ищу я значит в поисковике "август" первая попавшаяся меня почему-то не устроила, она была такой скучной и муторной, что хотелось спать. Я пролистал дальше, не ожидая уже найти что-то годное. Смотрю и думаю: "вау, это либо творческая задумка, либо кто-то был пьяным, когда создавал это имя пользователя", зашёл зачем-то, послушать и меня так затянуло. Я вообще люблю рок, но рэп тоже так ничего, между делом слушаю, но тут, знаешь, как будто уши в рай убежали. Хосок смеётся заливисто, поправляет шапку одной рукой и дует на чёлку, выбившуюся из–под неё. Он никогда не обсуждал с кем-то своё творчество, пусть и анонимно как-то. Хосок выглядит мило. За беседой проходит дорога до дома как-то незаметно, даже руки не ноют от тяжести. Когда подниматься по лестнице становится трудно вместе с разговорами, то молчание неловко давит. Хосок останавливается около квартиры Юнги, не зная даже что сказать, впервые он в такой неловкий ситуации. — Знаешь, я, — начинает Чон, неловко почёсывая затылок и опуская вниз пакет, — О, карта моя нашлась! — оказывается пластиковая карта выпала непонятно как прямо около двери Юнги, ожидая их, — Я занесу тебе деньги за продукты. — Не стоит, — почему-то говорит он, думая, что так намного правильнее, — Компенсация за то, что накричал на тебя там, в магазине, — Хосок кивает, краснея щеками, с непривычки прикрывает пальцами яблочки и трёт глаза, — Кстати, у меня есть все песни агуста на диске, — сердце Юнги замирает также, как и глаза Хосока в предвкушении от слов, — Если хочешь посмотреть, то можешь зайти. — Очень хочу! Не представляешь как сильно! Когда Юнги пересчитывает в голове всё ли убрал, нормально ли смотрится квартира, то прокручивая последний поворот ключом, не думает, что разбросанные носки были бы хуже тёмного дыма на кухне. — Юнги, ты горишь! И это правда выглядит так, потому что только он мог выйти под началом эмоций, забыв выключить плиту с ужином, только он. Когда все окна открыты, а пожарные, кажется, даже не торопятся к ним ехать, остаётся какая-то нелепая пустота в словах. — Мой ужин превратился в уголь. Кастрюлю жалко, хорошая была. — Слушай, — тянет Хосок, поднимаясь с корточек, — Идея есть как её спасти. Я жил в многодетной семье, так что не удивляйся, просто засыпай содой и замочи горячей водой. Должно помочь, если что ещё раз так сделаешь. Юнги соглашается, по крайней мере попытка ведь не пытка, особенно расстраивать не хочется парня, который тут переживает за несчастную кастрюлю, кажется, больше чем за себя. Они отворачивают эмоции и вспоминают зачем пришли в квартиру Юнги, только на пятую минуту, когда Хосок неловко пытается позыркать по полкам и столу, на котором ничего нет такого удивительного, просто конспекты, пока тот включает ноутбук. Почему-то именно сейчас, включая песню тысячный раз, становится боязно, наверное, из-за Хосока, который наблюдает широкими глазами за обычным чёрным пластиковым кейсом от диска как будто видит единорога. — Да, — хихикает он, когда начинает играть по счёту третья песня, прямо на первых нотах, прижимая к лицу подушку со всей силы и громко падая на кровать. Юнги наблюдают как ноги того ползут вверх, а потом ударяются друг о друга, попутно слушая визг, — Мне так нравится этот момент. Это звучит так горячо. Блять. — Что.. правда? — у Юнги короткие волосы, но он заправляет прядь за ухо, что постоянно вылезает из-за него, медленно перемещаясь к кровати на коленях, когда Хосок ложится на живот, смотря в тёмные глаза напротив. — Ага. В его песнях всегда такой смысл, но эта строчка. "Кончишь от техники моего языка"! А-а-а! Чёрт! Это так здорово, — Юнги не подумал никогда в своей жизни, что захочет так сильно поцеловать почти что незнакомого человека, просто из-за того, что он выглядит слишком красиво. Когда его странная целеустремлённость почти что касается губ Хосока, он шепчет, — Ты тоже носишь разные носки? Оказывается он очень самовыразительная личность, которой палец в рот не клади, дай только обломать момент с поцелуем, от воспоминания о намерениях котором Юнги бросает в дрожь. Он правда хотел поцеловать незнакомого парня? — Я люблю сочетать чёрные с жёлтыми или красные с синими, по настроению. Выглядит круто. У Юнги не цветовая палитра сейчас мельтешит, не наброски Хосока, которые он хочет превратить в обложку для альбома агуста, а далёкие слова "хотел с тобой познакомиться". С Юнги хотел познакомиться Хосок? Нет. С Юнги хотел познакомиться Хосок. — Юнги! Откуда у тебя эта песня? Я прослушал все, но этой не было! — визжит парень, пытаясь уловить головой ритм музыки, словно согревая движениями глаза Юнги, — Ты что дружишь с ним? Или может это твой брат? Погоди, у тебя вообще есть брат? Или.. нет, только не говори, что ты с ним встречаешься! — Хосок? — у Юнги в голове несколько тысяч идей, несколько сотен слов и лишь одно желание почему-то подарить почти незнакомцу все свои оставшиеся песни, напевая о чудесной улыбке и умении сочетать разные носки, — Можно я тебя поцелую? Эта ночь длилась почему-то слишком долго, то ли из-за томных поцелуев, конфет и зефира, за которые Юнги заплатил сам, или из-за визга и расспросов Хосока, который чуть не упал в обморок, принимая факт того, что целовался со своим кумиром.