Кресло-качалка, сливовица и закат.

      Артур Уизли возвращался домой с опаской. Никогда не знаешь, что тебя ждет дома, если там водится семеро детей.       Он трансгрессировал к калитке: после того, как он как-то раз возник в камине в тот самый момент, когда Чарли решил поджарить на огне картошечки, нанизав её на острую рапиру собственного изготовления, в результате чего вышеозначенная рапира оказалась прямо в самой серединке материализовавшегося отца, пользоваться сетью летучего пороха отчего-то не хотелось. Картошечка, кстати, отлично прожарилась, из-за чего разваливалась на куски при попытке целителей извлечь её из печени скорбного отца семейства. Чарли всегда имел талант к кулинарии.       Нора дышала покоем. Ветер тихо шелестел в листве деревьев, разнося на мили вокруг дивное пение птиц. Ни вопли, ни грохот, ни надсадные рыдания не омрачали тишины и поэтичности момента. Это настораживало.       Артур пригляделся. На фоне закатного неба, пылающего десятком переливчатых оттенков от красного до иссиня-фиолетового, одиноким силуэтом выделялась женская фигурка в кресле-качалке. Она была совершенно одна, и дышала покоем и умиротворением. Это пугало.       Артур поспешил к дому, почти не обратив внимания на странный внешний вид огорода, который выглядел так, как будто на нем порезвились гигантские песчаные черви. Не до того сейчас.       — Молли!.. Молли, что случилось?! — с трудом отдышавшись, воскликнул он.       Молли Уизли медленно покачивалась в кресле, любовалась закатом и потягивала из пузатого бокала какую-то жидкость пугающего сизо-бурого цвета.       — Все хорошо, дорогой! — безмятежно улыбнулась она. — Почему ты спрашиваешь?       — Молли, где дети?! — не выдержал и закричал ничего не понимающий отец.       — Дети? Какие дети? Ах, дети!.. Они там, — она махнула рукой в сторону дома.       — Одни?! — не поверил своим ушам Артур.       — Ой, не надо переживать по пустякам, милый. Ничего с ними не случится!       — Но Джинни!..       — Она спит.       — Но ведь может в любую минуту проснуться!..       — Нет, — с наслаждением протянула Молли и отхлебнула сизой жидкости из бокала. — Для этого тебе придется сбегать в Косой переулок и купить немного рябинового отвара…       — Ты что, напоила младенца напитком живой смерти?! — возопил Артур.       — Тю!.. — Молли обиженно надула губы. — Капелька сонного зелья еще никому не вредила, дорогой. Мне рассказывали об одной девочке, которая вот так же немного вздремнула — и потом сразу же вышла замуж! За принца, между прочим. Все будет хорошо.       — Но где ты его взяла?!       — Артур, ты вообще представляешь, сколько мне приходится готовить каждый день? Что такое по сравнению с этим сварить какое-то паршивое зелье?       — Ну, хорошо… А Рон? — спросил он, безуспешно пытаясь взять себя в руки.       — О, малыш Ронни в надежных руках!       — И в чьих же? — подозрительно спросил Артур, уже чувствуя подвох.       — За ним присматривает упырь, — сообщила Молли, невинно хлопнув ресницами и снова приложившись к бокалу. — Он занимает целый чердак, должна же от него быть хоть какая-то польза!       — А что ты пьешь вообще?! — наконец догадался поинтересоваться Артур.       — Это?.. Ах, это! Это наливка из слив-цеппелинов, Ксено Лавгуд принес.       — Зачем? — с растущим подозрением спросил Артур.       — Вот уж не знаю, дорогой. Он зашел к нам утром, но я не успела спросить, чего он хотел — садовые гномы как раз решили объявить войну волшебникам из-за того, что Фред метнул их предводителя в голову Джорджу.       — О Мерлин!.. — простонал Артур и обессиленно сполз прямо на траву, привалившись спиной к какому-то покрытому шерстью валуну.       — Не переживай, дорогой, мне удалось уладить конфликт дипломатическим путем.       — Это как?..       — Пришлось пойти на некоторые территориальные уступки, — Молли махнула рукой в сторону разоренного огорода.       — Но ведь там росла моя редиска! — взвыл Артур, схватившись за голову.       — Ничего страшного, милый, завтра близнецы отвоюют спорные земли обратно, и посадишь свою редиску заново, — пожала плечами Молли и долила в стремительно пустеющий бокал еще немного наливки. — Так вот, не знаю, зачем заходил Ксено. Прежде, чем я успела спросить, он убежал и вернулся с целым ящиком вот этого. Уверял, что это отличная штука, которая мне просто необходима! И был прав, между прочим. Ик!..       — Моллипусенька! — горестно взвыл Артур. — А как же остальные дети?..       — Фордж и Джед ушли к Лавгудам, Ксено пообещал показать им какой-то аппарат, с помощью которого он превращает свои сливы в этот напиток богов. Они, наверное, скоро вернутся.       — А Перси?!       — Перси учится писать.       — Мерлин, ему же всего пять! — просиял от гордости Артур. — Как тебе это удалось?!       — Дорогой, я просто сказала ему, что с этого дня принимаю жалобы на его братьев только в письменном виде. Пока ему удалось написать только двенадцать, что примерно в сто раз меньше, чем обычно.       — Билл, наверное, мог бы ему помочь… — осторожно предположил Артур.       — Билл занят уборкой в своей комнате.       — Не может быть! — неверяще прошептал Артур.       — О, заклятие Империус творит просто чудеса, дорогой!       — Но, Моллипусенька… — лицо счастливого отца семейства пошло пунцовыми пятнами, и он почему-то начал заикаться. — Эт-то в-в-ведь Непростительное заклятие!..       — О, ну так я и не собираюсь просить у него прощения! — фыркнула Молли. — Между прочим, помнишь тот шкафчик со сладостями? Я наложила на него дюжину проклятий, а этот мальчишка все равно ухитрился стащить оттуда моих шоколадных лягушек! Моих шоколадных лягушек, ты слышишь, Артур?!       — Слышу, дорогая, слышу… — пробормотал окончательно сбитый с толку супруг. — Честно говоря, в комнате Билла и Чарли такой бардак, что Билли, пожалуй, одному и до утра не управиться. Почему бы не привлечь к этому Чарли?..       — Он не может, — небрежно пожала плечами Молли и с наслаждением вдохнула аромат сливовой наливки.       — Почему?       — Потому что Чарли заявил, что он скорее покроется шерстью, чем станет вкалывать, как какой-то паршивый домовик. Тот факт, что его собственная мать целыми днями только и делает, что изображает из себя домовика, его совершенно не смущает!..       — И что?.. — прошептал Артур, чувствуя, как сердце сковало леденящим ужасом. Любой, кто посмел сказать нечто подобное Молли Уизли, в девичестве Прюэтт, обычно долго не протягивал.       — Ты же знаешь, дорогой, желания детей — превыше всего, — мечтательно вздохнула она. — Кстати, не наваливайся так сильно на мальчика, ему же надо чем-то дышать.       До него не сразу дошло, что она имеет в виду. Мгновение спустя Артур подпрыгнул на месте, как ошпаренный, и в немом изумлении воззрился на тот самый шерстистый валун, который так кстати служил ему опорой все это время.       — Ч-ч-чарли?.. — севшим голосом просипел он.       В ответ раздалось невнятное, еле различимое бульканье. Впрочем, это легко объяснялось тем, что рта у валуна не было. Как и головы в целом.       — Моллипусенька! — всхлипнул Артур, украдкой утирая рукавом брызнувшие из глаз слезы. — Что же нам теперь делать?       Она щелкнула пальцами, и из воздуха появился еще один пузатый бокал.       — Попробуй эту чудесную наливку, дорогой. И лучше бы тебе поторопиться: я вижу, над домом Лавгудов поднимается дым. Наверное, близнецы скоро вернутся.