Если бы ты действительно хотел

«Какой же... Какой же он...» Сапоги Эдмонда скользят по грязи. В нескольких метрах от него какой-то лесной зверек вздрагивает и убегает в кусты. «...подлый... брр! Такое гнусное существо никогда не...» — Ах, я приму это за комплимент, вице-капитан. Куйя лениво растягивает слова прямо в ухо Эдмонду. Он запускает руку в его волосы, крепко сжимая у скальпа, и тянет из стороны в сторону. Под его пятками хрустят ветки и мелкие камни, пока он сопротивляется, но борется он с пустотой: ни с телом, ни даже с настоящей рукой, лишь с ощущением ее в волосах. Это не должно так будоражить. Он задействует каждую каплю самодисциплины, чтобы оставаться сосредоточенным. Паника пронизывает каждую клетку тела. Его руки трясутся, а в глазах все расплывается. Темные очертания, которые когда-то были деревьями и камнями, исчезают в сумраке леса. Это точно наступает темнота, или все же что-то другое? Его захлестывают эмоции, о некоторых вещах он хочет думать, а о других нет. Он пытается достаточно сосредоточиться, чтобы принять решение о чем угодно, но он не может дать отпор тому, чего нет. — Вы только посмотрите... за сотни лет, что я влачу свое существование... Он повел себя глупо, он это понимает. С его стороны было глупо пытаться идти на взаимные уступки c именно этим ёкаем, выслушивать его насмешки вместо того, чтобы установить границу там, где ей было самое место. — ...я никогда не встречал дворянина, рыцаря, главу королевской гвардии... Что-то ударяет Эдмонда под коленями, и он спотыкается. Он вот-вот ударится лицом о землю. Ему удается избежать падения, но рука в волосах резко скручивает их и тянет его к земле. —...который вёл бы себя так распутно. Эдмонд лежит на спине в грязи. Зоркие и проницательные глаза будто светятся над ним в ранних сумерках, хотя он не может разглядеть лицо говорящего. Тот в опасном оскале демонстрирует острый клык. Что происходит? Где этот лис? Вместо того, чтобы спросить это вслух, Эдмонд плюет Куйе в лицо. Улыбка тут же исчезает, и Куйя на мгновение кажется опешившим. Затем, внезапно, Эдмонд ощущает всю тяжесть тела лиса, словно Куйя сбросил на него наковальню. — А-А! Сейчас же... отпусти меня, ты... Его прерывает рык. Презрительная усмешка. Острые когти резко царапают губы Эдмонда, и огромная ладонь с непостижимо длинными и такими же сильными пальцами обхватывает его горло. — Значит, шлюха, которая любит нарываться на неприятности, — голос Куйи звучит надломленно. Когти, покоящиеся на губах Эдмонда, приоткрыли его рот и протолкнулись внутрь. Он пробует свою же кровь на вкус. — И при этом вице-капитан, своего рода дипломат. А мы оба знаем, что дипломатия требует… — Куйя наклоняется вперед, с каждым словом оказываясь все ближе к лицу Эдмонда. Тот не уходит от его взгляда, — Баланса. Пока он не замечает, как из-под острых клыков Куйи, прямо над его открытым ртом, вытекает длинная блестящая струя слюны. Эдмонд инстинктивно пытается вырваться, но его конечности вдруг ощущаются тяжелее и придавливают его к земле. Сумерки сменились более темной и зловещей чернотой, окутанной туманом. Когти во рту и под челюстью удерживают его неподвижным, пока... ...Эдмонд не может решить, что чувствует, когда слюна попадает на язык. Ощущение невероятно странное, определенно необычное. Крайне возбуждающее. Он пытается сплюнуть, но Куйя оказывается быстрее и захлопывает Эдмонду рот. — Ну уж нет, вице-капитан. Эдмонд не может дышать. Ладонь легла на его лицо. — Смирись, — звучит опасное шипение, — и запомни, что ты не имеешь права мне указывать, ни в этой жизни, ни в какой-либо другой. Он не может дышать. Вокруг так жарко. Он все еще чувствует вкус крови. Горло покалывает от паники и боли, оно подрагивает от того, что ему не дают нормально вздохнуть. Бледное лицо Куйи начинает таять в воздухе, пока он не видит перед собой лишь пару коварных глаз и усмешку, растворяющиеся в темном тумане, закрывающем остатки садящегося солнца. — Глотай. И он слушается. Как только он выполняет приказ, ладонь поднимается с лица, и каждый вздох ощущается так, будто он начинает проглатывать камни один за другим. — Умничка... такой покорный слуга короны. Эдмонду кажется, что каждая часть его тела вот-вот разлетится на части. Что-то незнакомое пронизывает воздух и царапает его кожу. Он цепляется пальцами за грязь и отдаленно замечает, как камни впиваются ему в спину, но теряет способность как-либо повлиять на происходящее. Куйя крепче сжимает челюсть Эдмонда и запрокидывает его голову назад настолько, насколько это возможно. Мышцы болезненно ноют, но не так, как его кожа над ключицей, куда вонзаются острые зубы. Он вскрикивает. Его тело сводит судорогой. Куйя давит на него сильнее, чтобы удержать на месте. — Тише... Если ты будешь вести себя послушно, то, может быть, я буду чуть добрее к тебе... Острые когти снова проникают в его рот и цепляются за зубы, подтягивая его вперед. Все ненадолго замирает. Окружающее становится нечетким, ему жарко, и... ...На темной поляне раздается громкий треск, когда Куйя наносит Эдмонду звонкую пощечину. Внезапно все снова становится четким. Он снова кладет пальцы ему в рот, царапая язык и притягивая к себе, заставляя смотреть на лиса, наблюдающего за ним сверху вниз. — Сосредоточься, — шипит Куйя. — Смотри. Только. На. Меня. Эдмонд протягивает одну руку и обхватывает ладонью запястье Куйи, а другой — его талию, и тянет их сплетенные тела вниз, чтобы повалить Куйю на землю. Куйя не издает ни звука. Не слышно ни шороха одежды, ни неожиданного восклика, ни единого звука. Эдмонд охает, скулит, вскакивает на ноги и начинает бежать. Наступила темнота. Лес окрашен в оттенки синего и черного, и маленькие ветки хлещут Эдмонда по лицу, пока он несется вперед. Он поскальзывается на грязи и тянется к чему-нибудь, чтобы смягчить падение; его рука скользит по грубой коре дерева, и он чувствует, как сломанная ветка царапает его кожу. Теплая и вязкая кровь начинает скользить между пальцев. Но он не останавливается. Он старается ни о чем не думать. Он больше не пытается драться, теперь он лишь пытается сбежать. Он бежит, пока его легкие не начинают гореть при каждом выдохе, а колени трястись. Рухнув у основания большого дерева, он осматривает себя, пытаясь снова взять себя в руки. Его искусно сделанные белые брюки изодраны и запачканы грязью и кровью. В какой-то момент он потерял свою длинную развевающуюся накидку, но совершенно не помнит, как и когда. Его колени трясутся. Как и его руки, правая больше, чем левая. Кровь сочится из узкой раны, пересекающей ладонь чуть ниже большого пальца. Медленно он приводит дыхание в норму, ровно настолько, чтобы вписаться в безмолвие леса. Кожа от пота становится липкой, но это ощущается лучше, чем когда его бросило в жар от страха. Он закрывает глаза на одну, две, три секунды, затем снова оглядывает одежду, чтобы проверить, нет ли на нем чего-нибудь достаточно чистого, чтобы использовать это в качестве повязки. Эдмонд несколько минут сосредоточенно перевязывает раненую руку и спокойно осматривает другие травмы, прежде чем замечает следующее. Узкая струйка лилового дыма змеится по земле, как будто что-то ищет. Эдмонд задерживает дыхание. Та движется медленно. Кажется, будто она ковыряется в земле, как червяк или гусеница. Тишина леса уже не так умиротворяет, как несколько минут назад. Дым поворачивается к нему и начинает скользить в его сторону. У Эдмонда возникает отчетливое, пронизывающее ощущение, что за ним охотятся. Эта мысль не должна заставлять желудок сжиматься от предвкушения. Он не должен предвосхищать следующие события, чувствуя поднимающийся жар в груди. Дым останавливается, словно обдумывая следующий шаг, затем начинает скользить к одной из вытянутых ног Эдмонда. Его сердце бешено колотится, тяжелый лесной воздух будто накалился, и он не может пошевелить даже пальцем. Он судорожно вздыхает, наблюдая за происходящим. Он сидит неподвижно в грязи, пока завиток дыма не касается его ноги, и он дергается, прижимаясь спиной к грубой коре. Что-то касается его шеи сзади. Эдмонд замирает, когда по его коже начинают вести острыми, как ножи, когтями. — Довольно смело было считать, что ты сможешь спрятаться от меня в моем же лесу. Где он? Где этот чертов лис? Едкий фиолетовый дым теперь будто поднимается из-под земли. Пальцы обхватывают его горло и лицо, словно выходя из-за дерева позади него. — Нашел. Теперь ведь по правилам ты мой? Мой. Эти слова отзываются в его члене, но какая-то часть Эдмонда все еще отказывается признавать это. Так что он решает убежать. Точнее попытаться это сделать. Куйя явно быстрее него. Не успел Эдмонд сделать и шага, как его так быстро разворачивают, что его начинает тошнить. Он соприкасается лицом с холодной корой дерева и не успевает прийти в себя, как когти всаживаются в кожу его бедер и ляжек. — Если ты продолжишь убегать, как дворовая шавка, — резко шипит Куйя на ухо, — я начну с тобой так обращаться. Он не может ничего с собой поделать. Его начинает потрясывать. Его сознание уплывает. Неистовство, паника и адреналин сотрясают его тело и выводят то, что он скрывал, наружу. Он хнычет и слабо впивается пальцами во влажную кору под ладонями. Куйя на мгновение замирает, прежде чем мрачно рассмеяться. — Ох... так ты только «‎за»? От тебя так и веет желанием... Длинный, влажный, теплый язык скользит по плечу Эдмонда и его шее до самого уха. — ...Я могу слизать его. На улице так темно, что Эдмонд мог бы с таким же успехом стоять с повязкой на глазах. Он неловко приваливается к дереву, прижимаясь к нему, чтобы не упасть на землю. Сейчас его мозг не может выстроить ни одной мысли, и он не уверен, от истощения ли или от возбуждения. Он старается об этом не думать. Он не понял, что задняя часть его брюк была полностью разорвана, пока язык Куйи не скользнул по напряженному колечку мышц. Это ощущение заставляет его тело так сильно затрястись, что он падает на колени, и Куйя его отпускает. — Ай-ай-ай, — голос Куйи каким-то образом слышен в его ухе, даже когда Эдмонд чувствует его теплое дыхание на обнаженной коже ягодиц. — Постарайся не отставать. Когда он пытается встать, грязь и листва скользят под его коленями. Сознание плывет. Все тело болит. Но та извращенная часть, что повернута на дисциплине, цепляется за поставленную перед ним задачу. Он будто видит только ее. И этого хватает. Да, это я могу. Я справлюсь. Я выдержу ритм. — Ох, да-а-а... — Эдмонд всхлипывает, когда язык Куйи проходит внутрь. Комок желания и унижения образовывается внизу живота и заставляет глазницы гудеть. Он прикусывает губу и касается длинных царапин на губах и подбородке, которые Куйя оставил ранее, засовывая когти ему в рот. Он осознает, что выглядит необычно потрепанно, и хочет закатить глаза. — Не стесняйся, вице-капитан. Можешь начинать выть по-собачьи. Эдмонд чрезвычайно дисциплинирован. Эта часть его сознания прорывается сквозь дымку и цепляется за отданный ему приказ. Он раскрывает рот и громко стонет. Тонкий палец входит внутрь него, затем другой, и он завывает. Он чувствует, как что-то тяжелое ложится ему на спину и сильнее прижимает его к дереву. Куйя быстро находит его простату и с силой нажимает на нее. Эдмонд давится следующим стоном. Он дергается и откидывает голову назад, чувствуя острый край плеча Куйи, в который ударяется затылком. Куйя нагло смеется. — Ах! — выдыхает Эдмонд. — Чт... Что ты... Затем Эдмонда поднимают и резко прижимают всем телом к стволу дерева. Его ноги отрываются от земли, а руки оказываются над головой, но он не может ими пошевелить. У него даже нет сил, чтобы самому держать голову, так что он прижимается лбом к коре. — Почему все рыцари под твоим командованием смотрят на тебя с таким вожделением, м? — шепчет Куйя. Его голос скользит мурашками по спине Эдмонда. Он больше не чувствует себя так, будто его преследуют. Его поймали. Он вздрагивает и чувствует, как его член начинает твердеть. Эдмонд ощущает, как теплая кровь стекает по его бедрам там, где Куйя вонзается в него когтями, слегка оттягивая его бедра назад. Когда-то мягкая ткань его брюк трется о его ноющий член, и он снова вздрагивает. — Видели бы они тебя сейчас... может, им бы понравилось это зрелище. Куйя движется мучительно медленно. Он не торопясь входит в Эдмонда, который висит над землей словно украшение на стене в доме ёкая. — Может, они бы даже ласкали себя, наслаждаясь видом перед собой. Эдмонд издает сдавленный, отчаянный стон. Он никогда не ощущал себя настолько наполненным изнутри. С каждым сантиметром своего члена Куйя проталкивает все больше тепла внутрь. Кажется, само его естество содрогается от этого ощущения. — Может, ты был бы совсем не против этого. Куйя входит в него полностью, и Эдмонд испытывает одновременно панику и удовольствие. Его тело растягивается под действием силы тяжести, и сокращается от действия лиса-ёкая. Теплые слезы и кровь стекают по его телу, даже когда его кожа становится липкой от прохладного лесного воздуха. Он никогда не чувствовал так много эмоций сразу. — Что скажешь? Та маленькая, единственная часть его мозга, которая отказывается уходить в небытие, осознает, что ему задали вопрос. Ему нужно дать ответ, решить задачу. Он был этому обучен. — Мм-м... Когти насмешливо стучат по его губам. — Что-что говоришь? Повторишь? Эдмонд пытается набрать воздуха в легкие. Он пробует выдать ответ снова. —... Да. — Да, я тоже так думаю. Куйя не предупреждает Эдмонда, прежде чем начинает всерьез трахать его. Тот давится воздухом и затем кричит. Большая ладонь ложится на член Эдмонда, скрытый под брюками. При каждом мощном толчке сзади его подбрасывает вверх, и он прижимается к ладони Куйи. Эдмонд уже потерял самообладание. Он не собирается сдерживаться. Просто не может. Любая попытка будет пресечена. — А теперь, лорд-рыцарь, будь паинькой и кончи для меня. Я могу это сделать, да. И он кончает с воем, который эхом отдается во тьме вокруг них. Его голова низко опущена, пока слезы капают на землю. Куйя, должно быть, ощутил, как липкая сперма Эдмонда пропитала ткань брюк. Но он не останавливается. Он не сдает ритм, а вместо этого обхватывает через штаны размягчающийся член Эдмонда. Он делает шаг вперед и тянет Эдмонда назад, полностью усаживая его к себе на колени. Эдмонд ударяется коленями о кору, но не замечает этого. Его тело все еще гудит после оргазма, а Куйя продолжает трахать его, будто ничего не произошло. Однако его сознание начинает потихоньку проясняться. Он поднимает ноги, чтобы упереться в дерево, и пытается столкнуть Куйю с ног хотя бы на секунду; этого бы хватило, чтобы боль от перевозбуждения утихла. — Слишком... — хрипло хнычет Эдмонд, — Уже слишком... Куйя не движется с места, даже когда Эдмонд пытается толкнуть его. Куйя выскальзывает из него, и Эдмонд старается не хныкать от пустоты внутри... Подошва ботинок царапает и скользит по мокрому дереву, не в состоянии найти опору. — Ах, ну уж нет, достопочтенный рыцарь... Он слышит голос Куйи, шепчущий на ухо, как и всю ночь. Куйя позади него. Или должен там быть. Внезапно руки Эдмонда больше не держит то, что прижимало их к стволу дерева над его головой. Он падает назад, будто Куйи вообще там не было. Он падает на спину и ахает, глотая ртом воздух. Луна ярко светит в небе прямо над ним. На небе ни облачка. Весь лес будто замер. Коварные глаза и кривая усмешка вдруг появляются в поле зрения Эдмонда. Длинные гибкие пальцы переплетаются с его собственными и прижимают его руки к земле по обе стороны от головы. Сильный корпус задирает его ноги вверх. — Если тебе правда кажется, что это слишком, конечно, я могу освободить тебя от своей... презренной компании. Что-то холодное и твердое зажато между их ладонями с правой стороны. Эдмонд оборачивается и видит свой меч, лежащий на ладони. Он испачкан в грязи, но все еще тускло поблескивает в свете луны. Он даже не заметил, что уронил его. Эдмонд безмолвно смотрит на меч в руке. Это насмешка? Или предложение? К сожалению, подняв голову, он вытянул шею, оставив ее открытой, и Куйя пользуется случаем, наклоняется и проводит клыками по бледной коже. Эдмонд поддается вперед и выгибает спину, чувствуя, как сознание снова начинает ускользать от него. — Разумеется, вице-капитан королевской гвардии выпутался бы из такого затруднительного положения, будучи вооруженным... конечно... Эдмонд прикрывает глаза, когда Куйя касается тыльной стороны его бедер и прижимает колени к груди. — Конечно, он бы это сделал... если бы действительно хотел. Куйя замолкает, чтобы выдохнуть разгоряченный воздух на подбородок Эдмонда. Тот фиолетовый туман, что он видел ранее, клубится меж деревьев в метре от него. Он наблюдает, как ладонь Куйи мягко нависает над его, все еще сжимающей меч. — Несомненно. Эдмонд слышит, как стук сердца отдается в ушах. Он наблюдает, как Куйя длинными когтистыми пальцами медленно выталкивает меч из его руки, оставляя его лежать на земле недалеко от них. — Если бы он, конечно, этого хотел. Фиолетовый туман крадется к ним сквозь деревья, словно хищник, загоняющий добычу в угол. Эдмонд вновь остро осознает, что он — добыча. Его поймали. И осознание этого не должно так будоражить воображение.