Рассуждения и выводы

      Первые гастроли. 1995 год.       Князь стоял возле автобуса для тура, куря сигарету и выдыхая серый едкий дым. Он о чем-то думал, размышлял, взвешивал все «за» и «против». Он, особо не задумываясь, затушил сигарету о край автобуса, на что сразу же послышался недовольный восклик Миши. — Князь, ну ё-моё! — крикнул Горшок, когда увидел след на автобусе. — Да ладно, один раз живем, — спокойно ответил Андрей. — Да, и я не хочу чтобы эти гастроли были единственными, — подметил Миша, приближаясь к приятелю. — Не переживай, — Андрей подошел к Горшку, поцеловал его в губы, приобнимая одной рукой за талию. Он свой выбор сделал. И раньше он мог утешить, что это на время, потом обязательно передумает, но завтра, послезавтра, через месяц и года — он не мог просто уйти. Он уже слишком сильно погрузился в Мишу. В его любовь, чувства. Он не мог сейчас уйти. Да и никогда так и не сможет.       Наши дни.       Владу нравились дни на съемках. Вся атмосфера, кипиш вокруг, постоянные перестановки с места на место. Конечно, были и свои минусы, типа проебанных сцен, которые они с Костей ненавидели. Но Влад был готов хоть все 70 дней отыгрывать Князя, особенно если рядом был Костя. Костя оказался милым парнем. В отличие от своего персонажа довольно спокойным, но вот курил также.       В принципе Влад считал, что Плотников был вылитым Горшком. Особенно, когда они вместе пересматривали альбомы студенчества у Кости. Костя учился на актера театра, частенько в постановках его красили, ставили какие-то прически на голове, а с условием нормального такого скола на зубе, общие сходства не находил только ленивый.       Косте тоже нравилась работа с Владом. Да и не только работа. В принципе Влад был очень классным другом. С ним интересно было беседовать про театр, про фильмы, музыку. Со временем они стали встречаться и вне работы. Сначала в каких-то кафешках, потом, когда оба поняли, что уже достало и можно перейти на новый уровень взаимоотношений, стали гонять друг к другу в гости. Бегать пришлось недолго. Костя как сегодня помнил тот момент. Они сидели, смотря какой-то фильм. Он не помнил ничего, если пересмотрит его будет в полной уверенности, что видит впервые. Он просто сидел, вспоминая о своем, пока уставший Влад не лег на его колени головой. Они сидели на диване, это уже успело превратиться в привычку. Влад, кажется тоже не смотрел, погрузившись в свои мысли. Он просто лег, потому что захотел. Проследив за реакцией Кости и не найдя в ней никакого упрека Влад снова окунулся в свои мысли.       Как он мог влюбиться в этого парня? Понятно как конечно, чисто механически понятно как, а в жизни это не работает. Влад даже не уловил тот самый момент, где он осознал это. Вот теплые Костины руки обнимают его по-дружески на фото, вот он о чем-то говорит, а Влад не слушает, лишь восторженно всматривается в глубину карих глаз. Он рассматривает лицо Кости, осознавая всю его красоту, мило улыбается, стараясь удержаться на приличной мысли, что Костя самый красивый друг. А потом он понимает, что не в том они возрасте, чтобы тешить себя «да мы друзья». Помнит, если нравится — признаться, если откажет — жить дальше. Но Влад не мог сказать, слишком боясь потерять Костю, хотя бы как друга. И вот сейчас теплая и широкая рука Кости осторожно гладит его по голове.       Фильм закончился. Они не сразу это поняли. Еще лежали так минут 5, под какую-то музыку из титров.       Влад понимал, что все неоднозначно. Старался сблизиться с Костей, на что тот отзывался. Влад увеличивал тактильный контакт, а Костя принимал правила этой игры, задерживая объятья или кладя свою руку поверх Владовой на каком-либо интервью. В шутку конечно, но все равно это отдавалось теплом где-то между ребер. Коноплев долго думал, подбирал слова и обстоятельства и вот сейчас все складывалось идеально. — Кость, — начал Влад, осторожно поворачивая голову, чтобы посмотреть на Костю. — М? — Я тебя люблю, — без какой-либо подготовки и плана, что делать дальше, сказал Влад. Он привстал, усаживаясь на Костю, так чтобы второй оказался зажатым между согнутыми коленками.       Костя пару секунд смотрел безразлично. Наверное сквозь Влада, до сих пор думая о своем. Ну вот, копит гнев наверное. Интересно куда сначала ударит, в кадык или в пах? — И я тебя, — все так же холодно сказал Костя. Но потом улыбнулся, поднимая взгляд на ничего не понимающего Влада. Он заглянул в эти светлые глаза и откинулся на спинку дивана. — Владь, нам еще работать вместе, — напомнил Костя, предвещая что-то не ладное. — А может и спать, — осмелевши сказал парень, наклоняясь к Плотникову, оставляя меньше миллиметра между их губами. — Можно?..       Костя понял все без слов, прижимаясь своими губами к Владовым. Поцелуй получился нежным. Костя посасывал нижнюю губу Влада, соприкасаясь носами, менял напор. Влад же осторожно забрался на Костины колени, не разрывая поцелуй. Влад изредко проводил языком по кромке зубов, выбивая этим из Кости полустоны. Он осторожно наклонил его, заваливая на диваны. Он оседлал его бедра, почувствовав под собой небольшой бугорок на домашних штанах, от чего улыбнулся, целуя с большой силой и желанием.       Костя уже откровенно стонал, когда Влад бесцеремонно терся о его возбужденную плоть. Первым что полетело с дивана была футболка Коноплева. Костю она слишком раздражала. Плотников дал своим рукам полную свободу, а те, как отдельный организм, изучали тело блондина. Костя проводил руками по груди парня, задевая твердые от возбуждения соски. Он оглаживал их, выбивая из парня над ним очередной стон. Влад же, как змея, крутился и выгибался под руками Кости. Коноплев бесстыдно стонал в поцелуи, показывая всю свою причастность к процессу. Давал Косте потрогать и забрать его всего, не отпускать больше никогда, давать каждый сантиметр себя. Костя же уже перешел на поглаживание бедер Влада и осторожно начал стягивать с него джинсы. — Кость, — с трудом оторвался от поцелуя Влад. — Уже передумал? — прошептал в ответ Костя, любуясь таким Владом, разгоряченным, с опухшими от поцелуев губами. — Мечтай, — улыбнулся Влад и сорвал с Кости футболку, выкидывая ее куда-то в сторону своей же.       Влад прижался губами к белой шее Кости, выцеловывая ее, иногда покусывая и сразу зализывая, оставлял свои следы. Показывал всем — он мой. Конечно, Костя завтра с утра заебется с маскировкой следов бурной ночи. Костя же в свою очередь стягивает с Влада джинсы, оставляя того в одних боксерах. Член уже до боли возбужден и требует к себе особого внимания, что замечает Костя и сквозь ткань трусов сжимает плоть. Влад в этот момент ловит искры перед глазами, надеясь не лопнуть от чувств и не кончить от мысли, чем и с кем он занимается.       Костя залезает теплыми пальцами под резинку трусов, прикасаясь к члену Влада, выбивая из того стон, которые со временем перерастает в скулеж наслаждений. Костя, понимая все неудобства их положения, осторожно переворачивается, подминая под себя Влада, нависая сверху, и поцеловал, не переставая оглаживать головку. Коноплев дышит часто, наполняясь наслаждениями и чувствами. Он выгибается, навстречу рукам Кости, которые умело водят вверх по стволу, задевая уздечку и размазывая естественную смазку по головке. Губы Кости находятся на уровне груди Влада, оставляя багровые следы. Второй рукой Костя держит Влада под талию, чтобы тот не соскользнул. Губы Плотникова доходят до сосков. Он облизывает их ореол, выбивая из Влада все новые и новые стоны.       Влад не выдерживает, кончая. Костя, совершенно довольный своей работой, наваливается на парня сверху, давая тому отдышаться. Плотников целует еще раз, в этот раз кротко и спокойно, показывая, что он все еще тут. Он навсегда останется тут.       Он не мог сейчас уйти. Да и никогда так и не сможет.