Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Порой даже самые уверенные в себе и без единой капли сомнения в сердце люди чувствуют себя в чем-то неуверенно. Также, например, ревность, даже самые упрямые и непреклонные люди способствуют проявлению ревности к кому-то. Что вообще такое ревность? Прежде всего, это чувство очень отвратительное, оно ранит, оно злит и выбивает человека из колеи. Даже самый уравновешенный человек может быть сбит с ног ревностью, повержен наповал. Ревность - это своего рода чувство собственности. Аналогично тому, что у любви нет более близкого друга, чем ревность, так и у неё нет большего врага, как ревность. Подобно тому, как ничто так не враждебно железу, как ржавчина, которая со временем рождается непосредственно из него самого. Это как если бы, скажем, ты безмятежно парил где-то в облаках и вдруг начал ощущать некую тревогу, опасность и враждебность. Это как если бы чья-то чужая нога вторглась в твое личное окружение, твое в том смысле, где пребывал твой любимый человек, или твой самый близкий друг, к которому ты испытываешь особые чувства, или твоя вторая половинка. Ключевое слово - "твой", что придавало сильный привкус собственности. Возникает чувство тревоги, похожее на красный флаг. И это похоже на то, как будто ты летишь вниз, подобно метеориту, весь пылающий, вжимающийся в землю, чувствуя себя разбитым на все части, и в то же время с пеной у рта. Но, несмотря на это, для того, чтобы вытеснить этого соперника со своего поля. Возможно, это странное описание, но это скорее описание одного из чувств, потому что их много. Но на самом деле ревность может быть разной, кто-то ревнует молча, а кто-то громко, кто-то незаметно, а кто-то открыто. Но если, для иллюстрации, привести пример ревности в виде более слабой метафоры, то это не когда у тебя отнимают твое или то, что принадлежит тебе, это когда кто-то забирает частичку тебя. Нет, ладно, это всё чушь собачья, это когда тебя лишают всего, и в итоге у тебя не остается абсолютно ничего. Ревность - очень болезненное и душераздирающее чувство, и каждый борется с этим чувством по-разному. Если вынести всё на поверхность, то Лиса - очень ревнивый человек, ничуть не слабее Дженни. Но дело в том, что Лиса не будет показывать это открыто, она будет прятать это глубоко внутри себя, она будет скрывать ревность молчанием. Однако внутри она будет сильно страдать, это ударит по ней очень сильно, как будто множество стрел пронзит её насквозь. Если она когда-нибудь повстречает этого зеленого монстра, и в этом смысле - ревность, то это к чертовой матери убьет её самооценку, её самооценка буквально ляжет в могилу и скажет "прощай". Лиса - очень неуверенный в себе человек, и она всегда будет сомневаться во всем. Ревность - это такая вещь, когда человек превращает маленькие вещи в большие, карликов - в великанов, а догадки - в истину. Золотая Эйфелева башня сверкала в глубокой тихой ночи, звезды танцевали с луной весенний хоровод в черном небе, похожем на море. На что-то действительно можно смотреть вечно, на сверкающие звезды, на сияющую луну, на живописный закат, танец огня, течение воды или на то, как человек спит. В темной комнате, в абсолютной кромешной тьме, помимо лунного света, розоволосая тайка лежала на кровати под пушистым одеялом и задумчиво смотрела на то, как миниатюрная брюнетка крепко спала, свернувшись калачиком. Вокруг царила полнейшая тишина, и она была чрезмерно громкой, если это возможно, оглушительной. Слегка приоткрытое окно впускало прохладный ветер, оставляя за собой холодные следы в комнате и заставляя дрожащую обладательницу бездонных оленьих глаз зарыться лицом в одеяло. Однако она проигнорировала это. Что-то давило внутри, заставляя её горло дрожать, а в глазах заблестели слезы. Ей не было ни грустно, ни больно, ни плохо, слезы просто просились наружу, тело хотело освободиться от того, что в нем накапливалось. Это просто происходит. Это непроизвольные слезы. Так что да, если бы Дженни сейчас не было рядом с ней, она, без сомнения, разрыдалась бы, как ребенок, и ждала, пока утихнут бушующие волны негативных чувств. Но сейчас её взгляд был заворожен, она смотрела на умиротворенное спящее лицо перед собой, и едва слышное сопение достигало её ушей. Это было в какой-то степени утешительно, что странно. Обычно только музыка утешала её, но временами даже музыка не могла с этим справиться, иногда её ничто не утешало, она просто терпеливо ждала. Как я могу тебе нравиться? Это так нелепо и нереально. Я не знаю, что ты во мне нашла, Дженни. Я действительно не понимаю. Что ты видишь во мне? Какой ты меня видишь? Как я выгляжу в твоих глазах? На что похожи твои мысли, когда ты думаешь обо мне? Стою ли я твоего внимания? Достойна ли я твоих прикосновений, забот, поцелуев и тревог? Я не хочу быть обузой для тебя. Я не хочу ничего портить между нами, я не хочу быть камнем преткновения, в то время как ты заслуживаешь лишь того, чтобы парить высоко в небе. Нет, Лиса, думай о хорошем, только о хорошем. Я рада, что встретила тебя, Дженни. Мне приятно проявленное тобой внимание. Ты дополняешь меня, ты дополняешь мою пустоту. Порой я чувствую, что вот-вот умру, но мысль о том, что ты подбадриваешь меня, заставляет меня дышать. Прости, что я не могу сказать тебе приятных вещей вслух, я слишком стесняюсь сказать тебе это. Её внутренний голос звучал громко, но он был уверен. Жаль, что она не могла быть так уверена в себе, как её внутренний голос. Вокруг было довольно мрачно, но её глаза могли видеть спящую красавицу перед собой, лунный свет, казалось, обнимал её и дарил ей момент просветления в темноте. Руки Лисы были под одеялом, прижатые к своей теплой шее, дабы не дать пальцам замерзнуть. Она не могла уснуть, ровным счетом никак. Было около трех часов ночи, весь город, вероятно, уже давно спал, а она, словно мафия, не спящая, глаз сомкнуть не могла. Не то чтобы это было чем-то новым, абсолютно ничего нового. Что было новым, так это то, что она спала не одна. Снова. Мысли о Дженни прогнали её навернувшиеся в глазах слезы. Её длинные ресницы медленно трепетали, в то время как взгляд был прикован к лицу. На пухлых, бесстрастных губах даже появилась легкая улыбка, когда она увидела, как слегка нахмурились брови Дженни и дрогнули её веки. Интересно, что ей снилось? Медленно вынув руку из-под одеяла, её ладонь потянулась к лицу спящей, кончики пальцев нависли над щекой, покрытой темными прядями волос. У неё возникло непреодолимое желание заправить эти локоны за ухо и прикоснуться к белоснежной нежной коже. Её сердце билось в груди, она чувствовала его удары своей рукой, которая оставалась прижатой к своей шее. Но в конце концов она просто вздохнула и подложила руку себе под голову. Она слишком стеснялась, и у неё никогда не возникало желания к кому-то прикоснуться. Она одна из тех, кто уважает свое собственное пространство и пространство других людей. Что, черт возьми, с ней происходит? Дженни явно оказывает на неё какое-то влияние, её характер, её поступки, она сама - всё менялось, не значительно, но довольно ощутимо. Минута проходила за минутой, но сон не был виден. Она осторожно перевернулась на спину, стараясь не дергать одеяло, и уставилась в потолок. Если верить интернету, для того, чтобы заснуть, нужно лечь на спину, и иногда это действительно ей помогало. Поможет ли это сейчас? Но её планы были нарушены, когда она почувствовала, как тело рядом с ней пошевелилось, а затем чья-то рука вслепую ощупала пространство между ними, как будто что-то искала или нащупывала. Прежде чем тело придвинулось к ней ближе, а рука инстинктивно опустилась на живот, обнимая и прижимая к себе, словно нуждаясь в тепле. Горло Лисы дернулось, когда она сглотнула, и замерло вместе с её дыханием. Твою же мать. Она сразу же притворилась спящей, но её взволнованное сердце и гудящее тело определенно не планировали засыпать в ближайшее время. Особенно когда миниатюрное тело прижималось к ней, а голова покоилась у неё на плече. Дженни, вероятно, даже не осознавала, что происходило вокруг неё и что она делала, потому что, удовлетворенно вздохнув, она тут же уснула. Что ж, они с Дженни были чем-то похожи в том смысле, что Лиса тоже любила обниматься во сне, но всё, кого она обнимала, были либо одеялом, либо подушкой, либо её любимым мишкой. Кстати, о нем, в последнее время она спала без него. Со вздохом поражения она скорчила гримасу и постаралась не пошевелить ни единым мускулом. У Лисы была одна дерьмовая привычка, когда она лежала в постели, - она ворочалась во сне. И тот факт, что теперь она была буквально заблокирована, это мучило её беспокойное тело. Вот почему она никогда не любила делить с кем-то постель. Но если искать плюсы среди множества минусов, то, по крайней мере, сейчас она не мерзла. Тепло Дженни сразу же согрело её. Она старалась не нервничать и не краснеть, но как будто, черт возьми, у неё это могло получиться. К сожалению, она не могла, она превратила себя в мумию, не хватало только обмотать её бинтом, и тогда она идеально подошла бы на роль Тутенштейна. Она даже старалась глотать как можно тише, потому что ей казалось, что она может разбудить спящую рядом особу. Но, черт возьми, вселенная, казалось, решила подшутить над ней, потому что ей вдруг захотелось в туалет. Ты что, издеваешься надо мной? Почему именно сейчас? Её недавние мысли отошли на задний план, и единственное, о чем она сейчас думала, - это как, черт побери, ей выбраться отсюда, не разбудив её? Это будет долгая ночь. Но буквально через полчаса мучений она каким-то образом уснула, сама того не заметив. Её розовая головка медленно опустилась, отчего она прижалась щекой к темноволосой макушке. Скоро приближался конец первого месяца весны - марта. Еще буквально неделя, и начнется апрель. Скоро приближался её день рождения, о котором она бы и не вспомнила, если бы ей не напоминали. Она уже который год напрочь забывает, сколько ей лет. Однажды был момент, когда её бабушке нужно было оплатить счет за домашний телефон, и тогда сотрудник её спросил, есть ли ей восемнадцать, что по-настоящему повергло Лису в недоумение. Поскольку для того, чтобы оплатить счет за домашний телефон, не нужно быть совершеннолетней, но, тем не менее, в тот момент она буквально стояла в ступоре, вспоминая, сколько ей лет, и она чуть не ляпнула, что ей девятнадцать. Она мысленно пересчитала свои годы, прежде чем ответить, что ей двадцать пять. И это был не первый раз, когда с ней такое случалось. Поэтому, если вы спросите её, сколько ей лет, будьте уверены, она ответит не сразу. К тому времени, когда взошло солнце, пробиваясь своими утренними лучами через незашторенное окно, на кровати спали две фигуры. Утренний свет падал на них, как одеяло, окутывая неким теплом, однако их положение несколько изменилось. Голова миниатюрной брюнетки покоилась на подушке, темно-шоколадные локоны были разбросаны в стороны, тело раскинулось свободно, как и одеяло, обнаженные ноги переплелись с ногами розоволосой тайки, которая мирно спала на боку лицом к ней. Они обе крепко спали, и ни одна из них не планировала просыпаться в ближайшее время. Позже, через некоторое время спящая тайка пошевелилась, с глубоким вздохом потянувшись всем телом, прежде чем свернуться калачиком, слепо обнимая и подсовывая под голову то, что первое попалось под руку, что-то тонкое и теплое. Сама того не осознавая, она крепко обвила руками и прижалась щекой к чьей-то приятно теплой руке. Которая, естественно, принадлежала Дженни, но та даже не пошевелилась и никак не отреагировала, вероятно, крепко спала. Когда человек спит, он не осознает, что делает, даже если он ужасно застенчивый, робкий и совсем не тактильный. Лисе было тепло и уютно, сон был хорошим и безмятежным, в мыслях она обнимала своего мишку, но это был, однако, не мишка. Её плюшевый мишка сидел на прикроватном столике и смотрел на неё одним глазом, другой его глаз, к сожалению, был оторван Лавом. Однако её сон продолжался недолго, когда внезапный шум разбудил её, вынудив неохотно открыть глаза и растерянно нахмуриться. Ей слишком хотелось спать, поэтому она вновь закрыла глаза, когда поняла, что это был один из её соседей в коридоре. Но шум продолжался, только это был не шум, это был стук в дверь, он не прекращался. Стучались ли к соседям или к ней? Она тут же проснулась, когда поняла, что кто-то громко стучался в её дверь. На её голове творился дурдом, её лицо было невыспавшимся, а глаза склеивались, когда ей удалось встать без каких-либо происшествий. Едва придя в себя, она вспомнила, что была не одна в квартире и что она тоже спала не одна. Она моргнула, затрепетав длинными ресницами, покрываясь непроизвольным розовым румянцем. Дженни крепко спала, совершенно ни на что не обращая внимания. Ух ты, у неё, должно быть, действительно крепкий сон. Стараясь не шуметь, Лиса лениво побрела по коридору с едва открытыми глазами. Босыми ногами она прошлась по деревянным половицам. Один низ её пижамных штанов был задран, а полосатый свитер неряшливо сидел на ней. Её всегда аккуратно уложенная челка растрепалась в стороны. И кто же это мог быть? Она точно никого не ждала. Может быть, это была её сестра? Неужели она решила сделать ей очередной сюрприз? Её сестре действительно нравилось навещать её, одному богу известно, как рано. Черт, только не это. Это было совсем неподходящее время. Как она объяснит некую брюнетку в своей постели? Хотя, подождите, она не обязана объясняться. С чего бы ей вообще что-либо делать? Может быть, это была вовсе не её сестра, а просто соседка? Однако она была слишком сонной и растерянной, чтобы паниковать. Отперев дверь, протирая глаза рукой, к своему удивлению и замешательству, она была встречена миниатюрной обладательницей губ в форме сердца. "Джису? Что.. что ты здесь делаешь так рано?" Проговорила она в недоумении. Её голос прозвучал хрипло и сонно. "Я почти не вижу тебя, поэтому решила повидаться с тобой. Извини, я тебя разбудила?" Карие глаза изучающе смотрели на неё. Да. "Нет," Вздохнула она, приглаживая рукой свои лохматые волосы. "вообще-то, я только недавно встала." Она старалась говорить как можно тише. Иногда ей действительно ненавистна её вежливость. Однако она не выдавливала из себя улыбок, она максимально отгородила свой рот от вежливых машинальных улыбок, которые всегда вырывались у неё против её воли. Прямо сейчас она была довольно раздражена и не в настроении, так как её потревожили от приятного сна. Когда Джису, похоже, захотела зайти внутрь, рука быстро преградила ей путь, заставив ту озадаченно нахмуриться и поднять глаза. Старшая, казалось, была несколько удивлена и любопытна. Вероятно, потому, что Лиса обычно всегда тепло приглашала её войти и приветствовала с улыбкой. "Ох, ты что, не одна? Кто это?" С каких это пор Джису стала такой чрезмерно любопытной? Она никогда раньше не была такой. Верно? "Эм, никто. Просто кто-то." Она пожала плечами, слегка оглянувшись через плечо, втайне отчаянно желая, чтобы Дженни не проснулась. "Ты что-то хотела?" "Чего я хотела? Я хотела тебя увидеть." "Ну, ты сделала это. Я что, должна тебя похвалить? Или что-то в этом роде?" Пробормотала она. Та, что постарше, похоже, не ожидала такого ответа. "Что? Нет, почему ты так со мной разговариваешь?" Лиса едва заметно нахмурилась с беспечным выражением на лице, лениво моргая длинными ресницами. Её взгляд не смотрел в устремленные на неё карие глаза, он был направлен в сторону, разглядывая светлые полосы на деревянной двери её пожилой соседки. Негодующие карие глаза смотрели на неё, нетерпеливо ожидая какого-нибудь ответа, однако по истечении нескольких секунд его так и не последовало. "Да что с тобой не так!? Если я сделала что-то не так, скажи мне! Прекрати молчать и выскажись! Ты явно чего-то недоговариваешь!" Джису изредка повышала на неё голос. А Лиса явно не терпела, когда на неё повышали голос, её тело плохо реагировало на это, но сейчас она казалась бы более уверенной и сильной, чем обычно. Откуда взялась эта сила? Это было так, словно она появилась из ниоткуда. Однако с громким и взволнованным сердцем она произнесла с внутренней паникой, лишь опасаясь, что Дженни вот-вот проснется или уже, черт возьми, проснулась. "Ты можешь говорить потише? Серьезно." "Почему?" "Ты разбудишь соседей, например?" "Я говорю не так громко." "Очень громко, на самом деле. Ты можешь разбудить Дж... эм.. мистера Джозефа, он снова будет ворчать на весь коридор." Она придумала это на ходу, и её сосед, сварливый старик Джозеф Легран, который живет в квартире номер "1", пришел ей в голову сказочным образом. Она была благодарна ему за то, что его имя тоже начиналось на ту же букву. "Ты избегаешь меня и игнорируешь. Скажи мне, что я сделала не так?" "Мне нечего сказать." "Я как будто с привидением разговариваю." "Я не должна говорить тебе, сделала ты что-то не так или нет. Если у тебя есть подозрения, что ты сделала что-то не так, значит, так оно и есть." "Но что я сделала, Лиса?" "Это всё, что я могу сказать." "Я не понимаю." Лиса тут же как можно тише закрыла дверь своей квартиры от всевозможных шумов и осторожно вытолкала старшую в коридор. Вздохнув и скрестив руки на груди, она поднесла ладонь к лицу, давая себе время на мгновение задуматься. "Вероятно, это уже не моя проблема." Карие глаза странно посмотрели на неё, брови нахмурились, словно недоумевая, почему она превратилась в такую непохожую на себя. "В последнее время я тебя совсем не узнаю." Облизнув и поджав губы, она откровенно произнесла: "Вряд ли ты меня когда-нибудь знала." "Мы знакомы друг с другом уже три года, я знаю тебя больше, чем кто-либо другой." "Хорошо, как скажешь. Послушай, Джису, у меня совсем нет времени с тобой спорить." "Ты постоянно говоришь, что у тебя нет времени. Чем ты занята всё это время? Ты слишком занята, потому что у тебя много работы? Почему-то я в этом сомневаюсь. Ты приходишь с работы и сидишь дома в четырех стенах, я думаю, у тебя, вероятно, найдется лишнее время, и не то чтобы у тебя была трудная работа. Я стою на ногах днями и часами, обжигаю пальцы выпечкой, обслуживаю людей в одиночку, но я нахожу время для тебя, чтобы узнать, как у тебя дела, не могла бы ты делать то же самое?" То вчера, то сегодня кто-то кричит на неё и отчитывает. Неужели без всего этого действительно невозможно обойтись? На Дженни она злиться не могла, потому что Дженни, по крайней мере, извинялась. Да, все совершают ошибки, но неужели нельзя быть более безобиднее и мягче, не создавать конфликты на пустом месте. Она ведь делает это по какой-то причине, не так ли? Тогда почему другие не могут? Да кто она такая, черт возьми, чтобы требовать этого? Сама она не лучше, но, по крайней мере, старается не ругаться и старается проявлять любезность, несмотря на то, что она устала это делать. Она говорит не о данной ситуации сейчас, а в целом. Может быть, ей стоит перестать быть вежливой, милой и угодливой с людьми? По крайней мере, для людей, которые этого не заслуживают. Потому что это действительно очень утомительно. Заслуживала ли Джису хорошего отношения? Наверное, да, но в последнее время от общения с Джису она получала одни огорчения. Она понимала, что невозможно иметь только приятные и добрые отношения с человеком. Или же это всё-таки возможно? Люди бывают разные. Может быть, если бы ей было на всё наплевать, не обращала внимания на всё, на то, как с ней разговаривают люди, грубо, не грубо. Но она просто была слишком чувствительна к этому, она слишком остро реагировала на любое резкое слово в свой адрес. Она ничего не могла с этим поделать. Джису была не таким уж плохим человеком, но она часто чувствовала себя подавленной рядом с ней. Лисе не нужно было это давление, она уже пятый год была подавлена без всего этого, она пятый год находилась в режиме выживания. Она пыталась наладить мирный период жизни, но порой ей препятствуют её мысли, состояние и люди. "Ты хочешь, чтобы я интересовалась твоей жизнью и тем, как у тебя дела?" Она заговорила позже. "Да, именно так поступают друзья, не так ли?" "Я не знаю. Ты пришла сюда только для того, чтобы сообщить мне, чтобы я вела себя с тобой как друг?" "Да, потому что я вообще не чувствую от тебя никакой дружеской инициативы, как будто тебе абсолютно плевать. На меня, на друзей, на родителей." Челюсть Лисы сжалась, а язык пробежался по деснам. Слабая, горькая улыбка тронула уголки её губ. Она слегка покачивала головой, прежде чем поджать губы. Она улыбнулась, сдерживая себя от порыва гнева ранним утром. "Понятно. Да, я совершенно ничего не делаю, ты права." Неужели Джису и бабушка всё еще созваниваются? По какой-то причине ей кажется, что так оно и есть. Или нет. В любом случае, какая разница? Плевать, это больше не имеет значения. Люди действительно иногда не понимают, что в замкнутом круге чувств и подавленном состоянии трудно за всем следить, контролировать то, чтобы быть достаточно хорошим другом или хорошим ребенком для семьи. Человек перегружен и измотан одновременно, он перегружен морально и измотан физически. Им становится всё труднее проявлять поддержку и любовь к своим близким, потому что они слишком устали от боли, которая постоянно их преследует. Их мозг и тело каждый день находятся в режиме выживания. И каждый день эти люди желают, дабы эта боль и мысли ушли, и желают больше не испытывать срывов и не тонуть в слезах от мысли о небытии. Они буквально находятся в замкнутом круговороте. Если в какой-то момент, в порыве помощи, они захотят поведать кому-то, что им плохо и что им страшно, рассказать о своей проблеме, то они будут либо осуждены, либо высмеяны, либо недооценены и сравнены с проблемами других людей. Лиса пережила это на себе. Ничего хорошего их не ждало. Если они поделятся и попросят о помощи, в мире мало людей, которые их поймут. Честно говоря, у Лисы прямо сейчас голова шла кругом. Она не понимала, чего Джису хотела от неё. Такое ощущение, что у неё сейчас муравейник вместо мозгов. Ей не нравились подобные ситуации, они загоняли её в тупик и вынуждали просто сдаться, размахивая белым флагом. Да, возможно, она становилась всё более и более равнодушной, потому что ей было совершенно всё равно, если они с Джису перестанут общаться навсегда. Ей действительно было на это наплевать. Как бы то ни было, ну, перестанут они общаться, ну и пусть. Ужасно осознавать, но это было то, что она чувствовала. Может быть, это было просто дерьмовое утро, но она бы солгала, если бы сказала, что действительно беспокоилась. Именно по таким причинам она считала себя ужасным человеком и другом. Потому что любой другой человек не был бы так безразличен, как она, но она испытывала облегчение, думая, что она не единственная, такая. На планете масса людей, и вряд ли она была такой одна. Не так ли? Но, слава Богу, она не была так равнодушна к своей родине, иначе не стала бы навещать их и всячески помогать. При каждой мысли о том, что вскоре, когда-нибудь она останется одна, то она знала, что разобьется на части и вряд ли сможет жить дальше без них. "Но разве это не так, Лиса? Ты не звонишь, не пишешь, ты могла бы хотя бы притвориться, что тебе не всё равно." "Да, я ужасный человек, хорошо, я поняла, я знаю это, ладно?" Она старалась не реагировать резко и старалась уладить спор как можно быстрее, взваливая на себя всё дерьмо, потому что не хотела ссориться и потому что знала, что если она ответит на спор спором, то позже её загрызет совесть. "Я не это имела в виду, я хочу тебе помочь." "Помочь мне? В чем?" Лиса поднесла ладонь к глазам, пытаясь понять, что, черт возьми, это значит. Её голова действительно сейчас совсем не соображала, она, вероятно, забыла свои мозги под подушкой, когда вставала. И вряд ли она сейчас сможет что-либо нормально ответить. "Послушай," С пухлых губ сорвался вздох. "я устала и плохо соображаю, правда, Джису, давай поговорим позже. Ладно? Ты ведь этого хочешь - поговорить? Верно? Я плоха в словах, и ты, вероятно, это знаешь, но, пожалуйста, давай поговорим нормально в ближайшее время, хорошо? Ты словно забросала меня камнями, а я не знаю, чем отбиваться." Она пригладила свои розовые локоны рукой, медленно проводя по ним пальцами. Старшая, казалось, собиралась что-то добавить или продолжить начатое, но, вздохнув, кивнула головой в знак согласия: "Хорошо, звучит идеально." "М-м-м." Она лишь промычала в ответ, растянув губы в подобии улыбки, которая явно не достигала её глаз. Как бы ей этого ни хотелось, у неё нет другого выбора. Как же это всё сложно, она считала это пустой тратой времени. О чем они могли говорить? Им абсолютно не о чем говорить. Снова будет очередная бесконечная ссора. Кажется это или нет, но в последнее время Джису стала необычайно душной. Порой Лисе кажется, что она в какой-то степени словно боксерская груша, на которой можно выпустить пар, сбросить адреналин. Как будто у Джису была какая-то личная проблема, и она не знала, как с ней бороться. А Лиса просто всегда попадалась в самый неподходящий момент. Или всё гораздо проще. Просто что-то происходит, вероятно, по её вине, а она просто этого не замечает. Единственное, в чем она нуждалась, - это в покое. Немного позже Джису ушла, как будто ничего не случилось. Если бы только она могла делать так же, чтобы по щелчку пальцев можно было забыть о том, что произошло незадолго до этого, но ссоры слишком громкие и цепкие, чтобы душа могла их забыть. Даже самые незначительные из них. Вернувшись в квартиру, она вздохнула и прислонилась спиной к двери, прислушиваясь к любым звукам. Но её встретила тишина. Дженни всё еще спала, и, к её облегчению, Дженни, казалось, в действительности имела крепкий сон. Тихо ступая босыми ногами, она вошла на кухню и с отсутствующим видом плюхнулась на стул, скрестив руки и ноги. Как же всё это раздражало. Только недавно она крепко спала рядом с Дженни, а в следующую минуту стояла в коридоре под прицелом карих глаз. Пока она слушала, её мозг всё еще дремал, а кровь лилась из ушей от всего, что Джису говорила ей. Однако, к своему удивлению, она не была так расстроена, как раньше. В прошлый раз она винила лишь себя в том, что была какой-то не такой, теперь же она была лишь раздражена. Она просто продолжала повторять себе, что это не имеет значения и что это ерунда, дабы унять свой накипающий гнев. Досадливо сжав челюсти в очередной раз, оленьи глаза цвета черного кофе оглянулись на часы, висящие на стене, где было уже семь утра. Прежде чем её взгляд опустился в пол. Но, не позволяя своим мыслям овладеть ею, она встала и глубоко вздохнула, запрокинув голову к потолку. Она принялась заваривать чай, достав из шкафчика две кружки. Когда чайник закипел, бросив в кружки два пакетика, она наблюдала, как вода мгновенно начала темнеть и становиться коричневой, как только горячая вода хлынула на дно. Она уставилась на воду, загипнотизированная маленькими волнами, пока чертила ложкой круги. Облако пара слегка коснулось её лица, окутывая теплом. Выражение её лица было задумчивым и бесстрастным, а ресницы медленно моргали в пространство. Розовые локоны свисали с обеих сторон, как занавес, губы казались надутыми. Она выглядела как грустный щенок на улице, но в то же время могла укусить в любой момент. "Ты в порядке?" Внезапно из ниоткуда раздался хриплый, заспанный женский голос, заставивший розовую головку резко повернуться, встретившись в дверях коридора с миниатюрной брюнеткой. Темные длинные волосы были взъерошены, как и футболка, которая была на ней надета, однако выглядела она очаровательно и сексуально одновременно, если это вообще возможно. Сонные кошачьи шоколадные глаза внимательно смотрели на неё. "Ох, ты проснулась. Прости, что я тебя не разбудила. Я, э-э, немного забылась." Лиса виноватым тоном извинилась. Она заставила себя улыбнуться, дабы не выглядеть унылой. "Всё хорошо. Я завела будильник для нас на семь десять утра, помнишь?" "Ах, да, точно, будильник, верно." С напряженным смехом она ответила, проводя рукой по шее. "Я приготовила нам горячий чай, но у меня не было времени ничего приготовить, извини." "Да ладно тебе, ерунда, мы что-нибудь придумаем." Брюнетка ответила ей сонной улыбкой. Лиса прикусила губу, почувствовав, что у неё внезапно защипало в глазах. Она нервно забегала глазами, ища укрытия, и, подойдя к холодильнику, сделала вид, что что-то ищет. Прочистив горло, она спросила: "Тебе что-нибудь нужно? Я достану." "Ты не против омлета с сыром и жареными овощами?" "Вовсе нет, мне нравится." По правде говоря, она не была голодна, но и отказаться не могла. "Эй, ты уверена, что с тобой всё в порядке? У тебя странный голос." "Конечно," Ответила она веселым голосом. "это просто мой утренний голос." "Лиса, посмотри на меня, пожалуйста." Нет, Дженни, я не хочу, чтобы ты снова видела меня такой. Ерунда, говорила она. Совершенно не расстроена. Однако слезы всё же хлынули из её глаз. Какая же она слабая. "М-м-м." Она лишь непослушно покачала головой, наблюдая, как всё начало расплываться у неё перед глазами, а руки дрожать. Черт, утро должно было начаться совсем не так. "Сколько, э-э, сколько яиц нужно, два, три?" Никаких слез, не сейчас. Не плачь, прекрати это, боже. Чьи-то руки внезапно оттащили её от холодильника, и дверца закрылась у неё перед глазами. Её голова была низко опущена, прежде чем теплые ладони легли на её щеки, а большие пальцы пробежались по коже. Она отказывалась поднимать голову, но Дженни сделала это за неё, когда руки приподняли её лицо, заставляя встретиться с обеспокоенным любопытным взглядом кошачьих глаз. "Эй-эй, что такое? Что случилось, Лиса?" Проговорила Дженни своим самым нежным голосом, как будто ей было невыносимо видеть её в таком состоянии. И она тут же оказалась заключенной в утешительные объятия, руки обвились вокруг её шеи, а тело приятно прижалось к ней. "Пожалуйста, не плачь, мне больно видеть тебя такой. Давай вместе приготовим завтрак, ты взобьешь яйца, а я нарежу овощи или наоборот, м? Договорились?" Лиса опустила подбородок на плечо и обхватила руками тонкую талию, слегка цепляясь за ткань футболки. "Прости... Я не хотела, чтобы утро началось так паршиво. Я не знаю, почему, я плачу, черт возьми." Пробормотала она в футболку. "Нет, черт тебя никуда не возьмет, я не отдам тебя ему, ты останешься со мной." Дженни прижалась щекой к её щеке, крепко обнимая её, как бы говоря, что она в безопасности. Слабая улыбка тронула её пухлые губы. Ей всегда нравились шутки Дженни. Она вздохнула, теснее прижимаясь к шее, которая излучала тепло. "Мне жаль, что тебе пришлось видеть меня такой, порой я слишком слаба, чтобы сдержать слезы." "Нет, Лиса, слезы - это не признак слабости, слезы - это признак того, что в тебе всё еще есть душа. Давай думать об этом в таком свете, хорошо? Запомни это. Плакать не грех, не прячься." В ответ Лиса только крепче обняла миниатюрную брюнетку своими руками. "Так-то лучше, молчание - знак согласия. Я всегда рядом для тебя, хорошо?" "Хорошо." Пробормотала она с закрытыми глазами, нежась в тепле и объятиях. "Мне казалось, ты говорила, что по утрам бываешь сварливой. Но по какой-то причине я нахожу тебя очаровательной." Раздался удивленный смешок. "Ох, правда? Ты находишь меня очаровательной?" Медовый голос прозвучал так, словно он этого не ожидал. "Да." Призналась она шепотом. "Ну, наверное, мое сердце питает к тебе слабость и не позволяет мне быть сварливой с тобой по утрам." Вполголоса произнес голос у неё над ухом. Румянец залил её бледные щеки, и сердце учащенно забилось в груди. Она не могла ответить, потому что не знала, что сказать. Дженни всегда знала, что сказать, и всегда знала, как лишить её дара речи.