ты заставляешь меня хотеть вечности
14 февраля 2024 г., 22:40
***
Сегодня День святого Валентина. День любви, красивых розовых цветов, шоколада в форме сердечек и… спешки, по-видимому. Видите ли, у Намджуна есть сюрприз. Сюрприз, который будет совершенно фантастически испорчен, если Чонгук не заставит свою милую маленькую попку двигаться. — О, ёбо, смотри! — Чонгук останавливается посреди поля. Снова. — Это голубь! Ты когда-нибудь видел голубя в это время года в Сеуле? — Он указывает в паре ярдов от себя в сторону, где на ветвях ивы сидит маленькая белая штучка. — Голуби всегда моногамны, знаешь ли, — небрежно говорит Намджун, ведя Чонгука через цветочные кусты. Лицо Чонгука загорается. — Как мы! Я навсегда твой, а ты навсегда мой. Верно? — Верно, детка, — с улыбкой отвечает Намджун. — Ты весь мой. — Мы можем подойти поближе? Может быть, мы могли бы сделать снимок… — Эм, в другой раз. А пока давай просто… — Намджун обнимает Чонгука за талию, мягко напоминая, что ему нужно продолжать двигаться дальше. — Но это так мило… — мимолетно протягивает руку Чонгук. — Ты симпатичнее. — Пфф, это ты так говоришь, — хихикает Чонгук, полностью забыв о птице. Он начинает раскачивать их руки взад-вперёд между ними. — Так… насколько далеко находится это особое место, ёбо? О, точно. Намджуну пришлось придумать способ, как привести Чонгука сюда, не раскрывая сюрприза, поэтому Намджун сказал ему, что они собираются в его «особое место», чтобы устроить шикарный ужин под звёздами. На самом деле, поле было единственным достаточно большим местом… — Почти пришли, детка. Но не мог бы ты идти немного быстрее? Не хочу, чтобы Сокджин-хён разозлился и плюнул на наши стейки, ха! Лицо Чонгука мило морщится. — Сокджин-хён был так мил, что предложил приготовить нам ужин. — М-м-м. — Разве у Сокджина и Юнги-хёна не было планов на День святого Валентина? Надеюсь, мы не испортили им день… — Нет, не испортили. Они поссорились. Кажется, расстались. — Что? — закричал Чонгук. Полная остановка. Дерьмо. Плохой ход. — Разве я сказал «расставание»? — Намджун шикает. — Я хотел сказать… — Ю-Юнги-хён ничего не говорил о ссоре… — перебивает Чонгук. — Может, мне стоит позвонить… — Нет! Чонгук замирает. — Нет? — Я просто имею в виду… — Намджун проводит рукой по лицу. Такими темпами к тридцати шести годам ему стукнет шестьдесят. — Твой брат — очень занятой человек. Он, наверное, как всегда, заперся в своей студии. Ты же знаешь, как он впадает в депрессию и хандру… — Именно поэтому я должен позвонить ему! — Чонгук начинает тянуться к телефону в кармане. Намджун хочет ударить себя. Как будто он и так не выкопал для себя достаточно большую яму. Конечно, Чонгук будет в замешательстве — Сокджин и Юнги-хён вместе уже почти девять лет! — Малыш. — Намджун делает шаг ближе и кладёт руки на щёки Чонгука. — Я уверен, что они оба в порядке. Они справятся, они всегда справляются. Чонгук не выглядит убеждённым. — Наверное… — Не волнуйся. А теперь вернёмся к нашей прогулке, хорошо? Сокджин, наверное, ждёт… Намджун пытается потянуть Чонгука за собой, но тот стоит как вкопанный. — Ёбо, что на тебя нашло? Ты выглядишь… истеричным. — Я не истеричка! Нет, он был в отчаянии. — Я-я… — заикается Намджун, его разум не может придумать приемлемое оправдание. — Я просто очень голоден. Так что, детка, пожалуйста… мы можем просто… Звук самолета проносится над ними, заглушая остальную часть фразы Намджуна. Он пролетает над их головами и делает круг, его белые крылья хлопают на фоне розового неба, как у голубь, который они встретили раньше. — Ёбо, что… — начинает Чонгук, но Намджун прерывает его поцелуем. Он быстрый и не такой горячий, как обычно нравится и ему и Чонгуку, но, похоже, это работает, оставляя Чонгука широко открытыми глазами, а его губы розовыми и надутыми. Намджун отстраняется, задыхаясь. — Просто. Смотри в небо. Чонгук бросает на Намджуна последний настороженный взгляд, прежде чем поднять голову вверх, как раз в тот момент, когда самолёт начинает делать свою первую петлю. — Он… Он что-то пишет! — визжит Чонгук. — Для… моей… любви… Чонгук задыхается и смотрит на Намджуна, всё понимая. Его глаза уже увлажнились от непролитых слёз. Намджун только улыбается. Ему не нужно ничего говорить. —Ты… моё всё… Счастливого… VD-дня? [звук останавливающейся пластинки] — Что? Намджун был так занят наблюдением за реакцией Чонгука, что не обратил особого внимания на то, что на самом деле писал самолёт. Один быстрый взгляд на небо, и вот оно, написанное волнистым курсивом и размазанное по небу, чтобы его увидел весь город Сеула: — С Днём VD. — Ты только что поздравил меня со счастливым днём венерических заболеваний? — спрашивает Чонгук. Намджун в ужасе. — Н-нет! Конечно, нет! Там должно было быть написано Счастливого V-дня! Типа, с Днём святого Валентина? Очевидно! Эта авиакомпания определённо получит оценку 0/5 на Yelp. И ещё за 20 долларов за письмо! Намджун закрывает голову руками. — Чёрт, как всё могло пойти так плохо… За тридцать шесть лет жизни у Намджуна было много плохих дней святого Валентина. В их первый совместный День святого Валентина Намджун на собственном горьком опыте узнал, что у его будущего мужа аллергия на розы (Чонгук провёл ночь на диване, накачанный бенадрилом). На их третий День святого Валентина Намджун случайно сломал себе два пальца, когда они с Чонгуком занимались сексом (Чонгук отвёз его в больницу). А на их третий День святого Валентина (и третий год брака) Намджун подпалил плиту, пытаясь приготовить пасту с сыром и перцем (ущерб составил 700 долларов, и впоследствии они ели в Panda Express). Чонгук сделал так много особенных вещей для Намджуна за эти годы, что Намджун хотел подарить ему что-то столь же невероятное — хотя бы один раз. Что-то, что не было бы аллергической реакцией или подгоревшей тарелкой лапши. Намджун опускается на траву, не заботясь о том, что он, вероятно, испачкает единственную пару штанов для свиданий, которые у него есть. Ему просто нужна секунда, чтобы пожалеть себя. — Мне так жаль, детка. Я просто хотел подарить тебе что-нибудь хорошее в этом году, показать, как сильно я тебя люблю. Счастливого, чёрт возьми, VD дня… Похоже, я снова потерпел неудачу, ха. — Намджун криво улыбается. И вот тут Чонгук начинает безудержно смеяться. И не просто смех, а истерический, похожий на гогот гиены. Намджун резко встаёт. Неужели он сломал своего мужа? — Чонгук? Малыш? Ты в порядке? — Ты пожелал мне счастливого дня венерических заболеваний, — сумел выдавить из себя Чонгук. Да, они это выяснили. Но по тому, как Чонгук улыбался, такой сияющий и красивый, можно было подумать, что Намджун преподнёс ему самый романтичный День святого Валентина в его жизни, а не гротескное небесное послание, которое теперь потускнело до жалкого HP VD Y. И вдруг Намджун тоже начинает смеяться. Он тянет Чонгука к себе, но они оба теряют равновесие и падают кучей на траву. Чонгук наполовину приземляется на Намджуна, прижимаясь к его груди, словно они были дома в постели, а не посреди поля. — Ты хороший муж, ёбо, — удовлетворённо бормочет Чонгук, прижимаясь к груди Намджуна. Намджун фыркает. — Ты хочешь сказать, что не разведёшься со мной из-за этого? — М-м-м. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы развестись. — Я тоже люблю тебя, детка. С Днём VD. Намджун бросает последний взгляд на небо. Может быть, в следующем году.
