Иероглифы

      Однажды в выходной планы полетели в тартарары. Не в первый, и не в последний раз. Просто погода уж совсем испортилась, и о том, чтоб поехать куда-то, не было и речи. Да и Вера с утра позвонила и сказала, что Лиза с Лешей простудились. Дима огорчился, а Кирилл не особенно. Ему куда больше хотелось валяться с любимым в обнимку весь выходной, заказать доставку и смотреть фильмы. А с племянниками в другой раз выберутся на прогулку. По правде говоря, Кирилл немного ревновал Диму к ним. Дима прямо с утра стал разбирать шкаф, разыскивая какую-то книгу. Кир увидел старую картонную папку с рисунками и сунул в нее любопытный нос. - Ух, ты! Как интересно ты рисуешь! Необычно-то как! Я такое вообще впервые вижу. На рисунках были ветки цветущих деревьев, красный круг солнца и гора. Дима отчего-то засмущался: - Это так… давно рисовал еще, до Академии даже. Тогда увлекался аниме, вот и стал рисовать в японском стиле. - А гора – это Фудзияма? - Ага. А это цветущая сакура. - Надо тебя свозить в Японию, - хмыкнул Кирилл, - ты лучше нарисуешь все это с натуры. - Ну, Кирь, ты и придумал! В Японию! Далековато. - А что? Не хуже, чем на Мальдивы или на Бали. Там мы уже побывали. И он, обвившись вокруг Димы, прижался к нему, забираясь руками под домашнюю рубашку. Дима, разумеется, прекратил поиски книги. Её можно и потом найти… За шелестом дождя и стуком его по оконному стеклопакету не было слышно скрипа кровати. Только легкой стон на пике наслаждения. А потом Кирилл лежал на животе, а Дима что-то чертил на его спине. - Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы? – спросил Кир, лениво зевая и потягиваясь. Очень уж сонная была погода. - Бери больше, - засмеялся Дима, - японские письмена. Иероглифы, проще говоря. Он продолжал водить пальцем по спине любимого. Это было очень приятно - Ты там что, письмо пишешь? - Одна японская писательница писала своё произведение, выводя тушью иероглифы на телах любовников. Кир аж дремать перестал. - Ох, ни фига себе! Сколько ж у нее любовников-то было, если на целое произведение хватило? - А может, у нее был почерк мелкий? Лично мне, - Дима прищурил глаз, будто примеривался, - хватит твоей очаровательной спинки на небольшое хокку. - Что-что? - Хокку. Лирическое стихотворение из семнадцати слогов, трехстрочное. Дима вновь принялся водить пальцами по спине Кирилла. Всех кошек согнал К парадной под козырек - Вот дождь налетел! - Ладно... - Дима немного смутился, хотя Кирюша, лежа на животе, все равно не мог бы видеть его смущения. - Если честно, я это тебе русскими буквами написал. Всë-таки я его не настолько знаю... Если честно, я отсюда только два иероглифа и знаю: дождь - амэ, и кошка - нэко. Хотя... - Дима задумался, - наверное, тут должно быть "нэкотати". А для "парадной" иероглифа вообще нет, это надо катаканой писать. - Чем-чем? - Катаканой. Там же, кроме иероглифов, еще два алфавита, хирагана и катакана, это для некоторых слов, и еще, например, для детских книжек, дети-то еще иероглифов не знают. - Офигеть, а я еще возмущался, что в русском столько правил, типа учить надо. В школе по русскому трояк был, правда, это потому что лениво было. По-английскому-то пять было. - Потому что в лагерь языковой ездил? - Ага. После того, как все лето на инглише спикаешь, потом на нем думать привыкаешь. Кир перевернулся на спину: - А ты эти иероглифы знаешь? - Немного знаю. Изучал специально, - ответил Дима, устраиваясь рядом, - интересно же. Это целое искусство. - И писать их умеешь? А напиши мне «нэко», кошка который, я помню, были такие в аниме существа с кошачьими ушками. Прикольные. Кирилл снова подставит спину, как доску для рисования. Дима взял флакончик с маслом для массажа. «Все-таки уютно обустроено на верхнем спальном этаже. И все под рукой всегда», - думал он, снова водя пальцем по спине любимого. Потом снова провел по ребрам, заставив хихикнуть, хотя руки были теплые. - Завтракать пора, а то так и будешь костями греметь. Как ёкай какой-то.

***

Через несколько дней - Кирилл, - брови Димы сурово сдвинуты к переносице, а взгляд не предвещает ничего хорошего, - ты решил обмануть меня? Или думаешь, я ничего не пойму? Кирилл перестал непонимающе хлопать ресницами: - Я проветривал полдня. Но все равно пахнет. - Пахнет. Еще бы не пахло, если ты сжег картошку до угольков. Вот как так можно было? Заснул, что ли? - Я в комнате был, а двери в кухню закрыты. - Скажи уж честно, в тиктоке залипал? Дима сейчас разговаривал с Кириллом, как с одним из задержанных. За не особо тяжкое преступление. - А кастрюля где? Ответом было молчание. - Где кастрюля-то? - Выбросил. Кир будто проснулся, вскинул взгляд серо-голубых глаз на Диму: - Если надо, я новую куплю, ту все равно было не отчистить. - Еще бы! Ты совсем во времени потерялся? Кир был виноват, и прекрасно понимал это. И решил, что лучшая тактика – не «быковать», как пацаны в девяностых, а подлизываться к Диме. Не зря бабушка Димы называла Кирилла «ласкушей». - Дим, ну ты не нервничай, правда. Подумаешь, кастрюля. Он ласково провел по его щеке тонкими пальцами. Но Дима сурово взглянул на Кирилла и даже слегка отстранился. - Удивительно, что с такой безответственностью ты вообще работаешь и не профукал все дела в фирме. - Еще нет, - нервно хохотнул Кир, - но «люлей» порой отхватываю. - Значит, мало их тебе. Если не научился думать о том, что делаешь. Гречкин решил сменить тактику. - Ди-им, - он стянул футболку, - а когда ты мне массаж сделаешь, а? Спину ломит. Насчет «спину ломит» была лажа чистой воды, но Кир все еще надеялся разжалобить сурового лейтенанта Диму Дубина. - Ну, ложись, - хмыкнул Дима, взглядом указывая на диван внизу, - буду массаж делать. И, помяв поясницу «для вида», написал что-то на лопатках. - Вот тебе иероглиф «бака». А что означает, погугли сам. Кир взял телефон. И усмехнулся: - Понятно. Даже справедливо, логично во всех смыслах. И тут Дима одумался – аж внутри что-то кольнуло, будто совесть умеет колоться, как ежик. Не умеет Киря готовить, и следить на картошкой не умеет. Как научиться, если всю жизнь в особняке с прислугой? Забыл про картошку, и что теперь, сердиться на него? А чем это поможет? Бабушка всегда говорила, что руганью и наказаниями ничего хорошего сделать нельзя. Человек ничему не научится, а только озлобится. «Дубина ты, Дубин, строишь из себя сурового мента, а-ля Гром, - мысленно сказал себе Дима, - так что иероглиф «бака» можешь нарисовать тушью себе на лбу». Он с досадою на самого себя и со стыдом перед Кирею слез с дивана. Тапки-то где? Кирюша вечно шастал по дому в одних носках, и то, если холодно. А вот Дима без тапочек не привык. Но тапочек с пандой с глазами - Киря как-то дарил, и они вместе над этим смеялись - на месте был только один. Второй скрылся с места происшествия, предположительно под диван. Кир не обижался – или делал вид, что не обиделся. Надел флиску поверх футболки и пошел с неизменной «ашкой» на кухню, где все еще пахло гарью. Вдруг сзади его обняли. - Кирь… знаешь, есть такая сказка, про тапочки. Дима со смехом показал ногу. Беглый тапочек был водворен на место, но изрядно в пыли. - Если старые тапочки закинуть куда-нибудь и много лет не носить, не ухаживать за ними - но и не выбрасывать, рано или поздно они оживут. - Тапочный ёкай! - невольно рассмеялся Киря. Прижиматься к Диме спиной было приятно, хотя и все равно еще немножко обидно. Где в УК РФ статья "сжечь кастрюлю"? Ее даже в КоАП нет! - Именно. Так и называются: бака-дзори. Ночью они бегают по всему дому и горланят дурацкие песни! - О, тапочный шансон! - захохотал Кир, - типа, мы крутые тапки-дзори, повисим мы на заборе. - А почему на заборе-то? - В рифму! Обида растворилась, как кусочек сахара в кипятке. И вообще, целоваться куда приятнее, чем дуться друг на друга. А потом, в ближайшие выходные можно поехать на шопинг. Купить новую кастрюлю и новые тапочки Диме. Не забыть потом эти выкинуть. Незачем дома шансон, хоть и тапочный.