Синдром лобной доли

Встречаться со своим начальником в больнице — трудное дело. Чонгук это понял ещё тогда, когда в первый же их день Тэхён пошёл с ним в отдел кадров, и они оба без всякой подготовки начали объясняться перед вышестоящими, доказывая, что их отношения не повлияют на совместную работу. Чонгук по натуре скромный. Он даже не врач, он медбрат. У него не те полномочия, чтобы отстаивать перед трижды верхним начальником, что он точно не заскулит, если Тэхён между пациентом и собой заставит выбрать себя. — Вы точно не повысите ему зарплату, основываясь на ваших отношениях и личной симпатии к Чон Чонгуку? — спрашивают Тэхёна. — Я отшивал его принципиально два года. Уверен, что даже если он попросит — отстою свою точку зрения, — признаётся Тэхён. Он говорит непоколебимо и твёрдо. — Вы будете намеренно менять расписание дежурств на правах начальника отдела хирургии, чтобы упорядочить свои встречи с Чон Чонгуком? Теперь сам Чонгук вздрагивает. А кто-то так делает? — Я не стану влезать в рабочий процесс из-за личных причин, — Тэхён отвечает быстро. Даже слишком. — Во время операции, если Чон Чонгук заволнуется, о чьей жизни Вы будете думать в первую очередь? — слишком прямой вопрос. — О жизни пациента. Но как только покину операционную — позволю себе слабость пойти к Чонгуку. Я люблю и уважаю свою работу и эту профессию, — Тэхён так стойко держится. Чонгук поражённо смотрел тогда на своего парня. Он им восхищён. Искренне. А Чонгука комиссия… Его спросили только об одном. — Вы его любите? И Чонгук… он просто закивал. Всё. От медбратов многого не требуют. Слушает он Тэхёна потому, что любит, или потому, что он его начальник, — без разницы. Конечно, при последующих опросах к Чонгуку докапывались по другим причинам, но он хорошо запомнил этот момент.

То, что любит.

— Доктор Мин, — Тэхён останавливается, — у нас сегодня с Вами смежная операция. Я надеюсь, Вы смените эту одежду, так как вчера тоже была эта рубашка. Неизвестно, какую заразу по пути домой Вы подцепили. Юнги вздыхает. Он кивает. Чонгук плетётся за Тэхёном, шёпотом извиняясь перед коллегами. Действительно. Трудное дело — любить Тэхёна. Отдел кадров это прекрасно знает. Они потом ещё раз уточняют, когда Чонгук меняет документы с работы по причине смены фамилии. Но это уточнение скорее личное. Опять проверка. Чонгук смакует то, как звучит его имя с фамилией Тэхёна. — Да, я доволен, — Чонгук улыбается.

Но после.

Дисциплина рабочей атмосферы немного изменилась. Это в те годы их отношениями восхищались. Многое осталось за бортом. Теперь у людей другие приоритеты. И служебные романы привлекательны за счёт иных деталей. Чонгуку каждый год напоминают о том, что, на самом деле, уже давно можно хотя бы перерывы вместе проводить. Но у Тэхёна рабочая дисциплина в мозгу. Это вам не щёлкнуть пальцем и начать трахаться в подсобке. — Он хотя бы нежничает с ним? — спрашивает у других медсестёр Сокджин. Чонгук качает головой, чтобы коллеги не отвечали. Повисает недолгое молчание. — Забирает после, — одна из девушек не выдерживает тишину. — Но это скорее профессиональные отношения. Он никогда не называет его ласковыми именами, не обнимает, не целует. Не носит ему милые вещи. Может, в браке только Чонгук и влюблён? — Ужас, — Сокджин цокает языком. — Всё не так, — Чонгук возникает. — Он дома хороший. Просто на работе ему непривычно. — Что непривычно? — Тэхён хмурится, ускоряя шаги. Он услышал умоляющий тон Чонгука, поэтому идёт быстрее. Хирург Ким останавливается у ресепшена, оглядывая всех. Чонгук отрицательно качает головой. — Ничего, — он успокаивающе улыбается. — Мы говорили о твоём равнодушии. Знаешь, вы работаете пять на два. Причём, оба. Большую часть года тратите на работу. Приходится жить крупицами часов дома. Это, понимаешь ли, иногда вызывает закономерные измены, — Сокджин болтает будто невзначай. — Именно из-за таких неприятных моментов и разрешают хотя бы болтать на рабочем месте. — Хватит, — Чонгук машет на Сокджина. — Нормально у нас всё. — Что я делаю не так, Сокджин-щи? — спрашивает Тэхён любопытно. Чонгук тормозит, собирая принесённые мужем папки. Он поднимает голову, смотря на озадаченного Тэхёна. Тот внимательно слушает, когда Сокджин перечисляет. — Разговоры, сладкие имена, детали, физический контакт, чувства на работе, — Сокджин и сам приятно удивлён тем, что Тэхён записывает. Чонгук сглатывает. Он хочет спросить, почему Тэхён пишет. Хочет спросить, почему воспринял всерьёз. Хочет спросить, сомневается ли он в Чонгуке, потому что… Чонгук не сомневается в Тэхёне. Однако Чонгук тоже не привык выяснять отношения на работе. И молчит.

На вечернем обследовании они оба работают в тишине, обходя почти спящих пациентов.

Тэхён начинает первым. — Ты сделал паузу, — говорит хирург. — Что? — Чонгук отвлекается от карты пациента. — Последняя проверка отдела кадров, — Тэхён в лице выглядит невозмутимо. — Он снова спросил, любишь ли. Ты всегда отвечал за долю секунды. Но в этот раз сделал паузу. — Тэхён, — Чонгук качает головой. Он опускает карту. — Это не то, что ты думаешь. Я думал о… Думал о том, как звучит его имя с фамилией Ким! О чём речь? — Я тоже думал, в чём проблема. Но… но он прав. Сокджин-щи прав. Мы проводим вместе два дня в неделю. Этого катастрофически мало. Может, в этом и проблема, — Тэхён паникует с бесстрастным выражением лица. — Я буду чувственным на работе, начиная с сегодняшнего дня. Чонгук заполняет карту. Он переходит к следующему пациенту, качая головой. — Ты не должен переступать через себя. Это тебе не присуще и… дело не в этом, Тэхён, — медбрат нежно смотрит на обеспокоенного мужа. И потом они подходят к пациенту с синдромом лобной доли. Это сочетание симптомов, при которых человек теряет контроль над действиями. Иногда это проявляется в неконтролируемом потоке мыслей. Своих мыслей. — Вы такой охуенный. Так бы и поимел, — заявляет мужчина, смотря на Чонгука. Тэхён рядом шокированно распахивает глаза. — Простите. Я болен. У меня синдром лобной доли, — говорит пациент. — Ох, вот как, — Чонгук неловко смеётся в тишину. А Тэхён… Тэхёну обидно! Он с мужем в проблемах, у них драма. Серьёзность Тэхёна мешает ему ронять что-то наподобие того, что так бестактно выронил этот человек. И Тэхёну обидно, что кому-то это так легко удаётся. Типа… Просто так! Какого чёрта? — А я его муж, — Тэхён практически рычит. — Я злой. И у меня в руках скальпель. Уже потом Тэхён осознаёт, как легко быть открытым в чувствах на работе. Осознаёт, когда слова уже сказаны, угроза выдана, а мужчина и Чонгук шокированно смотрят на него. Медсестра выпроваживает его из зоны, задвинув шторку. — Ой, лучше тебе не быть таким чувствительным на работе, — Сокджин рядом смеётся. — Это точно, — Юнги соглашается. Тэхён хмурится. Он непонимающе смотрит на него.

После Чонгук объяснил ему границы, которые установила современная профессиональная этика.

И весь медперсонал теперь считает Тэхёна отвратительным по другим причинам. — Хочу немного поютиться в твоей полости сердца, пока не будет кода синего, — Тэхён обнимает Чонгука сзади, поймав в коридоре. — Я люблю тебя. — Ох, люблю сильнее, — Чонгук улыбается. — Я только бинты рассортирую и вернусь. — М, — Тэхён недовольно мычит. Медсёстры, Сокджин и Юнги цокают языком, когда Чонгук целует коротко в губы и говорит «я быстро», но Тэхён мычит второй раз, потому что неудовлетворён. — Вредным хирургом, помешанным на профэтике он мне нравился больше, — Сокджин говорит, вздыхая. Все кивают.

Потому что всё это так отвратительно мило.