Лютик и шиповник

— Молодёжка у нас скучная, — буднично говорит Кайзер, проходят мимо очередного магазина, — Сюда, разве что, всякие старики съезжаются поиграть. — Ты только что его стариком назвал? Да у него расцвет карьеры! — Исаги, казалось, до этого не особо вникал в разговор, но последняя фраза заметно его оживила. — Расцвет был лет десять назад, — Кайзер, закатил глаза и быстро вернулся к основной теме, наслаждаясь хмурым лицом его попутчика. Почти попутчика, — Тебе нравится японский футбол? Я бы хотел однажды посмеялся над ним вживую, — он улыбается. Исаги щурится от этой улыбки, она такая не настоящая, что хочется стереть её и увидеть, что же кроется под ней. — Я испытываю тёплые чувства. Он воспитал меня, но... — Я думал тебя воспитали родители, Йоичи, — перебивает Кайзер и сразу получает локтëм в рёбра. — Очень смешно, — Исаги хотел ответить более раздражённо, но он улыбнулся, когда проследил за тем, как Кайзер пытается выпрямится после удара, — Тогда приезжай как-нибудь. Не зря же ты японский пытался изучать, — он снова не может сдержать смеха, когда вспоминает эти забавные голосовые год назад. Как хорошо, что он решил остаться на родине. — Тогда, — Кайзер делает вид, что задумался. Делает вид, что весь этот диалог не шёл к этому, — Что насчёт этого лета? У меня нет планов. У тебя их тоже не должно быть, — слышится громкий щелчок пальцами, будто озарение пришло только что. — Поживём и увидим, — вздыхает Исаги, — Я каждый год надеюсь, что это моя последняя весна. На этот раз под рёбра получает Исаги, который совершенно не ожидал такого ответа. Ему приходится остановиться, чтобы восстановить дыхание. Он поднимает взгляд и видит перед собой Кайзера. Он тоже остановился, ожидая конкретного ответа. Исаги вопросительно поднимает бровь. — Ты меня в мой же дом приглашаешь? — Нет, я приглашаю сам себя, Йоичи. *** Кайзер откашливается, находясь в аудитории. Майское солнце палит прямо на него, а закрытое окно делает только хуже — очень душно и жарко. Он переводит взгляд на ладонь и видит капли крови. Громко цыкнув, Кайзер уходит. Забирает свои вещи, небрежно прощается. Во всяком случае это надолго. Каждый раз, когда у него случались приступы, Кайзер мог только проклинать всех подряд, и родственная душа очевидно была на первом месте. Эти шипы с каждым разом становились всë твёрже, всë неприятнее. Они были настолько мелкими, что после этой пытки приходилось пинцетом вытаскивать их с языка и щёк. Однажды они застряли в горле — самый ужасный больничный опыт Кайзера. Ему ещё и выговор сделали, за то, что тратит рабочее время по пустякам. За то, что всë ещё не нашёл свою вторую половинку. Кайзер ненавидел это. Слушать любовные истории от всех людей в окружении — как у них все гладко, и болезнь их никогда не мучила, всë подходило быстро и безболезненно. А потом свадьба, дети. Казалось, что только ему так сильно не повезло. Начиная с цветов, заканчивая радикальной позицией относительно родственных душ. Он убеждён, что всë зависит только от него. И если против этой судьбы пойти невозможно — Кайзер сделает это. Ему стало заметно легче, когда он начал общаться с Исаги. Сначала было просто приятно знать, что кому-то хуже, чем ему. Затем появилось отвратительное чувство сожаления, что ему хуже не из-за него. *** — Не бери тёплые вещи, — говорит Исаги, дрыгая ногами сидя на огромной кровати,— А вот эту футболку возьми! — А как же сезон дождей? — Кайзер продолжает перебирать гардероб, — Может костюм взять. — Водолазный, — смеётся Исаги, падая назад. Какой ему сезон дождей в августе? Он так громко смеётся, что не замечает повисшее молчание, — Мы туда только на неделю, а у тебя грандиозные планы что ли? — Исаги поднимает корпус, вглядываясь в Кайзера, которого он на радость смог разозлить. — Приду к твоим родителям в официальной одежде. Будто их лапочку дочку на выпускной забираю, — язвит Кайзер, укладывая в чемодан вещи. — У тебя своих нет? Я не собираюсь вас знакомить, — фыркает Исаги. — Думаешь они не оценят, потому что я, — Кайзер начинает загибать пальцы на каждое высказывание, — Мужчина, немец, слишком молод, слишком красив и так далее. Только не говори, что они настолько бессердечны. Самое очевидное Кайзер опускает. Исаги замечает, что это главное его беспокойство. Он давно это заметил. — Потому что я так сказал! — Исаги со всей силы кидает в него подушку и встаёт на ноги, чтобы выйти из комнаты, — И не смей думать про моих родителей так плохо. Вся эта чепуха только в твоей голове. *** Сначала они посетили футбольный матч. Японская сборная играла с Сальвадором. Игра была проходной, ни одного интересного момента. Исаги почему стало стыдно. И ради этого Кайзер приехал? Да это же полный отстой. Он не мог выкинуть эту мысль из головы весь день, и хорошее настроение Кайзера под боком только усугубляло положение. Это точно издевательство. Нужно же было пойти на этот дурацкий матч в первый же день! Культурная программа по Сайтаме была прервана фестивалем в другом городе. Исаги был бы рад пропустить такое удовольствие, но Кайзер загорелся — желание гостя закон. Прибыли они немного заранее, но туристов все ещё было слишком много. Исаги устало вздыхает, следуя за Кайзером, у которого явно была какая-то цель. Яркие декорации и люди в костюмах сменялись слишком быстро, смешиваясь в одну смазанную картину. Единственный чёткий объект, который Исаги мог видеть перед собой — это спина Кайзера. Он держался за подол его кофты, пытаясь не потеряться в толпе. Кайзер несколько раз пытался схватить его за руку, но каждый раз получал хлëсткий удар. *** — Мне больше нравятся маленькие мероприятия, там атмосфера другая, — вздыхает Исаги, прислонившись к ограждению, когда они отошли от основной улицы. — А мне понравилось здесь, — пожимает плечами Кайзер, — В меру шумно, но пьяных людей нет. Это подкупает, — он улыбается и становится рядом с Исаги, протягивая ему бутылку воды. — У тебя как не спросишь, всë нравится, — бубнит Исаги, прижимая бутыль к губам, но не делая никакого глотка, — Иностранный агент что ли? — За тобой хоть на край света, Йоичи. — А можно без меня? Я был бы признателен. Исаги отводит глаза, возвращая Кайзеру бутылку, но тот не хочет забирать её. Он кладёт голову на плечо Исаги, продвигая руку дальше по ограждению. Теперь она где-то в районе поясницы. Исаги выпрямляется, отстраняясь, но его тянут за кофту. Они продолжают молча стоять, но в какой-то момент Исаги решает поставить бутылку на землю. Кайзер кое-как отстранился, но был этим явно очень недоволен. Это длилось мгновение, но оно было необходимо Исаги. Он повернулся к Кайзеру и начал издалека, просто положив ладони на чужие плечи. Поправил воротник, заправил цепочку внутрь, повернул съехавшую серёжку, убрал мешающую прядь за ухо. Руки остались на челюсти, слегка задевая уши. Все эти действия напоминали какой-то ритуал. Это было медленно. Исаги прикоснулся к губам осторожно, а после наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Ему не хотелось открывать глаза. Особенно после того, как не выдержал такой провокации — присутствия Кайзера рядом. Просто минутная слабость. Исаги отпускает Кайзера, но тот кладëт свои ладони поверх его. Он без силы сжимает и отводит от лица, чтобы уткнуться в одну из них носом. Исаги удивлённо охает, когда Кайзер проводит линию по ладони, а после прикасается и губами. В этом жесте видится какая-то неизвестная им обоим тревога. Кайзер отрывается от ладони и сверкает своими глазами. На губах появляется улыбка, слегка перекошенная, но теперь Исаги верит в нее. Он хочет как-то отшутиться, но Кайзер наклоняется в его сторону и целует. Его руки смещаются на талию Исаги, который выставляет руки для опоры — упирается ими в грудь Кайзера, но не отталкивает. Просто держится. Он нежно терзает губы, облизывает их. Усмехнувшись от вздохов Исаги, Кайзер проталкивает свой язык и теперь хозяйничает там. Ему хочется большего. Хочется ворваться со стуком зубов, с влажным звуком слюны и крови. Кайзера держит в руках лишь то, как Исаги тает под ним, наслаждаясь таким вялым темпом. Не стараясь усугубить, но продлить. Тянется за Кайзером, когда тот хочет вдохнуть. Неожиданно ему и правда становится дурно, настолько, что он кусает Исаги, и всë останавливается. Кайзер отстраняется. Ему становится тяжелее дышать, а к горлу подступает этот металлических цветочный вкус. Он приходит в бешенство, что момент был прерван. Но не может ничего поделать, пока отхаркивает эти несчастные лепестки и ягоды, пока Исаги не может сдержать какого-то судорожного смеха над ситуацией, пока держит Кайзера за руки, а после — убирает мешающие волосы, которые так и лезут в эту лужу крови. Кайзер клянётся, что припомнит ему такое унижение. *** — И много у тебя было попыток? — Кайзер говорит небрежным тоном, но тема его явно задевает, — Не знал, что ты сердцеед. — Прекрати, — мотает головой Исаги, — Тогда я думал, что готов на всë, лишь бы эта боль прекратилась, — он отвечает, продолжала раскладывать отчёты по файлам, — Ну признавался я всем подряд. С кем не бывает? — Как будто что-то изменилось, Йоичи, — горько усмехается Кайзер, переводя взгляд в окно. — Да, я больше никому не говорю о своих чувствах, — он говорит расслаблено, кажется, что к таким разговорам он уже привык. Ему нравилось видеть, как Кайзер позволяет себе хандрить по этому поводу, — Но, знаешь, иногда так хочется сказать о своей любви... — Нет, я не буду писать за тебя практическую часть исследования, Йоичи, — слышится вздох, — Ты обидел меня, — он роняет голову на стол, но щелбан заставляет снова поднять её. — А если я скажу волшебное слово? — Исаги подносит палец к губам, делая вид, что задумывается, — Может быть, даже три волшебных слова. — Ты и правда сердцеед, Йоичи, даже не отрицаешь своих мотивов, — раздражённо цокает Кайзер и отбирает папку из рук, — Мы ещё сочтемся, не переживай, — он скалится, но хандра как-то сама собой проходит, когда Кайзер замечает невинную улыбку Исаги. Он верит, что много значит для него. Просто по глазам. *** В комнате разносятся приглушённые стоны, которые утопают в подушке. Исаги плотно прижимает её к себе, безуспешно пытаясь заткнуться. Зря он пригласил Кайзера к себе в общежитие, зря он не выгнал его до комендантского часа. Сейчас за окном уже глубокая ночь, а за дверью не слышно ни одного человека. Наверняка, завтра придётся делать вид, что беспокойные звуки доносились не из его блока. Кайзер сжимает его бока, неспешно проводя языком по выступающим рёбрам. Опускается к животу, оставляя ещё пару поцелуев рядом с пупком, а после перемещает руки на пояс брюк. Он стягивает их всë так же неторопливо, оставляя где-то на уровне коленей. Исаги такое не нравится, поэтому он пинает Кайзера ориентировочно в корпус, но попадает по руке. Кайзер резко тянет его за эту ногу, глубже усаживаясь между бёдер благодаря моменту. Такое быстрое движение вырывает изо рта удивленный вздох, который разрезает воздух. Он заставляет их на миг остановиться. Кайзер усмехается, а Исаги перекатывается с бока на спину и отнимает подушку от лица. Затем шумно сглатывает, когда штаны окончательно снимают. — Может лучше сделаем это у тебя на квартире? — шепчет Исаги, пытаясь притянуть Кайзера за плечо. — Просто будь тише, Йоичи, — он откровенно смеется, пока стягивает бельё. Горячий выдох обжигает кожу, — Такой возможности больше и не будет. — О чëм ты? — он хмурит брови, продолжая попытки оторвать Кайзера от себя. Они достаточно вялые, а после и вовсе прекращаются. — Бросаю тебя, — Кайзер закатывает глаза, не в силах с его глупости. Ему приходится быстро сжать ноги Исаги, чтобы его снова не пнули. — Ты ублюдок! — чуть громче нужного, — Я не собираюсь жить с тобой, — он смущённо отводит взгляд, когда Кайзер начинает прикасаться к его члену губами. — Давай поговорим завтра с утра, — неохотно отрывается Кайзер, — Когда тебе придётся смотреть в глаза своим соседям, Йоичи. — Надеюсь, сегодня ночью ты захлебнëшься в крови, — так же неохотно отвечает Исаги, пытаясь сдержать подступающие стоны, — И ты, и твоя родственная душа. — Обещаешь? — Обещаю.