Будни Лаик

***

      В предрассветных серых сумерках медленно проступал силуэт Закатной твари. Капитан Арамона икнул от неожиданности, замер и помотал головой, но чуть шевелящаяся фигура не пропадала, отказываясь считать себя похмельным кошмаром и истаивать в воздухе. Двор Лаик — безопасное место вдали от границ и аномалий. Как чудовище оказалось здесь? И что делать с ним теперь?       Арамона огляделся: тварь находилась недалеко, но угол старой постройки, за которую отшатнулся человек, закрывал ей обзор. Тварь одна или их несколько? Что делает сейчас и как себя поведёт дальше? Хмель выветривался со сказочной скоростью.       Медленно, стараясь издавать как можно меньше шума, капитан вытянул шпагу из ножен и аккуратно выглянул из-за угла. Чудище было на прежнем месте, только чуть шевелилось: не то принюхивается, не то устраивается удобнее. Если б не легкое движение светлого силуэта, и не заметно было б. Других фигур вокруг не наблюдалось.       Арамона задумался: добраться до монастыря и поднять тревогу — было бы самым простым. Но придется пересечь двор или площадку и всё равно выйти на открытое пространство на глаза монстру. Поднять шум так, чтобы в монастыре поняли, где проблемы, тоже заманчиво. Но из оружия — только сталь, а на крик первым среагирует незваное чудище. Оставался ещё шанс, что тварь сюда заявилась случайно и просто отдыхает, а если её напугать, предпочтёт скрыться.       У любого живого существа есть уязвимые места, и чаще всего — это глаза. Арамона стянул перчатку, присел, наскрёб в неё песка. В бою на выживание нет грязных приёмов: веером пущенный в морду песок кого угодно заставит если не отшатнуться, то хоть закрыть глаза и пасть. А это шанс для удара. Выждав удачное направление ветра, глава Лаик кинулся на встрепенувшуюся тварь. Крик, топот, атака — всё осталось проигнорировано, и сталь легко скользнула по крылу или спине чудовища, не пожелавшего даже оглянуться. На землю осыпалось несколько перьев.       Теперь, находясь в двух шагах от фигуры, капитан Арамона смог разобрать, что перед ним порождение не Леворукого, а человека. Или нескольких. Благо за подозреваемыми далеко ходить нет нужды: вся школа.        — Что случилось? — во двор выбежал Анри Виньер, наставник, обучающий унаров фехтованию. Он собирался размяться с утра, но услышал вопль и поспешил к месту происшествия. — И что это такое?        — Это, — принудительно отрезвленный страхом капитан был зол, — это очередная выходка зарвавшихся бездельников! И повод устроить им трёпку! — острие шпаги несколько раз нервно кольнуло белесый силуэт.       Мэтр Виньер подошёл ближе. Кто бы ни был шутником в этот раз, постарался он от души. Из ростовой мишени для стрельбы и распотрошённой подушки получился не то призрак, не то крылатый монстр. В распущенную наволочку, накинутую на перекладину «руки» и жердь «голову», были воткнуты светлые перья, позаимствованные, очевидно, из нутра этой же самой подушки.        — Чтобы устроить этот балаган, хулиган потратил немало времени. Смотрите, капитан, как аккуратно закреплены перья, — он перевернул ткань. — Эту усидчивость бы да в нужное русло. И смекалку туда же.       Быстро такое не изобразишь: каждое перышко было воткнуто примерно на треть стержня, а часть опахала, прошедшего через материю, тщательно выпушена для крепежа.       За свой страх и свою же слабость люди злятся особенно сильно. Капитан Арамона, и без того не отличающийся приятным нравом, рвал и метал:        — Вот я им сейчас устрою побудку и смотр с утра пораньше!

***

      Через несколько минут в общем коридоре, где находились кельи унаров, выстроились две неровные шеренги. Зрелище было феерическим и абсурдным: капитан потребовал, чтобы все тут же вышли, как есть, и вынесли свои подушки. Кто-то босиком, кто-то успел натянуть сапоги, но с кальсонами и нательными рубашками те сочетались не слишком: до подъема был почти час. Келья Норберта пустовала, но полностью одетые близнецы обнаружились в келье Йоганна. Самые «жаворонки» уже давно проснулись и негромко перешучивались на родном наречии. Совершенно не проснувшийся Валентин, напротив, перехватив не слишком пышную подушку повыше и прижав угол подбородком, пытался доспать стоя. Остальные унары тоже выглядели не слишком бодро.        — Кто это сделал? — капитан гневно ткнул пальцем в притащенное двумя служками пугало. — Я вас спрашиваю, кто это натворил?       На окрик Валентин сфокусировался на представленном чучеле, передернул плечами и только удобнее обнял собственную подушку, намереваясь дальше дремать. Ребята, кто уже успел проснуться, с интересом рассматривали новую шуточку кого-то из однокорытников.        — Снова Суза-Муза? — тихо, глядя прямо в глаза Ричарду, предположил Эстебан.        — Тебе виднее, — вернул шпильку тот.        — С мушкетом на вытяжку стоять — было, — негромко хихикнул Йоганн.        — Теперь с подушка, — поддержал его братец, которого Арамона тоже обязал продемонстрировать целостность своего комплекта.        — Может, их хоть теперь обновят? — вздохнул Константин: до мягких пушистых принадлежностей, оставшихся дома, этим общипанным мешочкам было далеко.        — Столько лет не меняли, а тут вдруг обновки? — скептически изогнул бровь Арно.       Понимая, что ни сознаваться в очередном безобразии, ни искать зачинщиков, ни даже конфликтовать всерьёз не проснувшиеся ученики не собираются, капитан Арамона решил свернуть балаган.        — А ну цыц! Последний раз спрашиваю, кто это натворил? — он окинул тяжелым взглядом мальчишек. Те молчали. — Не сознаётесь. Значит, наказаны все. После ужина получите взыскания. Мэтр Виньер, заберите унаров, и что б я их до вечера не видел, — распорядился глава Лаик и стремительно направился к себе в кабинет: солнце ещё не взошло, а нервы уже вымотали на день вперёд.

***

      Анри Виньер задумался, как проще распределить нагрузку на себя и на доставшихся на целый день на его попечение унаров, и велел мальчишкам одеваться на зарядку, а после умывания и завтрака повёл на площадку к мишеням для стрельбы из арбалетов. Наставнику было интересно, выдадут ли хулиганы себя, оказавшись на месте последнего безобразия, но сверх обычного интереса к стрельбе те никак себя не проявили.       После Виньер на игровой площадке поделил их на две команды и показал маршрут, который надо бежать, огибая часть препятствий, перепрыгивая другую часть или поднимаясь по третьей; благо фрагменты каменной кладки старых стен неясной постройки идеально подходили под эту задачу, а холодный сыпучий песок только добавлял эмоций.       Выслушав задание, Эстебан обратился к наставнику:       — Мэтр Виньер, а почему фехтование у нас только в зале?        — Я же не зря вам говорил, что фехтование — это ноги. И пока вы не научитесь их правильно ставить на ровной поверхности, на неровную выпускать вас бессмысленно. Поэтому построились и приготовились бежать.       У каждой команды был свой маршрут, примерно одинаковый, и свои строения-препятствия. А вот на организацию внутри группы ограничений нет, только добраться быстрее соперников.       «Каждый сам за себя», и в реальных делах и сражениях каждый получает свои раны и награды, жизнь и смерть, но в войнах побеждают армии и страны — то целое, что объединяет каждого. И здесь на подобных занятиях унарам приходится принимать решения и для себя, и для команды в целом. Лидерство и подчинение, слаженность и самостоятельность. Не будет баланса — не будет ничего.       Ближе к обеду парни едва передвигали ноги и с удовольствием повалились на песок, не разбирая, кто в какой команде только что бегал, едва получили отмашку наставника.       Ричард, чуть переведя дух, набрал горсть песка и пропустил сквозь пальцы. В ярком солнечном свете крохотные осколки, бесконечно давно бывшие скалами, мягко мерцали.

***

      Потом был обед, чистка арбалетов и игра в мяч, снова заметно вымотавшая парней. Поэтому, когда капитан Арамона построил унаров после ужина для назначения обещанного наказания, Анри Виньер был уверен, что сил дурить у мальчишек не осталось и какая-то хозяйственная повинность обойдётся без эксцессов. Выслушали, и правда, без претензий.       Дик даже не расстроился, что его отправили чистить лошадей. Во-первых, можно было навестить своего коня и пообщаться с ним, во-вторых, их туда отправили втроём, с Катершванцами. Кому-то досталась кухня, кому-то дрова, кому-то уборка. С фантазией у Арамоны было так себе. Дику иногда казалось, что тот их по домоводству гоняет. Но хоть не каждый день достаётся.       Обходить с маслёнками все лампы в Лаик, обновляя, где нужно, масло, было так себе развлечение, но Арно на компанию не жаловался: в напарники на этот раз достался Валентин. Парни, перешучиваясь, дошли до лестницы большого зала, где проходила основная часть учебы. Именно в светильниках вдоль неё и выгорало топливо быстрее всего.        — Какие люди! — протянул Эстебан с верхних ступеней, отставляя щётку: их с Манриком отправили чистить лестницу. — А где дружка своего потеряли?        — На конюшне, — хмыкнул Константин. — Ему там самое место.       — Можно подумать, ваши швабры благороднее.       Благороднее — не благороднее, а для атаки вполне подошли. Валентин не стал дожидаться первого удара. Шпаги не было, так что в Манрика ткнулась масленка. Унар, уходя от атаки, выбил из рук Валентина сосуд. Описав дугу и поливая маслом ступени, перила и пол внизу, медный кувшинчик упал на стол с картой, темное пятно быстро расплылось по светлому дереву. Парень же не удержал равновесие и поскользнулся на масле вперед и вниз.       Середина лестницы — неудачное место для конфликта. Константин, чувствуя, что потерял опору, попытался схватиться за Придда, равновесие не удержал, но уронить обоих замаха хватило. Арно кинулся помогать приятелю, и к подножию лестницы кубарем свалились все трое. Швабра с опозданием догнала компанию и стукнула по светлой макушке.       Вероятно, наугад бросать бездушный инвентарь было глупо, но и не пнуть его с досады тоже казалось неправильно. То, что древко опрокинет нижний светильник, оказалось просто роковой случайностью.

***

       — Придурки! — Эстебан увидел, как сначала робко затеплился язычок синеватого пламени по масляному пятну, затем быстро начал разгораться, набирая силу. — Гасить нужно!       Он перемахнул перила оставшейся трети лестницы и мягко спрыгнул на пол, как днём сегодня много раз со стены на песок. Сбить расходящееся пламя было особенно нечем, и он сдернул жилет, пытаясь накинуть на огонь и загасить его.       Клубок на лестнице распался. Арно с Константином поспешили ободрать затлевшие куски карты, сбрасывая их на каменный пол: там гореть, кроме брошенного, нечему.       Валентин уставился на огонь, а потом решил использовать свою стихию. Наследник Повелителя Волн он или кто? В замке сыро, в воздухе много влаги. Если сейчас взять её под контроль и притянуть сюда, пламя можно будет залить. Задача оказалась сложнее, чем Придд предполагал. Всё же испаренная в воздухе вода — это не жидкость в сосуде. Но через некоторое время поток сырого ветра принёс клочья тумана и размазал их по остатку огня. Осевший там же на лестнице и провалившийся в глубокий обморок от перенапряжения сил Валентин не видел дальнейшей суеты.

***

      На шум и запах гари служка сначала заглянул в зал, потом убежал за помощью.       Арно кинулся к Валентину. Аж посеревший друг безвольной куклой лежал на полу, опираясь на стену и нижние ступени лестницы. Арно попытался усадить его и привести в чувство, но тот не реагировал.       Эстебан громко ругался: обожженные ладони болели с каждой секундой всё сильнее, и молча терпеть уже не было сил. Манрик заозирался, потом подвел своего приятеля к витражу.        — Приложи руки к холодному стеклу, чуть полегчает, — порекомендовал он.       Тут в зал вбежал отец Герман.        — Что здесь?        — Ожог, — тут же отозвался Константин. И добавил: — Сильный.        — Не знаю! — запаниковал Арно.        — Бегом в лазарет! Мазь в синей банке на верхней полке, — отец Герман указал на Константина, тот понятливо кивнул и потянул за собой друга. Даже если понадобится дополнительная обработка, мазь снимет первую боль и вытянет лишнее тепло, разъедающее кисти, и нанести её надо как можно быстрее. До лазарета от зала было всего два поворота по коридору.              Отец Герман уже склонился над бессознательным Валентином, коснулся шеи. Жилка билась неровно, но сильно, дыхание тоже было.        — Обморок, — успокоил перепуганного блондина монах. — Зря пытаешься поднять. А теперь рассказывай, что тут случилось.       Пока Арно пытался объяснить произошедшее, отец Герман развернул Валентина головой на пол и расстегнул у горла колет и рубашку, облегчая дыхание. Если мальчишка не ударился головой, то должен довольно быстро очнуться.        — А лужи откуда?        — Говорю же, Валентин воду призвал, чтобы огонь погасить.        — Перестарался.       В зале стремительно собиралась толпа: несколько служек, капитан Арамона и мэтр Шабли, трое унаров, ещё кто-то спешил по коридору.        — Этого в лазарет, — распорядился отец Герман, кивая помощникам на Валентина, так и не пришедшего в себя, и сам поспешил в указанном направлении: мальчишкам нужна помощь, а Манрик, хоть и показывает аккуратное усердие в медицинских делах, нуждается в присмотре.

***

      Арно остался объясняться с капитаном Арамоной.       — Что вы здесь опять натворили? — день, уже бесконечно давно начавшийся с дурной шутки кого-то из юнцов, не желал окончиться тихо и спокойно. — Пожар мог погубить очень многих! Чья была идея поджечь карту? Или снова подрались?       Арно честно изобразил в меру несчастную, в меру перепуганную физиономию. Про драку лучше не говорить: накажут, словно, и правда, весь Лаик спалили. Не было драки. И всё. Неудачное стечение обстоятельств.       — Всё случайно вышло, капитан Арамона, — вытянулся он перед старшим. — Никто не хотел устраивать пожар. Мы с Валентином лампы проверяли, Эстебан с Константином лестницу мели. Я сам не понял, споткнулся или неудачно на ступеньку встал, соскользнул. Упал сам и парней уронил. Как выпала маслёнка и почему опрокинулся один из светильников, не знаю. Наверное, задели, пытаясь удержаться на лестнице, — с самым честным выражением лица Арно замешивал полуправду, скрывая подробности. — Я не первый раз на этой лестнице падаю.       Мятая грязная форма со следами сажи в историю с кувырком по ступенькам вписывалась идеально. Свежая ссадина на подбородке — тоже след не от кулака. Влетевшие в зал унары замерли в углу, внимательно вслушиваясь, но стараясь не привлекать внимания.        — И драки не было? — продолжал допытываться начальник.       — Да когда там? Вспыхнул огонь и не оставил времени, даже если кто-то собирался ответить за полёт по лестнице. Мы все поспешили погасить пламя кто как: мы — руками, Валентин — стихией, — здесь правды было гораздо больше, но Арно постарался выдержать прежние интонации, не выдавая различий.       Капитан Арамона задумался: с одной стороны, унары едва не устроили большой пожар, с другой — намеренного вредительства тоже не доказать. Даже смогли своими силами погасить. Часть безобразников в лазарет попала. В самом деле, несчастный случай? Какой ужасный бесконечный день! Как же он устал.        Арно терзался мыслями, что будет, если Арамона пойдёт сейчас расспрашивать остальных участников и раскроются лишние детали. Ему бы переговорить с однокорытниками до выяснения всех подробностей.       Взвесив все «за» и «против», глава Лаик решил, что унаров с их выходками много, а он у себя один, поэтому разбирательство можно отложить до завтра.       — Что же вы такой неуклюжий, унар Арно? Мало вас мэтр Виньер гоняет? Соберите всё тут, — он махнул и тем мальчишкам, что оставались зрителями. — Утром решу, что с вами делать.       Парни и не думали спорить, подбирая разбросанные щетки, ведра, злосчастную маслёнку и унося в кладовку. Обгоревшие обломки карты отправились на растопку. Справившись с делами и отмахнувшись от расспросов однокорытников: сами слышали объяснения перед капитаном — Арно поспешил в лазарет. О том, как мэтр Виньер может увеличить нагрузку, он старался не думать: после его занятий унары и так буквально умирают. Куда уж больше?       Пообщаться с Валентином не получилось: обморок перешёл в глубокий сон, и отец Герман запретил будить. Объяснения с Эстебаном и Константином обещали быть более тяжёлыми.       — Из-за вашей выходки я ещё долго не смогу взять в руки оружие! — ярился Эстебан: обожжённые ладони ещё дней десять, по словам отца Германа, не позволят нормально сжать рукоять.       — Наша выходка? — зашипел Арно. — Это ты начал задирать нас, а приятель твой поддержал. За драку, вызвавшую пожар, нас бы всех наказали так, что мало бы не показалось. Скажи спасибо, что я так вывернул события.       — Благодарности ты точно не дождёшься.

***       Утреннее построение было в большом зале. Следы копоти и засохшие лужи красноречиво обещали трудовую повинность.       — Вчерашний пожар, — капитан Арамона окинул шеренгу тяжёлым взглядом, — показал ваши таланты. И пока вы не ликвидируете последствия, никуда не уйдёте из этого зала. Мэтр Шабли, сегодня ваши занятия будут проходить одновременно с ремонтом. Господам унарам полезно будет разом занять и руки, и головы.        — Если мы не устраивали пожар, то почему должны убираться? — тихо прошипел кто-то. — «Каждый сам за себя».       — Каждый сам за себя. Но живём все в общих обстоятельствах, которые и творим для себя и окружающих. Приступайте. И если я увижу кого-то дальше кладовки, наказаны будут все, — капитан отдал распоряжения и поспешил уйти: второй день подряд тяжёлое утро.        — Что ж, господа унары, — слово взял Жерар Шабли. — Нужно отчистить копоть и восстановить карту. В кладовке, до которой капитан вам разрешил ходить, найдётся нужный инструмент и материалы. Несите сюда, а я сейчас вернусь.       Когда мальчишки притащили в зал необходимое, мэтр Шабли принёс свёрток тонкой плотной кожи. Унары заинтересованно подошли ближе.        — Разворачивайте на полу на чистом сухом месте.       Свёрток оказался географической картой, такой же, как была сделана из дерева на столе.       — Эти карты страдают если не каждый набор, то через два на третий — обязательно, — пояснил наставник. — Сгорела, правда, в первый раз. Обычно ломают, роняют или заливают чем-то. Было дело, даже фрагмент с Гальтарой утащили, ритуал какой-то проводить собирались, — вспомнил он. Унары задумались, что их выходки, оказывается, не самые впечатляющие, если сравнить с прежними учениками. — Так вот, из деревянных пластинок надо собрать, нарисовать и вырезать недостающие части. Используйте эту карту как образец. Карту нужно восстановить полностью и правильно. При этом уборка тоже на вашей совести.       — И кто что делать должен?        — Договаривайтесь сами. Тоже необходимый навык, — спокойно ответил мэтр Шабли.       — Валентин хорошо рисует, — высказался Арно: на уборку можно любого поставить, а вот правильно карту восстановить — это сложнее. — А я художник от слова «худо», — хихикнул блондин.       — Я сейчас не смогу, — тот закусил губу: дикая слабость ещё не прошла, и хоть Арамона выгнал всех из лазарета в воспитательных целях, руки дрожали, а картинка перед глазами часто плыла.       — Я смогу перерисовать карту, — вызвался Ричард.       — Эстебан с Валентином сейчас не помощники, — покачал головой Манрик. Остальные согласились: бинты одного и бледный измождённый вид другого вполне однозначно объясняли это. — Сядьте где-нибудь, парни. Кто возьмётся резать по дереву?       Желающих оказалось шестеро. Через некоторое время договорились, как распределить дела, чтоб и всё успеть, и не делать одно и тоже. Работа понемногу наладилась.       — Отлично, — похвалил их мэтр Шабли. — А теперь вернёмся к уроку. Вы продолжаете делать свою часть руками и при этом по одному выполняете упражнение. Нужно выбрать любой географический объект и немного рассказать о нём. При этом первая буква названия этого объекта должна совпадать с первой буквой вашего имени.       Унары призадумались, оценивая задание.       — Герцогство Эпинэ, — начал Эстебан. — Южная территория Талига, богатая и плодородная земля с тёплым климатом, — это было несложно: родные владения его семьи расположены в герцогстве Эпине.       — Вараста, — подхватил Валентин. — Где, по всему, опять воевать скоро придётся.       Идея с таким перебором географии пришлась по душе унарам. Каждый задумался, что бы интересное вспомнить и рассказать. Наставник слушал, иногда комментируя или задавая вопросы. С каждым ответом реплики становились всё азартнее.       — Агарис, — Арно кинул хитрый взгляд на Валентина. — Лето. Жара.*       — По дороге ехать двое, — подхватили Катершванцы.       Часть унаров захихикала, Валентин смущенно опустил голову.        — Не отвлекаемся. Арно, ответ должен быть полнее.       Савиньяк довольно бодро озвучил несколько самых распространённых фактов о городе-государстве Агарис.        — Надор, — очередь дошла до Норберта. — Наши соседи. Мы есть торговать.       — Так есть или торговать? — хмыкнул Манрик.        — Есть, что торговать, — не растерялся Катершванц.       — И торговать, что есть, — поддержал его брат.       — Йоганн, ты следующий, — вернул в конструктивное русло такой переброс репликами мэтр Шабли.       — Й… — тот качнулся на носках, оглянулся на брата, потом вспомнил. — Йерна! Маленький земля на краю мира.        Константин предпочёл рассказать про Кагету.        — Река Рассанна, — выдохнул Дик. — Берёт начало в Алатских горах, проходит по Варасте и Надору, является границей Каданы и Холты и впадает в Холтийское море. И я её сейчас рисую, — по деревянным плашкам, собранным однокорытниками, было непросто провести правильные линии, совпадающие с образцом.       — Надору что-нибудь пририсуй, — порекомендовал Эстебан. — На бедность.       — Сейчас получилась очень показательная ситуация, на самом деле, — наставник снова перехватил зарождающийся конфликт. — Огонь войны, подожженный извне или вспыхнувший изнутри, охватывает территории, разрушая прежние границы. И как карта будет выглядеть после конфликта, зависит от того, в чьих руках оказалась власть, сила и решимость провести и удержать новые рубежи.       Вспыхнувший было Ричард приосанился от этих слов.       — Вам всем постоянно придётся и защищать границы, и захватывать новые, — продолжил мэтр. — И не только по земле, но и во взаимоотношениях.       Урок продолжился.

***

       К вечеру унары совместными усилиями не только очистили зал, но и привели в порядок карту. Более светлое дерево, конечно, выделялось, но для дальнейшей работы творение оказалось вполне пригодным.       Мэтр Шабли зашёл в кабинет главы Лаик. Тот делал какие-то пометки в большом свитке.       — Капитан Арамона, я пришёл поговорить об унарах.       Арнольд скривился, как от внезапно заболевшего зуба:       — Что они ещё натворили?       — Ничего, — спокойно отозвался Жерар Шабли. — Но то, что унары постоянно задевают друг друга, мне кажется неправильным. И наказаний они не боятся.       — Во-первых, все свои наказания они честно зарабатывают с большим энтузиазмом, — он ткнул пальцем в тот самый свиток. — Сами смотрите.       Небрежным почерком капитана на свитке была размечена таблица: имена унаров и разные наказания, галочками отмечены пересечения. В качестве наказаний был набор хозяйственных грязных дел: уборка, конюшня, кухня и прочее, ремонт и чистка экипировки и оружия. Галочки по полю стояли на удивление равномерно.       — Во-вторых, чтобы мы с вами пережили полгода их обучения, мальчишки должны быть заняты шестнадцать часов в сутки, всё равно чем. А это тоже занятия, присмотр за которыми можно переложить на служек, — продолжил он. — Ну, и в-третьих, мы с вами выпускаем их не в тихую обитель, а в очень непростое общество, где считаться с ними особенно никто не будет, пока они не поставят себя. Так что пусть друг на друге учатся точить когти и наращивать шкурку.       По другую сторону списка имён в таблице, явно позднейшая приписка, стояла графа «Суза-Муза». Вопросы и символы стояли около нескольких имён.       — Ричард, Эстебан, Арно, — прокомментировал Шабли. — Это понятно. А Катершванцы почему?       — Один Суза, другой — Муза, — огрызнулся Арамона, сворачивая свиток.       Наступления дня святого Фабиана с нетерпением ждали не только унары.