Между нами

Майку хотелось, чтобы в гостиной было больше света. Комната была покрыта сумраком, и было сложно разглядеть каждую деталь, чтобы в точном виде перенести на рисунок. Но поделать он ничего не мог. Ночью он спал беспокойно, а утром встал очень рано. Но Честер по-прежнему спал на диване, и Майк, не успев задуматься о мотивах такого поступка, достал из письменного стола альбом для эскизов и уселся на пол в считанных шагах от дивана. Не раз Майк отрывался взглядом от лица спящего Честера и смотрел на боксеры со смайликами, которые висели на спинке дивана. Это означало одно: под покрывалом в серую и белую клетку, которое вечером дал ему Майк, Честер Беннингтон лежал обнаженным. Это отвлекало, и, поерзав, Майк вновь опустил взгляд на набросок. Он принялся заштриховывать руку Честера, которую тот подсунул под подушку, но длилось это недолго. Он вновь вскинул взгляд на умиротворенное лицо Честера, посмотрел на его обнаженную грудь, живот, а потом… Майк посмотрел на рисунок. Он знал, что и так слишком много времени потратил на то, чтобы как следует нарисовать его пупок и тонкую полоску светлых волос, которая спускалась ниже. Ниже. Майк вновь поднял взгляд. Он смотрел то на плоский живот Честера, милый пупок, тонкую полоску волос, которых когда-то касался, то на обнаженное бедро. Тяжело сглотнув, он почувствовал приятное волнение. Все дело было в коже Честера, очертаниях его тела, о том, какими прекрасными выглядели его слегка разомкнутые губы. Честера так и хотелось проглотить, вернее, коснуться его, ласкать, целовать. Было трудно держаться от него на расстоянии и просто позволить спать дальше. Еще не было и семи утра, и нужно было тихонько сидеть на месте. Честер чуть шевельнулся, и Майк затаил дыхание. Он знал, что в его желании, скорее, надежде на то, что Честер во сне опустит покрывало, было нечто инфантильное, но удержаться не мог. Майк не двигался, наблюдая за тем, как Честер, не просыпаясь, почесывает грудь. Это завораживало. Нельзя так. Это неправильно. Майк метнул суровый взгляд на рисунок, нацелил карандаш на бумагу, закусил губу и попытался сосредоточиться на мыслях, не связанных с сексом. Вдохнув через нос, он с силой выдохнул и уставился на свой набросок Честера в серых тонах. Нельзя о нем думать в таком ключе. Он женат, у меня есть девушка. Мы же договорились об этом вчера вечером. Потому мы и перестали целоваться. Мы все решили. Мысленно вздохнув, он поднял взгляд. Ему было жаль, что Честер не встал и не ответил ему на все эти мысли. Глупо. Это так глупо. Он женат. Он женат, а я сижу тут, пялюсь на него, как будто мне шестнадцать. Блин, Майк, соберись. На этот раз он выдохнул медленнее, заставил себя расслабиться и вновь взглянуть на Честера как своего коллегу по группе и друга. Нового человека в собственной жизни, который внесет в нее перемены. Он чувствовал это. Он не знал, насколько большими будут эти перемены, но чувствовал это. Честеру предстояло изменить все, даже больше, чем ему это уже удалось. При мысли об этом Майк улыбнулся уже по-другому. Вместо того, чтобы мысленно заклинать Честера обнажиться сильнее, он вновь сосредоточился на бумаге. Нарисовал татуировки с пламенем, которые, как ему было известно, хотелось иметь Честеру. Майк вообразил их красными и синими, как языки огня, тут же встал и нашел карандаши нужного цвета у себя в столе. Усевшись на место перед диваном, он принялся раскрашивать татуировки, которых в реальности пока не было и в помине. Почти дорисовав их, он услышал тихое бормотание. Вскинув взгляд, он увидел, что глаза у Честера по-прежнему закрыты, но умиротворенного выражения лица как не бывало. Застыв на месте, Майк наблюдал, как Честер перекатывается на спину. На мгновение ему показалось, что покрывало сейчас свалится на пол, но мысли о частях тела, скрытых под ним, больше не занимали его. Стиснув цветные карандаши в руках, Майк вглядывался в его лицо. Честер нахмурил брови, потом вскинул их, скривил губы, и казалось, что ему страшно. Что он испытывает огорчение. Или боль. Честер замотал головой, раскрыв рот, и застонал. В череде частых вдохов-выдохов Майк явственно расслышал слово «Хватит», и это встревожило его. Он видел, как вздымается грудь Честера: выглядело это так, словно тот в панике. Что бы там ни происходило за сомкнутыми веками Честера, дело, похоже, было серьезное. Майк приподнялся на коленях, не выпуская из рук карандашей и альбома, и подобрался поближе к дивану. Он хотел было окликнуть Честера, чтобы разбудить его, но от того, как тот метался, ему было не по себе. Тревожно. Сердце у Майка заколотилось сильнее, и в конце концов он не мог уже больше смотреть. Бросив альбом и карандаши, он потянулся к своему новому товарищу по группе, и тут Честер открыл глаза. Оба от неожиданности резко вдохнули, и Майк вскинул руки, словно пытаясь показать, что он ничего такого не делал. И не собирается. Он сам толком не знал, что хочет сказать. Честер потряс головой и сел. Они уставились друг на друга. - Извини, - первым сказал Майк, не опуская рук, - не хотел тебя пугать. - Ты меня и не напугал, - возразил Честер и торопливо огляделся, припоминая, где он. Через несколько секунд он все вспомнил. Не впервые он вот так просыпался на чужом диване в незнакомой квартире, и все же давно такого не бывало. Несколько лет. С тех пор, как он женился, подобные приключения закончились. Он испытал шок, и ему понадобилось несколько раз вдохнуть, чтобы успокоиться. Честер пошевелился на диване, сильнее натягивая покрывало вокруг талии. - Блин, Спайк, - уныло сказал он и провел рукой по щеке так, словно все еще пытался проснуться, - что ты творишь? Майк окинул себя взглядом. Перед тем, как зайти в комнату, он надел джинсы, футболку и носки, и порадовался этому. Ситуация была бы в миллион раз более неловкой, если бы он стоял на полу на коленях в одних боксерах. - Ничего, - сказал он, опуская руки. – Я просто… ну, знаешь… рисовал, ждал, когда ты проснешься. Старался не шуметь. Честер закатил глаза. - Сразу видно, что учился в художке, - поддел его он, зевнул и, потянувшись за очками, водрузил их на нос. Он собирался пояснить, что под покрывалом на нем нет никакой одежды, и тут заметил упавший на пол под журнальный столик альбом. Склонившись, он попытался разглядеть, что там. – Что рисовал? – спросил он, и в ту же секунду Майк подхватил альбом с пола. – Это что, я? Майк прижал альбом к груди. - Нет. Конечно, нет. То есть… да, - признался он и, тяжко вздохнув, опустил глаза. Уже в их первое утро вместе Майк спалился на том, что наблюдал за Честером настолько пристально, что зарисовал его. – Мне было скучно, и я не хотел тебя будить. Знаю, вчера был сложный день, да и сегодня будет, - пояснил он и перебросил альбом на столик. Честер потянулся за альбомом, и Майк почувствовал, как краснеет. – Рисунок так себе, - словно со стороны услышал он свой голос. – Реализм – это не мое. Мне больше нравится иллюстрации делать. Честер неотрывно смотрел на прорисованный во всех деталях портрет. Было так странно видеть собственное изображение. Он улыбнулся. - Мне нравятся огоньки, - сказал он, приподняв альбом, но, увидев, как Майк качает головой, перестал улыбаться. – Блин, Спайк, отдай себе должное. Рисунок хороший, хоть ты и чудаковато себя ведешь. – Он положил альбом на столик и зевнул. – Мне надо покурить. - Ничего не чудаковато, - парировал Майк, встал и собрал свои вещи. – Это ты виноват. Я сюда захожу, а ты лежишь голый на моем диване. И что мне было делать? Не рисовать тебя? Это была не шутка. Честер понимал по голосу, что Майк говорит совершенно серьезно. Он знал, что у всех свои сложности. Жизнь трудна, и разные люди борются с разными проблемами. Было очевидно, что Майку сложно держать в узде свое стремление к художественному творчеству. Думая об этом, Честер улыбнулся, как и всегда. Он смотрел, как Майк направляется в спальню с обещанием больше никогда не рисовать Честера, и почувствовал, как ему становится приятно. Трудно было определить, почему. Движимый этим чувством, Честер схватил боксеры со смайликами со спинки дивана, надел их и пошел в ванную. Ему нужно было пописать, покурить и, самое главное, провести еще немного времени со Спайком Минодой, прежде чем ему придется возвращаться домой к Сэм. Майк стоял на кухне и смотрел, как Честер одевается в свою вчерашнюю одежду: джинсы с рисунком в виде травы, рубашку с синими и красными цветочками. Майк подумал, не предложить ли ему футболку, но Честер ведь уже надел его боксеры, и он не знал, что он подумает, если он предложит ему еще и это. Так что Майк смолчал за эту тему, зато можно было поговорить о чем-нибудь другом. Пока Честер курил, а Майк сворачивал покрывало на диване, разговор, казалось, не стихал. То же самое происходило, пока они обувались и по очереди входили и выходили то в ванную, то в спальню. Они смеялись, обменивались вопросами, и, не успел Майк оглянуться, как уже пригласил Честера остаться у него на завтрак. - Ну давай же, - просил он, а Честер уже стоял у входной двери с рюкзаком на плече и ключами от машины в руках, - не уходи. У тебя впереди долгая поездка, - напомнил он и махнул в сторону кухни. – Давай я тебя чем-нибудь накормлю перед уходом. Честер вздохнул, достал из кармана свой неоновый пейджер, который успел подать уже два сигнала, и оба раза на экране высвечивался его домашний номер. Это было сообщение от Сэм, причем слов в нем не было. Звонить ей не было нужды: он и сам знал, что значит такое послание. Она велела ему отправляться домой. - Да, конечно, - сказал он, подняв взгляд, и улыбнулся. – Приготовь нам завтрак, Спайк. Что у тебя там? Майк посмотрел, как он убирает пейджер, и приступил к делу. Развернувшись, он направился на кухню, открыл холодильник и шкафчики и осознал, что у него не такой уж большой выбор. Предложение позавтракать вместе было спонтанным, он не успел его обдумать. - У меня тут есть хлопья, - пробормотал он, открыв один из шкафчиков, после чего закрыл его и перешел к следующему. – Еще овсянка. Тебе нравится овсяная каша? – Он оглянулся на Честера. – Могу сделать нам овсянку и тосты. - И кофе? - с надеждой спросил Честер. Майк кивнул. – Тогда валяй. Овсянка, тосты и кофе, - едва ли не пропел он, сбросил рюкзак с плеча и направился в маленькую кухню. – Давай я помогу, предложил он и огляделся. Заметил на столешнице серебристый тостер и начатую буханку хлеба. – Могу приготовить тосты. Майк незамедлительно согласился. Ему было непривычно, когда кто-то помогает. Анна оставалась у него всего несколько раз и никогда не помогала готовить завтрак. И вообще вставала слишком поздно для завтрака. Она ненавидела утро и чаще всего даже не завтракала. Майк не говорил ей об этом, но от такого ему было не по себе: завтрак играл важную роль в его жизни. Ему всегда было неловко, когда она спала, а он ел, а потом как можно тише перемещался по квартире, и так до тех пор, пока она наконец не просыпалась. Но то утро выдалось другим. Не успел Майк оглянуться, как они с Честером уже погрузились в приготовление завтрака. Было не очень удобно: им приходилось делать все по очереди, ведь кухня была крошечная. Честер не знал, где что находится, так что приходилось ему все подсказывать. Пару раз они ухитрились столкнуться друг с другом. В итоге они наконец уселись на диван, поставив еду на журнальный столик. У Майка не было столовой или хотя бы специального стола, так что есть приходилось либо на диване, либо за стойкой на кухне. - Никак не могу привыкнуть, что ты кладешь мед в кофе, - поежившись, заметил Честер, взял тост с маслом и принялся разламывать его на кусочки, после чего бросил их в тарелку с кашей. – Жуть какая. Представить себе такого не могу. - Да? – Майк присмотрелся внимательнее, набив рот овсянкой. – Это что такое? Честер посмотрел на овсянку, покрытую кусочками тоста. - Ну а что? Мне так нравится. Майк проглотил еду. - Мокрый хлеб? Такое тебе нравится? Ну нееет, - он покачал головой. – Жуть какая, Чез. - А мне нравится влажный хлеб, - проговорил Честер. – Знаешь, иногда даже без овсянки, - пояснил он, указывая на тарелку. – Я просто кидаю на тарелку долбанный хлеб и поливаю его долбанным кофе. Это у меня завтрак такой. Майк слегка отодвинулся. - Правда? – Честер кивнул, и Майк опустил глаза на стол. В двух мисках с овсянкой и кусочками тоста с маслом не было ничего особенного, чего нельзя было сказать о ломте белого хлеба, залитого кофе. – Никогда такого не слышал, - признался он. – Наверное, круто. – Он уставился на свой треугольный тост и чашку с кофе, на мгновение подумал, не обмакнуть ли в него хлеб, просто чтобы посмотреть на реакцию Честера. Честер прикусил кольцо в губе, стараясь не рассмеяться. Ему казалось, что он прочел мысли Майка. - С тостом такой номер не пройдет, - сказал он, развенчивая тем самым странные фантазии Майка. – Когда в следующий раз будем вместе завтракать, я приготовлю для нас кофе с хлебом. Майку показалось, что это прекрасная идея, и он незамедлительно ее поддержал. - Договорились, - ответил он и с широкой улыбкой понаблюдал, как Честер ест свою овсянку, перемешанную с кусочками тоста. Те смотрелись, как островки. – Знаешь, такая жалость, что тебе скоро идти. Может, тебе пока не уходить. – Он взялся за чашку и сделал глоток кофе. - Может, я тебя повожу по Лос-Анджелесу, а потом уже ты поедешь? - Ох, Спайк… - Да ладно тебе, Чез. Ну пожалуйста, - взмолился Майк, подался вперед, стукнулся коленом о журнальный столик и поставил на него кофе. – Всего-то пара часов. Свожу тебя в Голливуд, покажу тебе нашу репетиционную базу, можем пляж посмотреть, если хочешь. Ты говорил, что не был там. Давай я тебе все покажу. Можем сходить туда, где киностудии, и вообще. Казалось, это отличная мысль. Если бы Честер был сам по себе, он бы согласился уже раз десять. Но он был не один. - Не знаю… моя жена настаивает, чтобы я ехал домой. И мне и правда пора, - добавил он. Он и без того не планировал ночевать у Майка. Они с Сэм договаривались, что сразу после прослушивания в Xero он запрыгнет в машину и поедет домой. Растягивать все еще на несколько часов грозило неприятностями, и он это знал. Но Майк Шинода предложил ему сам. Потребовался один взгляд и одна секунда колебания, и Честер, потерявшись в больших черных глазах Майка и его счастливой улыбке, сдался. - Окей, - сказал он, хоть и понимал, что позже придется за это расплачиваться. – Но только на несколько часов. Дальнейших споров не последовало. Доев овсянку и тосты, они отправились в путь. Майк сидел за рулем, попутно обращая внимание Честера на блеск и гламур Голливуда и студии Universal. Было весело показать все это Честеру и похвалиться перед ним знанием любимого города. К тому моменту, как они зашагали по улице, полной магазинов, в сторону пляжа, Майку, полностью поглощенному всем происходящим, начало казаться, что он попал в другой мир. Весь день прошел в смехе, рассказах, прикосновениях, взглядах и таких выражениях, которые любой другой, кроме него, определил бы как флирт. - Давай зайдем вот сюда, - предложил Честер, схватив Майка за руку, и потянул его с тротуара в раскрытую дверь магазина одежды. Во время прогулки по городу, который Честер всегда мечтал увидеть, он давно потерял счет времени. - Посмотри, - захихикал он и подвел Майка к витрине у входа, где были выставлены солнечные очки. – Вот эти крутые. – Он взял очки и надел их прямо поверх своих. Майк не удержался от смеха. - Если на ком и могут выглядеть нормально двое очков сразу, то только на тебе. - Это войдет в моду, вот увидишь, - заявил Честер, ткнув Майка в грудь, обтянутую черной футболкой. – Я просто свое время опережаю. – Он улыбнулся и заявил, что он просто ослепительно красив, пусть даже в двойных очках. Майк не мог с ним не согласиться. - Ты и правда ослепительно красив, - проговорил он и, не задумываясь, коснулся цветастой футболки Честера. Тот незамедлительно накрыл его губы своими, и Майк закрыл глаза. стоило ему почувствовать кольцо на губах, как сердце в груди подскочило, а в пальцах начало покалывать. Поцелуй был торопливым и слишком быстро закончился. Как только они отстранились друг от друга, Майк издал недовольное мычание. - Пошли, Спайк, - сказал Честер и махнул в глубину магазина, оставив в покое крутые очки. Майк поспешил следом. Вскоре они остановились перед рядом джинсов. - Чез, что ты думаешь вот об этих? – спросил он, достав пару темных джинсов и держа их так, чтобы Честер мог оценить цвет и стиль. - Нормальные. А вот эти? – в свою очередь спросил Честер, достав ярко-красные. Он широко улыбнулся и мягко пихнул Майка локтем. – Тебе пойдет такой цвет. - Скорее, тебе, - парировал Майк, - подойдет к футболке. – Он игриво потянул за нее. - Нет, слишком уж много долбанной красноты. – Честер двинулся дальше вдоль ряда, поглядывая по дороге на Майка. – Вот эти крутые, - объявил он и потянулся к черным джинсам, хоть те и были очень ему велики. – Я так люблю джинсы, чувак. И вообще одежду. Когда мы прославимся, я хочу себе купить огромный шкаф для одежды. - А я хочу дом, - сказал Майк, пощупав джинсы, которые Честер снял со стойки. – С бассейном и джакузи. – Вздохнув, он вспомнил о том, что произошло три года назад. Не то, как они с Честером оказались в одной постели, целовались, раздевали друг друга. Не то, как он отдался Честеру. А то, что случилось в тот вечер раньше, когда он стоял в толпе и наблюдал за этим парнем вместе с сотнями других людей. Тот завораживал всех своим голосом, своим посланием, своей душой. Майк понял, что, как и сказал Честер, они прославятся. Он это знал. Он поднял взгляд и тут же потерялся в выразительных темных глазах Честера, которые выглядели и сексуально, и одухотворенно. Это было видно даже за стеклами очков. Майку все еще было трудно поверить, что это он, его Чез, здесь, перед ним. Что он приехал в Лос-Анджелес и вошел в его жизнь. Навсегда. Это словно так и ударило Майка. Честер, должно быть, тоже что-то почувствовал, потому что тут же коснулся его лица и мягко погладил большим пальцем по щеке, после чего они поцеловались. На этот раз дело не ограничилось одним поцелуем, как на входе в магазин. Скорее, это напоминало поцелуи возле студии, когда они вышли на задний двор после прослушивания Честера. У Майка заколотилось сердце. Он взялся за бицепс Честера, а тот все не выпускал свои крутые джинсы, которые оказались между ними. Вот только они были не одни. Майк осознал, что целуется с парнем на глазах у других людей, только тогда, когда у Честера бипнул пейджер и они разорвали поцелуй. - Бля, - выругался Майк, не удержавшись. От него не укрылась улыбка, с которой Честер посмотрел на неоново-зеленый пейджер, от которого, казалось, в его жизни зависело многое. – Бесит эта штука, - осмелился заметить Майк. Честер повесил джинсы на место. - Это точно, - согласился он и посмотрел на часы. – О Боже, уже час! – Он крутанулся на месте, посмотрел в сторону входа в магазин, потом обратно, словно не верил своим глазам. – Бля, Спайк, не удивительно, что она строчит мне на пейджер. Надо позвонить ей, а там и домой ехать. – Он сунул пейджер в карман и развернулся к выходу. На улице были телефонные автоматы, и Честер принялся копаться в карманах в поисках мелочи. Он знал, что ему многое придется выслушать, и ему не очень-то этого хотелось. Майк стоял на месте, глядя, как Честер выбегает из магазина. Его не сразу отпустила эйфория их поцелуя. Впрочем, когда все же отпустила, он заметил, как за ним наблюдают две женщины, которые перебирали блузки. Майк покраснел, заметив, как они на него смотрят. Он понимал, что они, должно быть, глазели на них с Честером, пока они целовались. Он думал было что-нибудь сказать, попробовать что-то объяснить им, но решил, что не знает этих людей, и их все это не касается. Он прошел по магазину к выходу и выбрался под лучи лос-анджелесского солнца. Бросив взгляд на набитый прохожими тротуар, он заметил Честера, который разговаривал по телефону-автомату в нескольких метрах от него. Майк расплылся в улыбке, наблюдая за его явно очень эмоциональной беседой. Честер размахивал руками, вскидывал ладонь в воздух, и Майк рассмеялся, так забавно это смотрелось. Тут он подошел поближе и рассмотрел выражение его лица. Оно было совершенно уничтоженным и полным раскаяния. Оставив бурные жесты, Честер прислонился к стенке, крутя в пальцах телефонный провод. Майк замер. Вся радость, переполнявшая его минуту назад, куда-то девалась. Он смотрел, как Честер кивает, повесив голову, словно его стыдят за что-то. Это из-за меня. Это я попросил его остаться. И до сих пор этого хочу. Зачем ему ехать домой? Он может остаться у меня. Мысль была иррациональная, и Майк отмахнулся от нее. Тут он почувствовал, что ему хочется есть. Перевалило за час дня: все утро они провели вместе, осматривая город, но теперь настало время вновь подкрепиться. Но, как только Честер подошел к нему, Майк тут же понял, что за этим последует. Услышав, как тот говорит, что ему пора, он вовсе не удивился. - Знаю, - сказал Майк, как бы ни огорчало его все это. – Но ведь сейчас время обеда, Чез. Вон там есть пиццерия. – Он ткнул пальцем в соседний квартал. – Можем взять там несколько кусочков, а потом вернемся ко мне. Я угощаю, - пообещал он, заметив, что Честер вот-вот откажется. – Ты же не можешь ехать в такую даль на пустой желудок. Много времени это не займет, честное слово, - заверил его он. Взглянув на него, Честер выразил согласие, и на душе полегчало. Поесть пиццы было отличной идеей. Еще одно занятие, которое можно было разделить с Честером Беннингтоном. Майк так и сиял. Он взял Честера за руку и повел по тротуару. Он знал, что времени на задержку у них нет, но и так было неплохо. Он решил, что они возьмут себе пиццу, а потом посидят у окна и еще немного поговорят о будущем. Их будущем. К моменту возвращения в квартиру Майка успели охватить сильные переживания. Он наблюдал, как Честер ходит по квартире, собираясь возвращаться в Аризону, и внутри у него все скрутилось. Они так здорово провели день вместе, и у него было такое ощущение, что Честера он знает куда лучше, чем вчера. Это было здорово. В его познаниях о Чезе становилось все меньше белых пятен, и это само по себе радовало его. Но теперь Честеру предстояло уйти, и Майк пошел провожать его до двери. - Так жаль, что тебе надо уходить, - сказал он уже в четвертый раз с тех пор, как они вернулись в квартиру. Он окинул Честера взглядом, и при виде рюкзака, свисавшего с левого плеча, и ключей от машины в руке ему стало грустно. - Да, - согласился Честер. – Но я не могу это оттягивать. Сэм уже и так устроит мне головомойку, когда вернусь. - Когда ты приедешь? Честер пожал плечами. - Не знаю. Надо сначала приехать домой, все спланировать. Нам обоим надо уволиться с наших работ, перевезти все хозяйство. Найти здесь жилье. – Все это должно было влететь в копеечку. Жизнь в Лос-Анджелесе была дорогой, и Честер не знал, как они с Сэм с этим справятся. В Фениксе они жили неплохо, впрочем, все равно тянули от зарплаты до зарплаты. В глубине души Честер опасался, что, возможно, вообще не сможет вернуться. Вступление в Xero могло ни к чему не привести, если бы он не сумел закрепиться в Лос-Анджелесе. Эта мысль вгоняла его в депрессию. На Честера навалилась хандра. - Приезжай поскорее, - сказал Майк. – Мы хотим как можно скорее начать писать, работать над песнями. Жду не дождусь, когда мы по-настоящему сможем играть вместе. – Честер кивнул, и Майк выдавил слабую улыбку. Он чувствовал, что за последние несколько минут что-то переменилось. Их шутливое заигрывание друг с другом сменилось унынием, и это причиняло боль. - Мне надо идти, Спайк, - наконец сказал Честер, повернулся и открыл дверь. Почувствовав, что Майк положил руку ему на бицепс, он развернулся и тут же угодил в его объятия. Майк поцеловал его в губы, крепко обняв, и, почувствовав, как внутри все переворачивается, Честер заставил себя высвободиться и попрощаться. Майк закрыл дверь. Внезапно он остался в смолкшей квартире один. Подойдя к дивану, он медленно уселся и уставился в пространство. Он не мог отмахнуться от чувства, что потерял Честера Беннингтона вот уже во второй раз. Мысль о том, что тот может не вернуться, как это случилось в прошлый раз, и увидятся они лишь через несколько лет, навалилась на него. Майк подался вперед, обхватил руками живот. Не надо было его отпускать. Ни тогда, ни теперь. Он бросил взгляд на входную дверь, не в силах разобраться в собственных чувствах. Ясно было одно: ему больно. В прошлый раз, когда они с Честером попрощались, Майку было хорошо. У него было ощущение, что с ним случилось нечто прекрасное. Отличная ночь, потрясающее воспоминание. Но на этот раз все было иначе. Все это сбивало Майка с толку, и ему был известен лишь один способ справиться с этим. Он встал и направился в спальню, чтобы достать альбом для набросков и излить чувства на бумагу в надежде, что это поможет ему привести в порядок мысли, во всем разобраться. Майк понимал, что, наверное, чересчур долго таращится на собственный рисунок Честера, сделанный тем утром, и что надо закончить работу над тенями и раскрашиванием, но это его не волновало. Ему казалось, что частичка Честера по-прежнему с ним, и это успокаивало. А еще на нем мои боксеры. Он вернется. Должен вернуться, чтобы отдать их обратно. Мимоходом улыбнувшись, Майк снова уселся на диван и положил альбом на колени, собираясь убить время за рисованием, пока эмоции не отпустят.