Двойной черный

— Стой! Дазай, хватит! Оставь его! Акутагаве снова досталось. Дазай методично избивал его уже не первый раз. После ухода Чуи из мафии, ему был нужен новый напарник и все решили тянуть жребий. Буквально. На лице Дазая не было совершенно никаких эмоций. Он достал пистолет и выстрелил трижды. — Р-расемон! — воскликнул Акутагава, остановил пули в миллиметра от лица. — Он, — Дазай специально избегал произносить его имя, — мог остановить несколько сотен, — пистолет полетел к ногам. — Я позволю себе прервать тебя, — послышался голос Кое. — Ну попробуй, если кишка не тонка. — Босс тебя вызывает. Снова Дазай стоял перед этими дверями. За последнее время его «приглашали» сюда каждый день, а иногда и несколько раз. Не всегда добровольно. В первую неделю Дазай возглавлял одну из поисковых групп. Не то, чтобы ему это было интересно. — Вы закончили? — спрашивал он каждый раз со скучающим видом. — Я ухожу. И он правда уходил. Сегодня Дазай снова бросил подчинённых на поле боя. — Дазай! — Я весь во внимании, — сказал он, пристально рассматривая заусенцы на пальцах. — Ты опять оставил ящериц? — Ага, — Дазай зевнул. — Прошу прощения, мне пришлось проводить воспитательную беседу с Акутагавой. — Кажется, ты совсем не заинтересован в том, чтобы его нашли? — Кого? Не понимаю, о чем вы. — Хватит, Дазай, — Мори стукнул чашкой об стол. — Ты все прекрасно понимаешь. — Лучше и дальше попытайтесь просчитать мои действия, босс, и использовать в своих целях. Угрожать у вас не очень получается. Дазай был прав. Угрожать ему Мори просто был не способен. Единственным способом повлиять на него был Чуя, но тот исчез. И Мори не был уверен, что когда он найдётся, Дазай не задушит его собственными руками. Но тот об этом даже не думал. Последнее время, он вообще ни о чем не думал. Кофе, работа, кофе, работа — вот, что занимало его жизнь. Какую-то пользу Мори все-таки удавалось извлечь из его «хорошего настроения». Дазай стал больше работать. Намного. Как будто пытался убежать из собственного дома. Фактически, так и было. В тот день, когда Дазай вернулся домой, квартира перевернулась с ног на голову. Он вез оттуда все постельное белье, тарелки, ручки, черную толстовку. Жаль, дверной косяк оторвать не получилось. Все мысли Дазай гнал прочь. Слишком много чувств перемешалось в его душе. Он надеялся лишь на одно. Что Чуя сдержит свое слово. Ему не хотелось больше его видеть, слышать, знать. Каждую ночь Дазай видел его во сне. И не мог ничего сказать. Много раз в голове всплывала одна и та же картина: они встречаются, а слов нет. Им нечего друг с другом обсуждать. Он спал на диване. В спальне было слишком тесно. Вообще квартира как будто душила. И он сбегал оттуда на миссии. Чуя не соврал на счет тайного убежища. По-факту, это был небольшой дом, где-то на окраине. Совсем ничем не примечательный. Именно потому, что Дазая ничего не связывало с этим местом, он мог сбежать сюда, не опасаясь правительства и мафии. Видимо, Анго хотел держать Дазая под большим наблюдением. «Придется потратить время и найти другое место» Сегодня на Дазая накатила грусть. Весь офис портовой мафии спокойно выдохнул, когда Акутагава живой вышел из его кабинета. Значит, неделя непрерывной агрессии закончилась. Правда, когда ждать следующий приступ, никто не знал. И никому не пожелали бы оказаться в этот момент рядом с Дазаем. В лучшем случае — на каталке в больницу. Один раз Акутагава спросил: «Почему его все боятся? Ведь способность у него не боевая, да и выглядит он…» Дазай услышал это и побил после одного из заданий со словами: «Он хотя бы в лицо мне все говорил» К нему не подходили ближе, чем на километр. Даже Кое, которая раньше регулярно таскала его на чай, перестала это делать. От этого Дазаю становилось еще более одиноко. Нет, ему никто не был нужен. Или все-таки был… Дазай снова спал на диване в своем кабинете. К нему тихонько зашла Кое. Мори попросил ее узнать о настроении Дазая, ведь он совершенно отказывался говорить с кем либо о том, что произошло между ним и Чуей. Сейчас он лежал, такой покинутый и беззащитный, зажимал в кулаке уголок подушки. — …Чиби… — только и смогла разобрать Озаки из его беспокойного бормотания. *** Первая же попытка купить билет на самолет провалилась. За ней и несколько следующих. Пару раз Чуе пришлось убегать от охранников. Ему категорически нельзя было попадаться. Способность Муситаро, конечно, стерла все доказательства его преступлений, но пока это проверят, мафия успеет заявиться в участок и тогда… Было страшно даже представить. После того, как ящерицы во главе с Дазаем вломились в офис Вооруженного Детективного Агентства, Чуя понял, что поиски начались. И ушел оттуда. Фукудзава предлагал ему пожить у него, но подвергать такой опасности кого-либо Чуя не собирался. Возвращаться в свою квартиру тоже было нельзя. Он мог снять небольшую комнату где-то на окраине. Но возможностей долго оплачивать ее не было. Мори заблокировал все его счета и карты, даже те, которые Чуя специально создавал для побега. А налички оставалось немного. Пришлось ночевать в машине. Чуя не расстраивался. В конце концов ему все равно нужно было каким-то образом покинуть Йокогаму. Пусть даже и так. Проблема была в другом: деньги заканчивались. За пару месяцев своих скитаний, Чуя потратил практически все, что у него было. Работу найти оказалось почти невозможно. Во многих местах отказали, потому что он был в международном розыске, где-то попытались сдать в полицию. Один раз ему предложили стать поваром, но… Вспомнился Дазай. Он, разумеется, вспоминался и чаще, но сейчас, когда Чуя сидел в машине и пытался водой заглушить боль в животе от голода, его еда была бы как никогда кстати. Ему вспомнился тот вечер, когда он залил слезами несколько вариантов письма. Чуе совершенно не было жаль, что он бросил Дазая. Даже наоборот. Он все для этого сделал и был очень счастлив. Но вода сама лилась из глаз, не желая слушать какие-то там доводы разума. Чуя солгал. Он и правда не ненавидел Дазая. Когда писал, ему вспомнилась эта его фраза: «Скажи мне хоть одну причину и я больше не потревожу тебя». Тогда Чуя вспомнил о своем попадании в порт. Дазай произвел на него не лучшее впечатление, но, надо отдать должное, завербовал его все-таки не он. Чуя хорошо помнил об этом, сжигая в лесу свою единственную шляпу. Он протаскал ее семь лет, больше не хочет. Дазай пугал его. Как-то так получалось, что рядом с ним Чуя становился совершенно беспомощным, терял контроль над своей собственной жизнью. Даже когда его не было рядом (вспомнить то же письмо), чувства жили совершенно отдельно от разума. Он раз за разом приходил к нему в ночных кошмарах, от которых Чуя подскакивал и, заводя машину, стремился уехать прочь. Он был уверен, что Дазай не искал его. Обещанию можно было верить. Но вместе с этим его искала вся мафия. Неизвестно, насколько обширные у Мори связи. Обратишься ни к тому человеку и поймают. И тогда… На самые страшные пытки можно было бы не рассчитывать. Вряд ли Дазай захотел бы еще хоть раз видеть его. Возможно Чую бы застрелили. А хотя даже для такой простой казни рядом нужен он. Чтобы обнулить порчу. Чуя так давно ее не использовал. Он вообще старался не применять силу без особой необходимости. Если кто-то увидит… Страх быть пойманным надежно поселился в его душе за эти несколько месяцев. Иногда Чуя тихо просыпался в слезах, иногда больно бился головой о крышу машины. Хуже всего было в дождь. Если в хорошую погоду Чуя мог выбираться и искать себе еду и работу, пусть даже и получалось это крайне плохо, то во время ливня он был вынужден оставаться в машине наедине с своими мыслями. Нетрудно было догадаться, что их занимало. Вчера Чуя потратил свои последние деньги на какую-то булочку. Он ужасно осунулся, похудел. Оно и понятно, ведь ему постоянно приходилось от кого-то убегать. Теперь в нем мало кто мог бы узнать одного из самых кровожадных исполнителей мафии. Но в работе все так же отказывали, в основном из-за болезненного вида. Чуя давно уже разочаровался в своем уходе. Нет, о возвращении он даже не думал, жить еще хотелось. Но оказалось, что за пределами мафии люди еще меньше заинтересованы в тебе. Он все чаще и чаще вспоминал Дазая. «Интересно, что бы он сделал» «Дазай смог бы скрыться из мафии так, чтобы жить потом, ни в чем не нуждаясь» И уж точно не позволил бы Чуе голодать.