dear my spring

февраль подкрадывается незаметно. последние дни хенджин думает, что хорошо бы перестать курить, взяться за учёбу, а еще купить перчатки. может, план из трёх пунктов будет реально осуществить даже с гнетущей где-то внутри огромной чёрной дырой. докуривая третью сигарету, хенджин выкидывает бычок, выходит из-за угла собственного дома. как хорошо, что есть место, чтобы спрятаться ото всех и побыть наедине с собой. телефон жужжит, оповещая, что снова пришло сообщение от феликса. «где ты? я уже устал от лекции профессора чхве. на следующую пару идешь и пишешь точно ты. если еще хоть раз я услышу его «энергичнее записываем, молодые люди», клянусь, вывалю весь свой матерный словарный запас прямо ему в лицо.» блондин лишь усмехается, читая сообщение и печатая в ответ «скоро буду. захвачу тебе кофе в качестве моральной компенсации». тонкое черное драповое пальто с лёгким ароматом табака и фруктового парфюма развивается от сильного морозного ветра. кутаясь в клетчатый бордово-черный шарф, хенджин надеется, что успеет все-таки сесть на свой автобус номер семнадцать до университета. в легкой спешке парень забегает по дороге в кафе за моральным спокойствием ликса, и, чуть не спотыкаясь на выходе из заведения, чувствует легкую вибрацию в правом кармане. приходит знакомое уведомление, которое заставляет дрожать где-то под самой кожей. «встретимся вечером у меня. я буду тебя ждать. — м»

***

— не кури в постели, ну джинни. — минхо и ругается, и смеется, выхватывая сигарету прямо изо рта парня, заменяя при этом ее своими губами. поцелуй получается несуразным: с милыми смешками и улыбками старшего. с минхо всегда было так: тепло и весело. с ним вообще все отходило на второй план, хотелось лишь остаться с ним рядом и забыть про остальной мир. так оно и происходит. некогда идеально белое одеяло лежит смятое возле их ног, а простыня безбожно сбилась под обнаженными разгорячёнными телами. на тумбочке валяются телефоны, зажигалка, пачки сигарет, футболка минхо, тюбик смазки, резинка для волос хенджина, презервативы и скетчбук. на фоне как всегда тихо играет музыка — любимое рнб хенджина, потому что оно «прибавляет настроения». луч солнца ложится прямо на лицо старшего и, несмотря на закрытые глаза, парень морщится, разрывая поцелуи, чтобы слегка зажмуриться. — оу, мой котик не любит солнышко. — блондин мягко водит пальчиком по идеальному носу парня напротив, мысленно отмечая про себя, что маленькая, уже родная родинка так и просит, чтобы ее поцеловали еще примерно миллион раз. — а моя рыбка, как я понимаю, хочет быть съеденной в третий раз. — парень с фиолетовыми волосами подмигивает и садится сверху на хенджина. — рыбка хочет, чтобы в этот раз съеденным был ты. — глаза минхо после произнесенной фразы будто бы меняют цвет, становясь темнее. старший тяжело вздыхает, кладет руку на грудь джинни и, слушая учащенное биение сердца, наклоняется, чтобы смять его пухлые губы в глубоком поцелуе. руки минхо бесстыдно исследуют торс младшего, когда хенджин запускает ладонь в чуть влажные волосы ли. жадно прикусывая губы друг друга, они оба отчаянно стонут в поцелуй, требуя большего. хван инстинктивно начинает подмахивать бедрами вверх, перенимая темп, старший всем телом вжимается в хенджина. с помутневшими глазами, минхо расцеловывает лицо парня, кусает за шею, снова целует. стоны блондина становятся все красивее и глубже, и когда ли кажется, что он вот-вот взорвется от всех чувств, что переполняют его в этот самый момент, хван резко переворачивает его спиной на мягкую кровать, теперь уже седлая его. хенджин оставляет лозу из засосов на нежной шее ли, чередует укусы с поцелуями, опускаясь все ниже, не переставая двигаться. минхо закатывает глаза от удовольствия, стонет, пытается ухватиться за воздух. хван растягивет медленно, что похоже на настоящую сладкую пытку. в ушах гремит возбуждение, поющее голосом викенда, а перед глазами пляшет темнота наслаждения. первый толчок выходит идеальным. ли придерживает хенджина за бедра, то желая полностью впитать его в себя. конец приходит одновременно. парень медленно выходит, откидываясь на соседнюю сторону кровати. устало-умиротворенным взглядом минхо смотрит на хенджина и мягко приобнимает его, все так же наблюдая. — хенджин, я люблю тебя. — ли произносит слова полушепотом, целуя младшего в висок. — я тоже тебя люблю, минхо. — улыбается парень и проваливается в приятную дремоту. отношения с ли минхо начались с весеннего солнца, забытого скетчбука на последней парте в аудитории и розовых щёк с бликами тёплого солнца. хенджин не планировал влюбляться, не планировал становиться зависимым ни от кого, и ни от чего. но в какой-то момент вселенная разыграла злую шутку, послав ему парня с кошачьим прищуром и капризным характером. долгие разговоры по телефону ночью, бургеры и картошка фри из макдональдса, поцелуи в щёку — хван навсегда запомнил это ощущение первой любви, что дарил ему минхо в его двадцать лет. жизнь казалась такой же, как та весна, солнечной и мягкой. однако как известно, ничто не длится вечно. даже весна когда-то кончается. постепенно краски природы меняются, смешиваются, словно в старой запачканной акварельной палитре, и, в конце концов, на их место приходит серый мокрый однотон. внутри хенджина весна заканчивается, когда саморазрушение достигает своего пика. в один момент перестаешь выдерживать все, что ты хранишь где-то в глубокой коробке, в самом тёмном углу своего сознания. напряженные отношения с родителями из-за того, что профессия художника «не окупится в будущем», невозможность продать хотя бы одну картину и тотальное разочарование в себе. чувство собственной недостаточности грызло где-то на подкорке, а тянущее чувство, развивавшееся в груди, шептало о том, что лучше не втягивать в этот одинокий чёрный ад других людей. не впускать в свои запутанные мысли близких, чтобы не ранить их своей бесполезностью и равнодушием к окружающему. несмотря на множество обеспокоенных взглядов со стороны друзей и семьи, хенджину было сложно что-то объяснить. и как ты объяснишь кому-то то, что ты будто бы больше не чувствуешь себя в самом банальном смысле. как больно понимать, что все, к чему ты был привязан все это время, больше не имеет значения. последнее время хван все чаще выбирал одиночество. минхо пытался делать вид, что в их отношениях ничего не поменялось, что они все еще вместе, даже если хенджин больше не хотел проводить время вместе, не отвечал на звонки и лишь изредка приходил увидеться только лишь для того, чтобы его любили на знакомой кровати. потухший взгляд и молчание. теперь хенджин больше походил на того, кто пытается выжить, нежели жить. в какой-то момент их «люблю» превратилось в бесконечную одностороннюю борьбу минхо.

***

кофе феликса был успешно выпит, лекции собраны, а мысли не пойманы. еле отсидев две пары, хенджин чувствует, что самое изматывающее ждет его где-то примерно через час и три автобусные остановки. прощаясь около дверей университета, друг участливо треплет хвана по плечу, без слов воплощая «все будет хорошо». в это верится смутно, к сожалению. хенджин неторопливо плетётся к своей остановке, снова закуривает. транспорт будет точно через десять минут, так что можно спокойно погрызть себя и затянуться пару раз. конечно, это должно закончится. неопределенность выматывает еще сильнее. только проблема в том, что без нее не обойтись: хван не хочет больше быть с кем-то, но и отпустить тоже не может. за окном мелькают светлые огни от проезжающих мимо машин, только они и разбавляют темноту промерзлой погоды. парень старается не думать о том, сколько еще осталось проехать, но не размышлять об этом не получается от слова совсем. в наушниках звучит все тот же викенд, поющий о разбитом сердце из-за последней любви. больно, но теперь со сломанным органом, похоже, оказывается совсем не хенджин. оказавшись в маленькой квартирке, на знакомой кухне, пропитанной запахом сладкой карамели и персиков, хван не чувствует себя спокойно. сидя за обеденным столом, едва заметно блондин греет руки об чашку горячего чая. ли медленно наливает напиток и себе, а после занимает место рядом. предчувствие тяжелого разговора давит на виски, заставляя желать лишь позорного побега домой. свои серые джинсы, с множеством дырок на худых коленках, безумно интересно рассматривать. однако когда хван все-таки решается поднять глаза на собеседника напротив, минхо сразу ловит его взгляд. — хенджин, я… — голос ли минхо звучит тихо, а его правая рука едва касается костяшек хвана. — пожалуйста, я так больше не могу. нам нужно попытаться решить, что между нами теперь. — я не знаю, минхо, правда, не знаю. — блондин прикрывает глаза, стараясь скрыть уже подступающие слезы. — я не хочу тебя больше ранить, но и быть без тебя тоже не хочу. ли тихо поднимается со своего места, чтобы подойти к хенджину и мягко его обнять. блондин утыкается своим хлюпающим носом где-то в шею минхо. слезы подло скатываются по бледным щекам парня, пачкая белую домашнюю футболку ли. — мы все исправим, малыш. я не оставлю тебя, обещаю. — парень ласково целует хенджина в макушку. — я запутался в себе. и сделал тебе больно, очень больно. пожалуйста, прости меня. ты должен был сказать, что бросаешь меня, тогда я бы точно ушел. скажи, что мы расстаемся. скажи, что нет никого эгоистичнее меня. что наше будущее невозможно, а ты больше не можешь меня видеть. — джинни…- минхо наклоняется, и осторожно вытирает хенджиновы слёзы. — сначала я думал, что тебе нужно время и дистанция, поэтому был согласен на все. потом — что причина в том, что я сделал что-то не так. но чем больше между нами становилась эта стена, тем сильнее я боялся за тебя. — ли также не сдерживается от слёз. — если ты хочешь меня рядом, я никогда не уйду. хван осторожно сокращает расстояние между ними, невесомо целуя своего парня. поцелуй на вкус оказывается солоноватым с едва уловимой ноткой сожаления. хенджин не уверен, что сможет быть прежним, но верит в ли минхо. март встречает с редкими но уже теплыми солнечными лучами, легкими перчатками и теми же любимыми сигаретами. хван думает, что хорошо бы купить ли подарок на годовщину, а также на грядущем приёме у доктора кима обсудить свою неделю. весна снова врывается в сердце.