тишина, поделенная на двоих

      Тёмной ночью мысли Рафа блуждали по всем аспектам его жизни, но он не был настолько отчаянным, чтобы поддаваться чувствам. Контроль. У него есть много способов побыть в чужой шкуре и забыть о своих бедах – подраться, пойти выпить с друзьями, да хоть одному с рандомным быдлом района, лишь бы забыться. Но иногда всё, чего ему хочется – это одиночество. Он смотрит телевизор с глупыми новостями, пропагандирующие святую Америку, пьёт вишневую колу, словно good lana del rey girl и вспоминает свой прошлый день. Лео. Он запомнился милым мальчиком своих родителей, которому просто не повезло. Он не настолько высокомерный, чтобы жалеть и помогать для потешания своего эго, но ему искреннее жаль. Он пережил подобные вещи, своего чуешь сразу. Он хмурится, ему не нравится то, как он думает об этом придурке. «Точно, придурок. придурок, придурок, жалкий. Я не его мамаша» – сказал Раф, и машинально вышел в тот двор. В глубине души он чувствует, почему его ноги повели именно в это место. 22:00 – идеальное время чтобы прогуляться по городу извращенов, Нью-Йорке. Встречает с тёплыми объятиями блевотины бомжей и грязных шлюх. Раф приходит на ту самую площадку, смотрит на злосчастную качелю и раздражённо пинает её ногой, так, что та, раскачавшись, ударяется ручками о верхнюю перекладину. И вдруг почувствовал укол вины, словно сделал куску железа больно. Нет, не железу. А придурку с глазами цвета моря и бледными прохладными пальцами. «Какого черта я вообще продолжаю о нем думать?! Да, погуляли, разовая акция, я его вообще больше не увижу.. А он ведь наверняка будет думать обо мне, вспоминать, он мне доверился, кажется. Блять, а не всё равно ли? Будто я несу ответственность за его какие-то там чувства. Я его больше не увижу. И он скоро забудет. А если встречу, пошлю его громко и чётко. Ах да, он ведь даже не услышит этого, пф.» Раф ещё раз передал свой гнев столбу, как вдруг почувствовал вибрацию в кармане джинс. Сразу решив, что это отец написывает ему с вопросами, где он и почему не дома в такой-то час, или Микки балуется, парень закатил глаза и взял девайс в руки. Нотка удивления проскользнула в его взгляде, когда на заблокированном экране высветилось одно единственное сообщение от неизвестного во снэпчате. «Привет, Раф!» Задира ввёл пароль и открыл мессенджер, заходя в переписку. Тыкнув на профиль отправителя, Рафаэль не увидел ровным счётом ничего. Имя, написанное, кажется, на японском, которого парень в помине не знал, аватарка отсутствует, и нет вообще ничего, что могло бы рассказать об этом человеке. Сначала Раф хотел задаться вопрос, откуда ему известно его имя, но потом вспомнил, что оно собственно и написано в его нике. Причём и в полной форме, и в краткой. «Ты кто?» – в целом вполне логичный вопрос в подобной ситуация «Лео» Рафаэль чуть телефон из рук не выронил. Только-только его начали покидать мысли о том, чтобы послать его куда подальше, как он тут как тут собственной персоной. Брюнет раздражённо сжал корпус смартфона, и немного поразмышляв, напечатал следующее сообщение. «Как ты меня нашёл?» – Раф очевидно вложил в свой вопрос исключительно негативный подтекст, даже скорее кинул в адрес синеволосого предъяву, но, естественно в переписке не смог выразить это. Поэтому задира и не признает онлайн-общение. Совершенно неудобно передавать мысли и эмоции, и не всегда понятно, что имеет ввиду собеседник. Очевидно, Лео понял его не так. С чего-то он решил, что Рафаэль очень рад. Ладно, сам виноват, надо было сразу послать его, ещё на площадке, а не давать ложную надежду. Теперь главное избавится от этой проблемы как можно скорее. «Ахаха, в Нью-Йорке не так много людей с именем Рафаэль. Я подумал, что ты выглядишь как человек, который будет здесь зависать. Я был почти на 100% уверен, что это ты.» «Почему ник на японском?» «У меня отец японец. Я несколько лет жил в Японии в детстве, и немного знаю этот язык. Отец заставляет говорить на нём с его партнёрами или типа того, вот.» Рафаэль задумался о том, что Лео на каждый вопрос будет отвечать развёрнутым ответом или какой-либо историей. Да уж, он точно умеет поддержать разговор. Что довольно иронично, ведь такой возможности у него нет. Небось, ему действительно совсем не с кем было общаться долгое время, рад он так с ходу разоткровенничался с каким-то абсолютно левым человеком. Брюнет уже в целом успокоился и сидел на земле, прислонившись спиной к старой деревянной горке. Вдруг в голову неожиданно ударило воспоминание. Лео, кажется, упоминал о том, что он не с рождения глухонемой. Несмотря на ту часть Рафа, что желала как можно скорее закончить этот бессмысленный разговор, любопытство и интерес к человеку, образ жизни которого как минимум кардинально отличается от его, одержало победу, и пальцы потянулись к клавиатуре. «Из-за чего ты глухонемой?» – сначала Рафаэлю показалось, что это довольно грубая формулировка, но потом подумал, что это хороший шанс дать Лео понять, что он не собирается с ним сюсюкаться. «Ну, это случилось где то год-полтора назад. Отец отвёз меня в Японию, я там с 8 лет не был. Он сначала отказывался, потому что у него там какие-то важные дела, но я обещал, что не буду вмешиваться, буду тихо сидеть и не высовываться. И тогда у него произошел конфликт с одним из конкурентов, они очень громко кричали, я услышал даже сквозь музыку из наушников, и потом был грохот, как будто что-то разбилось. Один из отцовских слуг ворвался ко мне в комнату, сказал, что отец приказал мне сейчас же уходить из дома. Его подожгли, и огонь был уже практически везде И я почти ушёл, но, в общем, в последний момент заметил, что тот человек, с которым ссорился отец, схватил катану со стены и собирался ударить отца по спине ею.. Я сорвался и закрыл его в последний момент. Тот мужик был самураем, успел убрать катану, но отца случайно оттолкнуло прямо на горящую стену, обожгло лицо.. А меня завалило камнями, и один из них сильно по голове дал. Из-за этого там задело какие-то отделы мозга, и теперь я не могу ни слышать, ни говорить.» Раф читал этот текст минут 5, и с каждым предложением его глаза открывались все шире и шире. Задира вдруг почувствовал себя так, словно они с Леонардо были знакомы много лет, и вот он наконец узнает правду от него. Он был прямо скажем ошарашен таким рассказом от Лео, и на самом деле не знал, как реагировать на него. Но синеволосый будто бы считал его замешательство. «Прости, что так резко. Я понимаю, что тебе нечего сказать, да и лучше не надо. Можешь показать мне свою черепашку?» Рафаэль облегчённо выдохнул, ещё не до конца переварив прочитанное, но зацепившись мыслями за просьбу показать черепашку. Встав с земли и отряхнувшись, он побежал в сторону дома, думая об отце, который наверняка волновался. Забежав в квартиру и тяжело дыша, Раф на ходу скинул кеды и направился в свою комнату. На столе, рядом с огромной стопкой школьных книг и тетрадей, которая выглядит так, словно вот-вот рухнет, сидел небольшой черепашонок. Только посмотрев на него, Хамато слабо улыбнулся, достав из пакета листок салата, и положив рядом. Черепашонок сразу начал медленно жевать его. Рафаэль достал телефон, открыл камеру, и дождавшись момента, когда животинка будет держать во рту кусок листочка, сфотографировал его и сразу отослал Лео с подписью «его зовут Спайк». Ответ не заставил себя долго ждать. «Какой он милый! Сколько ему лет?» «2 года. Мне на день рождения подарили, когда 13 исполнилось.» «О, тебе тоже 15?)» «Ага» Кажется на этом идеи Лео о том, как поддержать разговор закончились, потому что он молчал 3 минуты, после чего вышел из сети. Рафаэль пожал плечами, но на самом деле в душе слегка расстроился. Оставив телефон на столе, парень упал спиной на кровать и закрыл глаза. Мысли в голове перемешались и скомкались в один огромный комок переживаний и злости. Он совершенно не знал, как поступить, но самым здравым решением казалось просто признаться Лео в его маленькой лжи. Хотя какой к черту маленькой, синеволосый прямым текстом сказал ему, что несказанно рад встретить человека с аналогичной проблемой, а Раф, получается, даже после этого не соизволил сказать правду. Может тогда это и выглядело бы, как недоразумение, а уже сейчас задира будет выглядеть как полнейший кретин. И самое ужасное, что чем дальше – тем хуже. Раздался звук уведомления из снэпчата. «Знаешь, ты, наверное, и так уже понял, но я ещё раз повторюсь. Я так рад тому, что нас объединяет. То есть, ну, не подумай, что я радуюсь тому, что у тебя такая проблема, это. конечно плохо, но просто тебе наверное тоже было не с кем это обсудить. Хотя ты не выглядишь таким уж одиноким человеком, наверное, в отличие от меня. Короче, не пойми меня неправильно. Я буду очень рад, если мы продолжим общаться.» Желание признаваться рухнуло куда-то глубоко на дно и разбилось вдребезги. «Я тебя тебя понимаю, Лео. И это.. я, слышу, в общем» «Это замечательно! Ты, наверное, слышал, как красиво поют птицы в том парке. Я не слышал, но сестра мне рассказывала» «Ты гулял там с сестрой?» «Да. Она показала мне этот парк однажды Слушай, я спать пойду, рубит уже. Завтра напишу. Сладких снов, Раф!» «Спокойной ночи» Раф отложил телефон, чувствуя как бешено бьётся сердце в груди. Это была его самая огромная и отвратительная ложь в жизни. Ему до сих пор было стыдно за то, что два года назад он разбил окно на кухне, и свалил это на своего тогда трёхлетнего брата. Но сейчас это казалось такой мелочью. Хоть в чем-то он не соврал. Имитировать немоту ещё можно было и особых проблем не доставляло, а вот делать вид, что он не слышит было бы практически невозможно. Как минимум, он бы инстинктивно реагировал бы на какие-то звуки вокруг, да и в принципе вряд ли смог бы контролировать абсолютно всё. Раф уверен, что будь Лео глухонемым с рождения, он бы в первые же десять минут распознал его жалкую ложь. Минут через двадцать саеносец погрузился в сон, чувствуя себя одновременно окрылённо и отвратительно.