тишина, поделенная на двоих

      Раннее утро, пение птиц за окном, и прохладный свежий воздух, проникающий в комнату сквозь открытое окно. Несмотря на наступившую весну и жаркую погоду днем, по ночам и, особенно, по утрам было достаточно холодно. Лео посильнее укутался в одеяло, потому что вставать и закрывать окно означало прочувствовать весь холод остывшей за ночь комнаты. Он был уверен, что просто проснулся раньше будильника, ведь не услышать его он не мог, нет, потому и лежал, наслаждаясь мгновениями утра. До тех пор, пока в комнату не ворвался явно раздраженный отец.       — Лео! Какого черта ты еще спишь?! Нам выезжать через двадцать минут, ты уже должен быть собран! — Саки громко хлопнул дверью о стену, заставив парня дернуться и подскочить на месте.       — Что..? Пап, я думал сейчас часов шесть.. — он сонно потёр глаза, видя все немного мутно.       — Думал он. Индюк тоже думал. Быстро вставай и собирайся, чтоб через пятнадцать минут был на улице, я ждать не буду. Не успеешь – останешься дома, — с этими словами мужчина удалился из комнаты, не удосужившись даже закрыть дверь.       Леонардо недовольно нахмурился, в спешке скидывая одеяло и ёжась от холода. На привычные утренние процедуры времени не было, поэтому он небрежно заправил кровать, просто чтобы глаза не мозолило, и на ходу хватая одежду, направился в ванную. Умывшись, почистив зубы и больше всего времени потратив на то, чтобы привести волосы в порядок, подросток секунд двадцать смотрел на себя в зеркало, рассматривая. У него были относительно длинные синие волосы, почти до плеч, которые он постоянно заправлял за одно ухо и зачесывал назад пальцами. Отец часто возмущался насчет того, зачем ему вообще их отращивать, но он умело увиливал от попыток отстричь их еще с одиннадцати лет.       Спустя пятнадцать минут он действительно уже был полностью готов, и вышел из дома к машине, где уже стоял отец, поглядывая на часы. Загрузив чемодан в багажник, Лео сел на заднее сидение, а Саки за руль, и автомобиль отъехал, держа курс в аэропорт. Парень чувствовал легкое волнение, в Японии он последний раз был около шести лет назад, и в целом мало что помнит оттуда, поэтому этот раз был как первый. Он долго уговаривал отца взять его с собой, и, как видно, успешно. Листая ленты социальных сетей, Лео довольно расслабленно расположился на заднем сиденье, воткнув в ухо лишь один наушник, зная, как не любит отец, если он не слышит, когда тот обращается к нему.              — Значит так. В сотый раз повторяю, не лезь никуда, ни с кем не пререкайся и не вздумай трогать руками оружие. То, что я позволил тебе заниматься с катаной, не значит, что тебе все дозволено, — мужчина был не в самом лучшем настроении, все таки в Токио они летели не на курорт, ему нужно было решать серьезные проблемы, заключать и разрывать очередные контракты, о которых Лео за последние несколько недель уже устал слушать.       — В сотый раз говорю: я тебя понял, пап. Серьезно, я не маленький уже, прекрати мне уже нотации читать.       — Надо будет, повторю в сто первый! В прошлый раз твое самовольство чуть не закончилось…       — Пап, следи за дорогой.       Саки раздраженно цокнул, но больше ничего не сказал, понимая, что это бесполезно. До аэропорта после этого разговора они ехали в тишине, а уже там, разгрузив вещи, сразу пошли на посадку. Шагая по тоннелю и уже видя через стекло самолет, в котором они в скором времени должны будут лететь, Леонардо улыбнулся краем губ. Он давно уже никуда не летал с отцом, последний раз был, кажется, в десять лет. Он, отец, и Донни летали в Таиланд почти на все лето. Воспоминания, если не считать того, как его укусила змея, были великолепные.       От мыслей о старшем брате подросток слегка погрустнел, прикрыв глаза, и вдруг почувствовал чужую руку на своем плече. Отец слегка приобнял его, когда они стояли в очереди перед посадкой на автобус, который подвезет их к самолету. Оказавшись внутри на своих местах, они оба сидели молча, потому что Саки, ввиду своего неумения общаться с сыном о чем-то помимо конкретных вещей, не знал, что сказать-то можно. А Лео в целом было комфортно в тишине, он спокойно сидел в наушниках и смотрел один из своих любимых сериалов. Самолет оторвался от земли и оказался в воздухе, лишь тогда подросток соизволил посмотреть в окно и увидел с высоты птичьего полета Нью-Йорк, который с каждой секундой отдалялся все сильнее и сильнее.       Путь по воздуху из Нью-Йорка в Токио занимал около четырнадцати часов, так что перелет не обещал быть легким. Лео думал, что проспит минимум половину времени, но в итоге не поспал и часа, тупо смотря в окно на облака и иногда смог разглядеть океан, над которым они пролетали. Мандраж перед посещением страны, в которой он давно не был, и с которой связано достаточно хороших воспоминаний, которые, спустя столько лет приносили скорее тупую боль и совершенно неприятную ностальгию, чем какие-то положительные чувства. Приземлившись и покинув самолет, отец сразу же заявил, что ему нужно прямо сейчас отправиться в офис, ибо время поджимало.       — Ты со мной поедешь? Давай быстро решай, — мужчина выжидающе посмотрел на сына, который уселся на чемодан, пока они ждали машину.              — Нет, я устал, спать хочу, — Лео устало посмотрел на Саки, который понимающе кивнул и начал кому-то звонить.       — Я наберу Карай, она заберет тебя и отвезет домой.       — В тот же дом, где мы жили шесть лет назад? — у Леонардо в глазах на секунду промелькнула надежда. Он не раз видел во сне тот дом. Казалось, это было последнее место, где они были по-настоящему счастливы.       — Нет, конечно, с ума сошел? Просто дом, я снял его на то время, пока мы будем тут, — Саки как возмущенно фыркнул, отвернувшись в противоположную сторону и, видимо, высматривая нужную машину среди десятков других.       Через минут семь к входу аэропорта подъехал красный Mitsubishi Lancer, и остановился прямо перед ними. Окно водительского места опустилось, и из него высунулась голова темноволосой девушки, которая довольно улыбнулась, легонько помахав ладонью родственникам. Ороку Саки загрузил чемоданы в багажник, кроме того, на котором сидел Лео. Его парень уложил сам, после чего уселся назад.       — Позвонишь, как приедете. Тебе должен понравиться этот дом, выбирай себе любую комнату, какая приглядится, — подросток кивнул, отвернувшись и запрокинув голову на сиденье. Машина тронулась с места, и Лео уж начал отрубаться, как вдруг послышался привычно дерзкий голос Карай.       — Такой взрослый мальчик, а до сих пор ездишь на заднем сиденье, — девушка посмотрела в зеркало заднего вида, и наблюдала за тем, как парень медленно поднимает голову с явно недовольным видом.       — Специально, чтобы не видеть твою наглую рожу, — Леонардо сымитировал милую улыбку, чем только сильнее раззадорил пылкий нрав старшей сестры. Та, в свою очередь, возмущенно фыркнула, сжав в пол педаль газа и прибавив скорость, что их обоих аж в спинки вжало. Младший на это никак не отреагировал, улегшись обратно и отчаянно стараясь бороться со сном и общей усталостью после перелета.       Через минут двадцать они уже подъехали к неплохому такому двухэтажному дому, который, как объяснял Саки, он арендовал для них на время их пребывания в Японии. Заехав во двор, Карай вышла из машины, кинув взгляд на задние сиденья и на несколько секунд зажала гудок, посмеявшись с того, как брат подпрыгнул на месте. Одарив ее недовольным взглядом, Лео покинул автомобиль, начиная выгружать вещи из багажника, и свои, и отцовские. Свой чемодан и одну сумку отца он взял в одну руку, а второй чемодан в другую, и пошел в сторону дома, куда уже успела сунуться Карай. Закрыв за собой дверь, парень стал осматриваться в поисках сестры и в целом, а ее обнаружил сидящей на перилах лестницы где-то на уровне третей ступеньки.       — Вы здесь вообще надолго? Зачем приехали? — вдруг завела разговор старшая, не отрывая взгляда от телефона.       — Отец по работе, я просто за компанию. Понятия не имею насколько, у него там, кажется, конкретные проблемы, — Леонардо всем своим видом показывал, что ему глубоко наплевать на заморочки Саки, что противоречило его желанию поехать с ним.       — Я тебя не понимаю. У тебя была возможность остаться одному в огромном доме в отсутствие папочки, закатить вечеринку или пригласить какую-нибудь девчонку там… А ты выбрал потащиться на другой конец света просто «за компанию»? А, у тебя вообще друзья-то есть? Или ты их своим ядом отпугнул давно?       — Закрой рот! Конечно, ты не поймешь, свалила при первой возможности, даже не попрощавшись, куда уж тебе. — парень шикнул на нее, поднимаясь по лестнице и нарочно пихнув Карай плечом, — Ближайшие часов двенадцать доёбывайся до кого-нибудь другого, будь так добра. — Лео скрылся в первой попавшейся комнате. Ему было глубоко плевать на то, где спать, все равно в подобных домах комнаты отличались только либо расположением кровати, либо наличием стола.       Оказавшись в комнате и плотно закрыв дверь, подросток сразу увалился на большую двуспальную кровать, которая была застелена идеально чистой белой простыней. Также имелись две такие же белые подушки, одну из которых Лео обнял руками, а на другую положил голову. Он уснул почти сразу же, вымотанный долгим перелетом и неприятным осадком после встречи с сестрой. Так бывало каждый раз, когда они виделись с тех пор, как Карай уехала навсегда. Она, словно энергетический вампир, выжимала из Лео все соки за короткие перепалки, специально задевая больные темы и давя на нужные рычаги. Не сказать, что у них плохие отношения, нет, они, скорее, напряженные. Три года назад все было куда лучше.       Минут двадцать Карай сидела за столом на первом этаже и переписывалась со своей подругой, а когда та тактично прервала диалог, ибо ей нужно было уже собираться в университет, девушка решила пойти проверить, чем занимается Лео. Поднявшись на второй этаж и приоткрыв дверь в ту комнату, где он зашел, Карай увидела, как брат спит, уткнувшись носом в подушку. Усмехнувшись, она тихо закрыла дверь и спустилась обратно вниз, взяла в руки телефон и набрала отца. После нескольких продолжительных гудков послышался грубый мужской голос.       — Konnichiwa, chichi, — Карай взволнованно прикусила губу, чувствуя раздражение в голосе отца, который сразу решил, что у них что-то случилось и попросил перейти сразу к сути, — Leo wa denwa suru no o wasure mashi ta ga, watakushi-tachi wa sudeni ie ni tōchaku shi mashi ta. — девушка постучала пальцем по задней части смартфону, и на просьбу позвать Лео к телефону кинула короткий взгляд на второй этаж, — Dekinai, kare wa neteru. Sate, watakushi wa anata o oshiete agemashō, — описывая взглядом незамысловатые рисунки на стенах, Карай ожидала пока тирана указаний от отца закончится, — Itsu kuru no? Rikai sarete iru.       Положив трубку, девушка, немного призадумавшись, решила пойти прогуляться. У нее в планах было встретиться с подругой сегодня, но так как та решила резко стать примерной студенткой и явиться на пары, встречу придется перенести. Но как минимум в магазин она сможет заехать, а то в этом доме ни еды, ни воды. Весь день она провела, катаясь по городу, в итоге смогла даже увидеться с Шинигами, подъехав к ее универу и передав пару круассанов бедным голодным студентам. Ближе к вечеру, часов в шесть, Карай заехала в магазин, как и планировала, купила немного еды, и хотела было возвращаться домой, как вдруг позвонил отец.       — Да? Что-то случилось? — девушка закрыла багажник, куда сложила покупки и села за руль, перебирая на нем пальцами свободной от телефона руки, — Да, конечно, смогу заехать. Минут через сорок буду. Извини, я далеко, — получив одобрительный ответ, Карай завершила вызов и сразу же выехала по знакомому адресу в офис к Саки.       Оказавшись на месте, ей не пришлось долго ждать, как в машину, на место рядом, сел отец. Выглядел он уставшим и раздраженным, Карай даже не стала задавать лишних вопросов, просто молча поехав домой. Добравшись до места, Ороку Саки сразу же зашел в здание, которое сам-то до этого видел лишь мельком на фотографиях. Не до этого ему было, когда она кону стояла возможность потерять половину из его компаний и акций. Карай забрала пакеты с продуктами из машины, и направилась за ним следом.       — Где Леонардо?       — Когда я уходила, он спал, но это было еще утром, — девушка еле заметно пожала плечами, доставая из пакета хлеб и молоко.       — Я же велел тебе следить за ним. Черт, ладно, но если вдруг я узнаю…       — Пап, ты с конкурентами разобрался? Или кто там на этот раз тебе мешался, — послышался голос со второго этажа. По лестнице спускался Лео, потирая глаза и явно только что проснувшийся.       — Разобрался, разобрался, только это еще далеко не всё. Ты никуда не ходил сегодня? — настороженно спросил Саки, скрестив руки на груди.       — Да я спал весь день. Устал очень, — подросток встал напротив отца, с укором посмотрев ему в глаза. Тот понимающе кивнул, после чего молча ушел туда же, откуда Лео только что пришел. Мужчина закрылся в самой дальней комнате на втором этаже, чему парень был несказанно рад. Он ненавидел из-за плохой звукоизоляции слышать, как отец бьет стены и ругается сам с собой. Эта работа его скоро окончательно доконает, это понимали все, но никто не решался сказать об этом или что-то сделать. Точнее кое-кто решился, только теперь живет неизвестно где, на другом конце страны и ни слуху, ни духу о нем.       Карай в это время намазывала ножом на кусок хлеба плавленый сыр, ювелирно снимая его остатки с лезвия о краешек. Когда фигура отца окончательно скрылась в полутьме верхнего этажа, девушка усмехнулась и, обогнув округлый стол, слегка пихнула Лео в плечо локтем, после чего протянула ему своеобразный бутерброд. Парень с удовольствием взял его, сразу же откусив почти половину, так как к тому времени уже проголодался. Вымыв руки от крошек и остатков сыра, старшая оттряхнула руки и, захватив свою небольшую сумочку, собралась в комнату по примеру Ороку Саки.       — Так уж и быть, сегодня у вас переночую. Тебя ждать к утру, я так понимаю? — Карай усмехнулась с хитростью, задержавшись на лестнице, чтобы пронаблюдать реакцию брата, который еще не дожевал хлеб.       — С какого перепуга? Я похож на эскортницу? — нахмурился тот.       — Пхах, ну разве что немного. Но серьезно, ты часто пропадаешь по ночам, я знаю. Отоспался днем, и пойдешь приключения на свою пятую точку искать. Прям как твой брат… — выражение лица Леонардо изменилось моментально. Простое недовольство сменилось явной злостью, что он аж кулаком по столу ударил, пусть и не сильно, на автомате просто.       — Уж точно не тебе его судить, Карай. Кому угодно, но не тебе, — он старался говорить спокойно и строго, но сестре удалось уловить в его голосе истеричные нотки.       Карай показательно громко фыркнула, развернувшись и поднимаясь по лестнице. Лео проводил её взглядом, лишь после негромкого хлопка дверью позволив себе понуро опустить голову, растерянно побегав глазами по полу. Он действительно не так уж и плохо относится к Карай, до тех пор, пока она не задевает эту гребанную тему. Ему слишком больно до сих пор, чтобы спокойно говорить об этом, тем более с ней. Боль выливается через агрессию, и это настолько очевидно для окружающих, что раздражает.       Собрав все остатки сил в кулак и встав с пола, он захватил с собой упаковку купленных сестрой крекеров и свой рюкзак с полки при входе, и покинул новоиспеченный дом. Да, теперь он действительно собирается вернуться лишь под утро. Токио большой и интересный город, почти в два раза больше Нью-Йорка, он явно найдет, где повеселиться.       С утра первым в доме проснулся Ороку Саки. Спустившись на первый этаж, он первым делом посмотрел на часы, которых не было у него в комнате. Увидев вполне приемлемое «08:34», мужчина по-быстрому сделал себе завтрак из продуктов, еще вчера купленных дочерью, и начал собираться на очередную встречу. Необходимо было разобраться с поставками, с которыми здешние партнеры что-то напутали еще в прошлом месяце, и пока им по голове лично не настучишь, никто ничего делать не будет. Перед выходом он решил зайти в комнату к сыну, который подозрительно тихо сидел, хотя время уже близилось к девяти утра.       — Лео, я уезжаю, захочешь куда-то, лучше скажи Карай, она тебя… — он начал говорить еще с коридора, расфасовывая документы по отсекам в портфеле, и под конец фразы распахнул дверь, ожидая увидеть Леонардо либо еще спящим в кровати, либо просто занимающимся своими делами. Но какого же было его удивление, когда ребенка в комнате в принципе не оказалось. Постель была нетронута, словно его там и не было, ни одной вещи, свидетельствовавшей о его присутствии не было обнаружено. Саки недовольно нахмурился, он уже опаздывал, а тут новая проблема нарисовалась.       Захлопнув дверь, он в темпе спустился вниз, выйдя на улицу и осмотревшись. Машина Карай была на том же месте, что и вчера вечером. Он даже понятия не имел, что она осталась на ночь, почему-то был уверен, что дочь уедет к себе. Но сейчас его волновало не это. Достав из кармана телефон, он наконец сообразил позвонить Лео, и уже собирался это сделать, как услышал голос позади себя.       — Доброе утро, пап, — обернувшись, мужчина увидел сидящего у забора на траве Леонардо, который приветливо улыбался, высовываясь из-под капюшона кофты.       — Лео! Какого черта ты тут делаешь?! Ты где всю ночь был? Не говори только, что дома. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что ноги твоей там не было, — в голосе Саки отчетливо прослеживалась злость, на которую Лео никак не отреагировал, лишь приопустив голову немного.       — Я просто гулял тут неподалёку. Весь день вчера проспал и никак не мог уснуть.       — Неподалёку, серьезно? Думаешь, я тебя не знаю? Быстро зашел в дом, и чтоб даже носа не высовывал из него, пока я не вернусь! — по виду Леонардо было понятно, что он с удовольствием хотел бы ответить и еще даже и поспорить, но по своим причинам не стал, да и отец бы не стал слушать его, так как уже опаздывал.       Подросток подождал, пока Саки сядет в уже приехавшую за ним машину и, фыркнув, поднялся с земли, направляясь в дом. В гостиной за столом его ждала Карай, которая если и не слышала, так точно догадалась, что произошло снаружи. Лео скинул капюшон, и сестра смогла с близкого расстояния разглядеть то, чего издалека не смог заметить отец.       — Как ювелирно тебе губу разбили. Я так и знала, что ты куда-то, да вляпаешься. Или это папа тебя так? — получив в ответ лишь недовольный взгляд, девушка пронаблюдала за тем, как младший поднимается по лестнице в свою временную комнату, и пропадает из поля зрения после громкого хлопка дверью.       В целом, примерно так и проходил каждый день в течение месяца. Отец был неимоверно занят своей работой и своими проблемами, и совершенно не замечал ничего, кроме этого. Лео же с удовольствием пользовался этим, довольно часто сбегая из дома по ночам. Хотя, это даже нельзя было назвать так, он не сбегал, а просто уходил. За ним ведь никто особо не следил. После того случая отец не поймал его ни разу. Просто тогда он был слишком неосторожен, не рассчитал время и к тому же позволил одному подонку врезать себе, из-за чего пришлось несколько дней замазывать ранку тональным кремом. Особой цели у этих своеобразных ночных прогулок не было. Лео просто нравился ощутимый адреналин от пробежек по крышам во тьме ночи, и довольно частые перетирки с местным и не очень хулиганьем. Карай почти сразу же уехала к себе домой, но виделись они часто, почти каждый день она заезжала или как минимум звонила, писала.       Месяц — а именно на такой период отец собирался задержаться в Токио, как сказал чуть раньше, — подходил к концу, и Ороку Саки действительно стал гораздо меньше времени проводить в разъездах и конторах, и уже каждый вечер стабильно был дома. Лео это не то чтобы расстраивало, но и не радовало. Ему в целом было фиолетово, он просто чувствовал, что скоро они вернуться домой в Нью-Йорк, раз отец уже заканчивает.        Это был самый обычный день, не отличавшийся от остальных ровным счетом ничем. Этой ночью Леонардо ни слинял, а как послушный мальчик просто спал, причем довольно долго. Примерно в десять часов утра, дверь в его комнату открылась, и в проеме показалась фигура отца.       — Лео, вставай. Давай просыпайся, — послышалось недовольное сонное мычание со стороны кровати, а потом показалась синяя макушка из-под одеяла, — Со мной поедешь сегодня. Собирайся. После встречи поедем сразу в аэропорт, чтобы не терять время.       — Домой?       — Домой.       Мужчина вышел из комнаты, не до конца закрыв дверь, чтобы у Лео не было сильного желания провалиться обратно в сон. Потянувшись и потерев глаза, подросток сначала принял сидячее положение, а потом уже встал, направляясь в ванную с полотенцем.       Спустя всего десять минут он был уже готов, и спускался вниз, где ждал его отец, все равно возмущался, что тот долго собирался, и сразу сказал идти в машину.       — Пап, я есть хочу, я даже не позавтракал, — фыркнул Леонардо, остановившись у выхода уже.       — В офисе есть буфет, там поешь. Давай, мы опаздываем. Спать меньше надо, — парень закатил глаза, но из дома послушно вышел, засовывая в уши наушники и садясь на заднее сиденье машины, даже особо не интересуясь, с кем, куда и зачем они едут.       Дорога была на удивление долгой. Лео даже успел прослушать весь новый плейлист, который он недавно нашел на просторах интернета, поэтому остаток дороги тупо смотрел в окно. Когда они уже подъезжали, судя по тому, что автомобиль съехал с шоссе во дворы, у Саки с водителем завязался, как показалось Лео, довольно напряженный разговор.       — Надеюсь, сюрпризов с поставками больше не будет? — мужчина кинул укорительный взгляд на водителя, который сначала выдержал молчание, как могло показаться, чтобы не отвлекаться от парковки, но после, когда Ороку Саки отвернулся к окну, Леонардо заметил в зеркало заднего вида, как тот коротко усмехнулся. Парень даже подумал было, что ему показалось, и, наверное, думал бы так и дальше, если бы не подслушал разговор отца с партнерами под дверью.       Они втроем с водителем поднялись на четвертый этаж огромного, внушающего здания, и уже на подходе к кабинету, Саки остановился, взяв сына за плечо и развернув к себе.       — Налево по коридору найдешь буфет. Там вывеска синего цвета. Давай, шагай, — видимо, не требуя ответа, мужчина подождал, пока подросток, слегка озадаченный, завернет за угол, после чего скрылся за дверью.       Услышав хлопок дверью, Лео тут же высунул голову из-за угла, тихонько подойдя ближе и вслушиваясь. Бог знает, зачем его потянуло подслушивать конфиденциальные разговоры, но почему-то было максимально интересно. Он уже настолько почувствовал себя каким-то мстителем из старых комиксов, разбираясь со шпаной по ночам, что чувствовал необходимость подслушать переговоры отцовской компании. Черт, в конце концов, еще есть шанс, что он станет ее наследником. В приоритете на это место у отца в данный момент была Карай, но все ведь много еще поменяться. Поменялось же три года назад…       — Какого черта?! Вы же… Вы… Да я вас всех!..       — Угрожать можешь сколько угодно, Шредер, ты ведь только это и умеешь делать. А теперь можешь проваливать отсюда ко всем чертям, вместе со своим щенком. У тебя теперь нет права даже войти в это здание, не то чтобы находиться в этом кабинете.       Леонардо, кажется, услышал достаточно, чтобы отпрянуть от кабинета в полном шоке и недоумении, которое медленно перерастало в ярость. Прислонившись к противоположной стене спиной, он сверлил взгляд деревянную дверь, за которой разговор еще явно продолжался, но парень уже не желал слышать его. Взгляд зацепился за рекламку, лежащую целой нетронутой пачкой в кармашке на стенде. Лео взял всю пачку в руки и всмотрелся в лицо директора этой компании, которое было напечатано на половину листа. Именно его голос он слышал из-за двери.       — Крыса, блять, — подросток сжал все рекламные буклеты в руке, и засунул обратно, тем самым помяв и даже порвав некоторые.       Тут же дверь из кабинета распахнулась, и оттуда вышел Ороку Саки, чьи эмоции варьировались между обреченностью и ненавистью. Молча схватив сына за руку, он потащил его за собой.       — Пап!       — Заткнись! — прошипел мужчина, отпустив руку, но перед этим подтолкнув Лео вперед, намекая идти быстрее.       Через минуту они уже были на улице. Саки подозвал местное такси, в двух словах объяснив дорогу, и садясь в машину. Леонардо особое приглашение не надо было, поэтому он сразу сел назад, не задавая больше лишних вопросов, а ожидая, пока отец сам объяснит хоть что-то. Но до дома они доехали молча. Лео терпел до самого конца, но когда у дома обнаружил человек пять охранников из Нью-Йорка, которых парень почти всех знал в лицо, он не выдержал.       — Папа! Объяснишь, может быть, что происходит?! Что они тут делают? Почему мы снова вернулись? — Лео быстрым шагом догнал Ороку Саки, который вышел из машины еще на ходу, направившись к дому.       — Не лезь, блять, не свое дело! Как по ночам по крышам лазать, у тебя мозгов хватает, а как о последствиях подумать, нет! — тот резко развернулся и с размаха ударил сына по щеке, что тот аж голову повернул, встав в ступор на несколько секунд, чем мужчина и воспользовался, чтобы быстро войти в дом, перед этим приказав что-то охраннику.       Тот сразу же подбежал к Леонардо, осторожно взяв его под руку, но этого хватило, чтобы подросток резко вырвался, злобно посмотрев на мужика.       — Ты че делаешь?       — Мастер приказал завести Вас домой, Леонардо-сан, — вежливо отозвался охранник, ожидавший подобной реакции.         — Я сам дойти могу, не маленький. Руки убери, — парень пошел в сторону дома, и буквально ощущая, как фут — как ограниченный круг лиц называл наемников в компании, — сверлит его взглядом сзади, при этом держась на некоторой дистанции, чтобы если что не получить.       Зайдя в помещение, Лео сразу сделал шаг к кабинету отца, но ему путь преградила рука всё того же охранника.       — А сейчас что?! — в голосе подростка уже слышалось нескрываемое раздражение.       — Пожалуйста, проследуйте в свою комнату, Леонардо-сан.       — Отойди, мне нужно поговорить с отцом! — Лео хотел обойти своеобразную преграду, но ему не дали, заломив руку назад и развернув в другую сторону, — Ты что творишь, придурок? Я отцу расскажу, вылетишь отсюда в два счёта!       — Я исполняю приказ Вашего отца, поэтому ничего не хочу более слышать, — несмотря на попытки Леонардо вырваться, он был явно слабее натренированного бойца, который к тому же был вдвое больше его, поэтому уже через пару минут оказался в комнате, где его и закрыли. Подросток сначала попытался выбить дверь или хотя бы просто добиться того, чтобы его выпустили, но все попытки оказались тщетны, поэтому он сначала со всей силы ударил по стене кулаком, а потом упал на кровать, со злостью прорычав.       В это же время к дому подъехала пара черных машин с тонированными окнами, из которых вышли несколько человек. Один — представитель холдинговой компании, в состав которой вошли половина проектов Саки пару часов назад, а остальные — семь человек охраны. Сам он шел по центру, по бокам от него два охранника, спереди два, и сзади еще трое. Двое из футовцев стояли при входе в дом, при виде незваного гостя расступились, показательно держа руку на оружии в кобуре. Один из спереди идущих охранников открыл и держал дверь представителю, а другой встал по другую сторону и контролировал. После того как прошел он, прошли они, а затем остальные.       Ороку Саки встретил их в своем кабинете с двумя своими людьми, которые также были вооружены. Он встретился глазами с представителем. У того один глаз был перекрыт шрамом, он же был и слеп, зато второй видел прекрасно. Из-под рубашки и пиджака на руки был виден небольшой кусок татуировки тигра, бóльшая часть которой располагалась на предплечье.       — Такеши, — обратился к нему Саки, скорее просто констатируя факт.       — Почему ты всё еще здесь? Мне передали, что ты уже должен валяться где-то на дне помойной ямы, — Такеши, более известный как Тигриный Коготь, из-за того что в прошлом смог выйти живым из схватки с тигром и как трофей носил на шее его коготь, усмехнулся, глядя как наливаются кровью глаза главы Фут.       — Ты отобрал у меня многое, но не всё. И даже не надейся, что я отступлю. Ты просто жалкий преступник и подлец, ничего из того, что ты имеешь, тебе не досталось законным образом, и ты прекрасно знаешь об этом!       — Я прекрасно знаю, ты прекрасно знаешь, все, находящиеся здесь прекрасно знают, и знают все, кому надо, но никто, никогда и ничего не сможет мне доказать или предъявить, — Коготь после этих слов резко принял серьезный вид, подойдя на пару шагов ближе к Ороку Саки и жестом показав своей охране не двигаться с места, — А теперь серьезно, проваливай отсюда, пока я даю такую возможность, забейся в угол в своей Америке и наслаждайся семью процентами акций, которые у тебя остались. Иначе тебе и твоему сынку несладко придется. Хотя ему я, наверное, могу и «спасибо» сказать.       Такеши стоял опасно близко к Саки, но тот никак не реагировал, лишь смотрел со всей скопившейся ненавистью в глаза собеседника, который был сантиметров на десять выше его. Это продолжалось около минуты, после чего глава Фут отступил и отвернулся спиной, задумчиво глядя в окно.       — Я развалю твою чертову монополию, а ты сам отправишься в подметки бродячему цирку, откуда и пришел десять лет назад, — на удивление спокойным тоном произнес Ороку Саки, чем вызвал мгновенную реакцию у Тигриного Когтя. Тот вспыхнул, словно спичка, и ударил кулаком по стене, заставив щепки посыпаться, а декоративную свечу с полки упасть на пол. Дом, сделанный из дерева для особенного антуража и поддержания японского стиля, тут же загорелся, сначала пол, потом как под линейку стены, стол, и происходило это по страшному быстро.       Саки начал в панике оглядываться вокруг, отправив куда-то обоих футовцев, и оставшись один на один с делегацией Такеши. Тот в свою очередь жестом показал охране оставить его, и те ушли в пугающей последовательности, видно отточенной годами. Ороку Саки не сомневался, далеко они не уйдут. Коготь пусть и безумен местами, но тот еще трус.       Кабинет тем временем разгорался все сильнее и сильнее. Огонь по стенам уже покинул помещение, охватывая коридор. Но никто из них даже и не думал двигаться с места. Они смотрели друг на друга нечитаемым взглядом, словно ждали, кто первый сбежит, как дети в какой-то глупой игре. Балки и арматуры, на которых держался второй этаж, уже также были во власти огня и буквально разваливались, грозясь упасть в любую секунду. Из коридора послышались звуки падающих декоративных ваз с полок, которые сразу же разбивались и горели.       Фут, один из тех кого Саки выпроводил из кабинета, забежал на второй этаж и кратко обрисовал происходящее коллеге, и также передал приказ мастера увести отсюда его сына, после чего ушел обратно вниз, получив понимающий кивок. Сразу же отворив дверь в комнату, фут посмотрел на Леонардо, который понуро сидел на полу у кровати в наушниках, и как только дверь открылась, поднял голову и вскочил на ноги.       — Леонардо-сан, Ваш отец приказал Вам сейчас покинуть дом, — строго сказал наемник, но не успел он и шагу назад сделать, как парень накинулся и попытался потрясти его за воротник.       — Что у вас там происходит, блять?! Откуда дым и что за крики?! Я никуда не пойду! — но слушать его не стали, просто молча повели вперед, крепко держа руки за спиной, — Я вам что, преступник что ли? Отпусти, урод, или я тебя…       Вдруг, когда они уже были на первом этаже и взгляд Лео упал на дверь в кабинет отца, которая была открыта и уже вся в огне, он заметил, как человек, с которым отец вел довольно агрессивный диалог, берет со стены катану, висевшую там в качестве украшения. Саки в это время стоял спиной, смотря будто бы в окно, и Леонардо хватило двух секунд, чтобы понять, что сейчас произойдет. В тот момент, когда фут хотел закрыть ему рот и нос тряпкой, чтобы он не надышался дымом, подросток вырвался из ослабевшей хватки и помчался в кабинет.       Такеши уже вытащил катану из ножен, замахнувшись прямо в спину Ороку Саки, как тут перед лицом появилась фигура парня, который буквально навалился на отца, закрыв его почти целиком. Коготь успел среагировать, увести катану, чтобы не ранить ребенка, и лишь слегка задел острием по его плечу, а потом эту же катану по случайности воткнул в горящую и разваливавшуюся стену. Этого удара хватило, чтобы несущая стена повалилась, и с потолка посыпалось пару арматур, а силы, с которой Лео прыгнул, чтобы защитить отца оказалось достаточно, чтобы повалить его с ног прямо в огонь, в то время как сам Леонардо упал на спину рядом, и последнее, что он видел – летящую на него с потолка металлическую арматуру.

***

      Очнулся Лео в больнице под капельницей, и, по идее, под противный звук кардиомонитора, но его он почему-то не слышал. Стоило ему открыть глаза, как в ушах послышался противный звон, от которого хотелось резко залезть на стену или проломить себе голову. Сквозь пелену он увидел, как к нему подошло пару врачей, и начали что-то делать, но уже через несколько секунд он вновь отключился.       Что было дальше, он помнит очень смутно. Когда он смог хотя бы сесть на кровати, а звон в ушах был хоть немного менее отвратительным, каждый день проходил абсолютно одинаково. Процедуры, проверки, уколы, капельницы, потом его вырубало, а потом по второму кругу. Из-за огромного количества препаратов он чувствовал себя овощем, и сначала вообще не помнил, что произошло. А когда вспомнил, захотел забыть. Про отца он не знал ровным счетом ничего. Это было первым, что он хотел спросить у врача, когда более или менее оклемался, с ужасом обнаружил, что не может говорить. Просто не может произнести ни одного звука, как бы не старался. Его это привело чуть ли не к панической атаке, но его сумели успокоить, введя нехилую такую дозу успокоительных. После этого Лео в принципе почти ни на что не реагировал, но врач все-таки объяснил ему, что с его отцом, просто догадавшись, что это его интересует. Мужчина написал всё, что хотел бы сказать, на листочке, и протянул его подростку, который не сразу включился, но все-таки сумел прочитать.       «Твой отец в порядке, у него лишь небольшой ожог половины лица. Его уже выписали, и он часто спрашивает о твоем самочувствии, очень переживает. К сожалению, ты пока не можешь его увидеть, но не волнуйся, скоро все закончится»       Ему тогда не то чтобы наврали, но слегка видоизменили правду. Отец действительно спрашивал о нем, но эти вопросы скорее звучали примерно так: «Не сдох ли он еще?». Он оплачивал все лечение, и Лео только потом узнал, насколько дорого оно ему обошлось. Он был относительно в порядке тогда, когда дело близилось к выписке. Относительно потому, что «в порядке» он был лишь физически, но никак не морально. Подросток постоянно находился в какой-то катастрофической дереализации из-за отсутствия слуха и возможности говорить. Он не мог понять, когда к нему подходят, когда что-то происходит, не мог услышать ничей голос, и не мог даже сказать, если с ним что-то не так, объяснить нормально, что чувствует. Более того, как оказалось, отец вовсе не переживал за него, а скорее совсем наоборот. Саки совершенно не разговаривал с ним, и это вовсе не из-за того, что Лео не смог бы услышать его или ответить, а именно намеренно. Не то, что не разговаривал, даже не смотрел. Не обнял при встрече на выписке, а грубо схватил за руку и повез домой.       Дома все обстояло еще хуже. Леонардо почти не выходил из своей комнаты, спал целыми днями, теряясь во времени и пространстве и желая просто исчезнуть. Вокруг маячили приехавшая Карай, помогающая во всем отцу и отрабатывая статус будущей наследницы компании, если от этой компании конечно не останется одно лишь название, сам отец, который теперь был в вечно хмуром настроении и выглядел так, словно в любой момент убьет либо кого-то, либо себя.       Так продолжалось пару недель, и в какой-то момент Лео стал замечать, что иногда он помимо приглушенного звона слышит какой-то шум, отдаленно похожий на разговоры. Он тогда забыл напрочь о неутешительных прогнозах врачей, и начал жить надеждой, что будет хотя бы слышать. Но счастье продлилось недолго, и способность хоть немного слышать исчезла также бесследно, как и Карай в один прекрасный день.       Со временем все налаживалось, даже их отношения с отцом, пусть и довольно медленно. Саки перестал винить его во всех бедах, хотя так и не объяснил, в чем он был виноват. Лео конечно хотел бы узнать, но каждый раз приходил к выводу что лучше не провоцировать его лишний раз. Сам подросток стал пытаться выходить на улицу. Абсолютная тишина сначала пугала его куда больше, чем звон, но со временем он к ней привык. От нее как минимум не хотелось порой отрубить себе голову, лишь бы не слышать.       Единственная проблема, которая никак не желала уходить — эмоции. Стоило Лео немного выйти из равновесия, как что-то в нем переклинивало, и старое доброе ощущение дереализации накрывало с головой. За несколько месяцев он научился контролировать эмоции, но ввиду, в первую очередь, его не самого простого характера, а во вторую, возраста, в конце концов, получалось это далеко не всегда.