Внутренняя Эвтюмия

Сандроне дожидалась его на пороге их общей дворцовой лаборатории-мастерской с очень характерным непроницаемым видом. О, это лицо. Почти так, как она сейчас, один молодой ученый выглядел в своем отражении в водах оазиса - в те дни, когда больницу в Дахри засыпало песками, и он, еще не встретивший Пьеро, истощенный и жалкий пробирался сквозь пустынные миражи. - Что у вас случилось? - спросил Дотторе, на ходу сбрасывая плащ. О, лицо самодостаточного человека, у которого что-то пошло настолько не так, что он едва ли не впервые решил прибегнуть к чужой помощи. - Я отвертку уронила. - Куда? - Вот прямо туда. Сандроне распахнула отгораживающую угол занавесь. Однако. Дотторе медленно опустил плащ на край лабораторного стола. - И тебе добрый день, Доктор. Скарамучча скрестил руки на груди, стараясь выглядеть настолько серьезно и высокомерно, насколько можно это сделать, сидя в гинекологическом кресле одетым в задранную по пояс пижаму. Молча развернувшись, Дотторе отправился мыть руки. - Я изучала систему фильтрации, - объясняла Седьмая, пока он терзал мыло, усиленно игнорируя едкие комментарии пары сегментов постарше и хохот всех прочих. - Помнишь предположение, что влагалище нужно, чтобы не развинчивать все тело каждый раз, когда понадобится доступ к нижним блокам? Конечно же он помнил. Это была одна из наиболее разумных - хоть и совершенно не объяснявших наличие клитора - совместных гипотез о тех частях тела Скарамуччи, что были недосягаемы из-за сурового отношения Царицы к насильственным действиям друг над другом, вполне естественным для продуктивного рабочего коллектива. - В общем, я решила проверить теорию, раз уж он явился добровольно, и попыталась ослабить изнутри крепления вывода шесть-тридцать два. И, ну. Рука соскользнула. Дотторе развернулся и неверяще уставился на Скарамуччу. Смотреть было на что: мало кому довелось повидать Шестого Предвестника, представленного в данном ракурсе, да так, чтобы после этого еще и выжить. - И ты ей разрешил? - У меня болят почки, - крайне неодобряемым рабочей этикой тоном заявил Скарамучча. - Давай поболтаем, Доктор. Как твои дела? Я вот сижу, - перевел он взгляд на Сандроне, - с отверткой в пизде. Потому что у кого-то руки оттуда же. У кого бы это? - Нехер дергаться было, - Седьмая почти зашипела. - Сам сейчас за ней полезешь. - Куда, блядь? - взмахнул руками Скарамучча, фиксация лодыжек которого была крайне разумным шагом. - Как я тебе ее достану? - Подпилю с пары сторон и достанешь как миленький, - съежилась Сандроне в защитном телодвижении гремучей змеи. - А в чем, собственно, проблема? - счел нужным вмешаться Дотторе, который, поубивай они друг друга прямо сейчас, остался бы перед Пьеро и Царицей крайним. - Сандроне, мне казалось, вы давно перестали меня разочаровывать. Зачем было отрывать от работы компетентного человека ради того, что можно сделать за полторы минуты хирургическим пинцетом? Седьмая очень, очень тяжело выдохнула. - Проблема том, что я ее уронила. Схема три, сторона Б. Принести? Вот оно что. - Не надо, - задумчиво сказал Доктор. - Я понял, про что вы. Внутри Скарамуччи абсолютно точно не было никакой полости. Были сосуды, заполненные элементальной энергией. Была запертая в сферу частица электро, призывно гудевшая в ответ на вежливое постукивание об стекло. Были датчики и клеммы, был изотермический реактор, симулирующий желудок, было гнездо по форме Сердца Бога - пульсирующее, ожидающее заполнения. В конце концов, где-то там торчал забытый Омикроном зажим, о котором Сказителю знать пока что не следовало. Слишком много, слишком плотно. Отвертка никак не могла бы выпасть из руки Сандроне так, чтобы та не могла до нее дотянуться. Дотторе натянул перчатку и принялся за обследование. Отвертки не было. Он принялся за обследование усерднее - тем более Скарамучча, как всегда, никаких возражений не высказывал. То ли у него были проблемы с настройкой болевых рецепторов, то ли явные мазохистические наклонности - Доктора, в принципе, устраивало в пациентах и то, и другое. Сандроне напряженно всматривалась в исчезающее внутри Скарамуччи запястье. - Ты ничего не чувствуешь? По предплечье. По локоть. - Неа. А что? Отвертка все еще была где-то далеко. - Это абсолютно анатомически некорректно, - сказал Дотторе, впервые за много лет не будучи уверенным в том, какую из приходящих в голову мыслей стоит сообщать окружающим. - Доктор, я придумала шутку, - монотонно сказала Седьмая, глядя на его попытки закатать рукав до плеча. - Слушай. Кукла-перчатка. Где-то в Мондштадте Тета-срез захохотал и свалился со стула на глазах у всей местной аристократии. - Дотторе, пошел оттуда, - Скарамучча интенсивно зашатал кресло, немедленно внеся ясность в обстоятельства произошедшей потери. - Мне срочно надо пообщаться с Сандроне. По лицу ногами. - Прекратите мешать, - прервал их Дотторе. Под пальцы наконец-то что-то попало, и он потянул обнаруженное на себя. Отвертка ощущалась подозрительно крупной, и, кажется, была обмотана чем-то вроде канатной веревки. - Необычная рукоятка! Мне нравится ваш вкус в инструментах, - сделал он уместный комплимент коллеге по инженерным изысканиям. - Индивидуальный заказ? - Самая простая отвертка должна быть. Ты что там нащупал? - дернулась было Сандроне, но было уже поздно. Классическая иназумская катана в ножнах, украшенных узором из кленовых листьев, легла в руку Дотторе, сияя в свете лампы от следов неуместного хранения. - Какие сюрпризы порой таит в себе чужой внутренний мир! - пробормотал Доктор и поднял меч над головой, повыше от Скарамуччи, мгновенно дернувшегося в ремнях. - И достала Царица Молний из глубин своего тела величайший из клинков… - процитировал он по памяти веселящегося Дельты. - Между прочим, в Сумеру считают, что в Руккхаяне о Райден не написано ничего приличного. А это, оказывается, историческая достоверность! Сандроне смотрела на меч с неожиданно выразительным лицом. - Я, конечно, знала, что вы все до одного тут с отклонениями… - Дорогая Сандроне, какое там! Мне далеко до подобных сексуальных девиаций, - поднял брови Дотторе, увернувшись от вытянутых рук Скарамуччи. Возможно, он несколько лукавил. Откуда-то взялась же у Гамма-сегмента та идея про аранар и нуазетную ложку. - Этот меч был помещен в тело на хранение, - прошипел Сказитель, наливаясь нежно-сиреневой краской текущего по капиллярам элементального концентрата. - Гребаные маньяки-извращенцы. Отстегните меня, уроды! - Не стоит так реагировать, - примирительно сказал Дотторе, придержав свободной рукой зашатавшееся кресло. - Мы тебя не осуждаем. Каждый имеет право на сублимацию с целью заполнить пустоту внутри. Сандроне мерзейшим образом хмыкнула, на всякий случай отступив от Скарамуччи, все больше и больше напоминавшего фиалковую дыню. - Довелось мне читать работу специалиста по связи половой конституции с душевными болезнями, - продолжил он. - Мондштадтец Фрейт, знаете. Так вот, у него есть прелюбопытная глава, посвященная девиациям, формирующимся на основе отношений с матерью… От электрического разряда, прошившего мастерскую, мигнула лампа. - Заткнись, - заорал Скарамучча, - заткнись, залезь внутрь и достань из меня эту сраную отвертку! Пространство вокруг них всколыхнулось. Исказилось. Сандроне, схватившись руками за голову, упала на колени и задрожала. Боль резко пронзила лоб Дотторе - вымела из головы подслушивающих срезов, раскрасила лабораторию в разные цвета. Пошатнула, вырвала из реальности, и вдруг вернула на место - к тому, чего там не было буквально пять секунд назад. - Блядь, - сказал Скарамучча. - Блядь, что там. Я испускаю вагинальные смертельные лучи? Я убил Сандроне? Разверзшаяся между ног Этого Тела дыра в пространстве переливалась синеватыми всполохами и кружилась, кружилась, кружилась вместе с миром вокруг. - Доктор, скажи, что я не убил Сандроне. В смысле, мне похер. Но Пьеро-то нет. - Не надейся, - прохрипела Седьмая с пола, пытаясь что-то нащупать на нижней полке стола. - На, смотри. Трясущейся рукой она поднесла к разрыву зеркало. Пару минут все молчали, пытаясь осмыслить реальность. Ну, Седьмая с Шестым - поэтому. Не зря назначенный Вторым Дотторе все осознал в первые пару моментов и остальное время молчал в рамках солидарности с коллегами и из-за ощущения, что его стошнит, как только он откроет рот. - Не знал, - нарушил тишину Скарамучча, - что я так умею. - Этот портал не обозначен на тех чертежах, что удалось извлечь из Павильона, - Дотторе выдохнул. Ударная волна, посланная разрывом пространства, постепенно отступала от его вестибулярного аппарата. - Вероятно, это должна была быть скрытая функция, которую Богиня Гроз решила оставить в секрете даже от сущности Тела. Микропортал с предусмотренной активацией расширения голосом или намерением, ведущий в какую-то иную пространственную плоскость… Сёгун Райден, веди она дельные записи о создании своих творений, оставила бы в истории робототехники слегка склизкий, но весьма примечательный след. - И теперь в эту функцию укатилась отвертка. Великолепно, - хмыкнул окончательно взявший себя в руки Сказитель. - Ну? Доставать ее кто-нибудь будет? Сандроне с Дотторе переглянулись, наблюдая друг в друге борьбу здравого смысла с инстинктом естествоиспытателя. Медленно вращался манящий клубок звездной темноты. - Да хранит меня Царица, - сказал Второй Предвестник и нырнул головой вперед в мистическую сияющую вагину. Внутри оказалось тепло, мягко и узко - совершенно не мистически, за исключением неестественно фиксированного свободного диаметра. Пожалуй, это всё даже ощущалось бы адекватно - при других обстоятельствах и другими частями тела. Не худшее из того, во что ему за свою жизнь доводилось, да… - Когда он вылезет, он с тебя это спросит, - голос Сандроне звучал глуховато, - так что начинай фиксировать ощущения. - Какие еще? Если до тебя еще не дошло, этот портал - не совсем мое тело, - пространство пронзил слабый резонанс. - Судя по всему, Вельзевул нуждалась в установке входа в некое иное пространство, и решила использовать одно из естественных отверстий. Выбрала, как видишь, наименее применимое. - Что, скажешь, что он тебя сейчас там девственности лишает? Дотторе пополз вперед, активнее работая локтями. Через метр с небольшим путь начал становиться несколько затруднительным: сказывалось некоторое пренебрежение вопросами физической подготовки. - Сандроне, - окликнул он, когда его ноги оторвались от земли, - можете меня подтолкнуть? Сначала его подпихнули за колени. Потом за лодыжки. Потом под его ноги подставили плечо и попытались поднять так. Ничего не произошло. Похоже, Седьмая Предвестница тоже принимала себя исключительно за интеллектуальную единицу. - Уфф. Не получается. Радимка! Подь сюда! - заорала Сандроне вдалеке. - Радимка! - Дура, ты ч- Раздался звук бессознательно падающего тела, с которым звездная бездна приняла очередную жертву своей головокружительной пустоте - или же подручный Седьмой просто-напросто не выдержал чарующего зрелища обратных родов. - Как думаешь, - Скарамучча звучал скучающе, - попытаться ему объяснить, что это было, или проще все-таки убить на месте? - Себя убей, - возмутилась Сандроне. - Это же РадиМ. Радио Морозное. В нем вообще-то приемник с выводом на голосовые связки. - Морозное? - оживился Сказитель. - Тогда пусть лежит. Включи, сейчас романсы передают… Архонты и боги Селестии, подумал Дотторе, кто вообще по своей воле слушает романсы. Вам дали способ передачи, аналогов которому ранее не было в Тейвате, а вы устанавливаете эту аппаратуру в торговых рядах и начинаете транслировать завывания про несчастных преданных всеми странников, погибших возлюбленных и прочую божественную несправедливость к нищим маленьким мальчикам. Снаружи захрипела обожаемая непросвещенными почитателями Царицы песня про звезду любви в ужасающей слух РадиМкиной аранжировке. Висевшие в воздухе ноги начинали затекать. Было жарко и влажно - как в джунглях Девантаки. В голову немедленно полезла всяческая ассоциативная дрянь. “Твоя тяга к опасным знаниям толкнет тебя на кривую дорожку, дастур Зандик,” - недоброй памятью ворчал великий мудрец Спантамада времен его юности, - “доведет до матры - а потом, если ты продолжишь упирать на свою потребность творить ересь, ты будешь отринут окончательно. И тогда,” - посмотрели ему в глаза, - “где ты окажешься?” - Где-где… - вздохнул Дотторе и нелегким усилием тела и воли продвинулся еще на пару сантиметров вперед. Ко звукам романса добавился подозрительный механический лязг. - Вот и он, - довольно сказала Сандроне. - Сейчас-то мы его с Костиком-четыреста… Ух мы его! Зная Седьмую, эта цифра была неспроста. Радость - тоже. Звуки снаружи намекали на приближение чего-то огромного, сшибающего стулья и отодвигающего шкафы. - Костик - это кто? - крикнул наружу Дотторе. - К-О-С-Т-И-К. Крайне Огромный Силовой Тягач И Кромсатель. Как по мне, - в такие моменты она очаровательно (по собственному мнению) улыбалась и прижимала к сердцу ближайшие недоделанные макеты рук, - звучит довольно искусно! Зазвенели падающие со стола инструменты. - А четыреста - это версия? - уточнил Скарамучча. - А четыреста - это лошадиных сил, - весело разъяснила Сандроне и захохотала так, как смеялся бы Гамма, входя в Ванарану со смазкой, элементальным визором и полным комплектом различных десертных ложек. Дотторе на всякий случай остановился и прикрыл руками голову. Громко щелкнула кнопка. - КОСТИК, вперед! Дотторе почувствовал железную хватку на ногах, перешедшую в раскачку, затем толчок - и он понесся, словно выпущенный из заряженного Пиро ружья снаряд. - Стой, - раздался затихающий голос откуда-то издалека, - а как ты собираешься его оттуда доставать? ____ Он кубарем выкатился из воздуха на холодный серый песок. Вокруг была пустота, и тьма, и высящиеся до черного неба арки иназумских храмов, теряющиеся в алых всполохах, и парящая над землей женщина, одетая в самую богато украшенную пижаму Тейвата. Женщина с очень, очень знакомым лицом. Это лицо Дотторе имел неудовольствие наблюдать каждый понедельник на общем собрании. Более юное, мягкое чертами. Более злое, более усталое. Так, как она, выглядел бы Скарамучча, дозрей его оболочка в древнем кукольном инкубаторе. Сидящая перед ним богиня медленно открыла глаза. - Здравствуйте, - сказал он, поднимаясь на ноги. - Если не ошибаюсь, вы - Сёгун Райден? - Как ты попал сюда, человек? - величественным тоном вопросило божество. - Через, эээ, вашего мальчика, - нашелся Дотторе. Вероятно, озвучивать нынешние титулы Скарамуччи пока что не стоило. Архонт Молний взирала на него холодными очами цвета пасмурного рассвета, что повидали падение десятков цивилизаций. Как выразился бы ее блудный сын, малость так охреневшими. - Очень интересная конструкция, - сказал Дотторе, дабы разбавить неловкое молчание. - Как… нет, неважно. Я догадываюсь, что она попробовала бы оставить в Этом Теле путь, - проговорила Сёгун, уже со второго слова наплевав на элементарную вежливость и принявшись беседовать сама с собой. Ну весь в мать. - Признаться, я такого еще не видел, - предпринял он еще одну попытку завязать светскую беседу. Архонт наконец соизволила вновь обратить на него внимание. - Кто ты? - чуть склонила она голову набок. - Я доктор, - сказал он, и даже, в общем-то, не соврал. - Моя коллега пыталась провести операцию, и случайно уронила инструмент… - Вот этот? Райден протягивала ему отвертку, почему-то держа ее двумя пальцами за крестовидный наконечник. - Благодарю, - вежливо сказал Дотторе, принимая божественный дар. - Что ж, пожалуй, я пошел. Да раздаются над шестью островами раскаты грома от конца до начала вечности. Мои наилучшие пожелания Трикомиссии, жрице Наруками и прочему населению сёгуната. Почтен знакомством с вами. До свидания. Мысленно он уже распоряжался о захвате актуального Этого Тела в реальности, опровергал возражения Скарамуччи о том, что в него не влезет вспомогательный отряд застрельщиков во главе с убедительным для воинственной богини новоиспеченным Одиннадцатым Предвестником, и слушал разносящийся по коридорам Заполярного Дворца топот маленьких ножек младших сегментов, несущихся к Царице с подробным докладом. - Постой, человек, - окликнула Сёгун Райден, когда он занес уже было ногу над порталом. - Расскажи мне о нем. Дотторе немного замешкался, занятый тем, что мысленно отбрасывал третью подряд формулировку задания, за которую Чайльд заклеймил бы его безнадежным извращенцем. - Мой… неудавшийся сосуд. Какой он сейчас? - повторила богиня с нажимом. Какой-какой. Мерзкий маленький гриб, который считает маньяками сервисную инженерку (в чем был относительно прав) и лечащего врача (а в этом - совершенно нет), не умеет разговаривать без того, чтобы не обхамить собеседника, и, входя в чужие лаборатории, не сбивает с обуви снег. - Обычный юноша, - сказал Дотторе. - Может быть, слегка неврастеничный. Слегка недолюбливающий всё на свете. Но, право слово, с кем не бывает. - Всё? Неужели это из-за… Сквозь непроницаемое лицо Райден проступило выражение лёгкой озабоченности. И, возможно, вины. Что было внезапно для него - и совершенно, категорически некстати. Значительная часть планов по обращению с некой перспективной научной разработкой строились на полученной от авторитетных источников информации. Та заключалась в том, что архонт Молний была бессердечной мразью, презревшей своё дитя из-за недостатка силы и выбросившей в помойную яму. С каждым рассказом эмпатии в Райден было всё меньше, а яма воняла всё сильнее, поэтому у него были подозрения, что Сказитель преувеличивает. Но проявления не только дежурного интереса к краеугольному камню его назревающего в ближайшем будущем божественного проекта он точно никак не ожидал. Требовалось немедленно исправлять ситуацию, и Дотторе бодро принялся импровизировать. - Вам не стоит переживать, Сёгун, - заверил он. - Скажем, моя мать, выгоняя меня из дома, кричала вслед об омерзении и бросала вещи - и иногда даже попадала. И что же? Я не вспоминал о ней с того момента, и не чувствую ни капли обиды. Здесь он, конечно, немного кривил душой, - под скрывающими приметный шрам масками лицо постоянно потело и чесалось, - но чего не сделаешь ради чужого невмешательства! - Бросала вещи? - переспросила богиня. - За что с тобой так обошлись? - Мелочи, мелочи, - пожал он плечами. - Со всеми нами так. Слишком чувствительны для божественной ноши. Ищем истины путями, что кажутся другим проявлениями греха. К чему я это, - продолжил Дотторе, - все мы должны прощать и идти дальше. И он - в том числе. - Ты знаешь его, человек, - задумчиво произнесла Архонт, - думаешь, у него это получается? - Да, - сказал он со всей доступной в двадцатикратном эмоциональном диапазоне искренностью. План держался на том обстоятельстве, что у Скарамуччи этот психологический трюк не удавался бы как можно дольше, и Дотторе изо всех сил вкладывался в усыпление божественной бдительности. Помолчали. - Я поверю тебе, лекарь, - наконец сказала Райден, и у него отлегло от сердца. - В благодарность за твои слова… можешь задать любой вопрос. Вечность знает множество ответов, и здесь она тебя услышит. Ох. Вы знали Царицу до катастрофы? Что есть суть Скверны? Была ли Руккхадевата, подобно ее последователям, высокомерной узколобой дурой? Где можно выкопать останки Райден Макото? Дотторе думал. Отвергал мысль за мыслью, вариант за вариантом. Его жизнь была длинной, а возможности безграничными - десятками рук, десятками разумов и властью Второго Предвестника Но было одно тайное знание - знание, над которым двое одарённейших Предвестников Фатуи ломали головы долгие годы. Знание, которого другому из Предвестников недоставало больше четырех сотен лет - хотя оно, судя по всему, было не так уж ему и нужно. Это был единственный вопрос, на который могла ответить только она. - Уважаемая Сёгун, - проникновенно произнес Дотторе. - Зачем вашему искусственному телу настолько проработанные половые органы? Ах, отстраненно подумал он, глядя на наливающиеся цветом щеки. Значит, и по её венам течет концентрат Электро. Вот как. В лицо ему дохнул острый запах озона. - Вон! И богиня, и тории, и красный свет исчезли в закружившемся мире. Дотторе упал на руки и перевел дыхание. Над ним было зеленоватое небо со следами схлопнувшегося портала, и песок под ладонями, ведущий тонкой дорожкой к следующему, ощущался крупнее. Как будто обкатанные водой гладкие куски стекла. Архонт Вечности, значит. Как оказалось, некоторые божества тоже отличались узостью мышления и нежеланием встречаться с вопросами, не вписывающимися в заданные традиционными представлениями рамки. От Малой Владычицы Кусанали хотелось бы ожидать большего. - Человек, - произнес голос за его спиной. Эта Сёгун смотрела на него еще холоднее. - Человек, - повторила она. - Ты не должен здесь находиться. Разверзлось бесконечное звездное небо. Под его ногами и были куски стекла, вдруг понял Дотторе, такого, какое получается, если песок оплавить энергией Электро. Мощностью в тысячи тысяч ватт. Видимо, Сёгун Райден решила взять избавление отвергнутого сына от неугодного хама на себя. - МУСО НО… ___ В любой из медицинских энциклопедий можно прочесть, что первое появление на свет никогда не было стремительным процессом. Роды человека длились от двух до одиннадцати часов, и последний вариант мог быть еще не самым долгим из испытаний. Но это - первое. В свою вторую попытку Дотторе вывалился наружу намного, намного быстрее. Вылетевшая вслед за ним молния пронеслась по помещению, выбила из рук Сандроне домкрат, прожгла огромную дыру в двери и исчезла в гигантской вспышке и невнятных воплях. Громыхнуло. Свет в лаборатории погас. - А хорошо, что у меня перчатки с изоляцией! - пробормотала Седьмая в наступившей темноте. Неистово завоняло озоном и дикой смесью различных запахов жжения. В коридоре кто-то кричал и бегал. Дотторе растянулся на полу и принялся проверять сегменты. Слава Царице, никому не пришло в общую голову прямо сейчас ковыряться в свежепротянутой проводке Заполярного Дворца - и, как немедленно выяснил Дотторе, всех электрифицированных зданий столицы. Дельта причитал над калибровкой осциллографов в пятом научном комплексе, Каппа и Лямбда орали о накрывшемся форезе, Ро - о перегоревшем чайнике. Тау ругался на ползающего перед ним по полу слепого идиота (на поверку оказавшимся Девятым Предвестником, треснувшимся в темноте об шкаф и уронившим очки), а Бета хлюпал носом над разбитой коленкой. Богоборчество оказалось весьма утомительной затеей. - Ты присутствуешь при рождении Архонта, - вдруг сказал Скарамучча чужим неестественным голосом. - Чего? - переспросила Сандроне. - Теперь божественность моя, Вельзевул, - ответил он, издал несколько высокочастотных скрипов и умолк. Скачки напряжения определенно не шли Сказителю на пользу. Кто-то вдалеке зажег масляную лампу; заплясал дрожащий свет. Пробился сквозь дыру в двери, озарил мизансцену вокруг. Дотторе огляделся. Посмотрел на сожженную занавесь, отброшенный разрядом прямо в огромного КОСТИКА погнувшийся меч, Скарамуччу, скособочившегося в кресле среди искрящих клубов дыма, взъерошенную Сандроне в дырявых рукавицах, под которыми проглядывал второй слой перчаток, лежащего рядом придавленного домкратом РадиМа… Одно за Сёгун Райден стоило признать: она умела очень эффектно выключать радио. Вопли снаружи наконец стихли, и на пороге нарисовался Пьеро с выглядывающей из-за спины Коломбиной. От его лица исходило легкое голубоватое свечение, и Дотторе немедленно услышал из кармана платья Сандроне знакомый тревожный треск. - Что здесь происходит? - в своей спокойно-грозной манере спросил Первый, сияя частично невидимыми лучами, прискорбно характерными для механических артефактов позднекхаэнрийского периода. Не теряя времени, Дотторе набросил на Скарамуччу свой плащ (негоже портить ценный образец!) и бодро заполз под металлический стол, развернув его в другую сторону от Пьеро. - Доктор? Кто здесь? Марионетка, Царицы ради, куда вы все полезли и что там щелкает? - Счетчик Рейндоттир, - ее голос из автоматона звучат глуховато. - Выключите маску, пожалуйста. - Ох. Забылся, прошу прощения. Голубоватое свечение сменилось мягким светом масляной лампы и нежными переливами пения Девы. - Можете выходить, дорогие, я все нейтрализовала, - мурлыкнула, прерываясь, Коломбина. - Нам всё ещё интересно, что это было. - Я ведаю законами всего сущего! - вдруг заорал из-под плаща Скарамучча. Крыло на голове Третьей нервно дернулось. - Что с ним такое? - Коротнуло, - ответила Сандроне, вылезая из-за грудной пластины с надписью “КОСТИК 400”. - Замыкание. Пробой. Надо схему смотреть. За невозможностью хлопать глазами Коломбина затрепетала бантом. Ох уж эти древние существа. - Последствия переизбытка энергии Электро в теле, - пришел на помощь Доктор. Ей-Селестия, как будто базовые технические знания изобрели вместе с Кхаэнрией. - Поправите? Просияв, Коломбина кивнула. Одной рукой притянув к себе обитый свинцом стол, она присела рядом со Скарамуччей и, освободив его голову от плаща, пропустила через пальцы тонкие волосы. Вдохнула, отстучала по керамическому черепу ритм. Дотторе понадеялся на классическую мелодию - одну из тех, что Дева с Розалиной играли в четыре руки на субботних чаепитиях. Зря. - Ведь я институтка, - замурлыкала Третья нежным голоском, - я фея из бара… Судя по лицу Пьеро, ненавистную Дотторе передачу с романсами тот не переносил еще сильнее, чем он сам. Второй Предвестник немедленно проникся к своему работодателю повышенной симпатией. Еще раз невнятно пробормотав что-то вроде “я не могу… снова все потерять…”, Скарамучча хрипло вздохнул и умолк. - Хочу сделать из тебя музыкальную шкатулку и посадить около кровати, - сообщила Сандроне и покраснела. В присутствии Коломбины она периодически становилась чудовищно неловкой. - Спасибо, милая, - улыбнулась краешком рта Третья. - Уверена, у тебя получилось бы замечательно! Игнорируя флиртующих дам, Дотторе перевернул Скарамуччу на живот и принялся откручивать съемную панель пришедшейся как нельзя кстати трофейной отверткой. Замерший вольтметр над дымящимся цоколем показывал, что ситуация продолжала оставаться комедийной до некоторой личной боли. Вот тебе и Электро Архонт! - Что со мной? - прохрипело под его руками приходящее в себя Это Тело. - У тебя выбило пробки, - ехидно сказал Дотторе. - Пробки! Почему меня жрица забраковала, почему меня мама бросила… Я бы тоже тебя бросил, если бы максимальное выдерживаемое тобой напряжение получилось ниже, чем у экспериментального трансформатора Сандроне. - Ты что-то сейчас сказал про мой трансформатор? - Не смей сравнивать меня с этой уродливой будкой, - Скарамучча завозился, пытаясь перевернуться. - Я слышал Магацу но Микото. Вряд ли ящик Сандроне перенес бы прямой удар всей божественной мощи, накопленной Сердцем Вельзевул. - Вы оба что-то сейчас сказали про мой трансформатор? - По ряду конкретных характеристик ты получаешься хуже уродливой будки, - отрезал Дотторе. - Сандроне, перестаньте нервничать, положите напильники и идите взгляните на показатели. Здесь фиксируется значение, при котором его замкнуло… Тут произошло сразу несколько вещей: Сандроне замахнулась напильниками отточенным движением пустынного воина, Скарамучча укусил его за палец, а Пьеро громко сказал “ПРЕКРАТИЛИ” и полыхнул маской на всю комнату. Дотторе вновь занесло под стол. Снаружи Коломбина запела на кхаэнрийском - периодически срываясь в тон, заставляющий древнюю арию неуловимо смахивать на популярную среди слушателей ночной радиопрограммы песню про нелегкую долю славного вора. Палец неприятно ныл. Сразу пятеро сегментов наперебой советовали вставить в расписание вакцинацию от бешенства. - Дорогой Первый, - чуть менее нежно, чем обычно, сказала Коломбина, - мне кажется, тебе стоит перестать травить наших коллег. Сил одной Девы на всех не хватит. - Дорогая Третья, - ответил ей Пьеро крайне усталым тоном, - сначала нашим коллегам стоит перестать травить меня. Иначе сил одного Шута не хватит на них еще быстрее. Доктор, хотя бы вы. Вылезайте из-под стола и расскажите мне, что здесь произошло. И Дотторе рассказал. Естественным образом опустив все подробности, что могли бы выставить в невыгодном свете его, и от большой доброты опустив часть действий Сандроне, он, тем не менее, разъяснил Пьеро суть происшествия, с удовольствием, сходным ощущению от вскрытия нарыва на теле подопытного, наблюдая, как изменяется по ходу повествования лицо Первого Предвестника, погружаясь во всё более и более однозначную эмоцию. - Второй, Шестой, Седьмая, - тяжело сказал Пьеро. - Я вами разочарован. И, последовательно просверлив всех, кроме Коломбины, тяжелым взглядом, крайне многозначительно замолчал. Просверленные вежливо подняли брови (или дернули плечами), дав Первому пару секунд на осознание того, что к таким высказываниям им было совершенно не привыкать. Осознав свою ошибку, Пьеро немедленно сменил тактику. - Шестой, - повернулся он к развороченной спине Скарамуччи, - Активная фаза кампании в Иназуме идет уже почти два года и является наиболее затратной статьей расходов Фатуи - за исключением исследований Доктора. И снова, снова всё на него и те пластины драгоценных металлов. Не божеству ли выглядеть божественно? - Столькое было сделано. - Пьеро продолжал вещать будущему позолоченному богу, безуспешно пытающемуся одновременно размять еле движущиеся конечности, пригладить наэлектризованные волосы и натянуть обратно вздернутую до подмышек пижаму. - Покупка комиссии Тенрё. Насаждение на Ватацуми - якобы - демонического образа Райден, ведущее к гражданской войне. Убеждение всего Наруками в - якобы - выдающемся стратегическом мастерстве жрицы Сангономии, позволившее конфликту продлиться дольше трех суток. Панталоне сбился с ног, полтора года активно доводя финансовое положение страны до состояния, в котором наши действия стали приносить плоды! У Сёгуна Райден и в одночасье окружившего острова шторма подрыв экономики вышел намного качественнее, но это Дотторе решил озвучить как-нибудь в следующий раз. - Если бы мы знали больше, если бы вы оповестили нас о большем - мы могли бы поменять порядок первых ходов Игры, провести их иначе. Фигура Райден достаточно стара и тяготится памятью вечности. Быть может, ее комбинацию можно было бы сыграть, всего-навсего отправившись на переговоры о Сердце Электро в ваше… вашу… Идеально воспитанный Первый Предвестник Фатуи замялся. - Пизду, - подсказала Сандроне. - Дырку. Вареник. Скарамучча закрыл лицо руками. - ...влагалище! - нашелся наконец Пьеро. - Откуда мне было знать, что она там! - взвыл Шестой, уткнувшись в кресло. - А меч? - хором спросили Сандроне и Дотторе. - Я его через грудь туда складывал! - Вот так всегда, - философски вздохнула Коломбина, слушавшая речь, сидя на вытянутой ладони КОСТИКА. - Хочешь сделать что-то от всего сердца. Так хочешь! Но все светлые начинания неизбежно отправляются в… - Неважно, - остановил её Первый. - И теперь из-за ошибки Марионетки и неких непоследовательных слов Доктора, о которых я еще ожидаю узнать, мы мгновенно лишаемся этой возможности, только услышав о ней. Что сказала бы Царица? Что наша Повелительница подумала бы обо всём, что здесь произошло? Виновники торжества призадумались. - То, что изобретения Сёгун Райден не ориентированы на пользователя и сложны в техобслуживании? - предположила Сандроне, поглаживая КОСТИКА подозрительно близко к Коломбининой коленке. - То, что Архонт Вечности и ее идеалы морально устарели? - поднял бровь Дотторе. - То, что Вельзевул - старая эгоистичная сука, - Сказитель наконец справился с пижамой и перевернулся. Убедившись, что его все видят, он крайне показательно скривил нос. - И вообще. Я не хотел бы, чтобы моя работодательница думала о моих половых органах. Будь она хоть десять раз Крио Архонт. Трое презревших высшую сущность Предвестников Фатуи смотрели на Первого из них с крайне гордым и независимым видом. Пьеро тяжело вздохнул. - Марионетка, Доктор, - сказал он. - Думаю, вы сами осведомлены о ваших недочетах и недостатках. А вы, Сказитель… Быть может, сокрытые возможности вашего тела еще ждут возможности проявить себя - на благо Царицы и получения Сердца Электро. Поэтому, когда придет время, вы отправитесь в Иназуму вместе с Синьорой. Скарамучча явно вздрогнул. Дотторе мысленно подошел к Первому и расцеловал его в обе щеки. О, у него было много идей о сокрытых возможностях Скарамуччи. Все было прекрасно. Головоломка складывалась. Стирались миллионы условий и условностей осуществления божественного проекта. Младшие сегменты прыгали в подсознании, взявшись за воображаемые руки, и на три РадиМкиных голоса распевали куплеты из Руккхаяны. Ради этого стоило залезть и в менее дружелюбный… вареник. Впрочем, куда уж хуже! Подозрительно покосившись одним глазом на полного радости Доктора, - к счастью, ничего больше не сказав, - Пьеро развернулся и покинул мастерскую. Коломбина поплывшая за ним, послала на прощание воздушный поцелуй - и грудина КОСТИКА, перенесшая все сегодняшние невзгоды, с громким скрежетом съёжилась вокруг глубокой вмятины в форме маленьких девичьих губ. Сандроне крайне горестно посмотрела Коломбине вслед. Ах, превратности любви. - Может быть, кто-нибудь соберет меня уже? Сказитель потянулся к своей панели - и начал съезжать с кресла, прокатываясь по нему спиной. Дотторе открыл было рот - предупредить, что в его состоянии этого делать не стоит, - но было поздно. Что-то вылетело из-под пижамы и с дребезгом поскакало по плиткам пола. - О, - сказал Скарамучча. - В почке больше не колет. Сандроне, забыв о своих трудностях, мигом нырнула вниз за загадочной деталью. - Вот оно! - разгибаясь, потрясла она слегка дымящимся куском ржавчины, - Полюбуйтесь, причина ошибки номер шестьсот девять. Выглядит побывавшей в затворе одного из клапанов фильтрационного реактора. Эх, надо было сразу вскрывать, не с той стороны подобралась… При ближайшем рассмотрении предмет напоминал погнутый пятисантиметровый хирургический зажим. - А ну стоять. - Скарамучча как-то чересчур внимательно смотрел в руки Сандроне. - Где-то я эту штуку видел. - Полагаю, мы разобрались с возникшей у вас проблемой, - сказал Дотторе. - Думаю, пришло время каждому заняться своими делами. - Откуда во мне эта херня? - Работа не ждет, - Доктор уже застегивал плащ. - У меня еще счета на доставку семидесяти килограммов платины до Сумеру не подписаны. Укол от бешенства не сделан. Необходимо всё успеть. - Дотторе? - До встречи, коллеги! - Дотторе! ___ - И одного я все-таки не поняла, - задумчиво наклонила голову Коломбина, - чего же такого Доктор хотел узнать у Архонта Вечности? ___ Четыре сотни и восемь десятков лет назад на Павильон Сяккеи опускалась ночь. На его верхних этажах древнее создание погружалось в сон - беспокойный, тяжелый сон той, во тьме чьего разума уже несколько долгих, вечных лет не было ничего, кроме стылого ледяного омута черной гнили. Маленькая лисичка под рукой создания еле заметно завозилась. Повела носом, махнула коротким пока хвостом цвета юмэмиру - слети, кошмар, оставь за собой ничто. Пусть новое божество спит сладко, не ведает чудовищ, не ведает боли. Пусть - пустота. Дыхание выровнялось. Маленькая лисичка ткнулась на прощание носиком в мягкую щеку и вывернулась из-под расшитого мицумодоэ рукава ночной юкаты. У маленькой лисички этой ночью было множество дел, и она, покинув комнату спящего божества, нырнула в глубины сплетающихся коридоров. Посреди павильона на заполненных энергией Электро нитях висело тело, укутанное в светлое покрывало. Пока - кукла. Пока оно не просыпалось, не двигалось. Не успело издать ни вздоха, ни всхлипа, и лисичка надеялась, что - до определенного события - и не издаст. Тень облака накинулась на луну, отпустила ее - и уже молодая женщина в одеждах жрицы храма Наруками бережно снимала с едва обтянувшихся кожей шарниров ткань. - Тело есть воплощение души, и радость телесная суть продолжение душевной радости, - нараспев сказала она. Зафиксировав ноги в нитях, она открыла принесенный с собой короб с инструментами. - Ощущая радость, человек ли, бог ли - каждый прикасается к вечности чувств, постигаемой в моменте. Растерла тушь - примерилась, махнула кистью над гладкостью между керамических бедер. Наметила рисунок будущей работы - никогда не видев того, что собиралась скопировать. Но тем не менее. - Так молвила Богиня Гроз, правящая Наруками, - и даже её тень восхитилась вечным благом её мысли. Тем не менее. - Тебя уже не отговорить… Но когда-нибудь ведь надо будет жить дальше, верно? Яэ завертела рукояткой сверла. Рядом с ней дожидались своей очереди стопка талисманов и горшок с пластичной глиной крайне необычного состава. Пусть Архонт Электро и ожидала лишь того, чтобы запереться на долгие, долгие года - у лисицы были несколько более разнообразные планы на вечность богини и на саму Эи, что бы она ни собиралась с собой сделать. Разнообразные и очень, очень далеко идущие.