Эйфория

Гармадон обожал сражаться. Он считал это самым достойным и интересным занятием. Но в каждом занятии есть что-то, что ты будешь любить больше других аспектов. В случае лорда, это были враги. Его сын был забавным противником. Все эти попытки достучаться до "отца" вызывали смех, да и только! Но пришлось признать, что эти слезящиеся зелёные глаза сильно мешают сосредоточиться, остаётся отбросить его. Ву был скучным. Единственными темами для разговоров во время битвы у них были прошлое и отц, но Гармадону не особо хотелось слушать фразочки по типу: «Это не ты, брат!», «Одумайся, пожалуйста!» (Ллойд и Ву были очень похожи), «Отец не хотел бы этого!» или «Думаешь, отцу понравилось бы?» Но его брат давно умер! А Они старался для себя, а не для отца, который выбрал младшего любимчиком! Хотя иногда, вставая в боевую стойку, он показывал своё превосходство и тогда мог ответить что-нибудь вроде: «Жаль, что отец не видит меня сейчас...» или «Теперь даже отцу пришлось бы признать мою силу!» Мисако была самым интересным противником. Обычная женщина могла дать достойный отпор, это затягивает. Археолог была одним из немногих, кто не пытался призвать Гармадона к добру и заставить вспоминать прошлое, она просто сражалась ради оставшихся близких. Достойно и завораживающе. Из-за того, что мужчина не раз засматривался на неё, он пропускал несколько ударов, но ощущения от них были совершенно другими, нежели чем от тех, что наносили другие противники. По всему телу пробегала приятная дрожь, сердцебиение учащалось, а дышать становилось невыносимо трудно, приходилось заглатывать как можно больше воздуха, чтобы прийти в себя. Когда Гармадон схватил Мисако за ногу, он почувствовал эту приятную дрожь, это ощущение затмевает разум, руки начинают двигаться сами собой. Непреодолимое желание продолжать бой, чтобы почувствовать эту эйфорию ещё раз усиливает бурлящий гнев и желание вдавить противника в стену, заставить его кости хрустеть, а на своих руках ощущать чужие, пока душишь его. Вернее, её. Именно Мисако. Самую бойкую и кружащую голову. Именно поэтому лорд лично отправился на базу Сил Сопротивления. Они уже волновал не столько сын, сколько жена. Эти ощущения были словно наркотик. Всё вокруг расплывалось, кроме облика Мисако. Этот грозный взгляд, боевая стойка и полная готовность сражаться до последнего вздоха! Больших усилий стоило не расплыться в блаженной улыбке от уха до уха, а лишь ухмыльнуться и направиться к женщине. Они остались вдвоём. Ллойд сбежал вместе с остатками друзей, а свою армию Гармадон прогнал сам. Это только их бой. Он не готов делиться с кем-либо ещё этими невероятными ощущениями! Это щекочущее чувство в животе было предназначено только для него! Мисако устала, но отказывалась сдаваться, о Первый Мастер Кружитцу, как же она прекрасна! Эти слегка ухудшившиеся увороты и ослабевшие удары, просевший блок и тяжёлое дыхание... Ещё, больше, сильнее! Гармадон жаждет ещё! Это только раззадоривает его! Он становится лишь быстрее, чтобы ощутить эти прикосновения. Женщина давно поняла, что мужчину интересует не результат, а процесс. Что с ним стало? Неужели жестокость засела настолько глубоко внутри него и пропитала каждую частичку его тела? Эти озверевшие глаза, полные непонятной жажды и направленные прямо в душу... Этот оскал, оголяющий одни из самых острых клыков, которые Мисако когда-либо видела. А ведь она повидала немало скелетов клыкастых тварей... Да и живых тоже... Перед ней стоял не человек, даже не подобие на него! Это был настоящий хищник, готовый в лютой момент впиться клыками в шею, а когтями разодрать плоть, закатывая глаза от удовольствия. Кстати, он это делал, в какой-то момент Гармадон вообще отключался от этого мира, погружаясь в неописуемое удовольствие, что невероятно пугало. Нужно уходить! Он становиться только сильнее, а вот археолог уже чувствует, как у неё темнеет в глазах. Она из последних сил отталкивает от себя зверя, что тяжело дышит прямо ей в лицо и бежит к выходу. Но когти впиваются в руку, вызывая вскрик, а толчок вперёд заставляет упасть на колени. Мисако пытается прийти в себя и отдышаться, но Гармадон подходит сзади и присаживается на одно колено, притягивая жену к себе. На шее сжимается большая ладонь, а кончики когтей слегка царапают кожу. У самого уха слышится тяжёлое, но ликующее дыхание. Не нужно оборачиваться, чтобы увидеть его лицо... Огонь в глазах притих, а ухмылка превратилась в полноценную улыбку, оголяющую каждый из острых клыков... Это конец? Видимо нет, ведь Мисако слышит Голос Гармадона прямо у своего правого уха. –Не волнуйся, ты слишком достойный воин, чтобы сгнить в тюрьме... Я подарю тебе самую лучшую и почитаемую гибель! В бою!