Сказка по-взрослому

Звонкий звук, возникший от удара металлической ложки о дно какой-то кастрюльки, оповестил всех в ближайшей округе о приближении не самого безопасного времени — вечерних сумерек. В это время выходили Падальщики. Своё прозвище те получили из-за отсутствия брезгливости. Падальщикам было, в принципе, всё равно, что и откуда брать. Они бродили тут и там в поисках наживы до наступления темноты. А вот ночью уже никто не смел и носа показать из стен замка. Замком называлось высокое здание, имеющее двадцать пять этажей. Если признаваться честно, то никто и не знал, откуда взялась эта цифра — «двадцать пять». Но почему-то все были исключительно в ней уверены. Надписи на этажах со временем стёрлись, а двери лифта навечно оказались заперты. Да и воняло из-за дверей так, что в здравом уме никто бы туда не сунулся. Поэтому невозможно было удостовериться, что в здании ровно двадцать пять этажей. А считать было лень. Всем, кроме Шута. Но он был странным, поэтому ему никто не верил. Да и вообще, никто с Шутом водиться не хотел. Кроме Короля, но тот тоже был со своими странностями. В главном зале, находящемся на самом высоком этаже, расположились пятеро: Король, Королевский советник, Шут и двое Стражей. Король гордо восседал на своём троне, подперев голову рукой. Троном считалось старое потрёпанное кожаное кресло, стоящее в самом центре зала, спиной к балкону. Да и корона, если говорить начистоту, у него была ненастоящая. Какие-то пластиковые зубья, собранные в круг и выкрашенные золотой краской. Но никто не акцентировал на этом внимание. Король — он и в Африке Король. Королю было около шестнадцати, а может даже семнадцати лет. Он был самым старшим из их своры, поэтому его и выбрали когда-то королём. У его ног, на ступеньке, сидел Шут, грустно опустивший голову. Он разглядывал какие-то цветные стекляшки, поблёскивающие в огненном свете факелов. У Шута была самая настоящая шутовская шляпа, которая при каждом резком движении звенела на ветру. Где её только достали — никто не знал. Но она правда была очень красивой. Шут был всего на полгода младше Короля и мог бы претендовать на роль Королевского советника, если бы чем-то сильно не разозлил Короля. Что именно произошло между ними — неизвестно, да и сейчас уже, наверное, не важна причина, по которой Король нарёк Шута шутом. Шуту его роль одновременно и нравилась, и не нравилась. Он любил веселить всех, но ненавидел быть посмешищем. А ещё никто не знал, как выглядит настоящее лицо Шута. Или, вернее было бы сказать, не помнил. Почему-то своё лицо Шут всегда скрывал под потрескавшейся пластиковой маской клоуна. После того, как смолк звон металлической посуды, первым заговорил Королевский советник. Он встал со своего места и, прокашлявшись, принёс невесёлую весть: — Ваше Величество, нам необходимо начать готовить запасы на зиму. Иначе… Договорить ему не дал оживившийся Шут. Он подпрыгнул на своём месте, весело проверещав: — Законсервируем толстяка Бо! На что Король стукнул его по затылку кривой деревянной палкой, раздраженно бросив: — Умолкни! Шут насупился, замолк и, вернувшись на своё место, скрестил руки на груди. Сегодня у Короля было скверное настроение: кто-то в обед нашептал плохую новость. Пустой слух. Но Шут тут был не причём, поэтому и принял обиженный вид. Советник устало вздохнул. Ему, по роду своих обязанностей, приходилось часто наблюдать за перепалками этих двоих. Король и Шут напрочь забывали о своих обязанностях в присутствии друг друга. Советник робко напомнил о себе: — Запасы, Ваше Величество. — А что с ними? — Того, что мы имеем сейчас, нам не хватит. В этом году нас стало больше, и мы не сможем прокормить всех. — Пусть тогда Охотники работают лучше! Часть мяса можно заморозить в холодных ямах, а другую засушить. — Они и так работают на исходе сил. — Пусть работают ещё лучше! Если не справляются со своими обязанностями, они должны взять себе помощников. Шут тут же заехидничал, несколько раз подпрыгнув на месте, и нараспев произнёс: — Охотники-Лохотники. Охотники-Лохотники. Король кинул в его сторону грозный взгляд, но ничего не сказал. Советник ушёл в свои покои, а Стражи были отпущены стоять караул за дверьми королевских покоев.

В этот вечер так ничего и не было решено.

      

🔆🔆🔆🔆

                    Из дыр в разбитых окнах в просторную комнату пробирались прохладный ветерок и дикие крики откуда-то с улицы. Андрей умылся холодной водой из металлического таза, стоящего на табуретке, смывая дневную усталость. Его голову одолевали не самые приятные мысли, но больше всего они касались куда-то так некстати пропавшего Миши. Он всегда был опорой для Андрея. Скрываясь под маской Шута, Миша собирал информацию по крупицам из разных уголков Замка и приносил их своему Королю. Уже вдвоём они решали, что делать с этой информацией и как её использовать. Миша был его серым кардиналом. Однако в последнее время тот стал слишком часто пропадать из поля зрения, что, вкупе с последними не особо-то и приятными слухами, заставляло Андрея нервничать. Вино в алюминиевой чашке, стоящей на огне в костре-колодце, забулькало, и Андрей, схватив какую-то тряпку, снял чашку с огня. Слабый запах алкоголя медленно наполнял собой комнату, из-за чего начала кружиться голова. Винный запах успокаивал его беснующиеся мысли, а сладкий вкус винного напитка ярким теплом осаждался где-то в желудке. Эта ночь была напряжённее обычного. Может, всё было из-за внезапного отсутствия Миши. Андрей слишком привык за все эти года, проведённые рука об руку, к тому, что Миша всегда был рядом, всегда поддерживал его. Всегда помогал и вытаскивал из той пропасти, куда Андрей закатывался по собственной воле. Из их небольшого королевства Андрей был самым старшим. Он лучше всех помнил ещё тот, другой мир. И помнил родителей. Воспоминания со временем стёрлись и потускнели, но в груди всё ещё оставалось это чувство неправильности происходящего. Что всё вокруг них ненастоящее. Среди детей Королевства ходила одна легенда, объяснявшая возникновение нового мира. Звучала она следующим образом: Когда-то — четыре, а, может, и пять лет назад — один мальчик загадал желание. Он был несчастен и нелюбим. У него были плохие родители, которые постоянно ругали и наказывали мальчика. Надежду мальчик находил только в сказках. Однако со временем родители поняли это и отобрали у мальчика последнее, что заставляло его жить, быть добрым и хорошим. Тогда, разозлившись на плохих взрослых, мальчик всем сердцем пожелал, чтобы все взрослые исчезли. Он хотел добра. Откуда же ему было знать, что не у всех было так же, как у него? Мальчик хотел жить счастливо, играть в игры и кушать сладости. Откуда же ему было знать, что из-за его желания разрушится всё, и времени на игры не останется совсем? Андрей любил эту историю, хотя Миша, напротив, её на дух не переносил. Всегда говорил, что это выдумки и никто ничего не загадывал. Андрей не верил этой истории; она просто была очень красивой и печальной. Она по-своему показывала то, как дети смогли пережить такую чудовищную катастрофу. За дверьми послышались какие-то крики, которые заставили Андрея отмереть от созерцания бордовой жидкости в своём стакане. Он расслабленно развалился на стуле, ожидая, пока придёт Миша, и весь этот кошмар, хоть и на миг, но закончится. Двери открылись резко, стукнувшись ручками о стены и впуская раздраженного Мишу. Он, что-то пробубнив себе под нос, бросил на кровать неизвестный свёрток и принялся стаскивать с себя кожаную куртку. Заметив Андрея, с интересом наблюдающего за его действиями, Миша удивленно замер. — Ты чего не спишь? — в одно мгновение Миша из разъярённого кота превратился в домашнего котёнка, у которого с подбородка мило капало молоко. В случае Миши мило капать могла лишь кровь. — С тобой поспишь, — выдохнул Андрей, сделав глоток ещё тёплого вина. Он с глухим стуком отставил кружку на стол, устало помассировав виски, и поднял голову. — Где ты был? — Гулял, — Миша пожал плечами, подходя к нему ближе. Он навис над Андреем, опершись на спинку стула, и с довольной улыбкой выдохнул тому прямо в губы. — Нагуливал аппетит. — Ходит слушок, — Андрей схватил его за шею, грубым жестом притягивая к себе ближе. — Что в Королевстве назревает бунт. Короля хотят свергнуть. — А, ты об этом, — Миша понимающе улыбнулся и повернул голову, мазнув губами по его щеке. — Тебе не стоит переживать. Это рано или поздно должно было случиться. — Почему ты мне ничего не сказал? — Андрей раздражённо отпихнул его в грудь. — Чтобы ты не переживал раньше времени, мой дорогой Андро. Лучше посмотри, что нашёл, — Миша достал из кармана штанов квадратную металлическую баночку из-под сосательных конфет и положил её на стол, предлагая Андрею самостоятельно её открыть. Андрей обожал эти конфеты, ещё в детстве, когда был совсем маленьким — до того, как мир стал другим. — Что это? — Он недоумённо рассматривал скрученные в белую бумагу палочки. От них пахло чем-то терпким и как будто бы знакомым. — Сигареты, — с довольной улыбкой презентовал Миша, присаживаясь на край стола. Он вытащил из коробочки две штуки, предлагая одну Андрею. — Мне проще показать, чем объяснить. — Где достал? — удивленно спросил Андрей, рассматривая непонятную сигарету в руках. — Выторговал у Падальщиков за кое-что, — Миша зажёг огонёк в газовой зажигалке и поднёс его к своей сигарете. Он по-смешному втянул щёки и, вытащив сигарету изо рта, выпустил вонючий дым. Андрей на всякий случай решил не уточнять, чем самым было это «кое-что». Он обменялся с Мишей сигаретами и под детальное объяснение попробовал выяснить, что это за зверь такой — таинственная сигарета. От первой затяжки Андрей закашлялся под тихий смешок Миши. Рот заполнил непонятный горький привкус, а горло сразу же запершило. Он упорно сделал вторую затяжку и всё так же не понял того кайфа, с которым курил Миша. Они докурили одну сигарету на двоих. В голове на удивление было пусто. — Я соскучился, Андро, — Миша стянул его со стула и потащил на кровать, по пути скидывая одежду. Миша никогда не был сторонником порядка. Он любил, когда вокруг был контролируемый хаос. Вино, плескавшееся где-то в желудке, вкупе с выкуренной сигаретой сделали Андрея податливым. Он позволил положить себя на кровать, и Миша нависнул над ним с каким-то озорным блеском в глазах. Когда дело доходило до чего-то подобного между ними, Миша всегда чуть ли не с катушек слетал. Миша, сколько Андрей был с ним знаком, всегда был каким-то диким и неуправляемым. Правда, со временем Андрей научился его контролировать. — Может, сбежим? — шёпотом предложил Миша, расцеловывая тыльную сторону его руки. — Куда мы сбежим? — вопрос был задан таким тоном, что сразу стало понятно — Андрей не верит в эту затею. — Не знаю. Куда-нибудь. Миша положил руку Андрея себе на грудь, где за кожей и костями учащенно билось сердце. Андрей зачарованно ощущал ритмичные толчки под своей рукой. Он поднял взгляд на Мишу, чтобы поймать ошалевшую улыбку и сладкие губы, которые тут же начали его целовать. Миша прикусил кожу на ключице, чуть оттянув на себя, чтобы потом зализать покрасневшее место. Чужие прохладные руки были везде. Они касались всех частей его тела, и Андрей не хотел оставаться в долгу. Он просунул руку между их телами, обхватывая оба члена, уже сочившихся от смазки. Они делали это так много раз, но почему-то всегда хотелось большего. Хотелось ещё.

В эту же ночь было принято решение бежать.

      

***

       Есть правила, которые были придуманы не просто так. Например, все знали, что ночью выходить нельзя. Совсем маленькие ребята иногда задавались вопросом, почему это было необходимо, а те, кто был понаглее, проверяли это на собственной шкуре. Ночь — самое опасное время суток. И самое страшное. Андрей двигался вслед за Мишей, не отставая ни на шаг. Он затылком чувствовал витающую в воздухе опасность. Пара ножей и один пистолет на двоих — не самая лучшая защита. Особенно учитывая то, что пистолетом они смогут воспользоваться только в крайнем случае. На звуки выстрелов может прийти что-то более опасное, чем стая диких собак. Ещё пару часов назад усилиями Миши было решено двигаться на юг. По его словам, там находилось свободное поселение. Однако до него ещё надо было дойти. Из Замка Миша вывел его такими потайными ходами, что Андрей просто перестал удивляться. Оказывается, он мало знал о месте, в котором прожил чуть больше трёх лет. Небо было ясным и чистым. Белый свет надкусанной луны освещал им непростой путь. Миша крепче сжал подрагивающую руку Андрея, второй — поудобнее перехватил рукоятку ножа с длинным лезвием. Позади послышалось утробное рычание, и они оба, не сговариваясь, ускорили шаг. Что-то внутри усердно трубило громкое «бежать», но Андрей чётко знал — бежать нельзя. Заметят. Они почти дошли до конца мегаполиса, когда путь преградила огромная собака. С её пасти капала красная вязкая слюна. Когда-то мягкая шерсть спуталась неприятными клоками. Ростом она доставала Андрею до бедра. Миша тут же оттолкнул Андрея назад, скидывая с плеч потрёпанный рюкзак. Он усмехнулся, смотря в жёлтые, задурманенные белёсой пеленой, глаза, в которых не было ни капли сознания или эмпатии. Только голые инстинкты. Только желание рвать на части. Просто так — даже не чтобы насытиться плотью. Андрей поднял с земли рюкзак, не отрывая взгляда от кружащего вокруг собаки Миши. В каких-то моментах они были похожи. Он закинул лямку рюкзака себе на плечо и снял пистолет с предохранителя. Собака зарычала, прижавшись к земле и собираясь прыгнуть на Мишу. Тот уклонился в сторону, подставляя под прыжок лезвие ножа. Извернувшуюся в воздухе собаку зацепило самым кончиком. Она взвизгнула, приземлившись на землю, и тут же снова кинулась на Мишу. Андрей с замиранием сердца наблюдал за этим диким танцем, не встревая. Мише он вряд ли поможет, скорее — помешает. Однако же смотреть было по-настоящему страшно. В этот момент собака молниеносным движением развернулась и вгрызлась зубами в Мишину руку, держащую нож. Тот сжал губы, чтобы не издавать лишние звуки, и попытался второй рукой оторвать от себя бешеную тварь, но хватка была ужасно крепкой. Андрей в несколько шагов преодолел расстояние, разделявшее их, и всадил в шею собаки лезвие ножа. Сердце сумасшедше забилось в груди, а в ушах зашумело. Переживая тошноту, он помог Мише разжать челюсти и откинуть труп псины куда подальше. Горячая кровь окропила их руки. — Нормально? — взволнованно спросил он, завязывая бинты на руку Миши. — Да. Надо идти, — Миша накрыл его ладонь своей, не переставая осматривать местность вокруг. Где-то там, за завалами из мусора, блеснули и тут же скрылись две пары жёлтых глаз. Видимо, они не хотели повторения участи, которая постигла их сородича. Но собаки — ещё не самое страшное, что могло попасться им на пути. Андрей осторожно надел на его плечи рюкзак, и они пошли дальше.       

***

       Воздуха в лёгких катастрофически не хватало. Чёрное марево на горизонте постепенно начало рассеиваться, уступая место утреннему солнцу. До рассвета оставалось совсем ничего. Минуты, которые им было необходимо выгрызть у судьбы. Миша на бегу стянул с себя рюкзак, игнорируя острую боль в предплечье. Он остановился всего лишь на мгновенье — чтобы кинуть рюкзак твари под ноги и рвануть дальше. Существо споткнулось об рюкзак, но скорости своей не изменило, продолжая преследовать их. Они бежали по чистому поле. Спрятаться здесь было негде. Последний магазин с патронами обжигал Андрею руку. Однако всё это было как будто бесполезно. Возможно, он промахнулся пару раз, хотя Андрей был достаточно метким стрелком, а, возможно, твари было абсолютно плевать на пули. Они либо не проходили через её кожу, либо не причиняли особого вреда. Андрей запнулся о собственную ногу, когда оборачивался назад. Миша, уловивший движение краем глаза, тут же поймал его в свои руки и поднял на ноги. Они продолжили бежать, слыша за спиной нечеловеческие крики и страшные завывания. Ещё чуть-чуть — и Андрей будет готов сдаться, пустить пулю себе в висок или отдаться на растерзание этой херне. Никто не знал, что это была за тварь и откуда она вообще взялась. Даже описаний про них никаких не существовало, потому что обычно никто не переживал таких встреч. И если вдруг попадался счастливчик, то он описывал её как ужасное и не поддающееся воображению нечто. Но ради Миши он продолжал бежать.              

🔆🔆🔆🔆

       Где-то вдали задребезжал кровавый рассвет. Небольшая группа из шести человек, облачённых в многоуровневые тряпки, бесшумно передвигались по пустоши. Они осторожно подошли к двоим, что лежали уткнувшись лицом в сырую землю и переплетя руки. Кто-то радостно вскрикнул: — Они живы! Второй осадил его, ударив локтем куда-то в область живота: — Тише, не ори. Твари всё ещё рядом. Люди согласно покивали и в полной тишине взвалили на себя два тела. Их путь не был долгим и не особо опасным при дневном свете, но они всё равно оставались настороже. Уже в небольшом поселении, ограждённым стальным забором, они позволили себе расслабиться. Шут пришёл в себя первым. Он очень удивился тому, что оказался жив и находился среди людей, хотя, казалось, выхода уже не было. В ожидании Шут прошёлся по поселению, отмечая, что люди здесь совершенно другие. Они как будто были взрослее. Какой-то парень отвёл его в палатку, где жил Глава и где его уже ждал Король. В палатке было многолюдно и душно. Король сидел напротив Главы и чувствовал себя неудобно в этом месте. Шут сел рядом с ним. Глава выразительно осмотрел их обоих с ног до головы, прежде чем задать вопрос: — Чем вы будете полезны? Шут с Королём переглянулись, и первым заговорил Шут: — Я на гитаре играть умею! Глава усмехнулся, откидываясь на подушки: — Ну-ну. А гитара твоя где? Не, не пойдёт. На гитаре и я играть умею. Шут задумался, приложив пальцы ко лбу. Спустя секунду его лицо озарилось, и он показал пальцем на Короля: — Андрей сказки сочинять умеет! Вот у вас кто-то сказки сочиняет? Под его прищуренный взгляд все зашушукались и замотали головами. Глава не стал их останавливать, позволяя выговориться. — Не-е-е. — Правда Сказочник? — Нет, у нас таких нет. Кто-то предложил: — А пусть тогда расскажет сказку. Глава довольно кивнул: — Рассказывай, а мы решим, останетесь вы здесь или нет. И тогда Король заговорил. Голос его был чарующим и тихим. Все тут же замолкли, слушая его слова: — Порою возвращает меня память в тот страшный летний день…

Этим утром двое были спасены.