Вселенская большая любовь

День вышел откровенно ни к чёрту, и панибратски заброшенная на плечо рука тоже не добавила Андрею настроения. — Андрюх, здорова, чё мрачный такой? Андрей с трудом сдержал желание послать навалившегося на него Костю нахуй — съёмки только начались и портить отношения всё-таки не хотелось, слишком многое зависело именно от того, насколько достоверно сыграет Плотников. Начал вживаться в роль — молодец, но не сегодня и не с Князем. — Нормально всё. Кость, давай завтра обсудим, что ты там хотел, ладно? — Хуёсть блядь, чтоб ты варился в себе всю ночь что ли? Колись, Князь, чё за херня? Андрей вспылил: кем Плотников вообще себя возомнил? Решил, что раз его так быстро утвердили на роль, то теперь можно и за пределами площадки кривляться, делая вид, что понял Миху? Только на кривляния и были способны, пародисты хуевы. — Заебало всё. Ты сейчас тоже заёбываешь, если честно, — Андрей стряхнул ладонь с плеча и свернул к выходу, когда его резко дёрнули за локоть. — Я бы тебя, конечно, с радостью заебал, Андрюх, — Костя совсем непохоже на себя ухмыльнулся, неожиданно наклонился и поцеловал. После яростной вспышки темноты Андрей осознал, что прижал Костю к стене и разве что чудом впечатал кулак рядом с ухом, а не в лицо. — Андрюх, блядь, ты чего, я ж и это тело потеряю, — прохрипел Костя, и это прозвучало так дико, что Андрей против воли опустил руки. — Вот и пытайся что-то сделать. Бля, Князь, ну я это, ё-моё, говорил ведь, что кой-чего придумал. «Кой-чего придумал» — это Горшок, который приснился ему где-то неделю назад и всю ночь рассказывал, что готовит охуенный сюрприз, «Андрюх, ты ебанёшься». Андрей, по ощущениям, уже. — Миха? — Ну кто ж ещё-то бля, или тебя часто в коридорах зажимают? Миха (?) шагнул навстречу, но Андрей сразу же отступил и вытянул перед собой руку. — Первый день практики. — Да бля, Андрюх, мы ж забились не вспоминать! — Что случилось, быстро. — Какая ж ты сука, Князев, а. Я наебнулся со стремянки и разлил на себя белила, а ты мне потом всю спину разрисовал. Меня батя ж чуть не ёб… Андрей не дал ему договорить, снова вжал в стену и поцеловал уже сам: Миха счастливо застонал и толкнулся бёдрами. Долго целоваться не вышло: Андрей уже успел отвыкнуть от того, чтобы так запрокидывать голову, и они всё время сбивались на какие-то глупые смешки и попытки как можно больше друг друга облапать. — Ублюдок, как ты это провернул? — Ищущий да обрящет, — пафосно протянул Миха и тут же фыркнул, сбивая образ. — Парень этот, Костя, так готовился к роли, так погрузился, что между нами связь получилась. Не такая крепкая, как с тобой, но на пару часов должно хватить. — Погоди, так ты и в меня бы мог? — Мог, а нахуя? Ты ж бы и не вспомнил. — Выступил бы. — Нытьё твоё что ли петь? Да и без тебя рядом оно мне надо что ли? Андрей, ставший к своим почти пятидесяти позорно сентиментальным, сурово засопел и уткнулся Михе в шею. — А в Лёшу? — Я не понял, а ты бы Лёху что ли засосать хотел? — Чё сразу засосать-то блядь, просто хоть обнять тебя, идиота. — Да потому что я бы тебя просто обнять не смог, чё ты в самом деле. Оно ж всё равно по-другому ощущается, чем во сны к тебе приходить, понимаешь? — Погоди, а когда съёмки закончатся? — Андрей аж отстранился. — Нить снова разорвётся? Так это всего на несколько месяцев? — Андрюх, я тебе поражаюсь, ё-моё! Я спустя девять лет нашёл способ тут оказаться, а тебе ещё и этого мало! Ты вообще знаешь, как часто такое удаётся провернуть? Вот нихуя не часто! — Да бля, Мих, ну всё, я просто не ждал. Я дико рад, правда. Пойдём. Когда Андрей впервые бродил тут в поисках выхода, то наткнулся на какую-то бытовку, и нашёл её сейчас со второго раза. Миха сразу же полез целоваться и запустил руки под футболку, заполошенно наглаживая бока, пока Андрей пытался разобраться с их ширинками. Для удобства пришлось прижать Миху к стене и пошире развести ему ноги, и вместо смазки у них была лишь слюна, но, обхватив ладонью оба члена, Андрей вдруг на мгновение почувствовал себя в туалете ТамТама, и ему не понадобилось много времени, чтобы кончить и довести до оргазма Миху. — Не похож, — Андрей кивнул на опавший член и сам обтёр Миху тряпкой, которую тот бестолково крутил в руках, осоловело усмехаясь. — Княже, если бы ты актёра выбирал по члену, я бы тебя сейчас сам кастрировал. — Да, на кастинге бы меня не поняли. Миха рассмеялся и привычно ссутулился, вжимаясь в плечо. — Скучал по тебе пиздец, чтоб вот так. — Я тоже, Мих. Я тоже. Есть ещё время? — Минут десять ещё можно и лучше хватит для первого раза, а то мало ли. Надо потом придумать, как договариваться будем, чтоб хоть на койке нормальной, а не как подростки. И этого чтоб не спугнуть, он если параноить начнёт, хуй чё получится. — Значит, придумаем.

***

«Придумаем» — это, конечно, было сильно сказано, но какие-то правила у них выработались. Из очевидного, конечно, что Миха был сверху, а Андрей не оставлял засосов, чтобы не сводить Костю с ума и не ссорить с женой — он-то уж точно не был виноват во всей этой ситуации. Иногда они просто оставались после съёмок и что-то вместе играли или разговаривали — ничего предосудительного или подозрительного, кто ж ещё Косте лучше всех расскажет про Миху. Вот только рассказывать и правда пришлось, потому что было бы странно, если бы Костя был ни сном ни духом о постоянных посиделках с Князем, особенно когда Князь поменьше на потеху публике ныл, что его бросили. Предлагать появиться на самих съёмках Андрей даже не стал — Миха ему ещё давно высказал всё, что думал о затее с сериалом, сведя всё к «чем бы Князюшка ни тешился, лишь бы на тот свет не торопился». Поэтому когда Миха перехватил контроль над телом, не дав Косте смыть грим, а потом потащил в свой вагончик, Андрей даже сперва растерялся. — Пацаны уехали, не ссы, никто не зайдёт. На вон, выпей, — Миха кинул банку пива и неловко растянулся на небольшом диване. — Могли б домой поехать, что за фокусы. — Да заебало, что ты жмуришься постоянно. Может, тебе хоть так легче будет. Захмелеть с одной банки было сложно, но с учётом одежды и мимики можно было и правда немного отпустить себя и представить, что Миха — и правда Миха, особенно если не думать, в каком году у него вообще в последний раз был такой пресс. Миха растянул губы в знакомой ухмылке, дёрнул на себя и помог раздеться, устроившись в итоге на бёдрах. Полноценный секс в тесном вагончике без подготовки по умолчанию не планировался, но Миха лишь жадно гладил бёдра, дразнил, склоняясь над членом, и вместо этого кусал бока. — Мих, пожалуйста. — Погоди, дай хоть рассмотреть тебя нормально, ё-моё. Ты ж себе снишься вечно молодой и костлявый, ни обнять, ни зажать, ну. А тут столько всего и всё моё. — Ты же знаешь, я не контролирую сны. — А пора бы уже, а то не всё ж тебе всё удовольствие, — и в противовес своим же словам тут же взял в рот. У Кости, как и у Михи, рвотного рефлекса не было, и Андрей буквально поплыл, потому что с этого ракурса, когда видна была лишь темноволосая патлатая макушка, это был настоящий Миха, и Андрей не мог оторвать от него взгляда, даже срываясь в оргазм. Миха тут же навис сверху и полез целоваться, чуть цепляя губы клыками, но не позволил запустить руку к себе в штаны. — Придуши, а? — Мы ж говорили, следы… — Ну ты чуть-чуть совсем. Пожалуйста. Что-то было в этом странном вечере, что Андрей так и не смог отказать, даже осознавая, что, скорее всего, преступал какую-то грань. — Перевернись тогда. Миха прижался к нему спиной, и Андрей зажал ему горло удушающим захватом, свободной рукой погладив возбуждённый член прямо через грубую ткань — Михе хватило пары минут, чтобы обмякнуть в объятиях. — Ч-что? Миха в его руках как-то растерянно дёрнулся и вывернулся из рук, практически отпрыгнув на другой конец вагончика. Он ошарашенно смотрел то на собственные брюки, то на не оставляющего места воображению расхристанного Андрея. Это был конец. Надо было что-то сказать, надо было хотя бы прикрыться, но Андрей думал лишь о том, удастся ли убедить Костю хотя бы не предавать эту историю огласке. Впереди самые сложные сцены, а Костя его теперь к себе даже на пушечный выстрел не подпустит, чтобы выслушать. Хотя, может, для разрыва это и подошло бы лучше всего. — И что, даже не скажешь, что это не то, что я подумал? Переигрывает — мимоходом подумал Андрей и тут же зацепился за эту мысль, швырнув подвернувшуюся под руку пустую банку. Миха увернулся и уродливо захохотал. — Сука, Андрюх, прости, но бля, ты бы себя видел. — Если бы это было твоё тело, я бы тебе уебал, — со всеми крохами оставшегося спокойствия холодно сообщил Андрей и потянулся за своей рубашкой, но Миха тут же нескладной шпалой рухнул сверху. — Ну прости, бля, сам не знаю, нахуя, ё-моё, но у тебя такое лицо было, не удержался. Андрюх, ну не бесись только, я те клянусь, в первый и последний раз, Андрюх, ну ё-моё, ну пожалуйста! — У тебя горло хрипит, — вместо этого заметил Андрей, позволяя себя обнимать. А говорили, что горбатого могила исправит, дурость, очевидно, не лечило и это. — Да херня, пива в него холодного залью, он и не заметит. Андрюх, ну прости, ну дурак, знаю. — Никогда больше так не делай. — Да вот те крест, Андрюх. — Ты ж атеист, — усмехнулся Андрей, всё-таки расслабляясь и обнимая своего идиота в ответ. Слишком у них мало было времени, чтобы обижаться, даже если и стоило бы. — Ты понимаешь, вот сам факт того, что я помер, а могу тебя не только во снах заёбывать, но и тут сейчас обнимать — он как-то плохо с атеизмом вяжется. Я бы даже сказал, что совсем хуёво. — То есть ты, наконец, уверовал? — Я предпочитаю считать себя неопределившимся, — не менее неопределённо протянул Миха, задумчиво играясь с серёжкой. — Слушай, Мих, я всё спросить хотел и как-то не до того было. А ты отца-то там видел? А Фису? Миха отстранился и прикусил губу, отведя взгляд в сторону. — Андрей, ты пойми, что там… Ну ты вот как себе это представляешь? Домики у моря, где все живут семьями, расширяются с годами и в гости друг к другу таскаются? — А как? — Там… Блядь. Я не могу объяснить, — Миха раздражённо застонал и уткнулся лбом в грудь, согнувшись чуть ли не креветкой. — Нет таких слов и понятий в человеческом языке, чтобы я мог объяснить. Это… Блядь, это другая совсем материя, ё-моё. — То есть, когда я умру, мы тоже не встретимся? — Да что ж ты за человек-то такой. Сука. Ну я правда не могу объяснить. Но, Андрюх, нормально всё будет. Зуб даю. — Это не было смешно тридцать лет назад и не смешно сейчас. Миха расхохотался и снова повалил его на диван.

***

— И на этом всё? — Андрей правда не хотел звучать так жалобно, но команда только что отработала последнюю смену и теперь праздновала окончание съёмок. — Ты вот как маленький, — беззлобно поддел Миха и толкнул плечом. Они обосновались в затемнённом углу и со стороны наблюдали за чужим весельем. — Сейчас же начнётся вся эта ваша мура: интервью-хуентервью, блицы-хуицы, эта ещё хуйня, когда их заставят ходить за ручку и смотреть друг на друга влюблёнными глазами, как оно там называется? — Фансервис. — Во, оно. Да и поверь моему скромному опыту, такие роли так просто не отпускают. Андрей быстро огляделся, убедился, что на них не смотрят, и взял Миху за руку — тот слабо улыбнулся, коротко поцеловал костяшки и отошёл на социально-приемлемое расстояние. — На днюху свою его позовёшь, надо ж сериал рекламировать. Споёт с тобой пару песен при параде, все дела. — То есть, ты споёшь, — проницательно вскинул бровь Андрей и усмехнулся закатанным глазам. — Во-первых, я тебя поздравить хочу. Это раз. Ну и да, забавно было бы. Они там в зале будут беситься, что какой-то актёришка посягает на их святое, а это я на них смотрю. Нормально всё будет, Андрюх, не ссы. Прорвёмся, ё-моё. Пошли, отдадим Косте праздник, всё-таки, такой день. Вряд ли кто-то мог обвинить Андрея Князева в том, что тот совсем расчувствовался на окончании съёмок и слишком долго обнимал актёра, сыгравшего его лучшего друга.