(Не)османка

Петербург, июль 1824 года Корабль уже давно скрылся из виду, а они всё стояли и смотрели на невозмутимую водную гладь. - Серёжа, быть может, пойдём? - Коль так хочешь. - Серёжа, мне грустно... - на этих словах мужчина обернулся на своего друга, который, казалось, едва сдерживал слёзы. Или не казалось?.. - Понимаю тебя. Я тоже по ней тоскую. Но нам надо держаться. - А если не выходит? - Миша, ты сможешь, - Сергей взял его за плечи и пристально посмотрел в глаза. - Я верю в тебя. Но это, увы, не помогло. Вначале одна слеза, а за ней другая, третья покатились по щекам Михаила. Мужчина, не произнося ни слова, крепко обнял друга, которого считал братом и прошептал, сам чуть не плача: - Всё будет хорошо, - затем похлопал его по плечу, после чего оба медленно пошли к дому, в котором остановились. По дороге все мысли Сергея были обращены к Иларии. Он сказал: - Миша, ступай один. Я пока здесь буду. - Серёжа... - Со мной всё хорошо, коль ты об этом. Ступай. И Михаил ушёл, оставив своего старшего товарища в одиночестве, потому как не привык вступать с ним в какой-либо спор. Сергей около минуты постоял, разглядывая редких прохожих, а затем направился в сторону набережной. Он прошёл мост, завернул на угол и вскоре добрался до своего любимого места - скамейка, стоявшая настолько близко к воде, что можно было дотянуться, слегка нагнувшись. Вокруг были посажены деревья таким образом: издали всё могло показаться очень интересной и красивой беседкой. Мужчина сел на скамейку и осмотрелся. Вокруг, как ни странно, не было ни единой живой души, словно все люди разом исчезли. Он сидел долго, глядя на спокойную реку. И вдруг Сергей начал... плакать. Его рыдания были беззвучны. К счастью мужчины, никто этого не видел. Ведь для него это был бы величайший позор, если бы посторонние увидели офицера, который, закрыв лицо ладонями, лил слёзы, будто нежная барышня. Он плакал. От страха за близких ему людей, от тоски, что съедала его душу, от боли, накопившейся в сердце. Поток слёз, казалось, никогда не закончится. А сам он повторял всего одно слово: - Почему?.. Тут Сергей посмотрел на небо. Светлое, чистое, голубое. Он почувствовал что-то необъяснимое, словно он уже где-то это видел, но где - не мог вспомнить. - Лара, Лара... Зачем же всё так вышло? Тут мужчине почудилось лицо девушки, которая искренне улыбалась ему, пытаясь хоть немного успокоить своего дорогого брата. И он вспомнил, где видел это небо: в её глазах, таких же безоблачных и прекрасных. И Сергей, сквозь слёзы, улыбнулся в ответ. - Спасибо тебе, родная... - и ушёл домой, перед этим умывшись кристально чистой водой из реки. Его лицо сияло неземным счастьем. *** Две недели спустя, порт в Стамбуле, август 1824 года - Ну что ж, Лара, вот ты и дома, - вздохнув, сказала Татьяна. - Ох, я и не знаю, где теперь мой дом... - Не беспокойся, ты привыкнешь и полюбишь его. - Правда? - Правда. Всё будет хорошо, - ответил ей Николай, а затем обратился к жене: - Пойдём пока к Петру Ивановичу, а затем мне надо будет отлучиться во дворец. - Зачем, папенька? - не понимала Илария. Мужчина чуть заметно улыбнулся, но, опомнившись, сказал: - Необходимо сделать всё так, чтобы тебя взяли в гарем султана. - Куда?! - Тише... дочка. Не беспокойся. Всё объясню только после того, как решим этот вопрос. Через полчаса они уже стучались в дверь к нынешнему послу Российской империи. - Кто там? - Пётр Иванович, это Николай. Помните меня? - Как же не помнить друга моей Анечки?.. - он открыл дверь. - Здравствуй, Николя. А вы, как мне помнится, Татьяна Ивановна? - Да, вы правы. Тут Пётр Иванович увидел Иларию. - Господи... До чего же ты похожа на мою Анечку... - Это моя мать. - Знаю-знаю. Какая ты взрослая... - тут он засуетился. - Что же мы через порог-то разговоры ведём? Негоже так делать. Проходите, попьём чаю. И вот все четверо сидели за столом. - Как же звать такого ангела? - Илария. - Чудесное имя. Такое, как и хотела Аня... Позволишь мне называть тебя своей внученькой? - Конечно... дедушка. - Вот и ладно. - А вы расскажете о моей маме? - Конечно. Только потом. Не до того сейчас. - Хорошо. Как вам угодно. - Пётр Иванович, мне надо во дворец... - Ступай, Николай, ступай. *** - Таня, Лара, Пётр Иванович, вы здесь? - Да. Что такое? - Пришлось слишком долго ждать, однако мне удалось поговорить с султаном Махмудом. Он вначале возражал, но всё же согласился с моим предложением, потому как другого варианта мы не смогли найти. И поэтому Лара завтра отбудет во дворец, её должны взять в гарем султана. - Коля, для чего в гарем? - Простите, Пётр Иванович, как я уже говорил, иного, более подходящего мы не смогли придумать... - ответил Николай и обратился к девушке: - Лара, можешь разобрать свои вещи, потому как всё необходимое ты получишь во дворце. Навестить нас тебе будет позволено раз в неделю, но только если я сам за тобой приду - для всех ты будешь моей дочерью. Карету, как сама понимаешь, тебе не дадут. Не беспокойся, мы сделаем всё возможное, чтобы тебе было хорошо. - Я поняла. Благодарю, папенька. - Ступай пока в комнату. Скоро мы позовём тебя на ужин. Уже у себя, Лара, сидя около окна, смотрела на вечерний Стамбул, а точнее - на небо, которое будто одеяло укрывало город. - Серёженька, Мишенька... Как же вы там? Я очень без вас тоскую. И ей почудилось в небе грустное лицо Сергея. Она забеспокоилась. А он словно глядел на неё и хотел сказать: - Не обращай внимания, всё будет хорошо, - и слегка улыбнулся. - Мы рядом... - Вы рядом. Всегда...