Холодное сердце

Огромные снежные хлопья в этом году заморозили, казалось, весь город. На многовековых деревьях упокоились пушистые белые шапки, дороги покрылись инеем, а реки замёрзли под толстым слоем льда. В этом всём неуловимо ощущалось древнее проклятие, сносившее жителей города с ног. В морозном воздухе читалось отчаяние. Ведь у снега и метели нет предела, они бесконечны. Их горький плач не позволяет выйти за порог, а перед глазами остаётся белая пелена. Так бывает. Зима уверенно окружает, сбивает с ног метелью и путает мысли. Зима пугает. Она не оставляет ничего, кроме холода. От этого холода нет ни спасения, ни пристанища. Иногда Зима проникает в сердце так сильно, что ты больше не можешь видеть ничего, кроме снега. Холодные хлопья на коже, на губах, в волосах. И в душе толстый слой льда, сковывающий сердце. Если выйти на улицу, то можно потеряться в путанной мгле. Можно слиться с замёрзшими домами, простуженными улицами и морозным ветром. Можно не делать вид, что не больно, потому что боль так естественна в такую погоду. Она впечатывается в кровь обмороженных губ, в костяшки обледеневших пальцев и в тишину замёрзшей души. Леви Аккерман сам был Зимой. Злой, колючей, непокорной. Буря его души обрекла не только его самого на вечные страдания, но и маленький тихий Эренделл, и мужчина не мог это исправить. Он знал, что несёт себе и жителям города лишь горевание и боль, но эта эмоция была настолько созвучна с его собственным сердцем, что он не мог поступить иначе. Если бы только он мог почувствовать хоть что-то ещё, кроме ледяного холода души... Но Зима так похожа со смертью, что Леви глубоко внутри точно понимает: она будет рядом с ним до самого конца. Однажды в детстве ему на глаза попалась глупая сказка о заколдованном мальчике, складывающим слово «вечность» из кубиков льда. Но мальчик находился в плену дурмана: в его глазах и сердце застряли осколки старого зеркала, заставляющего смотреть на мир через Зиму. Иногда Леви думал, что, быть может, эти осколки попали и в него, раз его душа заморожена. Он знает, что обречён. Есть лишь один верный способ покончить с этим. Вернее, этих способов два, но о втором он не хочет думать. Нет, он не боится смерти. Он вообще ничего не боится, кроме собственных демонов. Но просто что-то внутри него, видимо, продолжает бороться. Поэтому он принимает решение оставить свой дом. Словно невидимка, Леви покидает обветшалое жилище. Он уходит вперёд, за горизонт, не понимая, что будет делать дальше. В его голове разнообразие голосов, и все кричат, что он одинок и никому не нужен. Не прислушиваясь к ним, Леви устало бредёт вперёд, пока снежные горы покровительствуют ему в тихой ночи. Так даже спокойнее и уютнее. Если честно, холод всегда был ему по душе. По крайней мере, он умел себя в этом убеждать. Когда придёт время, он услышит неторопливый стук сапог, входящих в его новое ледяное жилище. Леви и сам не знал, почему построил эту пещеру, но в ней было свободнее, чем в городе с людьми. Впервые за долгое время он даже ощутил облегчение. По крайней мере, больше он никому не навредит своими морозами. И вот, этот стук. Мужчина воинственно выбегает на источник звука, и тут же замирает в оцепенении. Перед ним ласковые голубые глаза самого дорогого человека на свете. Леви оставил всё, решив, что с его Зимой счастье недоступно. Он болен холодом, и это никак не исправить. Эрвин Смит выглядел так, будто он знает лекарство, способное дать исцеление. — Только не гони меня, — произносит он одними замёрзшими губами. Леви очень хочет сделать именно это, но молчит. Он видит, что Эрвин обезоруживающе печален, и ему хочется спросить, о чём же его Зима. Неужели он грустит из-за него? — Ты проделал путь через метель, чтобы найти меня? — произносит Леви вслух. — Да. Хотел сказать: я понял тебя. Три простых слова, и сердце вдруг обжигает. Больше всего на свете Леви хотел, чтобы его поняли. Больше всего на свете он боялся этого дня, ведь он понятия не имеет, что делать дальше. — Вряд ли, — небрежно выдаёт он. — Уходи, тут холодно. — Мне везде холодно без тебя, — осторожно отвечает Эрвин. — Пойдём домой, пожалуйста. Взгляд колючих глаз обрубил его фразу ещё до её конца. — Зачем? Эрвин судорожно вздыхает. От жара его губ исходит пар. Леви вдруг смутно думает, что в нём, оказывается, так много тепла и света. — Я люблю тебя, — наконец решается Эрвин сказать вслух. Леви больше не в состоянии дышать. Тело охватывает крупная дрожь, он отворачивается и прячет непрошенные слёзы. Мужчина не может объяснить, что произошло, но в эту самую секунду в его душе как будто слегка треснула корочка льда. Детское воспоминание глумливо напомнило, что в сказке про замёрзшего мальчика была девочка, которая своими слезами и теплом спасла его из снежного плена. Может, в этом вся штука? Может, даже самой безнадёжной и погибшей душе иногда нужно, чтобы её просто поняли и…полюбили? За спиной Леви слышит лёгкий тихий смех и непонимающе снова смотрит в сторону Эрвина. Тут же замечает, чем вызвано такое поведение: у края пещеры большой сугроб вдруг оттаял, выпуская к солнцу ласковые подснежники. Леви смотрит на них и впервые ощущает тепло. Да, холод всегда был ему по душе. Но, оказывается, ещё больше ему хотелось согреваться любовью.