Кофе без сахара, добавьте корицу

- Что за?.. Эй, какого хрена? - Чонгук пнул ногой ворота, от чего те с грохотом задрожали. Тэхен открыл их снова и вышел к “гостю”. - Что случилось? - Он сложил руки на груди, и гордо выпрямил спину. - Могу я войти? - Нет - Но это дом моей компании, я могу здесь жить даже. - Тэхен задумался. - Нет, вообще-то не можешь. - Да, ты прав, без твоего разрешения не могу, но… А с чего ты вдруг ко мне неформально обращаешься? - Ну, в данный момент мы не на работе, ты пытаешься ворваться на мою территорию, и… потому что могу. Чонгук выровнял спину и занял оборонительную позицию. Фактически, они стояли на улице и привлекали внимание прохожих таким поведением, ведь с каждой следующей фразой говорили все громче. - Господин Ким, поумерьте свой пыл, я ваш генеральный директор. - Во-первых, не мой, а компании, в которой я работаю, а во-вторых, - Тэхен приблизился к лицу Чона, - пьяный генеральный директор, который устраивает дебош! Дверь ворот открылась и на улицу выглянул маленький мальчик. - Папа, ты долго еще? - Джуни, вернись в дом, папа скоро вернется и мы продолжим играть. Мальчик послушно развернулся и побежал обратно в дом. Чонгук побледнел и смотрел туда, где только-что стоял мальчик. - Папа? Это твой ребенок? На вид довольно взрослый… Сколько, говоришь, ему? - Это не твое дело. Это не твой ребенок, я родил его, когда уже жил в Японии. Ему… ему три года, понятно? - Глядя на шокированного директора, Тэхену уже становилось неловко. Он, конечно, всей душой ненавидел этого человека и уже точно не собирался никогда с ним видеться, но такие новости… Тэхен опустил руки и уже более свободно решил говорить. - Послушайте, директор. Мы с вами не столь хорошо разошлись, и действительно между нами была некая связь, ну, интимного характера, но это было давно, и, честно говоря, для меня ничего не значит. Поэтому будьте так добры, оставьте меня и мою семью, - Тэхен кивает в сторону дома, - Если у вас будут рабочие вопросы, конечно же, обращайтесь ко мне по моему рабочему эмейлу. Видно было, что Чонгук совершенно не собирается принимать слова Тэхена, и более того, ему нахрен не упали какие-то объяснения. - Какого черта? Ты разве еще не понял своего положения? - Чон разозлился нешуточно, стиснул зубы и подошел вплотную к омеге, выпуская свой феромон. Тот в свою очередь совсем растерялся, опустил глаза в пол и отступил на полшага назад. - Д-директор, прекратите… - Чего? Прекратить? Однозначно, нет. Я знаю, насколько послушным ты становишься под влиянием моего запаха. - Чонгук взял мужчину за подбородок и повернул лицо в свою сторону, сильно сжимая. Тэ был напуган. - Вот как ты должен выглядеть передо мной, и, заикаясь, повторять “ди-ди-директор”, послушно выполнять мои приказы. Альфа отстранился, несильно толкнув Кима от себя, развернулся, забрал свой багаж и ушел. Чогук шел по вечерней улице Токио, раскладывая в своей голове недавно полученную информацию. То есть, он, сломя голову, мчался в Токио, решив все за один день, хотел потрахаться со старым знакомым, а вместо этого получает стервозного омегу, который заявляет, что Чон для него ничего не значит, при этом у него взрослый ребенок! Для этого нужно, как минимум, один раз переспать с кем-то еще. И пока что Чон не понимал “почему”, но его дико бесил этот факт. Ребенок! За эти пять лет Чонгук взрастил разве что язву в своем желудке, а тут ребенок! “Ничего не значит”. Ха, как же! Для него было невозможным поверить, что Тэхен стал счастливым семьянином, к тому же у него все хорошо на работе, в то время, когда Чонгук… жил в свое удовольствие. Но почему теперь ему кажется, что никакого удовольствия от такой жизни он не получил? - Бар, мне нужен бар. - Говорит вслух Чон и направляется к ближайшей вывеске какого-то бара. Место оказалось не многолюдным, либо же просто еще не время для посетителей. Но Чону это даже понравилось: темное помещение, легкий джаз из колонок и одинокий бармен, натирающий стаканы. - Эй, виски со льдом, двойной. Чонгук присаживается за барную стойку, перед ним ставят напиток и тот залпом выпивает. - Повтори. - Возможно, желаете лимонные дольки или еще чего? - Я желаю, чтобы мне повторили мой двойной виски со льдом и не задавали лишних вопросов. - Бармен поднял руки вверх, показывая жестом “сдаюсь”, и затем обновил напиток. Чон продолжал “повторять” до тех пор, пока в глазах не стало мутно. Постепенно в бар приходили и другие люди, музыка становилась громче, а виски все слаще. Да, это его способ отвлекаться от проблем. И он работает. Работал. Пока там, в голове, не застрял этот стервомега со своим “ничего не значило”. И вот, набравшись алкоголя, Чонгук сидит за барной стойкой не особо популярного бара в Токио и плачет в плечо какому-то японскому мужчине. Он что-то говорит Чону, пытается его успокоить, а тот ни словечка не понимает и только повторяет что-то вроде “я ему, а он, и столько лет, а если бы”. Спустя еще где-то полчаса мужчина лет сорока, на груди которого и рыдал, собственно, Чонгук, уже ведет Чона к своей машине и укладывает на заднем сиденье, предварительно прихватив и его багаж. Они подъезжают к какому-то отелю, мужчина берет Чонгука за руку, перевешивая на себя, и ведет в номер. *** Утром Чонгук просыпается и ощущает на себе всю тяжесть вчерашнего дня, все события пролетают у него в голове калейдоскопом: сон на улице, кофе с корицей, подслушанный разговор прохожей, офис, паника-паника, поиски, дом, чемодан, аэропорт, перелет, Токио, Тэхен, ребенок, бар, виски и… Он резко открывает глаза и вскакивает с места. Блять. Он лежит голый, прикрытый только одеялом, в каком-то номере, а рядом сопит какой-то незнакомый мужик. - ТЫ КТО НАХРЕН ТАКОЙ? Он ногой сталкивает с кровати мужика, и тот растерянно отползает в сторону, отрицательно кивая головой. Затем берет свой телефон с тумбочки и торопливо что-то печатает. Электронный голос переводчика выдает “Ничего не было”. Мужчина складывает ладони перед собой, и кланяется головой, прося прощение. Чонгук на всякий случай проверяет свой зад, успокаивается и обращается снова к мужчине. - Что вчера было? - Мужчина не понимает корейский, зато очень хорошо внимает интонацию Чона и решает объясниться, быстро набирая текст на телефоне. “Вы напились и я увезти вас, рассчитывая на горячая ночь, но вместо этого вы всю ночь плакали и повторяли чье-то имя”. Стыдно. Чонгук встал с кровати, укутался в одеяло и пошел в ванную, обойдя мужчину. Он вчера, как последняя шлюха, напившись, чуть не переспал с кем-то. Господи, он даже не знает, чего хотел тот мужчина: чтобы он, или чтобы его. Фу! Быстро ополоснувшись в душе, Чонгук вернулся обратно в комнату, нашел глазами свои вещи (кстати, они были аккуратно сложены, за что “спасибо” этому японскому извращенцу). - Эй, я ухожу. - Говорит он строго мужчине, который стоит перед ним с натянутым на тело одеялом. - И больше не снимай рыдающих мужчин в баре, а то письку отрежут, ясно? - Мужчина оживленно закивал, не поняв ни словечка. Чон забрал свой чемодан и ушел прочь. *** На часах почти двенадцать дня и, шутки в сторону, Чонгук решил, что должен поговорить с Ким Тэхеном в нормальной обстановке. Как минимум, этот стервомега должен извиниться за свою грубость. Хорошо, что сегодня выходной, иначе пришлось бы еще создавать видимость работы. Чонгук вернулся к дому, где жил Тэхен с ребенком и решил наблюдать. Пока что не знал, для чего именно, но он хотел увидеть чуть больше жизни того, кто осмелился его "бросить". Он сидел в небольшом магазине напротив дома и ел рамен. Черт, это просто пища богов, особенно после похмелья. Тэхена все не было видно, никто не выходил из дому. И почему в выходной день, когда на улице такая хорошая погода, сидеть дома? Бедный ребенок, его явно ограничивают, наверняка сидит в доме в закрытой комнате и, сгорбившись, играет в видеоигры на телефоне… О, вышли! Чонгук прервал свой поток негативных мыслей, допил бульйон от рамена, захватил свой багаж и поспешил следом за Кимом с его ребенком. Они шли и смеялись, а мальчик подпрыгивал, что-то увлеченно рассказывая своему папе. Тэхен был одет в легкий тренч бежевого цвета, белые классические штаны и белую рубашку с небольшим разрезом. Чонгук наблюдал за тем, как он смеется. У Тэ очень красивая улыбка, и смеется он искренне, а еще красивые волосы, не длинные, но ему очень идет стрижка… Чон на его фоне выглядит, как какой-то мафиозник, со своим пристрастием к одежде черного цвета. Они дошли до детской площадки, Тэхен присел возле сына, что-то ему сказал, тот в ответ кивнул, вероятно, в знак согласия и побежал играть, а его папа пошел в сторону к своим знакомым, компания двух девушек и еще одного парня. “Омежьи сборы” - подумалось Чону, и он улыбнулся, затем пошел на площадку, “под видом взрослого отца” подошел к песочнице, где мелкий его знакомого что-то увлеченно строил. - Эй, привет. - Мальчик посмотрел на него и вернулся к своей работе. - Здравствуйте. - Ты ведь знаешь, кто я, парень? - Чонгук присел на корточки возле ребенка. - Знаю. Вы папин начальник, самый главный. - Ух ты! Верно. Меня зовут Чонгук, - он протянул мальчику руку, и тот ее по–мужски пожал в знак приветствия, - а тебя как зовут? - Ким Хаджун, но все зовут меня Джуни. - О, Джуни, у тебя красивое имя. - Мне не нравится, - мальчик по-детски скорчил злое выражение, - оно девчачье, а я альфа. - Ух ты, так ты альфа! - сказал старший восторженно. - А ты довольно смекалистый, как для трехлетнего. - Мне не три года, а четыре, а скоро будет пять! - Мальчишка посмотрел на свою ладонь, отсчитав пальцы, и тыкнул Чону. - Четыре, говоришь? - Задумался старший. - Дядя директор, а ты приехал, чтобы забрать нас с папой в Корею? - В Корею? Твой папа ни за что не разрешит мне взять тебя в Корею, да и сам со мной никуда не поедет. А почему ты хочешь туда, Джун? - Папа говорит, что мой отец там и что он очень много работает, чтобы мы хорошо жили и были все любимые игрушки, и поэтому не приезжает к нам. - Объясняет мальчик. - Твой папа так сказал? - Да, но я хочу поехать в Корею, чтобы сказать папе, что мне не нужны игрушки, вместо этого я бы хотел, чтобы он жил с нами. А я продам все свои игрушки, чтобы ему больше никогда не приходилось работать. Чонгук печально улыбнулся, понимая вдруг всю ситуацию сполна, а также то, почему Тэхен соврал своему сыну. Внезапно на душе стало очень плохо.