На страницах твоего романа

— У тебя есть ещё родственники? — Спросил социальный работник. — Нет. — Уверена? Может кто-то да есть? — Я никого не знаю. Родители никого не упоминали. — Что ж, я тогда ещё посмотрю, может кого-то да найду. Не особо хочется, чтоб тебя в детский дом отправляли. Я сидела у него в кабинете, пока он рылся в бумагах и куда-то уходил. Впервые вижу, чтоб мужик за сорок был настолько заинтересован в том, чтобы меня хоть кому-то меня пристроить. Я уже шесть часов сижу в этом душном кабинете и не знаю, что меня дальше будет ждать. Ловлю себя на мысли, что мне уже всё равно. Плевать, к кому меня отправят, лишь бы не сидеть дальше в этом кабинете среды кучи пыльных бумаг. Потом он кому-то звонил. Причём весьма долго пытался дозвониться, а потом трезвонил ещё и ещё. Я даже задремать такими темпами на неудобном стуле умудрилась. А потом настал вдруг вечер. Спина и попа у меня уже болели и, встав, я просто начала ходить по его маленькому кабинету и разминаться. Бросаю взгляд на часы и понимаю, что его рабочий день закончился полтора часа назад. — Есть успехи? — Да, твоя тётя скоро приедет. — Тётя? — удивилась я. Родители никогда не упоминали, что есть ещё некая тётя. Они вообще родню не упоминали, единственное упоминание было о том, что все они мертвы. — Да, тётя по материнской линии. Ты не знала? — Нет. — Всё, что я смог выяснить... Её в далёком детстве удочерила семья твоей матери. — Так она не родная же тогда. — Родная, но по документам, и она скоро приедет и заберёт тебя. — Я её даже никогда не видела. А может и видела. Я не знаю. Для меня вообще это полный шок, что кроме родителей был ещё кто-то. — Вот и познакомишься. — А кто она вообще? Почему мои родители о ней никогда не рассказывали? — Я не знаю, может они в ссоре были? Но в любом случае она сейчас приедет и заберёт тебя. Она приехала через сорок минут. Всё это время я не могла найти себе покоя. Ходила по душному кабинету, в котором душно было даже когда социальный работник распахнул окно. Я ходила и думала, как произойдёт наша встреча. Раз она едет, то значит заберёт меня к себе. Всё же я рада, что не попаду в детский дом. Рада, что у меня есть ещё один член семьи, пусть которую я совсем и не знаю. А может я её знаю, но видела очень давно? Она вошла без стука. Просто неожиданно открыла дверь и появилась в этом маленьком душном кабинете. Высокая и статная, с холодными зелёными глазами. Она была красивой, но красота была такой же холодной, как и её глаза. Я от такой неожиданности потеряла дар речи и социальный работник видимо тоже. Она словно со своим приходом принесла с собой мороз, хотя на улице было плюс двадцать, а меня уже и морозит. — Ирина Витальевна? — Уточнил социальный работник и женщина кивнула. — Очень рад, что вы приехали. — Я могу забрать Агату? — Голос у неё был каким-то строгим и это как-то даже напугало меня. В голове пронеслась мысль, что следовало, пожалуй, отправиться в детский дом. — Поставьте свою подпись и можете забрать. Она решительно подошла к его столу и, взяв ручку, быстро черкнула в документе. — Агата, пошли, — развернувшись на каблуках она стремительно вышла из кабинета, а я, бросив взгляд на социального работника, нерешительно пошла за ней. Мы вышли на улицу и женщина направилась к стоянке. Там стояло только три машины: красная Четвёрка, синяя Пятёрка и белая с тонированными стёклами BMW Х5. К ней мы и шли. — На заднее садись, — велела она и я тут же послушалась. Сама тётя села за руль и завела двигатель. Пока машина прогревалась, мы молчали. — Тётя Ира, — она посмотрела на меня через зеркало заднего вида. — Я теперь с вами значит жить буду? — Да. — А мои вещи? — Потом заберём. Она вообще не многословна. — А почему я о вас не знала? — Мы многие годы с твоей матерью были в ссоре. — А вы замужем? — Кольца у неё на пальце не вижу, но мало ли. — Нет. Ей на вид тридцать шесть и всё ещё нет мужика. Может быть у неё есть парень? Но судя по машине, она карьеристка. Такой вообще никто кроме работы не нужен. Ехали мы долго. Вообще за пределы города выехали. Я всю дорогу смотрела в окно, иногда поглядывая на тётю. Надеюсь, что отношения у нас будут нормальные, всё же мне ещё долго с ней жить. Она бы хоть магнитолу включила, а то ехать в полной тишине как-то не очень. Была уже ночь, и я уже просто закрыла глаза, погрузившись в глубокий сон. — Агата, — слышу чей-то голос и сонно открываю глаза. Я просто уже лежала на заднем сидении, сжавшись в комок. — Мы приехали. Выбравшись из машины, сонно смотрю на двухэтажный коттедж. Я настолько устала за сегодняшний день, что просто хочу спать и плевать мне, куда меня привезли. Мы вошли в дом, большой и светлый. Жмурясь от яркого света лампочек, снимаю кеды и иду вслед за тётей. — Твоя комната пока что будет на первом этаже, — она провела меня по лабиринту коридора в маленькую комнату. — Мне неожиданно позвонили и сказали про тебя. Так что комнату тебе выделить не успела. В комнате был диван и огромный шкаф с книгами во всю стену. Больше тут вообще ничего не было. Она ушла, выключив свет, а я, пройдя, легла на диван. Мягкий. Из-за этого я в нём утонула и тут же заснула. Утро началось с того, что мне стали зачитывать правила этого дома. — Перед тем, как что-то взять, надо спросить разрешения, — говорила тётя, внимательно глядя на меня. — И конечно же вернуть на место. В подвал не спускаться ни при каких обстоятельствах. На чердак также ни при каких обстоятельствах не подниматься. Поскольку о тебе мне сообщили весьма неожиданно, когда я была на работе, то пока будешь жить в той комнате, куда я тебя отправила изначально. Потом подумаю и выделю тебе отдельную комнату, которую можешь обставить как угодно. Но никакой порчи обоев, никакой порчи мебели. Ты нигде не рисуешь и ничего не царапаешь. Если ты так любишь везде крепить постеры, то разлюбишь. Никаких постеров, плакатов и прочих картинок в моём доме на стене не будет. Тут дверьми не хлопают, услышу хоть раз как ты хлопнешь дверью, тут же её сниму. Если тебе что-то надо будет, то перед тем, как зайти ко мне в комнату или в мой кабинет, ты должна постучать. И только после того, как я разрешу войти, ты можешь войти. Ясно? — Да, — а вчера в кабинет она вообще без стука вошла. — А где ваш кабинет? — На втором этаже. По дому ты не бегаешь и не кричишь. Вообще никаких громких звуков не издаёшь. Я работаю девяносто пять процентов дома, а остальное время пропадаю в издательстве. Вот как вчера, например. Поэтому дома мне нужна тишина. — Вы писатель? — Да. В библиотеке есть парочка моих книг, если интересно, то можешь почитать. Но страницы ты не загибаешь, не слюнявишь, и нигде книгу не оставляешь, а возвращаешь на место. К такому режиму ты быстро привыкнешь, так что не делай страдальное лицо. Мне ещё предстоит решить вопрос с твоей школой. В старую ты не вернёшься. До конца лета осталось полтора месяца, и за это время ты должна привыкнуть к новой жизни. Поступив в новую школу, я надеюсь, что ты будешь учиться хорошо, и домашнее задание выполнять тоже. Никаких прогулов и срывов уроков. Только киваю, а в голове всплывает как я в том году вместе со своей подругой сорвала урок русского. Учиться я не особо люблю, а домашку тем более. — Что ты мне киваешь? Скажи сразу как училась? — Нормально, — родителям было всё равно на мою успеваемость. Они не проверяли мои домашние задания и не ходили в школу, когда их вызывали. Меня всё устраивало. Но вот с этой мне что-то подсказывает, что если её вызовут в школу, то она придёт. — Тройки-двойки? — Ну не так. Четвёрки у меня тоже были, как и пятёрки. — Когда поеду в твою школу, то всё узнаю. И ещё, никогда не обманывай меня. Правду я обязательно узнаю, а тебя за враньё накажу. По поводу наказаний, они есть. И они будут присутствовать в твоей жизни, пока ты не начнёшь соблюдать порядок. — А какие наказания? — Невольно напрягаюсь. Дома меня никогда не наказывали. Дома вообще было всё куда проще... — Всё зависит от поступка. Где-то я просто могу запереть тебя на весь день в комнате и лишить еды. А где-то могу и выпороть. — Мне тринадцать лет, какая порка? — Возмутилась я. — Ремнём. У меня есть широкий кожаный ремень с металлической пряжкой. И поверь мне, если я начну тебя бить этим ремнём, то ты начнёшь рыдать и умолять меня остановиться после первого же удара, — Повисла неприятная тишина. Она замолчала, видимо ожидая, пока я переварю информацию. — Хочешь испытать? — Нет. Тетя Ира, я могу съездить домой? Мне вещи забрать надо. — Что конкретно? — Я так не скажу. Мне именно самой надо выбрать. — Даю тебе полдня чтобы составить список того, что именно ты забираешь. Сама ты туда не едешь. Даже со мной. — Почему? — Потому что я так сказала, — и она ушла, а я кажется стала понимать, почему про неё мне раньше ничего не говорили. Холодильник у неё был полупустой, и не найдя ничего интересного, кроме пекинской капусты, я стала есть её. Оторвала листы, промыла, и, посолив, стала ею хрустеть и думать. Чем она вообще тут питается? Вернувшись в комнату, я стала искать те книги, что написала тётя. Нашла десять книг одного автора. Так понимаю, что это и есть её книги. Все в твёрдом переплёте и с весьма качественной белой непросвечиваемой бумагой. Уже представляю, сколько такая книга стоит в магазине. — Ирина Громова, — прочла я на обложке. Вообще не знаю какая у неё фамилия, но повертев в руках книгу на обложке возле аннотации вижу её фотографию. На фотографии она была помоложе, она сидела на ступеньках какого-то дома с лабрадором. Собаки я у неё не видела. — Зов в ночи. Книга была про молодую девушку учительницу, что приехала в далёкое село на работу в школу и что с её приездом начались какие-то загадочные убийства. Заинтересовавшись, я решила начать её читать. Читалась книга легко и убийства начались сразу же на первой странице. Там рыбаки нашли обескровленное тело подростка. Атмосфера была весьма пугающей. За пару часов я прочла сто десять стран из шестистах. За это время героиня уже приехала в село и произошло ещё три убийства. Причём каждое из трёх убийств было подробно описано. То, как подвешивали ещё живых людей и как их убивали. Мне стало даже страшно от правдоподобностей. Громова прям смаковала убийства. Читая эти убийства, у меня создавалось чувство, что я стою рядом и наблюдаю за всем этим. Есть мне быстро захотелось, и вернувшись на кухню, я снова поела капусту. От скуки решила почитать ещё. Дальше уже было очень неприятно читать... Там героиня находит труп собаки у себя во дворе. Эту собаку героиня подкармливала и даже подумывала оставить себе. Кто-то подвесил бедное животное за задние лапы и вскрыл живот. — Какой кошмар, — чувствую что меня мутит. Без этой сцены вполне можно было обойтись. — Лучше бы вообще собаку не вводила. Самое ужасное было то, что собака ещё была живой. Она дёргалась в судорогах… — Да блин! — Перелистываю страницы, ища то место, где уже нет собаки. Тётя Ира зашла в комнату ровно в шесть вечера. Не стучала. — Составила список? — Нет, — вообще забыла о нём. — Значит тебе ничего не надо. — Надо. Просто я так не могу по памяти. Мне именно визуально надо. — Как книга? — Необычно. Я особо не читаю. А все книги в жанре ужасов? — Большая часть. Есть триллеры и детективы. — Очень правдоподобны убийства. Но смерть собаки мне не понравилось. Её смакование. И тут мой желудок громко заурчал, напоминая, что кроме капусты я больше сегодня ничего и не ела. — Можешь пойти и сварить себе макароны. Пачка макарон в ящике рядом с холодильником. Дом хоть и был большим, но я тётю не видела. Только придя на кухню попить, я обратила внимание на окно и, глянув, не увидела её машины во дворе. Вернулась она только вечером. Я уже дочитывала книгу. Три раза хотела её забросить, но всё равно было интересно узнать, чем там всё закончилось. — Я съездила в твою школу и забрала документы, — она вошла так резко и неожиданно, что я чуть книгу не выронила. Узнала твои оценки. Со мной ты так плохо учиться не будешь. — У меня неплохие оценки. — Двойки и тройки? — Четвёрки есть. — Одна единственная по истории. Также я заехала к тебе домой и забрала некоторые твои вещи. Она поставила на пол один единственный пакет. Смотрю на него и понимаю, что вещей у меня дома осталось куда больше. — Я говорила тебе про список. Что взяла, то носить и будешь. Беру пакет и заглядываю. Немного вещей. Их я конечно ношу, но их слишком мало, если она не пустит меня в квартиру, то мне придётся покупать новые. — Я больше в квартиру не приеду. — Но этого мало. — Радуйся, что хоть что-то. Список я не просто так требовала. В следующий раз хорошо подумаешь. На следующий день она поехала оформлять меня в школу, а я просто ходила по её дому. Книгу я дочитала, и скажу, что концовка была весьма неожиданной. И если сам роман из-за множества детального насилия мне не понравился, то концовка прям была шикарна. Но перечитывать эту книгу я не стану, как и читать оставшиеся. Дверь в подвал находилась в глубине дома и то что это подвал, а не кладовка я поняла из-за висевшего на двери массивного замка. Второй этаж состоял из коридора и дверей. Одна дверь в её спальню с огромной кроватью, а другая, видимо, кабинет. На столе стоял ноутбук и печатная машинка. На стенах висели постеры в рамках. Подойдя ближе, я поняла, что это обложки её книг. Причём их нарисовали красками вручную, как настоящие картины. Огромный стол и диван у стены. Окно во всю стену, которое прекрасно освещало кабинет. Двери на чердак не было, был люк, находившийся в потолке, который тоже оказался под массивным замком. Никакой стремянки или лестницы не было. Я, наверное, долго стояла, задрав голову и смотрела на этот люк. А потом вдруг сверху раздался грохот, от которого я вздрогнула. Там словно что-то упало. Может и действительно упало, но в следующую секунду кто-то зазвенел цепью. Я прям слышала этот звук цепи. Словно тот, кто был прикован к цепи, передвигался. — Там кто-то есть?! Звук цепи прекратился, а потом последовал ещё один звук падения. Может тут мыши обитают, и они что-то там роняют? — Помогите! — Пропищал вдруг кто-то. — Помогите, меня держат тут на цепи уже два месяца!