Heartless

      Она лежала в кровати, рассматривая звёзды за окном сквозь призму ядовитого дыма от тлеющей сигареты. — Мы должны прекратить это, — голос был спокойным и ровным, до жути уверенным, обрубающим всё на корню. — Зачем? — спросил Кевин, открывая глаза и застревая на ней своим взглядом. Он не мог вспомнить, когда у него появились проблемы с тем, чтобы отвести от неё глаза. — Ты сам мне должен ответить, но я всё знаю, — она затянула и выдохнула. Её голова была неподвижна, а лицо оставалось соткано из безразличного полотна.       Кевин молчал. — И давно ты знаешь? — спросил он её, приподнимаясь и садясь на кровати. Элисон осталась всё также неподвижна. — Заметила только сегодня. Почему ты не сказал? — А ты бы сказала?       Она молчала несколько секунд, а после ответила. — Ты знаешь, что этого бы не произошло. Я не любила никого также сильно, как Сетта. И вряд ли смогу полюбить. То, что между нами происходило — случайность, Кевин. Это было удобно, поэтому стало постоянностью.       Кевин сжал челюсти и дотронулся до неё, но она отпрянула, словно бабочка выпорхнула из кровати, как из кокона. Абсолютно нагая, с волосами спадающими на её грудь. В свете луны Элисон казалась ещё более отдалённой. — Однажды это бы всё равно закончилось. Мне не жаль, Кевин. Мы говорили об этом ещё в самом начале.       Да, он помнил.       Элисон сидела в гостиной его квартиры, осматривая всё вокруг, а после достала бутылку вина и поставила её на стол. Она всегда была чрезвычайно честна в своих словах и действиях. — Мне понравился наш прошлый секс. Мы можем делать это регулярно, если хочешь.       Кевин тогда посчитал её сумасшедшей. Интрижки после клуба были обыденностью, но после он никогда не видел этих женщин. Они оставались в его памяти смазанными пятнами губной помады и духов, никогда это не становилось чем-то большим. — Это странно, — ответил Кевин, сложив руки на груди и сев напротив девушки, в кресло. — Это удобно. Мы можем провериться на болезни и не придётся больше рисковать. К тому же ты меня устраиваешь по всем параметрам. Ты хочешь?       Кевин молчал, с трудом пытаясь обработать информацию. — Я не буду тебя уговаривать. Я уже сказала — это удобно. Мы не будем для друг друга кем-то большим, никакой влюблённости и чувств. А как только один из нас им поддастся — то разбежимся раньше, чем это успеет стать чем-то большим. Так как?       Юноша скользил по ней взглядом. По идеально уложенным волосами, тусклому свету голубых глаз, открытым плечам. И всё в ней было таким знакомым и незнакомым одновременно, что это его испугало, но лишь на мгновение. — Хорошо. Давай, — пожал плечами он. — Как ты хочешь, чтобы это было? — Ты придурок, Дэй, — добавила она, подходя к стулу со своими сложенными вещами. — Ты должен был оборвать всё. Закончить. Сам. Тебе же хуже. — Ты не можешь всерьёз винить меня в этом. — Я виню. Ты может быть и мудак иногда, но не заслуживаешь такого разбитого сердца. — Моё сердце не разбито.       Элисон обернулась. Её взгляд, как и тогда, был тусклым и пустым. Он ненавидел этот взгляд так же, как и любил его. — Хорошо, ври мне, но не себе.       А после комната погрузилась в молчание. Она уселась на край кровати и начала натягивать свои чёрные капроновые колготки прямо на голое тело. Кевин смотрел, затаив дыхание. Это было и пошло, и чарующе одновременно. Он не знал, что ему испытывать.       Пока она одевалась, он даже не решался включить свет. Его взгляд блуждал по её телу, освещённому луной, и Кевин пытался запомнить всё до мельчайших деталей, которые он мог увидеть в полумраке. Но проблема была в том, что не осталось ни одной вещи, которую юноша мог бы забыть.       Её тонкие руки, форма ног, родинки по всему телу, татуировка с лисой на внутренней части бедра, аккуратный контур челюсти, прямой нос, длинные ресницы, холодные пальцы, нежность её тела — всё это отпечаталось в его сознание настолько ясно, что он и представить не мог себе мгновения в будущей жизни, когда эти вещи не будут преследовать его. — Прощай, Кевин. Надеюсь ты влюбишься в того, кто сможет влюбиться в тебя, — она бросила на него последний взгляд, а после ушла. Кевин слышал звук, с которым бились её каблуки о паркет. Он представлял, как она этими каблуками наступает ему на горло. Возможно, это было не просто фантазией.       Парень сидел, облокотившись на спинку кровати ещё минут десять после того, как хлопнула входная дверь, а после лёг обратно, обхватив себя руками, в последнем объятии.

***

      Справиться с ней оказалось ещё тяжелее, чем он представлял. Её духи проникли в каждый уголок квартиры, заставляя его помнить. Она сама была везде, преследовала, как призрак.       Кевину приходилось сбегать из собственного дома, заполняя свой досуг всем, чем он мог. А мог он только тренироваться. Он просыпался ранним утром и шёл на тренировки, а после возвращался обратно только за полночь. Его тренер был обеспокоен, Нил зол, а Эндрю всё так же безразличен, как и обычно (за исключением того, что он перестал целиться мячами по его ногам).       Но ему было спокойнее.       Она возвращалась только в те минуты, когда он просыпался и засыпал, смотря на луну. И даже в серебряном диске ему чудился её стройный образ и контур губ. — Хватит сводить меня с ума, — шептал он, ударяя себя по лицу. Желание забыть и откинуть росло, но вместе с тем и росло количество вещей, которые напоминали бы ему о ней. Чем больше он хотел забыть, тем больше он вспоминал.       Они лежали в метре друг от друга. Кевин пытался заснуть, пока Элисон вновь курила. Звук, с которым сигарета тлела, был отчётливо слышен в тишине спальни. Он начинал его раздражать. — Ты можешь прекратить курить хотя бы при мне? — спросила он. — Нет, — ответила девушка тогда. — Почему должна? — Ты можешь выйти на балкон и курить там, — недовольно пробурчал Кевин, зарываясь лицом в подушку. Он услышал её тихий смешок, который заставил его вздрогнуть. — Хочешь, чтобы я замерзла? Не очень вежливо с твоей стороны. — Я и не называл себе джентельменом, или просто не кури здесь. — Попробуй выкури сигаретку, может быть станешь менее нервным. Даже после секса ты продолжаешь бубнить. Это раздражает, — она толкнула его в бедро своей ногой, заставив недовольно фыркнуть. — Видишь, сигареты не помогают. Ты менее нервной не становишься.       Элисон замолчала, заставив его из-за любопытства поднять взгляд. Она не шевелилась. Сигарета продолжала тлеть, а дым стремился вверх. — Я не прекращу, — Элисон посмотрела на него. — Мне это слишком нравится. Не заставляй меня лишаться радости в жизни. — Скурить сигарету после секса — вся твоя радость? — В последнее время — да. Так что отвали. Сейчас я докурю — и пойду в ванную. Ты сможешь спокойно уснуть. — Очень мило с твоей стороны. — Не благодари.       И вся она была соткана из грубости и шершавости. Она вся — сплошной деконструктивизм, и если в ней есть плавные линии, то они непременно вытекут в острые углы.       Это сводило с ума, и он был почти не против.       Кевин открыл глаза, вырываясь из собственных мыслей, и увидел напротив себя друга. Джостен стоял, скрестив руки на груди и нахмурив брови. — Кевин, что с тобой творится? — спросил Нил своим серьёзным тоном. Кевин ненавидел, когда он так делал. Потому что в этот момент Дэй ощущал потребность в защите, которую никто ему не мог предоставить.       Беззащитность — вот, что иногда его раздражало. Было слишком много людей, перед которыми парень так себя ощущал. — Что-то не так? — Кевин закрылся, его потерянный взгляд сменился колкостью. Он был вынужден защищать: себя, свои чувства и память. Нил не понял бы. Никто не понял бы, потому что Кевин сам ни черта не понимал. — Это ты у меня спрашиваешь? — Джостен приподнял бровь и тяжело вздохнул. — Ты сам говорил, что ничто не должно сказываться на тренировках. А если это происходит, то нужно говорить. Почему твои же правила не работают на тебе? — С моими тренировками всё в порядке. — Ни черта не в порядке, Кевин. Ты рассеян, потому что мало спишь. Быстро выдыхаешься, потому что ничего не ешь. Но при всё при этом — ты не говоришь ни слова. Объясни мне, что творится.       Кевин хотел бы. Ладно, это всё ложь. Он бы не хотел. Не хотел, чтобы кто-то лез туда, куда ему нельзя. Это было единственным, что Дэй желал сберечь и спрятать, и никому никогда не показывать. — Нил, иди нахуй, — только и сказал Кевин, поднимаясь со скамьи. — Уёбок, — закатил глаза Джостен, но последовал за другом в сторону выхода на поле. — Поговори, Кевин. Тебе станет легче. Не хочешь говорить со мной, то хотя бы с Эбби. Или, на крайний случай, Би, а может с каким-то другим психологом — с кем-угодно. Мерзко наблюдать за тем, как ты тонешь в говне, из которого не хочешь выбираться. — Не хочу! — вскрикнул Дэй, резко обернувшись и всплеснув руками. — Какая вам разница, блять, чем я вообще занимаюсь?       Нил ничего не ответил, смерив его взглядом, наполненным чем-то между сожалением и яростью. — Нечего сказать? Вот и правильно. Прекрати донимать меня этой хуйней — ничего не изменилось. Я всё ещё Кевин Дэй, я всё ещё люблю экси и это всё ещё смысл моей жизни. И если ты думаешь, что что-то могло поменяться, то ты полный придурок. — Для кого ты это повторяешь, Кевин? Для меня? — Нил почти зло усмехнулся, сверкнув своими клыками. И Кевин понял, что терпит поражение. В этом не было ничего удивительно, Нил был удивительно ловок в том, что касается словесного уничтожения других.       Поэтому Дэй не смог придумать ничего лучше, прежде чем ударил Нила по лицу и свалил его на землю.       Кевин не понял, в какой именно момент их разняли. Ему что-то говорили. Кажется, это был тренер, но парень проигнорировал каждое обращённое к нему слово. Он сверлил взглядом слишком пронзительные и умные глаза Джостена, и желал только об одном — чтобы никогда не видеть этого понимания на лице собственного друга.

***

      Всё катилось к чертям. Нервы Кевина были на пределе. Он рявкал на каждого, кто попадался под руку и хотел кого-нибудь придушить. А после приходил домой и пил.       Он не знал, как вообще это могло произойти. Страдать из-за неразделённой любви? Сущий бред, недопустимый и идиотский. Кевин Дэй никогда бы до этого не дошёл. Возможно. Если бы не повстречал Элисон с её мерзкой честностью и манящей грубостью.       В один момент не выдержал уже Эндрю. На самом деле, Кевин знал, что дело было больше в Ниле, на лице которого до сих пор красовались синяки.       Разговор с Эндрю был менее эмоциональным и до ножей не дошло, но ему доходчиво объяснили, чтобы он «держал своё говно при себе». Это, кстати, совершенно разнилось с тем, что ему говорил сам Нил.       И дело снова дошло до водки. Он поклялся себе не притрагиваться к ней в тот момент, когда занял место в национальной сборной. И Кевин честно держал это обещание, данное себе, отцу и друзьям.       Блять, это было так смешно. Хотелось истерично хохотать от абсурдности ситуации. Его жизнь катилась к чертям из-за какой-то там девушки. Его мозг и тело отказывались возвращаться в норму, как бы сильно он сам этого не желал.       В какой-то момент ему хотелось позвонить ей. Может быть, если бы он был слегка жалким и униженным, она бы вернулась. Хотя бы вернула то, что между ними уже было. Дэю бы этого хватило, правда. — Тебе же нравится что-то помимо твоей карьеры? — спросила Элисон, пробегаясь пальцами по своему предплечью. — В каком смысле? — удивлённый её неожиданным интересом спросил Кевин, открывая глаза. — Хобби? Какая-то тема, в которой ты разбираешься? Что-угодно. — Мне нравится история. Я закончил университет на историческом факультете. А что? — Кевин недоумённо приподнял бровь, что было, конечно, зря. Элисон всё равно на него не смотрела. — История? Ого, — она сделала затяжку и клубок дыма вырвался у неё изо рта в следующий миг. — Так странно. Никогда бы не подумала. — Не похож на историка? — Не обижайся, но ты вообще не похож на человека с университетским образованием. — Спасибо. — Не благодари. Шучу. Просто ты так зациклен на спорте, что я даже не могла подумать. Это интересно. Иногда даже ты умеешь удивлять. Что именно в истории тебе нравится? — Конкретный период? — Период, страна, что-угодно. Просто рассказывай.       И Кевин рассказывал. Про Францию с её абсолютной монархией, революцией и кровью, которая питала земли страны долгие годы. Про красоту искусства, про классицизм, барокко, рококо. Про Англию с её парламентской властью, сильным флотом и умелой торговой политикой. Рассказывал до тех пор, пока сигарета не превратилась в жалкий окурок, а сама Элисон, прикрыв глаза, не засопела.

***

      Сегодня был выходной. На самом деле, Кевин не хотел его брать, но у него не было выбора.       Во-первых, тренер был недоволен его поведением на поле, так что принудил уйти на пару дней отдохнуть. Во-вторых, Нил тоже никак не пытался помочь. Более-того, они с ним не разговаривали нигде помимо поля. Собственно, Дэй и не осуждал Нила. Он сам понимал, что с ним невозможно было находиться рядом.       Но всё равно было тоскливо. Он попытался не пить на этих выходных, выводил старые детективы на телевизор и полностью погружался в сюжет. Ничто в этот день не должно было его взволновать. Дэй постарался отгородиться от этого настолько сильно, насколько мог.       Вот только в дверь позвонили, а к нему явно никто не мог прийти.       Он старался не думать ни о чём, когда шёл в коридор. Прокручивал в голове варианты того, кем мог оказаться убийца и прикидывал, что собирается съесть завтра утром. Наверное, это будет овсянка и творог, а ещё его любимый банановый смузи. Да, определённо, это должен быть банановый смузи — именно с этой мыслью Кевин положил ладонь на ручку двери и приоткрыл её. — Привет, — сказал человек за порогом. А Кевин хотел истерично засмеяться и навсегда запереть входную дверь.       Это было абсурдно и нереально. Видимо, из-за недосыпа у него начались галлюцинации. Если это игры его разума, то он очень сильно им недоволен. — Кевин? — спросила она. Это точно не было галлюцинацией. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, хмурясь. Было столько вопросов, что он хотел задать, но не мог. — Пустишь? — Элисон, иди к чёрту.       Девушка замолчала, смерив его взглядом, а потом тяжело вздохнула и прикрыла глаза. — Выглядишь отвратительно, — заметила она, прошмыгивая внутрь под его рукой. Он был почти готов заплакать от отчаяния, но сдержался, не изменив выражения своего лица. — Ты пришла сюда, чтобы меня оскорбить? Если так, то просто уйди. Ничего личного, но я не хочу тебя видеть.       Кевин не закрывал дверь, ожидая, что девушка действительно уйдёт. Но она не собиралась. — Ничего личного, — передразнила она. — Но я не уйду. Да и уверен ли ты, что не хочешь меня видеть?       Ладно, возможно, это всё-таки галлюцинация. Какого чёрта она вернулась, когда он только-только стал пытаться собирать себя по кусочкам? (Возможно именно этого Кевин и желал). — Ты не ответила на мой вопрос, — напомнил парень, наконец закрывая дверь и двигаясь мимо девушки в гостиную к недосмотренному детективу. Его уже совершенно не интересовало, кем в итоге оказался убийца.       Его личный стоял прямо за спиной. — Сойдет, если скажу, что хотела тебя увидеть?       Это звучало грубо, мерзко и унизительно. Кевин хотел развернуться, взять её за шкирку, встряхнуть и выкинуть из этой квартиры. Хотел кричать от разрывающей его детской обиды и злости. — Нет, ты не могла хотеть меня увидеть. Ты сама говорила: ты никого не любишь и скучаешь только по своему мёртвому бойфренду. Я не собираюсь играть в эти игры, Элисон. Если ты хотела трахнуться, то ты пришла не по тому адресу. Больше нет. — Это было грубо, — заметила она, но в её голосе не было ни капли ярости. Элисон просто смиренно принимала эти удары, словно бы она их заслуживала. Но в том то и дело, что она их не заслужила. Их заслужил только Кевин. — Как есть, — казалось, будто его рот функционирует отдельно от головы. Как мог человек, который чуть ли не представлял то, как ползает перед ней на коленях, быть так груб? Иногда он недооценивал собственную гордость.       Он снова перевёл на неё взгляд своих усталых глаз. И не видел ничего, что могло бы его разрушить до основания. Только то, что могло создать его вновь. — Тебе не стоит так себя вести, — только и сказала Элисон, усаживаясь на кресло. Видимо, верно считав его состояние напуганного пса, она не решилась сесть рядом. — Как? — Так, словно тебе действительно плевать, — девушка провела ладонью по своему бедру. — С другой стороны, я могу это понять. Я мерзавка, но я умею признавать вину. Я была излишне строга с тобой, да и с собой тоже.       Кевин тяжело вздохнул и закрыл глаза. Руки он сложил на груди, пытаясь защититься от того обилия эмоций, которые могли нахлынуть на него в любую минуту. Элисон не спешила продолжать. Он не знал, смотрела ли она на него или отвернулась так же, как и всегда. Проверять, если честно, не было желания.       Потом он услышал, как заскрипела кожа кресла, на котором сидела девушка. Она встала и двинулась в направлении кухни, проходя за спиной Кевина, слегка задев его голову и волосы своей рукой. Табун мурашек прошёлся по телу парня, и он был почти готов сорваться с места. — Тебе приготовить смузи или чая?       И как он мог сопротивляться? Элисон знала Кевина лучше, чем он сам себе представлял. Может быть девушка лишь обманывала себя тем, что у них были всего лишь отношения, основанные на сексе. Не может быть, чтобы такой человек, каким она себя показывала, запоминал предпочтения других людей. — Чай, — не так громко ответил Дэй, но этого хватило в абсолютной тишине квартиры. — Хорошо, — сказала ему Элисон, и он услышал, как заработал чайник.       Она так и не ответила на его вопрос. Ему было интересно, что творится в этой очаровательной голове.       И нет, он её не винил. Если думать об этом рационально и отстранённо, то он сам упал в лужу. Элисон всегда была во всём права. Она ни разу не сделала чего-то, что было бы неверно и нелогично.       По крайней мере, до этого момента — нельзя было поспорить с тем фактом, что её поведение казалось абсурдным.       Кевин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, а потом поднялся на ноги и двинулся в сторону кухни. Он уселся на один из стульев и принялся наблюдать за ходящей туда-сюда Элисон.       Она плыла около тумб туда-сюда, заваривая травяной чай, а ещё ища утварь и сахар. И это казалось таким нереальным. Кевин задумался, не заснул ли он, пока смотрел фильм. Может быть это всё ему лишь снится. — Ты хочешь есть? — спросил он у Элисон. Она удивлённо обернулась через плечо и посмотрела на него, словно не могла поверить… Во что? Что он может быть гостеприимным? Впрочем, это правда. Не может. — Я бы перекусила, но это не так важно.       Он вздохнул и, поднявшись, подошёл к холодильнику. В контейнерах хранилась еда, которую он заказал и салат, который ему пришлось приготовить, потому что ничего другого не хотелось. — У меня есть салат, варёная курица… — он перечислял ей ассортимент своего холодильника. В итоге Элисон поинтересовалась: — А с чем салат?       Он достал контейнер с ним и передал ей. Она открыла крышку и кивнула. — Спасибо, — поблагодарила она, а Кевин лишь пожал плечами.       Всё казалось таким мирным, что не хотелось даже начинать разговор, который они прервали. Кевин решил, что заговорит, как только она доест и попьёт с ним чаю.       Элисон позволила ему самому выложить еду на тарелку, а сама продолжила заниматься приготовлением чая. Через пару минут кружки, от которых исходил пар, были на столе. Девушка взяла вилку и принялась есть, пока Кевин пил свой чай. Самое очаровательное было то, что она заварила тот сорт чая, который Кевин любил больше всего, и не добавила сахара, даже не спросив. Может быть это и мелочи, но Дэй давно уже не ощущал такой заботы о себе.       Абсурд, цирк и юмор, да и только. — Я наелась, — сказала девушка, отодвинув тарелку. Половина уже была съедена. — Ты хочешь? — Нет, я не голоден.       И это было правдой. У него напрочь отсутствовал аппетит из-за стресса, в который он себя вогнал. — Ладно, — сказала девушка. Она на секунду застыла, беря в руки кружку, о чём-то думая, а потом вернула свой взгляд на Кевина и вновь заговорила. — Я надеюсь, что ты не думаешь, будто я сошла с ума или издеваюсь. — На самом деле, так и думал. Вариантов не так много. — А какие есть ещё? — Например, тебя заставили прийти под угрозой смерти. Есть ещё вариант, что ты замёрзла на улице и проходила мимо. О, ещё вариант: ты была голодна. — Ты слишком плохого обо мне мнения. — Я просто не хочу давать себе надежду, Элисон, — ответил Кевин, пожав плечами.       Она задумчиво отвела взгляд в сторону и сверлила взглядом дверь в гостиную. Дэй даже представить не мог, что в этот момент происходило у неё в голове и какие мысленные процессы там протекали. Может быть в этом и была причина того, что они не могли быть вместе — Элисон читала Кевина так, словно он был подростковой книжкой с незамысловатым слогом, но она для него была огромным фолиантом на древнегреческом языке: понять, в общем-то, можно, но для этого нужно приложить уйму сил. — Во-первых, — Элисон снова посмотрела на Кевина. Её взгляд сверкал решимостью и совсем не был похож на то, что юноша обычно видел при встречах с ней. — Я хотела извиниться за то, что тогда сбежала. Во-вторых, мне жаль, что я не смогла поговорить с тобой раньше. В-третьих, прошу прощение за такое неожиданное вторжение. В-четвёртых, мне, кажется, понравилось находится с тобой. — Ты о сексе?       Элисон скривилась, а потом хмыкнула. — Ну, в целом, и про него тоже, но я не об этом. Ты иногда ведёшь себя как мудак, но ты не плохой парень. С тобой интересно. Ты принимаешь все мои заскоки. А ещё выглядишь, как чёртова супермодель. А, и да, влюблён в меня. — Как обычно невероятно честна, — заметил он. — И как обычно тебе это нравится, — парировала она, поставив кружку чая обратно и приподнялась над столом в сторону Кевина. Её лицо было в нескольких десятков сантиметров от его собственного. — Мне не хотелось этого признавать, но я скучала по твоему тупому голосу и уродливому лицу. — Так я супермодель или уродливый? — По настроению.       Кевин тоже приподнялся, сокращая расстояние между ними. — Хорошо, чего бы ты хотела, Элисон? — В плане? — Какие отношения?       Она слегка задумалась, а потом отпрянула и вышла изо стола, подходя к Дэю со спины. Положив руки на его плечи, она с силой усадила его обратно на стул и наклонилась к уху. Её голос, прозвучавший так близко, и дыхание, опалившее ухо, заставило кожу Дэя покрыться мурашками. Где-то в животе закрутилось желание, но он не дал этому стать чем-то большим, чем мелькающая на заднем фоне потребность. — Возможно, — начала Элисон. — Я бы хотела, чтобы за мной ухаживали, и я бы ухаживала за этим человеком в ответ. Может быть, я бы хотела охуенного секса. Может быть, мне бы хотелось ходить на свидания и разговаривать о политической обстановке в стране. Я бы хотела всего этого. Как ты думаешь, какой тип отношений нам больше подойдёт? — Ты знаешь, как я чувствителен, когда… — но она не дала ему продолжить. — Ты слышал, Кевин. Я сказала, чего хочу. Твоя очередь, верно?       Юноша вздохнул, а после повернул голову к девушке и запустил руку в её волосы, шёлком бегущие по пальцам. — Уверен, ты представляешь мой ответ, — хмыкнул он, пока его губы находились слишком близко к её губам. Она тоже слегка улыбнулась. — Не хочешь говорить первым? — На самом деле, я могу. Мне не на что жаловаться, ещё немного и я бы поехал валяться у тебя в ногах. Предложить тебе встречаться так — лучший вариант. — Ну, поваляться у меня в ногах у тебя ещё представится возможность, — Элисон сделала неаккуратный мазок губами по его щеке. — Элисон? — начал парень, полностью принимая всё, что она с ним сделала, делает и будет делать в недалёком будущем (но лучше: в самом далёком из возможных). — Да? — Будешь ли ты моей девушкой? — Ага, Кевин, буду.       На секунду в комнате воцарилось молчание. Сердце у Кевина работало, как мотор, но он ничего не мог с этим поделать. Он смотрел в её глаза, такие яркие, сверкающие и непривычные, и всё ещё не мог поверить, что это действительно произошло. Он любил этот взгляд так же, как и любил её. — Хотя, конечно, это не отменяет того факта, что ты сранный тормоз, — с наигранным раздражением сказала она, а после медленно поцеловала его в губы. Словно мёд Элисон растягивала каждое своё движение, а после, отпрянув, обошла юношу и уселась ему на колени, руками держась за шею. — Я всё ещё не могу тебе ничего обещать. Я всё ещё не могу сказать тебе, что люблю тебя или что-то вроде. Но я правда честна в своих желаниях. — Элисон, — Кевин притянул девушку ближе к себе, желая полностью утонуть в тепле её тела. — Мне неважно, что ты готова мне предложить. Я возьму всё, что ты позволишь — и этого будет достаточно. — Для человека, который упрекал меня в любви к мёртвому бойфренду, ты чересчур покладист. — Для человека, который только что целовал меня, ты чересчур раздражающая.       Элисон засмеялась, заставив Кевин удивлённо посмотреть на неё. Несколько дней назад он пытался вспомнить, как звучит её смех и тогда же осознал, что она никогда не смеялась. Что ж, первое впечатление от этого звука было следующим: он захотел слышать его каждый день. Можно ли было записывать его на телефон, а после воспроизводить, как утренний саундтрек для пробежек? — Я стану ещё более раздражающей, — наконец заговорила она, кладя руку ему на щёку. — Если ты не поцелуешь меня прямо сейчас.