(I)medium Coeli

«Суставы болят к непогоде», — эту примету Фалан Орбипланакс не раз слышал, когда жил на поверхности земли. В её глубинах не бывает ни гроз, ни снегопада, а поди ж ты — колени ноют и щёлкают, когда он, садясь в постели, сгибает ноги. Только сегодня Фалан упомянул — точнее, похвастался, — что может уснуть без снотворного зелья. «Сглазил!» — вспоминается короткое словцо. Служанки всех возрастов любили запугивать подружек или детей россказнями про порчи, сглазы и прочие мерзости. Фалан прятал улыбку и дивился чужой глупости: вряд ли жившей в лесу ведьме было дело до дворцовой поломойки, если только та не обращалась к ней сама. Фалан не хочет размышлять над тем, что украло его сон и породило нездоровье. Идти к Фелнору он не собирается, но и не ворочается в постели в бесплодной попытке уснуть. Когда-то он много отдал бы за бессонницу: времени на свидания не хватало ни ему, ни Фелнору. Не единожды, проведя целый день в обсерватории или в библиотеке за изучением книг — наставник наказывал за незнание теории тоскливой работой, — а половину ночи в хорошую погоду рассматривая ночное небо, Фалан ещё ухитрялся выкроить время для свиданий. Утром, едва поднимаясь с постели, он не раз думал, что хорошо бы лишиться возможности спать, но при этом оставаться бодрым. Его желание здесь и сейчас исполнилось. Прежде, чем приходит в голову мысль, чем заняться, пальцы вырисовывают линию слева направо. «Aam!» — звенит в воздухе вычерченная руна, и сразу же за ней следующая: «Yok!» — после того, как Фалан ведёт ладонью сверху вниз, после слева направо, и затем — снизу вверх. Появившийся сгусток пламени он направляет на свечу. Фитиль вспыхивает. Именно этому простенькому заклинанию Белого круга Фалан Орбипланакс отдаёт предпочтение, а не чему-то посложнее вроде «Ночнее зрения», и отнюдь не потому, что запас магических сил с возрастом иссяк. Силы ещё могут понадобиться… Фалан одёргивает задравшуюся ночную сорочку — так коленям теплее в вечной сырости подземелья, — и суёт ноги в сапоги. После поднимается и идёт к тайнику, переключает цифры, набирая код… За грудиной жжёт, и Фалан прикладывает ладонь к сердцу. Его отношения с Фелнором проверены временем. В последнее время страсти поугасли, они не распалялись, порождая ссоры и, как следствие, недолгое расставание, а после — сладкое примирение. Фалан считал, что дневник — это слишком личное. С Фелнором он готов делиться всем, но не вызревшими чувствами и мыслями. Как тот не выдавал рецепты зелий, так и он — наблюдения. Хотя чувства проверены десятилетиями — иные пары не выдерживает проверку временем длиной в несколько лет, — однако Фалан по-прежнему продолжает считать, что должно остаться что-то вроде излитых на бумагу чувств, о чём не должен знать никто. Достав из тайника толстую книгу в тиснёной коже и положив на столешницу, он раскупоривает флакон с чернилами… Начать всегда трудно, и Фалан пожёвывет перо, размышляя. Сила Акбаа растёт. Кто и зачем подпитывает этого бога, он — пока — не знает. Фалан Орбипланакс — давно не юнец. Горячность и жажда распутать клубок немедленно иссякли, уступив место терпеливости. Наблюдать — единственно верное решение… …Из полузабытья выводит скрип пера. Фалан, помня, что порождённые бессознательным мысли самые сильные, глядит на страницу… …и моргает, когда видит вместо слов несложный символ.