Не глупость

Глупо сравнивать любовь с глупостью. И почему же так? Ведь ничего странного в этом нет. Люди привыкли, что не повезло в первый раз в любви - не повезёт никогда. Не хотят давать своему сердцу надежду и обычную радость, заключающуюся просто в том, что рядом с тобой есть тот самый человек, который и обнимет, и в шутку отругает, и начнёт ссору из-за отсутствия шапки зимой на голове. Это ведь прекрасно. И не глупо ощущать после ссоры, как на душе кошки когтями рвут сердце, а на душе одиноко. Но сколько бы Петя не слушал таких слов — мнение своё не изменит. Это всё стало для него чуждо. Конечно, он всегда верил в любовь и в хороший исход всей истории, но на это ведь шанс - меньше процента. Он верил в эти слова. Он был влюблён, и всё это не вышло с счастливым, как во всех слезливых мелодрамах, финалом. Глупо было верить в чудо и жить с надеждой, они не в сказке живут, а в мире, полным слёз, говна и горя. Петя попал именно в те 99 процентов, когда понял, что симпатия к Жене ничерта не дружеская; когда видел Женю с Марком, а сердце обжигалось от собственных чувств и надежда убрать их была меньше с каждым днём. Но он поведёт себя глупо, если скажет, что жалеет об этом. Нет. Никогда. Сейчас, сидя на какой-то скамейки в парке, где они с Женей любили проводить время, Петя смотрел сквозь все оголённые ветки деревьев наверх, прямо на тёмное ночное небо, ни с какими признаками на жизнь. В руках он сжимает, уже помученный, телефон. Он не верит ни одному действию, которые произошли с ним за последнее время; он хочет отключится и заснуть столетним сном, а проснувшись, увидеть всё, как было раньше. Телефон звенит в который раз, и в который раз Петя отключает вызов. Ему необходимо побыть одному, понять всё то, что произошло. Он опустошён. Ни слёз, ни гнева не видно на его лице, лишь пустота в глазах. Он уже это всё показал, а сейчас время отдохнуть. Он никогда не пожалеет о том, что было с Женей. Он почувствовал себя с ним слишком живым, а сейчас разбитым на мелкие кусочки. Но Петя же знал, что так все примерно и будет. Знал, но продолжал. Это не глупо. Глупо было в самом начале завести разговор с Женей, а дальше всё пошло по инерции. Раньше Петя думал, что разбитое сердце — это то, что нужно почувствовать каждому, что сделает человека только сильнее, как и любовь. Но сейчас всё это казалось ему слабостью и уязвимостью. Казалось, что он не может больше жить, как раньше — полноценно. У него отобрали частичку, которая вросла прямо под кожу и во всё тело. Позже. Он позже станет сильнее. Он будет чуть попозже рад, что это с ним случилось. Петя будет дорожить, хотя уже дорожит, всем, что связано с Женей. Он знает: это не глупость, а смелость. Он позволил себе это почувствовать и познал всё прекрасное. Недолго, поэтому больно и глупо. Петя знал исход, но всё равно разбил себе сердце. А сначала поделился своими чувствами с Женей. И именно это греет душу. Греет то, что он наполнил собой сердце Жени и поселился у него в мыслях. До мурашек и дрожи греет то, что он навсегда остался единственным в его сердце. Петя стал тем, кому он посвятил своё последнее время. Ведь Женя выбрал именно его, никого другого, и Петя не смеет считать глупым свои чувства к нему. На губах расцветает улыбка. А на лице впервые за долгое время одиноко катится слеза. Он рад безумно, что жизнь сложилась именно так. И спасибо судьбе за столь щедрый подарок под названием: "Любовь" и "Женя". *** — Смотри куда идёшь, — грубый голос и звуки, упавших вещей, раздаются по пустым коридорам спортивного дворца, когда два мальчика сталкиваются плечами. Один из которых точно не в настроение. — Советую тебе то же самое, — отвечает Петя на грубость, и было бы хорошо проигнорировать и пойти дальше. Но он опускается на корточки, помогая собрать разбросаные вещи, а ведь ему надо на тренировку. Светловолосый мальчик смотрит на Петю из-под густых ресниц, останавливая взгляд на его глазах. Добрые. А Гуменник смотрит в ответ, замечая на скуле синяк, и сильно спросить хочет, но он ведь ему никто. Петя поднимает какие-то бумажки с пола, бинт и пластинку таблеток. От такого набора глаза удивлённо раскрываются. — Не нужно, я сам, — говорит мальчик и выхватывает из рук Пети всё, что тот успел собрать. И, быстро кладя всё в сумку, вскакивает, нахмуривая брови. — Извини, виноват, — произносит и сразу же собирается уйти, но Петя останавливает, хватая за руку и сразу опуская. — Петя. — уверенно говорит мальчик и протягивает руку светловолосому, не понимая, зачем вообще всё это делает. Столкнулись и столкнулись. Незнакомец смотрит на руку, как на огонь, как будто ему впервые её протягивают. Он сглатывает, что замечает Петя, и пожимает руку, неуверенно говоря имя: — Женя. Петя смотрит на Женю, произнося его имя, как бы пробуя на вкус. Красивое. И опускает руку. — Приятно познакомиться, Женя. Тебе идёт, — последние слова вырываются сами, и Петя прикусывает язык и щёки, когда видит, как Женя отводит взгляд. Красивый. — Взаимно. Извини, мне пора, Петь, — говорит Женя как-то неуверенно и, улыбнувшись на последок, уходит. Почему-то Петя уверен, что они ещё встретятся. «Приятный человек»— считает Петя, хотя они даже толком не общались. «И интересный». *** Звонкий смех слышно везде, даже в самом начале парке. И им не стыдно, а чего стыдится то? Они гуляют, веселятся, и здесь нет ничего незаконного. И снег хлопьями падает на шапки и лица, а они смеются из-за этого. Как же хорошо так идти, не беспокоясь о делах, и без причины бежать вперёд, кидаться снежками, толкать друг друга и просто жить, так беззаботно. Им холодно обоим, но так всё равно. — Я тогда сильно испугался,— смеясь, произносит Женя и останавливается, чтобы отдышаться. Они пробежали пол парка, чувствуя на себя взгляды незнакомцев. — Ого, что я ещё должен узнать после трех лет дружбы? Что ты тайно за мной следишь? — таким же тоном говорит Петя, садясь куда-то неподалёку на лавочку. Парни не помнят, как началась эта тема. Они бежали, перекидывась фразами, и каким-то боком вспомнили время, когда им было около пятнадцати. Тогда Женя действительно напугался, но не из-за Пети точно. Он показался ему достаточно хорошим мальчиком-подростком. Да, и сейчас думает также, только теперь Женя может назвать его точно не одним прилагательным. Петя...Петя хороший и ещё раз хороший. Красивый, умный, привлекательный, чёрт возьми. Оба сидели уже на скамейки, опрокинувшись назад, и, смотря на звёздное небо со снегом. На душе легко и спокойно. Волосы выглядывают из-за шапки, щёки покрасневшие, а губы у Жени обкусаные, замечает Петя, когда незаметно смотрит на его профиль. Уж что-что, но смотреть на парня исподтишка он не должен. Но как противиться дикому желанию посмотреть на красивое лицо и просто на Женю? — Выкладывай всё, — в шутку говорит Петя и толкает плечом парня. Ему интересно, что же тогда подумал тот незнакомый мальчишка. И без разницы, что сейчас из-за слов Жени ничего не поменяется, по крайне мере не в худшую сторону. Но он лишь встаёт, направляясь совершенно в другом направление, где до жути темно. Петя лишь хмыкает и догоняет Женю. А голову действительно неприятными мыслями кроет. Да так, что он не может сдержать их. — Только не говори, что наше столкновение с тобой, не вышло таким же эпичным, как с Марком. — слетают слова, а силуэт впереди останавливается. Сглупил. — Ты сейчас серьёзно? — произносит сосредоточенно Семененко, и этого Петя почему-то не ожидал. А потом Женя подходит обратно к парню и, пользуясь моментом неожиданности, толкает того в сугроб и, к его сожалению, он не выходит сухим из воды. Гуменник хватает за рукав и тащит на себя. И вновь смех разноситься по парку. — У тебя снег на лице, — говорит через смех Женя и, пытаясь его убрать с щеки, касается края губ парня холодными руками и тут же отдёргивает. Петя вздрагивает, перестаёт смеяться, как и Семененко, руки его кажутся намного холоднее, чем снег. «Чёрт». Тяжёлое дыхание, взгляды, наполненные точно не радостью, а смущением, мысли, которые в голове крутится на повторе одним словом у обоих: «блять, блять, блять». Здесь темно, людей не видно, у них бы точно появились вопросы. Хотя какая разница на них? Лица парней в критическом расстоянии, что замечают только сейчас, а глаза смотрят в глаза, и всё равно, что неприлично. Как же всё равно. И Петя уже давно забыл те слова, которые не должен был говорить, а Женя наоборот крутит их в голове. Лицо горит, сердце бьется бешено, и слишком жарко стало. С губ Пети слетает томный выдох. «Воу». *** Зажиматься где-то в темных углах - их фишка однозначно. Горячие руки хватают за запястье, когда Женя идёт по коридору спортивного дворца, и ведут куда-то. Он знает — это Петя. Сначала поворот, потом ещё один и ещё пока не останавливаются в безлюдном месте. Женя не успевает сделать вдох, как к губам прикасаются чужие, вдавливая в стену. Грубо, без всяких нежностей, кусает верхнюю, а затем нижнюю, зализывая. Язык сразу толкается внутрь, руки обхватывают шею, а с губ Жени слетает всхлип. Ненасытно, жадно. Что за чёрт Петю укусил? Парень пытается за темпами Пети успеть, а тот торопится и торопится, руками по телу теперь проводит, как будто Женю заберут у него сейчас. Семененко запускает руки в его волосы, кусает тоже, да так, что во рту вкус металлический. — Бесишь, — отрывается Петя и лбом ко лбу прижимается. Женя губы облизывает и прикусывает, чтобы вновь не коснутся парня. Громким и горячим дыханием опаляют уста друг друга, стук в ушах и блестящие глаза Пети, которые тот сразу закрывает, когда улыбка растягивается на лице у Семененко. — Ты ревнуешь, — делает короткий вывод Женя, краснеет и лыбится, как кот. А Петя сквозь закрытые веки прожигает взглядом. Дерьмовое чувство, заключает у себя в голове Гуменник, взвесив свои действия. Подошёл быстро, куда-то увёл. Из-за кого-то Марка, чёрт возьми! Снова он! Но целоваться с Женей всё же он готов всегда. Даже если бы не было этого Марка, он всё равно бы отвёл парня куда-то подальше. — Не должен? — смысла скрывать нет. Женя сразу понял. Стыдно должно быть от того, что настолько не доверяет парню. Но нет, он доверяет полностью, просто потерять боится. — Не должен, — из неоткуда голос Марка звучит, отчего оба, как ошпаренные, друг от друга отлетают и пялятся на помешавшего. У Пети челюсть напрягается. — Не помешал? — говорит с улыбкой. «Помешал». — Я не претендую на твоего парня. Можешь спать спокойно. Мы только друзья. Марк чутка ошибся. Они не пара. Женя с Петей лишь друзья с привелегиями. Звучит смешно. Но сейчас дышать стало легче, но не Жене. У того голова закружилась, и в груди на мгновенье быстро закололо. *** Они сидели где-то у воды, до которой дойти успели. Изначально Петя думал, что погуляют хорошо. Встретился с Женей и в объятья заключил, клюнув губами в чужие, смеялся от того, что тот мрачный, как погода в городе. А сейчас сидит не лучше. На лице не капли радости, что в начале была, а Женя сейчас наоборот улыбается и шутки говорит. Ему легче стало, а Петя вдох пытается нормальный сделать и тему весёлого разговора понять. — Ты ведь шутишь. Скажи, что да,— утверждает парень, перебивая Женю. Он не поверит ему. Ни за что. Петя смотрит в глаза напротив, наполненные печалью, и слышит слово ужасное до перелома костей. —Нет. Он не хочет верить, он отказывается верить в этой. Мотает головой, по щекам слеза стекает, а Женя садится рядом на снег и обнимает. — Нет, это неправда. Ты ведь отлично себя чувствуешь, ты золото выиграл пять дней назад, — успевает сказать Петя, а в голове воспоминание Жениного лица, пропитаное болью, он тогда сказал, что растянул мышцу. — Как? Почему? Почему ты, чёрт возьми? — зло произносит Гуменник, утыкаясь в шею парня. У Жени самого слеза течёт, хотя смерился. До Пети осознание доходит. Он уже знал на Чемпионате. — Идиот. Женя хмыкает. — Врачи поздно заметили. Шансов почти нет, поэтому пробовать не стал лечится. У многих на выздоровления больше процентов, пускай они живут,— говорит тихо, перебирая волосы Пети. — А на Чемпионат выйти решил. Понимал, что могу прям там коньки отбросить, но всё сложилось лучше намного,— улыбается. Псих. — Уйдёшь, твой выбор. Не виню. Петя сейчас смотрит на него и хочет в снегу закопать. Он уже не знает, каким нецензурным словом Женю назвать. Хочется поцеловать и одновременно лицо набить, а Семененко видит блеск в глазах и продолжает. — Вот это то, что нужно. Я буду цеплятся за жизнь, обещаю. И целует быстро. Нежно и легко. Петя понимает. Ему нужно сделать всё, чтобы Женя запомнил. Никаких слёз и печали. В голове мысль, что это глупый поступок. Но нет. Слава исчезают также быстро, как и появились. Возможно и глупо, но счастливо. Не глупость чувствовать себя счастливым, даже с плохим концом. Совершенно не глупо. С губ обоих слова слететь хотят: «Я люблю тебя», но они остаются в себе. Боятся, хотя чего? Они сидят, обнимаясь прямо на снегу, говорят какой-то бред и смеются, смеются. Хорошо и спокойно, как всегда. Смотрят вверх, замечая первую звезду на вечернем небе, а с губ Жени невзначай слетает: «Я не боюсь. Это как у моря отлив. Он медленный, но его не остановить». А Петя сказать хочет: «Я. Я остановлю». Но понимает, что врать даже себе он не хочет. Идут куда-то, толкают, как обычно, друг друга, заходят в какую-то кофейню, сидят и греются. Петя смотрит из-под ресниц каждый раз, когда парень не видит, и улыбается, как идиот. Кажется, что уже и забыл обо всём, но, нежась в кровати, как обычно фразами бросаясь, Женя засыпает, а у Петра слезы безмолвные текут. И кричать хочется сильно-сильно. *** Дни идут невероятно быстро, на улице вместо снега — дождь и солнце ярко светит. Конца года, как будто и не было. Не было тех слёз и слова: "смертельная". Они ходят, гуляют, как раньше, всё так же общаются и на позитиве находятся. А Женя, как кот, каждый раз улыбается и на солнце светится. Они действительно путаются во времени, лишь когда Женя блекнуть начинает, Петя вспоминает. Он не показывают парню, нет, ни за что не покажет он слабость свою. Лишь диалоговое окно, где фразы, которые писались с слезами на лице. "Марк": Всё в порядке? "Петя": Всё не в порядке. "Марк": настолько плохо? "Петя": Я не переживу это. "Марк": Я знаю, что от меня помощь так себе, но я буду рядом. Ты не должен проходить через все это один. Ты знаешь это, не так ли? "Петя": Да. Я так люблю его. "Марк": Я знаю. "Петя": Спасибо, Марк. "Марк": Я тебя умоляю. "Петя" И все-таки, без шуток. Спасибо. "Марк": Рад помочь. Но я все же надеюсь, что от тебя еще ДОЛГО не будет новостей. "Петя": Я тоже на это надеюсь. *** В голове бардак, и свет не виден — темнота, лишь кожа чувствует горячее дыхание. Оно спасает. Спасает его присутствие рядом. Утешает, но не надолго. Боль в груди пронзает остро. По телу ток проходит быстро. В ушах знакомый голос, что говорит одно и тоже. «Держись, держись, Женя, держись, пожалуйста». И много-много разных слов тараторит быстро этот голос и так взволновано, как будто умирает кто-то. Непонимание, он не понимает, для чего все эти фразы. Спутаное сознание — пиздец не круто. Он ничего не помнит и чувство такое, что не должен помнить. Знакомый голос, он слишком родной, но чей? Глаза нужно открыть и сделать это срочно, но слишком тяжёлый груз. В голове крутятся слова: «Цепляйся. Женечка, цепляйся за жизнь. Ты же обещал». Тело напрягается сильнее. Он должен увидеть Петю. Должен. Обязан показать, что жив. Он живой, он не оставит его одного на этом свете, по крайне мере сейчас. Только не его, не его Петю. Он не сказал Пете самого главного. Он открывает глаза. Открывает и вновь закрывает. Тяжело. Светло. Ярко. Он не увидел никого, только свет, а так хотел увидеть Петю. Голос тихо говорит, точнее молит: «Женя, Женечка, открой глаза. Прошу тебя, открой, хоть на секунду. Посмотри на меня». Ломит тело, но он открывает всё-таки их. Глаза жжёт и закрыть их очень-очень хочется, но он терпит, ждёт и видит парня, размыто однако, но видит же. Петя сжимает руку его, но Женя не чувствует этого. Так и должно быть перед смертью? Он ничего не чувствует: ни рук, ни ног. Но ведь Женя должен показать, что он здесь. Рот открывает, но сказать ничего не может. В груди вновь колит. Конец близко, он чувствует это. Петя всё говорит, как в бреду: «Женя, Женечка, держись». И голову парень к рукам скрепленными с ним прижимает, а с губ Жени: «Петя». И глаза закрываются снова. Над ухом вновь мольбы: «Держись». К лицу Петя руку прижимает огненную и пальцем большим гладит. Глаза открываться не хотят. Только не сейчас, пожалуйста, ведь их, сука, пиздец, как нужно открыть. Челюсть напрягается, секундный писк аппарата, страх на лице Пети, и глаза Жени видят мутную картинку, от которой по лицу слеза течёт: парень сидит близко-близко, всматриваясь в лицо так пронзительно, с такой нежностью, заботой и мокрыми следами на щеках. — Петя, — улыбка еле-еле прорисовывается на лице Жени, но такая искреняя. — Знаешь, — лишь успевает сказать парень перед тем, как из горла вырывается кашель, а сглатывать становится всё больнее. Но он продолжает, — Т-ты, — и вновь кашель. — Молчи, молчи, Женя, пожалуйста, — тихо говорит Петя, вытирая слезы со своего лица. — Не нужно, не трать на это силы, трать на то, чтобы выбраться, Женя, — молвит парень, сжимая губы и через мгновение прижимается к шеи Жени. Он бы запустил сейчас руки в волосы Пети, но не может, он не может их поднять. — Жень, ты сможешь всё. Ты же говорил, что прекратишь, — вновь тороторит, а Женя, кажется, чувствует мокрые следы на коже шеи и самому хочется рассмеятся от слов Пети. Прекратить? Смерть? Нет, он не сможет. Женя прекратит молчать и скажет прямо сейчас. Он не продержится долго, он точно не останется живым. — Н-нет, — медленно произносит и сразу же почти продолжает, чтобы не сбиться. — Не з-затыкай... меня,— как хочет Женя сжать руку Пети, а второй, чтоб парень заткнулся, из-за чего головой мотать начинает. — Т-ты лучшее, что было со мной в жизни... я-я хочу, чтобы ты знал, — голос срывается на писк, когда горло сжимается. Петя агрессивней мотает головой: — Не нужно, не говори так. У тебя вся жизнь впереди. Ты только держись. — Не ври, больнее будет... Ты знаешь твои слова - ложь, — через боль говорит Женя, а лицо у Пети всё мокрое, щёки красные, в ушах слышно, как сердце бьётся, и как будто это он присмерти лежит. — Тоже, тоже. Ты лучшее, Женечка, — фраза звучит слабо, а слёз всё больше, хоть куда больше? — Люблю тебя, люблю. Женя слышит эти слова и хочется начать сильно-сильно плакать. Он так сильно их ждал, что сейчас и не верится. Услышать сейчас эти слова вслух — лучший подарок. И глубоко всё равно сколько времени они потратили на идиотские игры. — И я, я... тебя люблю, Петя,— произносит тихо-тихо, что Петя еле слышит. Женя чувствует на губах лёгкий поцелуй, лишь мимолетное прикосновение, а потом к щекам, носу, лбу, глазам и вновь к губам, не длинным и не коротким. Слёзы текут сами, на губах Петя чувствует солёный вкус и нежные прикосновения, которые точно нельзя будет забыть. Он не похож ни на какой из предыдущих их поцелуев, ещё ни один не был пропитан стольким горем и печалью. Он никогда не был прощальным. *** Тело начинает ломить сильнее. Руки и ноги сводит на мгновение, а потом отпускает резко. Сердце колит, как мелкими иголками и стучать ещё медленнее начинает, что Петя прекрасно замечает. Он поднимает голову и мотать начинает, а изо рта печальные мольбы, которым не суждено сбыться: «Держись, не умирай». Петя понимает, что пора, но верить не хочет, хотя думал, принял этот факт. Глаза Жени, которые он старался не закрывать и запомнить все черты лица напротив, легко опускаются. А открыв вновь, без какой-либо тяжести, видит свет, как и в первый раз. Впереди силуэт, но точно не Петин, ему там рано быть, и зовёт, рукой подзывает, произнося три слова: "Женя, иди сюда" и исчезает. Отдалённо слышны фразы Пети. Женя улыбается, аппарат пищать начинает, а Петя руку сжимает сильно, он никого не зовёт, они ничем не помогут. Парень лишь произносит: «Спасибо». А по лицу сильнее слезы текут. Он видит как улыбается Женя, от чего у самого улыбка появляется на лице. Ещё пару секунд Женя слышит раздражающий писк и голос Пети, и делает последний вдох. Он идёт вперёд туда, где так светло и ярко. Он сказал, как хотел и всё, что хотел Пете. Теперь желание одно: счастливая жизнь Петра Гуменника – парня, чьё присутствие в его жизни стало самым большим подарком. *** Петя пришёл в эту квартиру впервые со смерти Жени. Одежда так и валяется, как 4 дня назад, окна открыты, но в воздухе всё ещё летает его запах, а на кухне всё так же веет горелым. Он не смог пройти дальше прихожей и сидит на диване, сминая мокрую бумажку. "Время смерти: 23:58. 11 марта" и ещё несколько непонятных слов. По всей квартире холод и ощущается это не только физически. Здесь пусто. Ключи лежат рядом, их оставил Марк, сказав: «Это теперь твоё». И сразу же ушёл, напоследок похлопал по плечу и громко хлопнул дверью. И он точно не был в порядке, насколько бы не пытался показать обратное. Петя не обращает внимание, когда вновь раздаётся громкий звук, но вздрагивает, когда его обнимают, и над ухом слышится тихий шёпот: — Ты ведь знаешь: он не любил, когда кто-то из-за него страдает, — Лиза проводит рукой по волосам Пети, а он как будто всё ещё не здесь. — Найди в себе силы... живи за него свою жизнь, полную радости, — её голос дрожит, как и она сама, и руки Пети, всё ещё теребя бумажку, обнимают за талию, утыкаясь ей в плечо и из губ тихо вопрос слетает: «Почему так больно?»настолько тихо, что, кажется, Лиза не должна была это слышать. Но девушка лишь гладит его по волосам. — Зн-наешь, помню когда Женя ещё мелкий был, он так смешно выглядел, когда его отчитывали, как будто не он в-вовсе со всех прыжков лёд почистил, — она сбивается, понимая, что возможно несёт бред, но, кажется, это нужно им обоим. — Весь красный, волосы торчат в разные стороны, а глаза смотрят прям впритык. Снова начинает и всё повторяет, грохается и смеётся, а взгляды недовольные на него смотрят. И такая картина опять и опять. — Лиза улыбается через слёзы и вдруг неожиданно убирает руки Пети, и идёт вглубь квартиры. Парень всё так же смотрит на руки, сжимавшие бумажку, а ведь недавно они обнимали Женю. Перед глазами картинка, которую рассказала Лиза и улыбка сама появляется на лице. Петя не видел такого парня на тренировках, он каждый раз делал всё до победного и выглядел уж очень серьёзным. Он поднимает взгляд на Лизу, которая потирает плечи руками. — Холодно, простудишься, — она садиться на коленки напротив, кладя ладони на руки Пети, и смотрит в глаза, а у самой они стеклянные. — Не убивайся так, Петь. Знаю тяжело, но надо, — Лиза в сумке начинает искать что-то и достаёт оттуда бумажку с коробкой маленькой, а парень головой мотать начинает. Он понимает сразу — это Женя попросил отдать, он любил все эти штуки. Лиза кладёт рядом и к двери идёт. — Держись. Мои слова тебе не помогут, только ты сам. И прочитай, не выкидывай. Он очень хотел, чтобы ты посмотрел, — она отворачивается и протирает руками лицо от слёз. — Он т-тогда не сдался. Женя падал много раз, но он смотрел на эти все неудачи, как на путь, который добавит ему всё самое хорошее. Он огорчался, мог заплакать или рассмеяться, и когда впервые получилось всё чисто он лишь улыбнулся, — девушка делает глубокий вдох и, открыв дверь, голову повернула к парню. — Женя был сильный, и ты тоже сильный. Обращайся, если что. Прощай. — она говорит тихо и выходит так же. Петя почти не сказал ни слова, Лиза сама всё поняла и разъяснила. А он, как идиот, сидел и слушал. А ведь не ему одному тяжело. Девушке тоже больно, но она нашла в себе силы и пришла сюда, чтобы поддержать. Ни черта Петя не похож на Женю. Он расслабляет руки, и бумажка вниз летит, а сам смотрит на письмо с красиво выведеной надписью «Петя». Он не может это прочитать. Больно и страшно, но ему нужно, он хочет. А может просто сжечь? Противоречивые чувства бьются внутри. Петя хочет увидеть вновь его почерк, мысленно услышать его голос. Он пялится ещё какое-то время. Берёт в руки и проводит пальцами по написанным буквам. И сердце начинает биться громче и чаще, как-будто после долгой остановки его снова завели. Петя делает глубокий вдох и распаковывает письмо. «Я люблю тебя, Петь». Бумага сразу летит на диван, а парень встаёт и в комнату идёт. Он не может её прочитать. Слёзы текут по щекам, а в висках боль. Он видит размыто фотки Жени на полке, все его медали и запах его здесь ощущается гораздо сильнее. Петя валится на диван и глазами впивается в потолок, руки находят толстовку чью-то и, посмотрев, парень понимает: Женина. Он прижимает её к лицу, глубоко вдыхая и закрывая глаза, засыпает. Он помнит всё, что связано с Женей до малейших деталей. Помнит, как ходили гулять и дурачились, смеясь на всю улицу. Помнит, как впервые увиделись, и что почувствовал сразу. Помнит, как утром нежились в кровати, смотря друг другу в глаза. Помнит, как учил Женю целоваться. Помнит, как ревновал к Марку. Помнит, как узнал о диагнозе. Помнит все счастливые моменты. Помнит, как понял, что влюблён. Помнит, как думал, что тот шутит. И не помнит ничего, что произошло после времени 23:58… *** «Я люблю тебя, Петь. И если это слишком громкое для тебя заявления, то я напишу: Нет. Если ты это читаешь, то меня с тобой нет. По крайне мере физически. Я всегда с тобой рядом, как бы ты не думал. Ты никогда не любил мои мысли насчёт смерти, но они правдивы. Я не боюсь умирать, боюсь оставить тебя, но ты сильный. Не убивайся из-за меня. Я знаю то, что ты справишься и ты тоже должен это знать и помнить, Петя. На мне твоя жизнь не заканчивается, ты должен всё так же любить эту жизнь и ждать каждый день, встречая с улыбкой. Лизе передай, что благодарю её за всё. И пускай слёзы не тратит напрасно, как и ты сам. Она помогла мне во многом, в том числе и с тобой. И ты тоже можешь к ней обращаться, не сомневайся. Коробку открой. Всё моё - теперь твоё. И прошу, делай с этим, что хочешь, хоть сожги. Я любил и буду любить тебя всегда. Я не знаю, сказал ли тебе это или нет, но надеюсь, что да. Думаю, это выглядело, как эгоизм. Прости, если так. А может я эти слова сказал тебе раньше. Не знаю. В любом случае сказал я это поздно, Петя. Я не умею писать, ты прекрасно знаешь, но стараюсь вложить сюда всё. Я люблю тебя. И хочу, что бы ты оставался живым и радовался. Я очень ценю, что ты появился в моей жизни и был в ней долгое время. Хочу, чтобы ты вспоминал обо мне не как об умирающим Жене, а как о жизнерадостным и счастливом Жене, ведь с тобой я таким и был. Ты не говорил мне этих слов, но я знаю, что был любимым в твоих руках. Спасибо тебе за воспоминания, за каждое мгновенье. Благодарю за то, что ты видел меня насквозь, за то, что знал всё, за каждый разговор, смех и улыбку. Люби других и найди для кого-то такое же большое место в своём сердце, как и для меня. Люблю тебя, больше всех в жизни, Петя. Люблю до последнего вздоха ( Прости ). Я хотел провести с тобой всю долгую жизнь, но у сердца свои планы. С любовью, Женя. P.S. Мои чувства не передать словами, но думаю хоть маленько удалось. Не плачь». Руки дрожат, и он открывает коробочку. Видит фото его Жени с котёнком. Глаза такие же пронзительные, как и у Жени. «Будет напоминать обо мне, если не хочешь, то Лиза оставит себе». Гласила надпись на обратной стороне фотки. Слёзы текут по лицу и как бы не хотелось прекратить - не получается. Петя хмурится, капли капают вниз на письмо, и сквозь сжатые губы Петя произносит: — И я... и я тебя люблю, Женечка.