Break me down

Шинономе хмуро поднимает глаза на брюнета и тут же демонстративно вздыхает: неужели это снова случилось? Каждый раз перепалки между рыцарями приводили к очередному вызову и, как бы сильно каждый из них не желал превзойти соперника, поражению либо Акито, либо Араты. Оба из юнош отличались пылким и крайне неуравновешенным характером, но и определенный ряд факторов давал им некое преимущество над противником. Их вражда началась еще в беззаботном детстве, когда с наступлением осени Акито удалось несмотря на недостающие три года для спокойного поступления в старшую группу рыцарской подготовки хорошо устроиться там благодаря тесной дружбе с наследником Джафлоса и потрясающим навыкам. Тоно Арата в возрасте тринадцати лет от роду был ошеломлен таким пренебрежением правилами, хотя, вероятнее всего, просто задушен черной завистью к рыжему мальцу, сумевшему затесаться среди старшего коллектива. Нельзя было не заметить того, как будущие рыцари с самого начала искоса смотрели друг на друга полными скрытой ярости глазами. Со временем, их костер общей ненависти только разгорался, а грязные методы, к которым прибегали уже подросшие мальчишки, только умножались в своем количестве. Акито, привыкший к перепалкам с сестрой, не был новичком в подколах, но и Арата, в силу своего опыта, мог ответить не менее ярым оскорблением или подножкой. Прошли года, но методы почти не изменились, как и цель стать руководителем ордена. Каждый из юнош так горячо любил свою родину, что был готов на любые моменты, чтобы стать куда более значимым, чем был. Никто из них не собирался отпустить чужую шею раньше времени и уступить, даже пройдя этапы взросления, оба рядом друг с другом оставались все теми же мальчишками, жаждущими доблести и славы. И вот очередное грубое слово оборачивается пинком, затем ударом, а вскоре и полноценной схваткой с использованием собственных тактик и приемов, которые соперники уже успели испробовать друг на друге десятки раз. Что Арата, что Акито, давно понимали, что якобы секретные формулы успеха уже не прокатят, но все равно продолжали эту игру, черпая нереальный извращенный кайф от адреналина. Тоно резко впечатывает подтянутое тело Акито толчком в плечо и ухмыляется, видя, как тот уже спешит нанести следующий удар. Брюнет вовремя уклоняется, когда Шинономе замахивается, чтобы пнуть противника в живот, и уже через мгновение он оказывается за спиной младшего. Вскруженная эйфорией от приближающейся победы голова отказывается заметить то, что рыжий уже ловко извернулся, и, приставив любимый кинжал к шее Тоно, усмехается, обжигая дыханием чужое ухо: – Снова облажался, Арата. Акито самодовольно смеется и наблюдает за тем, как напарник по отряду успевает перекинуть смуглые руки соперника через свою шею, и прижав того к уложенной булыжником стене, позволяет себе наконец-то одержать сегодняшнюю победу. – Не так быстро, подстилка. – Он жмется всем весом к отворачивающемуся Акито, не готовому признать поражения, и возвышается над ним, тяжело дыша. Он наклоняется к пересохшим от рваного дыхания губам Шинономе и втягивает его в затяжной, мокрый поцелуй. Тоно впивается в Акито, исследуя его десна языком. Он отрывается от чужих губ, тут же шумно выдыхая. – Сколько на этой неделе? Восемь? Акито скалится и нагло пялится в глаза брюнета. Его оливковая радужка будто приобретает новый, дикий оттенок, а измученные укусами губы ложатся совершенно нестандартной кривой ухмылкой. – Девять. Можно считать девять с половиной, если ты собираешься продолжать. Это была их старая игра, по правилам которой потерпевший поражение становился нижним на вечер. Именно когда от Акито отворачивалась удача, в ход вступали грязные разговоры и подсчет партнеров Шинономе за текущую неделю. Он пользовался огромной популярностью у мужчин еще с семнадцати лет, что прославило его различными прозвищами на весь орден. Тоно вновь цепляется за желанные губы, а Акито подставляется под очередной поцелуй и плывет под грубой лаской. Была у этой парочки привычка торопиться, будто добыча в любой момент может снова стать охотником. – Кто на этот раз? Тот блондин из второго ордена? Слышал он вчера у тебя был, Шинономе, захотелось зрелого? Акито слабо стонет, когда Тоно прижимается губами к его шее, покрытой свежими и медленно заживающими засосами. У Араты была глупая привычка выставлять рыжего шлюхой всегда и всюду, вне зависимости от места и времени. Возможно, брюнет конечно был прав, но Акито точно не хотел говорить об этом ненавистному сопернику – будет он еще раскалять самолюбие Тоно. Чужие ладони спускаются к бедрам и оглаживают их, пока зубы вонзаются в кожу шеи, терзая и спускаясь ниже, к ключице. Ловкие бледные пальцы цепляют кожаный ремень на поясе Шинономе, подаренный старшим Тенмой на прошлогодний день рождения. Белые брюки Акито спускаются до лодыжек, жадный взгляд ползет все ниже от нагого живота и упирается в эрекцию Акито. Когда-нибудь рыжый начнет носить белье, когда-нибудь, но точно не сегодня. Тоно ухмыляется и быстро обхватывает чужой вставший член, истекающий естественной предварительной смазкой. Шинономе громко стонет, когда наконец получает ожидаемое прикосновение. Больше всего Акито хотелось быть замеченным, услышанным, а потому вечно нарочно голосил от любого контакта. Он любит думать об этом из раза в раз, представляя, как кто-то из бывших партнеров ловит его в конце темного коридора казармы, исследует его тело взглядом и в конечном итоге присоединяется. У Акито не было и дня на любимой работе без влажной запретной фантазии, непринужденной беседы, в процессе которой он хвастался желанием и в конечном итоге, чаще всего воплощал его в яркий, фееричный опыт. Шинономе ластится в руку Араты и томным взглядом смотрит на него, закусив губу. Тихие вздохи вырываются все чаще и чаще, пока Тоно ускоряется, резко сменив темп. Так же быстро, как и начав, брюнет останавливается и наклоняется к уху Шинономе: – Ты и представить себе не можешь, сколько из них тебя хотят, как их взгляды сбоку скользят по твоим ногам, как грязная мысль медленно перетекает в реальность, а все потому, что ты ведешь себя подобно надоедливому щенку, бросаешься на кого попало, как шлюха, в поисках того, кто смог бы удивить тебя какой нибудь извращенной мелочью. Поверхностного мальчишку вроде тебя легче легкого надурить, а потому ты отдаешься в чужие руки без задней мысли. Шинономе сдавленно поскуливает, изнемогая от потери необходимых ему поглаживаний и мокрыми глазами смотрит на совершенно противоположный его широко распахнутым векам хитрый прищур Тоно. Сегодня Арата собирается издеваться над младшим без пауз и передышек, именно это и есть его желанная награда. –Перестань, это все только мои хотелки, ни на кого я не бросаюсь, урод. Мне даже льстит то, что ты и на минуту не можешь забыть обо мне и пытаешься запугать своими озабоченными монологами. Арата возобновляет ласки на члене рыжего, что заставляет того сорваться на звонкий полурык.Он привык получать что хочет, будь то старший кавалерист или одногодка новичок. Шинономе тонул в блаженной неге, задирая подбородок и нагло притираясь бедрами к ладони брюнета. Для Акито нет ничего более вожделенного и страстного на этом свете, чем мимолетное колющее удовольствие в районе паха. Тоно снова прерывается, толчком в плечо разворачивая Шинономе к стене, тот уже машинально прижимается грудью к камню, отводя бедра назад, игриво оборачиваясь, как бы вновь бросая вызов. Он переступает через снятые ранее брюки,уже покрытые пылью, мелкими ошметками сена и прочего сора с пола, оставаясь абсолютно нагим ниже пояса. Акито разводит бедра, приглашая освободившего от одежды и белья свою эрекцию. Тоно смотрит на прогнувшегося в пояснице младшего как бы немного свысока, изучая синяки и персиковые отпечатки на бедрах. Брюнет раздвигает чужые ягодицы и притиревшись к кольцу мышц дразнит изнемогавшего от желания акито. Рыжий стонет, задыхаясь жаром своего же тела, и, качнув бедрами, зовет Арату, слегка развернувшись и в притензии спустив брови на переносицу. Наконец, Арата прекращает минутную издевку и входит в Шинономе, пока только кончиком члена, пытаясь понять, насколько необходимо подготавливать юношу. Смазанная естественным предэякулятом головка с легкостью скользит внутрь, а Шинономе, которому не терпелось снова быть полностью наполненным и целым, тут же одобрительно промычал, пытаясь насадится дальше. Он всегда был ненасытен, и далеко не каждый мог удовлетворить его потребность, но Тоно выпал счастливый билет и его гордые семнадцать сантиметров были фаворитом Акито уже очень долгое время. Брюнет входит почти целиком, параллельно похрипывая от ощущения легкой тесности. Почти всегда Акито сзади был жутко растянут, что давало Тоно очередной повод для юркого и колкого словечка. Старший искренне наслаждался Шинономе как партнером, он был лучшим из лучших, обворожительной наружности, готовый почти на все отчаянный молодой человек, буквально нуждающийся и в грубом шлепке, и в нежном слове похвалы. Казалось, на территории рыцарских залов его знал почти каждый, а те, кто еще не были в курсе дела, моментально натыкались на привычный для многих диалог о том, что рыжий стремится попробовать все от начала списка и до самого его конца. Тут у новичков было две дорожки: либо ты предпочитаешь женщин, либо подкалываешь рыжего, возможно позже зажимая его где-то у тренировочного зала. Тоно начинает динамично развивающиеся и размашистые движения, с каждым толчком звонкий шлепок разгоряченной кожи о кожу подвисал эхом под потолком, там же, где ютились частые гортанные стоны Акито. Через пару мгновений в зябком ранее коридоре стало непомерно душно, глубоко всаженный в задний проход Акито член задевал простату все чаще, общие вскрики парочки взвивались ввысь, оседая на каменных, пропитанных сыростью стенах. Темп все рванее, пронзительнее, шибче. Рыжий плавится и выкрикивает чужое имя, пытаясь толкаться Тоно на встречу. Шумно, пошло и быстро – девиз Шинономе, которому следовали все, кто выбирал второй вариант развилки. Именно так и проходила борьба за главенство у рыцарей. Никогда Арата не огорчал младшего дурным опытом, они стоили друг друга. Тоно набирал обороты, вбиваясь в Акито с еще большей мощью, голову дурманит сладкий яд искушения, Акито-суккуб, и Тоно даже не сомневается в этом. Через очередную пару резких толчков он изливается в его анал, сопровождая действо хриплым полустоном. Пьяная от желания голова барахлит, пуская маленькие пятна перед глазами, похожие на абстрактные формы. Шинономе не был бы собой, если бы не ухватился за эту возможность. Рыжий выходит из состояния экстаза намного раньше, так и не дойдя до кульминации, и выуживает из потайного кармана, пришитого к полам рубашки заботливой рукой матери, серебристый кинжал, хитро извивается и вот, лезвие уже прижимается к дергающемуся кадыку окрыленного оргазмом Араты. Холод металла делает свое дело, возвращая старшего в реальность. Акито усмехается, приглашая брюнета на второй раунд. Вязкие мстительные слова вновь и вновь всплывают в голове Тоно с наступлением тягучей тишины, разбавленной лишь томными вздохами. –Твоя очередь, подонок. *** Акито исчез уже как две недели назад, это было более чем странно. Некоторые распускали слух о его смерти, но Тоно, иногда темно подшучивая, не верил в это. Просто потому что не было веских причин так думать. Рыжий вернется уже совсем скоро, иначе и быть не может. В конце концов, возможно он просто пробрался немного дальше во время наступления на Флаглаелор, пытаясь отличится своей бойкостью и патриотизмом. Но Арата не отрицал того, что стало тихо и холодно. Без Акито и его выходок стало непривычно пусто. За углом теперь никто не зажимался, а тренировки проходили даже скучновато. Медленно Тоно осознавал, что это нелепо. Рыцарь искал замену в других младших парнишах, но все они были совсем не теми, в ком нуждался Арата. Все это было мимо, так неправильно, что выходя утром из общей спальни ему не хотелось возвращаться к мальчику в узкую и жесткую кровать. Тоно делил постель с кем попало как и раньше, но теперь у этого был другой смысл. Он искал Шинономе везде и всюду, конечно же прямо этого не осознавая. Скучать по Шинономе было своего рода преступно, а тосковать тем более. Пора освободиться от этого и просто ждать, пока Акито вернется. *** Но освободиться не вышло. Младшего нет месяц, и общественное беспокойство медленно нарастает. Арата все чаще вспоминает о рыжих волосах в кровати по утрам, ругани из-за ссадин на коленях и свойственных Шинономе грязных фразочках. Скучал ли Тоно? Стыдливо, но скучал. Скучал не так, как делали это его соратники, не так, как Тенма и Мизуки, совсем не так, как Эна. Вязкое чувство одиночества, скованности облепило конечности и грудь Тоно, пустота неторопливо становилась невыносимой. Когда диалог за дешевым сидром в баре доходил до Акито, Арате становилось дурно. “Да как вы можете” – думал он, слушая очередную шутку омерзительного подтекста – “как вы блять можете говорить такое, когда он непонятно где и непонятно с кем?” Возможно, ему сейчас необходима помощь, но никто не мог ничего предпринять. Поиски на вражеской территории неразумны, вероятнее всего, это просто ловушка – отобрать у Цукасы одного из лучших бойцов, а затем шантажировать эмпатичного принца, угрожая отсечением рыжей головы. Успокаивали короткие беседы с Энанан. Тоно, конечно скрывая свою скорбь, тихо рассказывал старшей Шинономе как смотрел на Акито в последний раз. То воспоминание было вязким, выжженным на подкорке Тоно. Штормовой ветер шумит в ушах, перепонки дрожат от неугомонного лязга железа. Разделавшись с очередным противником, Арата оборачивается, натыкаясь взглядом на младшего Шинономе, вцепившегося в Флаглаелоровского солдата. Тоно не помнил лица последнего противника Акито, только синяя копна волос, присыпанная пеплом, аккуратные, идеально отточенные движения и темные от запекшейся крови кончики пальцев. В ответ Эна отвечала поникшим мычанием и только еле шевеля губами лепетала: – Он не погибнет. Он сильнее. Из за тоски по Акито старшую Шинономе охватила дикая апатия, совсем быстро ее согнула болезнь, и единственное, что заставляло ее подняться - вновь и вновь всплывающие идеи для картин. Тоно медленно понимал, что привязан. Привязан крепко. Ему мерзко от этого. Страдать по Акито всерьез – преступление. *** Пол года нет Шинономе, невыносимые полгода, равные жестокой пытке. Хуже – это как жажда, как скрученный от голода желудок, как удушье. Теперь Арата точно знал, что любит, что беззаконно пристрастился к рыжему. Только в его отсутствие он смог понять, как важен для него Акито. Нет такого слова в словарях королевских библиотек, способное описать ту бурю эмоций, что взывал в нем Шинономе. Тоно не мог и пошевелиться, когда после затянутых до поздней ночи тренировок он плюхался на твердую кровать, обессиленный и истощенный высохшими воспоминаниями о схватках с Шинономе. Не было ничего хуже, чем привязанность к тому, кто возможно не вернется. Тоно старался верить, но спустя столько бесконечных месяцев тоски и пустоты, он забывал, что Акито не выдуман. Он казался мифом, несуществующей присказкой о рыжем рыцаре, которому вечно было необходимо выделиться. Тоно тренировался один, изредка в компании Мизуки, который появлялся до того редко, что Арата забывал его лицо в перерывах между встречами. Акияме сейчас не до того, он успокаивал свою невесту днями и ночами. Эна терпела панические атаки изо дня в день, совсем измученная болезнью и “подарками” от ее сознания. Тоно стыдно и больно. Хочется спасти Шинономе, наконец коснуться его и пометить, забрать свою награду за столько времени мучительного ожидания. Арата не спал ни с кем уже два месяца, это только напоминало о том. как ничтожны теперь другие люди, когда Акито нет рядом. Писем из вражеского королевства на приходило, а Цукаса ломал голову в поиске решения. Идти во Флаглаелор нельзя – это смерть и падение Джафлоса. Оставить Шинономе там – аморально, гнусно и вне принципов Тенмы. Арата боится сломаться, но от серьезного шага его отстраняет разве что любовь к Шинономе. Она же и губит его, медленно отравляя разум и тело. Яд глубоко под кожей и Тоно опасается не выдержать давления. В такие моменты Тоно вспоминал всё то, что скребло под ложечкой. Как Акито плакал будучи подростком из-за ссоры с отцом, как никогда не целовал первым, только подставляясь для ласки. Арата боялся оказаться нелюбимым по возвращению Шинономе. Так по детски боялся. Тоно мерзко и непривычно. Шинономе заставил его стать до боли уязвимым. Единственное, что могло успокоить его – тренировки и полное истощение тела. Иногда апатия подступала совсем близко, давлением в суставах и комом в горле, что совсем подкосило уставшего Арату. Акито был нужен, необходим словно наркотик, никто и ничто не был в способности занять его место. Арата ждет и молится, не будучи верующим, хотя сейчас он начинает сомневаться, что кто-то кроме Господа Бога поможет ему. *** Когда он наконец встречается взглядом с рыжим, Тоно кажется, что он видит звезды. Двести сорок дней и ночей он дожидался этого взгляда. Шинономе почти не изменился, только было в нем что-то особенно внеземное и долгожданное. Губы трогает еле ощутимая ухмылка, а в уголке глаз собираются крупинки слез. Оторвать взгляд невозможно, не хочется даже моргать. Внезапно Арату накрывает это чувство эйфории, бешеного животного восторга. Это было странное ощущение, но вот именно сейчас брюнет думал о том, что хочет замуж за Акито. Такие мысли казались еще более странными от того, что по рассказам самых шустрых сплетников, Шинономе приехал с женихом, но нелепым казалось даже не то, что любителю разгульного образа жизни вдруг захотелось сковать себя брачными узами, а то, что он решил сделать это именно с принцем Флаглаелора. Арата мог думать только о том, что это глупая шутка Цукасы, это бред сивой кобылы, кто-то вообще мог в это поверить? По традициям Джафлоса любой день был поводом для торжества, а сам Тенма главным проповедником такой философии. Возможно пышная, роскошная свадьба с множеством иностранных гостей – это всего лишь шоу в честь долгожданного примирения? Это все, о чем хотелось думать Арате, смотрящего на чужие бледные руки, обвивающие талию Шинономе. В высоком парне с синеватой прической Тоно быстро узнает того самого рыцаря, что яростно вцепился в Акито во время нападения восемь месяцев назад. Это забавляет Арату, и наконец налюбовавшись парочкой, он подходит к старому “приятелю” в компании вражеского принца. В поле зрения Шинономе наконец всплывает Тоно, и тот, даже слегка улыбаясь, передает бокал с игристым Аояги. Он не торопясь шагает на встречу Арате, и наконец поднимает взгляд, рассматривая слегка исхудавшее лицо брюнета. – Отличное шоу – начинает Арата, складывая руки на груди и разглядывая Акито. Такого родного, теплого и в белом. – я даже почти верю. Шинономе повторяет за старшим, самодовольно улыбаясь и вставая в ту же позу. – О чем ты? Акито оглядывается, разыскивая Аояги, и убедившись, что он не скучает, ведя, судя по его выражению лица, непринужденную беседу с Акиямой, разворачивается обратно. – О свадьбе. Ты, мерзавец, будешь мне затирать, что это правда? Хочу посмотреть на того, кто всерьез поверит в этот спектакль. Акито немного меркнет, печально улыбаясь и Арата сразу понимает, в чем дело. Шинономе серьезно влип. Тоно еще не знает истории, но через неделю Акито расскажет о том, как влюбился в своего противника, совершенно нагло и дико. Теперь и брюнет гаснет. Оскал превращается в поникшую улыбку, рука медленно касается чужой макушки и похлопывая по копне рыжих волос укладывается обратно. Акито виновато всматривается в понурое лицо брюнета и улыбается, когда со спины его обнимает Тойя. Их руки сплетаются и Тоно видит, как сильно счастлив тот, кого он преступно желал все это время. Он счастлив за Шинономе. Безгранично, потому что в каждый из двухсот дней он молился именно об этом. Тойя смотрит на Арату и щекочет Шинономе под ребрами сквозь ткань пиджака. Это их особый жест для приемов и банкетов, который намекает на то, что неплохо бы представить друг другу гостей. – Да да, понял я, Аояги. Это Арата, я много тебе рассказывал о нем. Из ордена. Аояги усмехается и наклоняется к уху Шинономе, быстро прошептав ему обрывок фразы, возвращаясь в предыдущее положение. Рыжий прыскает, тут же поплотнее хватаясь за руки Тойи. – Да, тот самый, что чертовски хорошо трахается. Тоно улыбается: “Все же вспоминал обо мне.” – Очень рад познакомиться, Тоно Арата. Бескрайне благодарен Вам за то, что делали его таким счастливым до всего этого происшествия. Акито в своей манере возмущенно цокает языком, совсем как раньше, и шлепает Аояги по тыльной стороне ладони. – Не преувеличивай. Брюнет усмехается, встречаясь взглядом с Тойей, они могут друг друга понять, оба из них терпели несносный характер Шинономе и вполне свыклись с этим, сводя каждую выходку скорее к шутке, чем к упреку. – И я рад, Аояги. Спасибо что дали нам отдохнуть от… Ну Вы поняли. Акито вновь закатывает глаза прямо по середине реплики Тоно, что заставляет и рыцаря и принца качнуть головой, пытаясь сдержать смех. Несмотря на разбитое вдребезги сердце, Арата был счастлив за старого друга. Странного, но все же близкого приятеля, сделавшего обучение и проживание в ордене еще более насыщенным. Он вырос за эти восемь месяцев, наигрался и захотел покоя, в конце концов, тесно и верно полюбил. Старший радуется за молодую пару, расплываясь в блаженной улыбке. Он спокоен впервые за полгода и не может не ликовать. Его сердце растаяло, в ожидании цветения, и кто знает, возможно совсем скоро и в его жизни появится тот, кто упокоит его буйную страсть к приключениям. Но это позже, а пока Весна, Джафлос и раскаленные на апрельском солнце щеки, багровые от долгожданной встречи.