Притворство.

Ne m'oublie pas

Nan ne m'oublie pas

Nuit blanche

Mon amour est une perte de temps

Mon amour est pire que tes chaînes

Когда Питер увидел его спустя столько времени, он не поверил своим глазами.

      После того, как его все забыли, единственным правильным решением было забрать всё, что оставила Мэй после своей смерти, и уехать в Харвич, в Массачусетс. Там был домик дяди Бена, оставленный им с Мэй. Но теперь Мэй нет. Питера никто не помнит. Напомнить о себе — невозможно, почти вся его жизнь была стерта и скрыта от других.       Паркер никогда не задумывался о полном одиночестве. Не думал, что именно так оно ощущается. До этого он даже не боялся этого слова, он всегда был с кем-то, а после лет пятнадцати его жизнь стала такой насыщенной, что думать о подобных вещах было очень глупо, ведь даже самые одинокие и скучные вечера могла скрасить Карен, отвечая на его самые глупые вопросы и болтая с ним, если так можно было назвать общение с ИскИн. Но сейчас даже она его не узнавала. Теперь Питер даже не Человек-паук. Возвращаться после всех тех красок инноваций к тому, от чего он пришел, к этим лоскутам ткани… Это не ощущалось так, как это ощущала его пятнадцатилетняя версия. Это ощущалось так, словно его просто выбросили на улицу, оставив без всего. Именно так жизнь с ним и поступила. И во всем этом был виноват только он.       К такому чувству, как одиночество, пришлось привыкать быстро и сразу. Пожалуй, Питер ощутил его в полной мере, когда заехал в дом. С чем парню точно повезло, так это с благоустройством. После возвращения и победой над Таносом, они с Мэй спустя какое-то время отправились сюда, чтобы посмотреть, как тут обстояли дела. Наслышавшись о том, что происходило в течение пропущенных ими пяти лет, они ожидали увидеть что угодно, даже пустой участок. Тетя даже шутила, что пустой участок — один из лучших вариантов того, что они смогут найти, если сравнивать с разрухами и вандализмом, который царил в отдаленных уголках страны. Скажем: «Нет дома — нет проблем». Сейчас эта фраза звучала иначе. Было уже не весело. Но радости от того, что дом был в полном порядке, не считая разросшегося бурьяна на участке, огромного слоя пыли внутри и паутины на стенах, было очень много. Тогда они с Мэй потратили много времени, чтобы привести всё в порядок.       Но, кажется, даже тогда в доме не было так холодно, как сейчас, когда Питер зашел в него совершенно один. Пусто. Тихо. Безумно одиноко.       Позже, одним дождливым вечером он нашел Тесс. До этого момента парень даже не представлял, что заведет собаку. Это было его детской мечтой, которая как-то выпала из головы с его насыщенной жизнью, да и завести собаку в Штатах было проблематично. Он помнит только то, как Мэй постоянно говорила, что это — большая ответственность, а в будущем её у Питера стало слишком много. Но тогда… — Это ваша? — Парень присел на корточки, тут же гладя собаку, которая явно была не против. — Чего? — Боб чуть нахмурился, глянув в сторону Питера. Он докуривил сигарету, после чего потушил её и выкинул бычок. — А! Тесса! Не, просто местная, какой-то мужик завел собаку, а потом, как все вернулись, свалил, оставив её тут. К себе-то я взять не мог, мой кот на дух собак не переносит, поэтому приютил тут, у магазина. Спокойная, ест хорошо, очень чистоплотная, других дворовых собак в городке не много, так что живет тут припеваючи — её все любят.       Мужчина чуть закашлялся. Боб владел одним магазинчиком неподалеку, поэтому как только Питер «заселился» в дом, то быстро успел сдружится с этим мужчиной. Он больше рассказал о городке, о людях здесь, о том, что было в те злосчастные пять лет, да и поговорить с кем-то было для Питера полезно. Даже поступив в буквально самый последний момент в университет (причем в МТИ, о чем он мечтал так долго, но, честно, в тот момент радости было мало. Питер всё равно знал, что поступит туда, не считая тех неприятных событий, по причине которых ему везде и отказывали). Паркер попал на заочное, о котором и вовсе хотел просить в самом начале. Всё-таки добираться до Бостона было сложновато. — А в дождь? — Вопрос был очень кстати: тучи сгущались на небе всё сильнее — с самого утра уже моросило. Собака радостно виляла хвостом. Питер не мог поверить, что кто-то может быть настолько счастливым, будучи оставленным. — Если днём, то, конечно, она тут, в магазине. Даже если меня нет, другие продавцы прекрасно знают, что она своя. Ну, а ночью… Она отдыхает тут, на крыльце. Думаю, сложней ей будет, как похолодает.       И это «похолодает» кольнуло Питера. Настолько, что уже вечером Тесс бегала по гостинной, постоянно отряхиваясь после ванны.       С появлением Тессы он наконец-то был не один: дни не казались такими серыми и тихими, а знакомство с соседями понемногу набирало обороты. Самостоятельная жизнь лишь постоянно давала пинки под зад. Не то, чтобы Питер был абсолютно беспомощен, но что-то из ряда «взрослая жизнь» было тем, с чем он впервые столкнулся. Если раньше он мог полагаться на тётю, а мистер Старк постоянно говорил о том, что в случае проблем Питер всегда может обращаться к нему за помощью, то после возвращения в мир «живых» всё изменилось за несколько месяцев. И как бы Питер не любил жаловаться на материальное, теперь, где-то внутри, ему было это свойственно. Стипендия была хорошей, Паркер сдавал все задания вовремя, успевал в рамках заочного обучения и даже убегал вперед по программе, а в планах было съездить в университет и узнать больше о проектных работах, успех в которых гарантировал повышенную стипендию, но… Всё же Питеру было впервой самостоятельно покупать всё, что ему нужно, всё, что хочется, так еще и оплачивать счета, а появление Тесс чуть увеличило его расходы.       Именно поэтому Питер мялся у прилавка с хлопьями, пересчитывая купюры и монеты в кошельке. Тесса крутилась вокруг его ног, а потом, он даже не успел оглянуться, как собака куда-то ушла. Если подумать, она тут родная и знает каждый угол, в отличие от парня. Кинув коробку хлопьев в корзину, Питер направился в сторону кассы, где и поймал взглядом свою (за месяц, проведенный вместе, он может так говорить) собаку в ногах у какого-то мужчины, который уже расплачивался за свои покупки. — Тесс, не приставай! — Парень чуть поцокал языком, подзывая собаку к себе. Он понимал, что не каждый любит собак, а кто-то вовсе их боится. — Извините.       Мужчина стоял неподвижно, чуть опустив голову, он следил за собакой, скрывая лицо под капюшоном большой чёрной кофты. — Собак вроде советуют на поводке водить, — голос мужчины быть хриплым и вполне себе серьезным, и Питер уже успел испугаться, что могут быть какие-то разборки, поэтому тут же кинул взгляд в сторону Боба, надеясь на поддержку: все же он знает Тесс и прекрасно понимает, что она никого не укусит и не убежит, а если и убежит, то уж точно не потеряется — она давно живёт здесь. — Роберт, ну, дружище! Чего ты так серьезно, кислая мина ты наша, это же Тесса, я тебе рассказывал, помнишь? — Мужчина по-доброму улыбнулся. — Прости старика, он частенько такой грубый, не любит лишнего внимания, видимо, даже от собак, — владелец магазинчика засмеялся, отсчитывая сдачу за покупку этого неизвестного Питеру Роберта. Он пересекался со многими соседями, но не с этим мужчиной.       Роберт старался держать взгляд всё так же внизу, на собаке. Может, он боится? Тогда в этом есть определённая вина Питера. Из-за этого становилось неуютно — он тут же закопошился на месте, ставя корзину на стол. Только парень хотел ещё раз извиниться, как неизвестный всё же поднял на него взгляд. И теперь Питер мог разглядеть лицо мужчины, тут же по-доброму улыбаясь, собираясь произнести «Извините меня, вы правы», ведь, как-никак, он был воспитанным парнем, но…       Улыбка медленно поползла вниз. Сердце остановилось. Эти глаза. Это лицо. Этот человек. Это же…

      «Этого не может быть.»

      Честно, Питер не знал, как он выглядел со стороны. Но своим взглядом он, видимо, напугал мужчину. Паркеру казалось, что сейчас на него смотрят точно так же, как и он на незнакомца. Только Паркер знал, что его лицо точно изменилось от шока, а вот непонятные эмоции мужчины выдавали только его глаза, ни одна мышца на лице не дрогнула. Хотя, он мог и не заметить. Честно, Питер не понимал, что сейчас ему нужно было подметить. Что он должен был, черт возьми, видеть. Кого он должен видеть. — Тони? — Это было очень тихо, ему даже показалось, что он сказал это сам себе, спрашивая, кто перед ним. И, честно, сейчас даже не хотелось этого «мистер Старк», сейчас Питеру ничего не хотелось. Он желал избавиться от этого сна, который принимал обороты какого-то кошмара. Ведь если это он, то точно не знает Питера. Ведь Питера Паркера никто не знал. Больше никто не знал. — Извини, нагрубил, — Роберт откашлялся, кивнул и стал собирать продукты в пакет. — Хорошего дня, Боб, — бросил мужчина уже скрываясь за дверьми магазина.       Питер останавливал сам себя, чтобы не завопить имя, которое так и вертелось на языке. Хотелось кинуться к нему. Но этого не случится, ведь все это — неправильно, и все это не по-настоящему. Это не реально. Этого не может, блять, быть. Он же видел своими глазами. Он знает это лицо. Знает! — Эй, ты чего? — Мужчина потихоньку пробивает продукты, набранные парнем. — Лицо такое, словно мертвого увидел. — Чего?! — у Питера правда не было слов. — Он же… Это же!       Нет, вдруг Паркер что-то упустил и вместе с ним все дружно забыли и Тони Старка. Хотя Интернет говорил об обратном. — Ах, черт! Я же тебе не рассказывал, тьфу ты, — Боб снова засмеялся, постучав себе по голове. — Роберт — наша местная звезда, чему он не рад от слова совсем. До щелчка жил где-то в Канаде, хотя, как оказалось, вырос он тут. Был среди несчастной половины, а по возвращению осознал, так скажем, смысл бытия и вернулся на родину, так еще и домик на Нантакете прикупил. После героического поступка Железного Человека и их безумной схожести, от которой ты сейчас в таком шоке, его стал примечать чуть ли не каждый, смотрели на него, как ты, а порой бывало что и похуже. Поэтому он не особо любит наш людской мир, полный разных взглядов и вскриков, вот и решил отдалиться от больших городов. — Это безумие, честно, — Питер осторожно собирал вещи в пакет, кидая взгляд в сторону двери. Никого нет. Дыхание было сбито, где-то в груди была просто невообразимая паника, которая должна была утихать, но парень всё никак не мог унять свои мысли. Было плохо. Было тревожно. — Согласен, но я тебе как друг другу говорю: мистер Дауни очень добрый человек, хоть серьезный и молчаливый. Может показаться грубым, но он уже устал от всего этого, ты обиды не держи на него.       Питер и не собирался.       Все это звучало, как правда. Да и, господи, словно Питеру кто-то хотел наврать, по типу: «Эй, смотри у нас тут Тони Старк — живой и во всей своей красе скрывается, но мы все будем тебе врать, ибо ты еще не свой». Похожие люди есть. Сколько о таких можно узнать в интернете, что сомнений не должно быть. Но… Он смотрел в эти глаза и видел там его.       Шок сменился на какое-то терзающее чувство внутри. Даже не передать словами. Питер прекрасно понимал, что его реакция не сравнима ни с чьей-либо еще. Он не реагировал шумно, не визжал, он был в немом шоке, пока внутри него кричала тревога и он сам. Это не просто облик погибшего героя перед тобой — это облик наставника, друга, близкого человека и… Что-то было еще. Но Паркер никогда не признавался в кое-чём себе. Да и говорить об этом кое-чём было бы глупо и наивно. — Ну, чего ты так поник, — мужчина ободряюще улыбнулся. — Прийди домой, сделай какао, поиграй с Тесс, да посмотри что-нибудь веселое. Если всегда думать о том, что страшного и грустного случилось с миром и кого мы потеряли, лучше от этого не станет.       Кого мы потеряли. А кого потерял он?       Кого, черт возьми, потерял Питер?       Чего он успел лишиться за короткий срок?       Его жизнь слишком быстро изменилась и ему не хотелось думать о том, что с этого дня может пойти ещё что-то не так. Он просто сделает глубокий вдох и пойдет домой, сварит какао и отдохнет. И будет жить свою новую спокойную жизнь.       Да и теперь, Питер, кажется, знает всё, что ему нужно. Ведь встреть он Роберта в другом состоянии и в другое время, то, скорее всего, парень доставил бы мужчине массу неудобств и дискомфорта. Наверное, сложно жить будучи так похожим на мирового героя.       Уже вечером парень сидел на диване, завернувшись в огромное одеяло. За окном было темно, а все небо затащило тучами так, что даже свет луны не пробивался в комнату. Гостинную освещал только телевизор, купленный ими с Мэй когда-то на распродаже, а по первому попавшемуся каналу крутили историю Мстителей. Её показывали каждый четверг — это было данью памяти героям. Тесс мило сопела рядом, порой подергивая хвостом во сне. На журнальном столике стояла кружка из-под какой-то там порции какао, ведь, пожалуй, это было единственным, что помогало Паркеру погрузиться в беззаботность и ощущение уюта.       Честно, Питеру не особо нравилось то, где он живет. Безумно хотелось домой, в Куинс. Но дома больше нет, его там никто не ждет и никто не знает. Поэтому приходилось свыкаться с тем, что у него есть сейчас. И со временем он полюбил этот дом, в котором был только он и Тесса. Всё же, он нашел свой уголок уюта.       Но по-настоящему уютно ему становилось в мастерской Тони Старка.       Тот мужчина побудил в Питере очередной поток нескончаемых мыслей, которые начинались с «а если бы» и заканчивались «но все иначе». Сейчас же, думая о Роберте, в голову приходили глупые причины того, почему плохо и хорошо быть похожим на Тони Старка. Если все плохое держалось на популярности этого образа, то и хорошее было рядом — ну, например, сексуальность и красота. В этом контексте он даже не знал по чему именно судить, по самому Роберту или по самому мистеру Старку. Всё же, если последнего Питер в свое время мог рассмотреть достаточно близко: его руки, напряженные мышцы при работе, пресс и грудь, которые просвечивали через старую рабочую майку, то неизвестного Паркер точно не успел разглядеть, да и мыслей не было об этом. Перед ним было то лицо, которое Мистерио успел использовать, чтобы окончательно свести Питера с ума. Но, как оказалось, это было даже не самой последней его подлостью. В принципе, поэтому-то Питер и здесь. Сидит, завернутый в одеяло в тихом (и уже собственном) доме на окраине Харвича, население которого всего-то чуть больше десяти тысяч, и рассуждает о привлекательности Тони Старка и Роберта, ужасно похожего на него.       Теперь Питеру оставалось рассуждать о Тони, как о знаменитом герое и плейбое, а не как о «мистере Старке». Так было легче. Было легче думать о ком-то, как о незнакомце, как о том, кто не был близок тебе. Паркер начал пропускать это через себя как-то иначе. В худшем случае, к нему вернуться еженедельные, а то и каждодневные истерики. Он никогда не подумал бы, что скажет и признает это. Но нужно было жить дальше. Нужно, иначе всё это скажется на нём очень плохо.       Ему уже ничего не изменить. Прошлое так и останется прошлым, так или иначе оно будет его терзать… Так почему бы не обустроить своё «настоящее» без страданий. Почему бы, наконец, не начать жить по принципу, что у него, все же, одна жизнь?

***

      Утро начинается не с кофе. Утро начинается с вертящейся вокруг тебя собаки, требующей свой завтрак. С появлением Тесс Питер привык к новому распорядку дня: выпустить «принцессу» на лужайку, насыпать ей завтрак и налить чистой воды, а уже только потом заниматься собой. Если раньше парень отдавал всего себя, всю свою доброту и желание о ком-то заботиться жителям Нью-Йорка, то теперь у Паркера был только он сам и Тесса, неожиданно появившаяся в его жизни.       Последовав своему ежедневному плану, за завтраком парень уставился в сторону мисок собаки, которые та довольно вылизывала. — Знаешь, чего тебе не хватает, Тесс? — собака радостно отозвалась, виляя хвостом — Лежанки, на которой можно было бы отдохнуть после завтрака.       И именно сейчас Питер загорелся этой идеей настолько, что даже погода за окном не могла его остановить. Он взял на себя отвественность заботиться о ком-то, а значит, это для него — превыше всего.       На улице с самого утра лил дождь. На самом деле, в Харвиче дождь был не частым явлением, но если он начинался, то шёл либо максимум час, либо несколько дней. Погода была ясной, поэтому Питер ходил до нужного ему места в городе пешком. Во-первых, для него это не было чем-то сложным. Во-вторых, Паркер никак не терял своего драгоценного времени, так как у него никогда не было планов, требующих чётких времменых границ. Да и, если подумать, городок был маленький, поэтому куда бы ты не шёл, много времени не требовалось. В-третьих, это был прекрасный способ экономии своих средств, ещё и каждый раз Паркер подмечал что-то новое для себя в городе. Но сегодня погода оказалась паршивой, потому надеждой Питера были автобусы. Паркер жил на окраине, в Харвич-Порт, из-за чего ему было невпервой выбираться из дому за какими-либо покупками в центр городка.       И если доехать до пункта назначения вышло достаточно быстро, то назад…       Казалось, дождь усиливается.       Питер никогда не чувствовал себя настолько промокшим, как сейчас. Он прижимал к себе купленную лежанку, и его безумно радовало то, что она была завернута в пакет, ведь в противном случае вместо того, чтобы приехать домой и дать радостной собаке её новое спальное место, он тут же понесет лежанку сушиться. Тесс точно была бы не в восторге, как и парень сейчас — от погоды. По расписанию автобус должен был приехать еще десять минут назад, но на дороге было тихо и пусто, только несколько машин пронеслись мимо, из города или в город. Вот, очередная машина проезжает мимо, ещё одна, и ещё, а автобуса не видать.       Вновь никакого движения на дороге. Проживая свою скучную (в каком-то плане) жизнь, Питер старался цепляться за что угодно, дабы не печалиться от всего вокруг, как сейчас из-за ливня. Хотя, честно, не печалиться тому, что ты промокший до нитки стоишь под дождем с собачьей лежанкой в руках и ждешь свой автобус, казалось бы, целую вечность, было сложновато.       В какой-то момент Паркер думал выйти ближе к дороге, вытянуть руку и ловить машину хотя бы до центральной улицы, с которой уехать точно было бы легче. Но вот очередная машине проезжает мимо, брызги из-под которой чудом не доходят на остановки, а за ней следующая. «А, нет» — машина тормозит сразу за остановкой, словно это был незапланированный сигнал «стоп». Из неё вышел мужчина.

«Господи, только не он.»

      Питера не привлекала такая встреча. Учитывая то, что Боб сказал, что этот мужчина большую часть времени жил на острове, то встретиться вот так на следующий день у Паркера в планах не было, да вообще и мысли такой не проскакивало: ему казалось, что их первая встреча — это просто очередной пинок Судьбы, и что больше они с Робертом не пересекутся. Ему стало безумно неловко и некомфортно, потому что мало того, что Питер, вероятно, напугал того своим взглядом и реакцией, так еще и рассматривал его ночью у себя в голове по критериям «сексуальность и красота». Просто кошмар. — Чего стоишь? Залезай. Если ты, конечно, не ждешь автобус из города, но в таком случае, — кивок в сторону, — тебе следовало бы перейти дорогу и стоять на другой остановке.       От такого Питера словно током дернуло. Это предложение помощи или попытка просто его подколоть? — Нет, сэр. — Тогда залезай, нефиг мокнуть.       Он был не серьезным. Боб ошибся и крупно. Роберт был ужасно ворчливым, а не просто серьезным.       Питер тут же подбежал в машине, заскакивая на переднее сиденье. Хотелось как-то извиниться, за то что он шлепнулся сюда своим мокрым мягким местом, но, если этот мужчина не слепой (как бы грубо это не звучало со стороны парня), то явно мог заметить, что парень насквозь промок и вода по нему чуть ли не стекает. Уже в салоне Паркер понял, что он не просто промок, но и замерз. В салоне было так тепло, что, обхватив себя руками, парень тут же начал согреваться. Прямо сейчас Питер был рад этой случайности, тому что кто-то проезжал мимо, остановился и предложил его подвезти хоть до куда-нибудь. Но не сказать, что он был рад другой случайности — что этим «кто-то» окажется Роберт.       Но в его ситуации это было лучше, чем ничего. Вдруг, Судьба хочет преподать ему какой-то важный урок? Правда, какой именно, Паркер ещё не понял.       Машина тронулась в полной тишине, пока Питер не ляпнул «спасибо» и не подумал о том, что лучше сказать, до куда именно его лучше подвезти. — Я живу неподалеку от магазина Бобби, но буду благодарен если подвезете до центра, — мужчина лишь молча кивнул, видимо он даже не хотел с ним особо разговаривать, то ли из-за своего непонятного пока что Питеру характера, то ли потому что просто был надменным, как, наверное, и любой другой, кто был бы похож на самого Тони Старка.       Питер не хотел бы придавать их схожести такое огромное значение, как могло показаться. Но как об этом не думать? Он не какой-то фанатик, как, вероятно, подумали бы другие. Просто со временем и всей его историей, Старк стал для Питера не просто кумиром. — Боюсь, до дома я тебя не довезу, да и до центра тоже, бензина буквально несколько капель, так что если ты не против, то я бы предложил сделать остановку у меня, попить чаю и подождать, пока дождь кончится, чтобы я мог нормально заправить машину. — Под конец Роберт тихо фыркнул, а Паркер явно был не против, ибо другого варианта у него попросту в запасе не оставалось. Да и отогреться и попить чаю было бы неплохо, может за это время он перестанет видеть в этом мужчине его. — Да, конечно! — «Я все равно не могу просить о многом» — Извините за доставленные неудобства…       И после этой фразы у Питера внутри все сжалось, как и он сам, вжимаясь в кресло автомобиля. Мужчина кинул взгляд в его сторону, усмехнувшись и продолжив спокойно вести машину, сделал музыку чуть громче. Этого взгляда хватило, чтобы парень забыл, как дышать. Спасибо, что теперь всю эту атмосферу разбавлял джаз. Ну хотя бы вкус в музыке у них отличался. Тони постоянно просил включить Хэппи, что-то из панк-рока или же что потяжелее, а Питер был далеко не против.       Дом был роскошен и прост одновременно, его внешний вид было сложно описать словами. Старый коттедж в два этажа с чердаком, за которым точно ухаживали и следили, либо так же привели в порядок после тех злосчастных пяти лет, потому что если не всматриваться, создавалось впечатление того, что дом был возведен пару лет назад, но под дождем он выглядел очень пугающе. А разумно ли вообще идти домой к незнакомому мужчине? С такой-то внешностью и натурой маньяку заманивать своих жертв к себе легче простого, да и в чай можно подсыпать что угодно. От этих мыслей Питеру становилось всё неуютней. Он же вправду потенциальная жертва! — Ты чего? — мужчина повернул ключ в замке, уставившись на парня, который стоял под дождем и задумавшись смотрел на дом. — А? Просто думаю, не маньяк ли вы, — зато честно, молодец, Питер. — Мне стоит это воспринимать как комплимент, или как оскорбление? — мужчина вопросительно вскинул брови. — Скорее, как мои внезапные мысли, а их много… — последнее парень добавил уже тише, проходя внутрь дома.       По интерьеру он ничем не отличался от дома Питера. Было просто, неброско и уютно, а ещё по-особенному тепло, что удивительно для дома, который оставляют на несколько месяцев и больше. Может, Роберт просил кого-то вроде Боба следить за домом? — Проходи, садись, — мужчина качнул головой в сторону дивана. — Как хоть к тебе обращаться? — Питер, сэр. — «Здрасьте, Я… Я Питер.» — Питер Паркер, — это имя все равно ничего больше не означает. — Роберт Дауни, хотя думаю Боб замолвил словечко, он любитель поговорить.       Мужчина протянул парню руку в знак рукопожатия. От одного только касания ладони чуйка Питера неприятно уколола в затылок. Кажется, что сейчас он стоит перед тем самым человеком, но нет этого трепета, нет того чувства, нет ничего того, что было больше шести лет назад. И нет самого его. Сейчас только схожая оболочка и ничего общего с тем, по кому Питер «убивается» изо дня в день, точно так же как и о своей «забытости».       А если бы Тони был жив? Если бы это именно он сейчас бы стоял перед ним! Он бы всё равно не вспомнил его, ведь Питера Паркера забыли все: все друзья, близкие, знакомые, весь мир — словно его никогда и не существовало, в том числе и для мистера Старка. Сделало бы это лучше ту ситуацию, в которой он сейчас? Ведь, скорее всего, он никогда бы просто так не зацепил внимание Тони Старка. Теперь Питер не Человек-паук, не заслуженный ученик школы, он просто Питер Паркер, паренек с физической силой, на которую не хватает своих собственных внутренних сил. — Что с тобой? Словно о чем-то задумался. — Роберт быстро окинул взглядом парня с ног до головы и обратно, словно специально осматривал его, из-за чего по коже Питера прошлась волна мурашек. Теперь это не было какой-то чуйкой, просто обычная реакция, когда тебя рассматривает незнакомый мужчина у себя дома, имеющий внешность точь в точь как у покойного наставника. Обычная ведь реакция, да?.. — Тебе чай, кофе? Или, не знаю, какао? Тебе хоть сколько лет?       По правде, Питеру было немного страшно сдвинуться с места и присесть на предложенный диван, его словно сковало, но последний «вопрос-тире-подкол» буквально подтолкнул парня к дивану с недовольный фырком. — Двадцать три, но это не означает, что я не могу, не знаю, например, пить какао. Очень стереотипно, что оно только для детей, не считаете? — Он опустился на диван, оказавшись прямо напротив Роберта, который оперся поясницей о столешницу и скрестил руки на груди. Брови мужчины поползли наверх, словно он был удивлен тому, что только что «выдавил» из себя парень. — Вопрос про какао был предложением, так как я не знаю, что ты предпочитаешь в напитках, а о возрасте я спросил из интереса — негоже приглашать к себе гостей и не пытаться узнать о них какую-то базовую информацию, — «Ох, черт». Питер явно не учел, что не все говорят с какими-то подколами.

Перед тобой совершенно другой человек, Питер. Другой. Человек.

— Могу сделать не какао, а горячий шоколад, вроде бы был цикорий… Не знаю, что еще тебе предложить, Питер.       Имя словно порезало его уши. Даже голос был одинаковым. Если внешность Паркер еще мог понять, но голос… Да как такое вообще возможно?       А если дело в самовнушении? — Можно просто чай.       Мужчина понимающе кивнул в ответ.       Уже через несколько минут перед Питером на журнальном столике стояла чашка горячего чая. Роберт так и не отошел от своего места у столешницы. Тишина и непрекрающийся дождь на улице, который стучал в окно. Сейчас у парня в голове вертелись только одни сравнения: Тони никогда не пил чай, Старк наливал себе чашку кофе, порой добавляя туда алкоголь, и было не важно, какая это чашка за день, а Роберт прямо сейчас стоял с такой же чашкой сладкого чая. И ведь невозможно, чтобы настолько похожие люди были одновременно настолько же разными в таких мелочах.       Честно, Питер не ожидал, что всё будет в полной тишине. Конечно, он не думал о том, что они будут что-то яростно обсуждать или что этот «всё еще» незнакомец будет что-то рассказывать, но парню очень не хотелось находиться в такой же тишине, как было всю дорогу в машине. — А кем Вы работаете? — очень внезапный вопрос, но именно разговор помог бы сейчас Питеру унять начинающуюся тревожность.       «А вообще, Питер, тебе бы поменьше общаться и доверять мужчинам похожим на Тони Старка» — именно так сейчас отзывался внутренний голос в голове. Черт знает, к чему на этот раз это может привести, хотя, если подумать, Паркеру уже больше нечего терять. — Так раздражает тишина? — парень даже не смог толком уловить, с какой интонацией это было сказано: просто с интересом, с агрессией, с усталостью или насмешкой, он молча кивнул в ответ. — Автомехаником. В нашем уголке страны особо чем-то глобальным не займешься, да мне и не хотелось, а машины и мотоциклы чинить нужно всегда, в любой сезон года, особенно летом, когда приезжают отдыхающие. — Ну… Да, это правильно, — Питер закивал, пытаясь заглушить внутри мысль, что мистер Старк в такой ситуации тоже работал бы автомехаником, все же подобное нравилось ему… — А ты чем занимаешься? — Я? Да ничем особенным… На заочном обучении, вот, недавно поступил в МИТ, завел собаку, да живу себе спокойно, думал устроиться работать в какой-нибудь магазин недалеко от дома, а так, изредка помогаю Бобу. Чем в будущем хочу заниматься — тоже не знаю, после щелчка столько всего поменялось, не успел я адаптироваться после возвращения, так сразу столько дел насыпалось. Но ничего! — Правильно, всегда нужно держать слегка, подчеркиваю, слегка позитивный настрой. Излишняя оптимистичность — это тоже плохо, — Роберт улыбнулся уголками губ.       Уже позже Дауни рассказал о том, каким оптимизмом он обладал, вернувшись сюда, в Харвич и о том, как быстро его ожидания не оправдались. Да, городок был небольшой, но этого всё равно хватало, чтобы привлекать к себе не мало внимания. Жить в доме, что окружен десятком таких же и сталкиваться каждый день со странными взглядами соседей — было не тем, что он хотел. Поэтому, поработав, порой принебрегая своими выходными, он купил другой дом. В Нантакете население было почти вдвое меньше, но это смогло снять некое внимание с Роберта, особенно учитывая прошлый опыт и покупая домик накраю, подальше от других. По его словам, вечерами с берега можно было наблюдать огни Харвича, Саут-Ярмута и Гианниса, чему он посвещал своё свободное время. Добираться было не сложно, зачастую на пароме, чтобы не оставаться без любимой машины, потому Роберт мог слегкостью навещать Боба, как одного из малого количества людей с кем он мог спокойно пообщаться, и проведать родной дом. Его он продавать не собирался, всё-таки ему нравилось держаться за родные воспоминания. А ещё он был одинок, в романтическом плане, Паркер понял это из рассказала о том, что изначально мужчина переехал в городок в Канаде из-за сильной любви, но в итоге ничего не сложилось.       В ответ на рассказ Роберта, парню пришлось рассказать об учебе в МИТ и подметить то, что Питер тоже хватался за свои остатки родного и близкого ему, потому и жил здесь и учился на заочном.       За время этого диалога Питер сам не понял, когда начал ещё сильнее рассматривать мужчину перед ним. Его руки, телосложение, лицо, взгляд, то, во что он был одет. Именно сейчас парню захотелось зацепиться взглядом за то самое схожее и отличное со Старком в Роберте. Тони предпочитал разные майки и футболки, всегда, когда они были в мастерской или просто пили кофе или какао на базе, даже выезжая на какие-то встречи или выходя в люди, под официальный пиджак он надевал футболку с каким-либо принтом AC/DC или другой рок-группы. Мужчина же перед ним был одет в рубашку с короткими рукавами. Его лицо не украшала ровненькая щетина, волосы были менее темные, но это было больше от седых прядей, которые, на удивление Питера, не прибавляли «старых годов» Роберту. По рукам было видно, что это — человек-мастер, но они всё равно были очень ухоженными и аккуратными, словно никакая гнилая железка под капотом машины не ранила их.       Паркер понимал то, что чуть ли не пялился на мужчину, и вряд ли Дауни когда-то так сильно рассматривали. Всем остальным явно хватало одного взгляда на известное лицо и не более. Питер же постепенно считал это не основным. Вероятно, Роберту было тяжело из-за этого, никто не пытался всмотреться в видные (хоть Питер судил по своим наблюдениям) отличия и особенности, которые были существенны только этому мужчине. Это чуть печалило парня, но все же — неужели так мало было девушек, что хотели сблизиться с Дауни и узнать его под другим углом? — Интересно, много девушек с вами пытаются познакомиться, просто из-за того, что вы похожи на него. — Девушек? — это был не тот входящий вопрос, который ожидал парень. Да и, черт возьми, почему он решил, что такому мужчине могут нравиться только девушки? — Ой, извините! Это, наверное, было очень бестактно, да и вдруг вам не нравятся девушки, а… Черт, простите! — попытка исправить, усугубила положение в голове у Питера. — Что ты так возбудился, парень, успокойся. Ну, во-первых, мне нравятся девушки, и раз уж ты так заволновался и если тебе так интересно, то не только девушки, черт знает, конечно, зачем тебе эта информация. Во-вторых, я веду все-таки достаточно затворнеческий образ жизни, особо ни с кем не знакомлюсь, а о причинах тебе уже знать не нужно, — парень «послушло» кивнул, хотя причины были на лицо. — К чему вообще такой вопрос? Это, пожалуй, самое удивительное и необычное, что я слышу из раза в раз за свою жизнь «двойника». — А? Не знаю… А много кто спрашивает что-либо по этому поводу? — Не поверишь, как много. Зачастую это вопрос из ряда «Какого это, быть похожим на Тони Старка? А вы не родственники? Вы делали пластику лица специально, чтобы быть похожим на Железного человека?» и прочее. — Не думаю, что я бы мог спросить что-то такое банальное… И так зациклен на мыслях, что вы и похожи, и не похожи одновременно. Очень странное ощущение из-за этого. — Ты знал его лично? Просто, есть что-то в твоем взгляде, и как раз в том, что ты говоришь, не стандартное для обычных фанатов Железного человека, — Питер уверен, что таких «фанатов» в жизни Роберта было много, не всегда же он жил, как сам сказал, позатворнечески. — Я стажировался у него. — У него? — мужчина нахмурился — В Старк Индастриз? — И нет, и да. Там всё… Сложно. Можно, мы не будем об этом? Давайте лучше дальше о Вас, у меня почему-то… Странное желание узнать вас получше, — в один миг Питера словно ударили маленьким молоточком по голове. — Если можно, конечно! Извините, если я очень навязываюсь, я и так обязан вам за то, что Вы не оставили меня стоять там на остановке и чаю налили. — Ты выглядел как брошенный котёнок, который прямо сейчас во всей этой мокрой одежде, как раз, «увлажняет» мой диван, — Роберт поставил чашку, сразу же направляясь к выходу из комнаты, показывая жестом, что сейчас вернется.       Честно, за чем конкретно пошел Роберт, Питер не понимал. На пару минут он остался один в комнате, в доме у незнакомца (все-таки один диалог не делает их хорошими знакомыми или приятелями). Парень поднялся с дивана, так как из-за слов мужчины ему тут же стало стыдно. Вроде бы он сам предложил Паркеру присесть, а вроде бы Питеру самому стоило бы отказаться, вспомним, что он промок весь до нитки. За время их разговора и благодаря горячему чаю парень даже не обратил внимание на то, что одежда на нем мокрая и ужасно холодная.       Роберт вернулся почти сразу же, но уже со штанами и кофтой в руках. — Держи, переоденься. Наверняка вещи будут тебе велики, но временно, думаю, подойдет, — он протянул одежду парню, Питер вряд ли имел право отказаться от такой доброты, да и не хотел, всё же, в сухой одежде будет куда комфортнее. — Извини, сразу не подумал об этом, главное, чтобы ты не заболел. — У меня хороший иммунитет! От дождя и мокрой одежды точно не заболею, — Питер благодарно улыбнулся, взял одежду и замер.       А что теперь? Он может уйти в другую комнату? Или парень должен попросить Роберта временно покинуть эту? Или ему переодеваться прямо здесь? Он чуть замялся, кидая взгляд то на одежду, то на мужчину, что сел на диван неподалеку и протянул руку к чашке чая. Паркер поджал губы, сжав предоставленную ему футболку и шорты. — Я тебя смущаю? — Питер вновь посмотрел на мужчину, что поднес к губам чашку, прикрыл глаза и отпил. Вряд ли ему было, чего смущаться, казалось, Дауни ничего кроме горячего чая и не нужно было сейчас. — На втором этаже уборная, могу проводить, если нужно. — Ему казалось, мужчина говорил это одновременно и с каким-то безразличием, и какой-то заботой. — Нет, всё отлично, просто раздумываю, насколько это будет этично, переодеваться перед Вами, — неужели Паркер вправду похож на мальчишку, что будет смущаться? — А я думаю, за такой беседой не стоит думать о какой-то грубой этике, — Роберт немного поморщился — Давай, ты всё же будешь обращаться ко мне на "ты" и по имени.       Питер просто молча кивнул и положил сухие вещи на диван, повернувшись боком к мужчине. Нет, всё-таки он не был похож, он просто был мальчишкой, которого можно смутить. Он понял это ровно тогда, когда стянул с себя сырую кофту, а за ней футболку, и по привычке потянулся, вытянув руки вверх. И он почувствовал это, взгляд на себе. Казалось бы, очевидно, куда ещё смотреть, если не на гостя? Но Паркер всегда иначе ощущал взгляды на себе, благодаря его супер-силе. И этот взгляд был более внимательный, его словно рассматривали. Обходили стороной каждый рельеф тебя, из-за чего щеки начинали пылать. Ему хотелось сказать что-то, попросить не пялиться на него что ли, но… Как давно он цеплял чей-то взгляд? Да и так было честно, ведь на протяжении всего их диалога взгляд Питера бегал по мужчине, переодически спотыкаясь о его глаза и руки, что несомненно привлекали внимание.       Паркер и вправду был одинок, во всех смыслах, и переживать это было тяжело не только морально, но и физически. Он не любил признавать такие подробности и детали. Никогда не любил. Признавать свои желания, будучи подростком, было сложно, а признавать свои желания, будучи выросшим одиноким подростком, что живёт в маленьком городке и ни с кем толком не общается, ещё сложнее. Но очень трудно было это делать, когда рядом сидела копия того, кого Питер в тайне… Ох, как же он отрицал это. Как же он любил отрицать очевидное, и как же ему было плохо от этого как семь лет назад, так и сейчас.       Вдруг, ему стоило попытать удачу?       А что будет, если сделать это сейчас? Ведь всего несколько минут назад Питер узнал то, что позволяет ему сделать первый шаг. Он же больше не подросток, а рядом с ним не тот человек, которого он считал недосягаемым. — Я тогда спросил про девушек… — во рту резко стало сухо, он испытывал лёгкий страх, страх реакции, которую мог получить. — Спрошу тогда и про парней, — Питер чувствовал, как взгляд застыл на нём и не отрывался, лишь становится более заинтересованным, сосредоточенным. Пальцы аккуратно расстегивают ремень на брюках, а затем ловко справляются с пуговицей. — Как много парней раздевалось перед тобой? — это точно не то, что он хотел спросить изначально, но шальной язык выдал как раз то, что было на уме прямо сейчас. И не соврал.       Сердце бешено стучало. Он сам до конца не понимал, что говорил, на что рассчитывал и чего хотел. Было ли это просто вопросом, флиртом или предупреждением, что вело к каким-то действиям? Стало ужасно стыдно, ему хотелось резко извиниться за такой вопрос, который, казалось, переходит все границы, но язык не повернулся. Он словно потерял голос, когда почувствовал, как взгляд мужчины медленно заскользил вниз по его телу.       Вероятно, парень всё же не настолько смел, раз расправившись с джинсами и положив их на подлокотник дивана, не задумавшись потянулся к футболке. Конечно, ему хотелось бы, чтобы события развернулись сейчас так, чтобы ему не пришлось надевать сухую одежду на себя, а…       Питер точно был услышан. И был понят его тон, в котором он задал тот вопрос. Даже лучше, чем он сам мог себе представить. — Буду честен, не так много, — он слышит и замечает боковым зрением, как Роберт отставляет чашку на столик и поднимается с дивана. Паркер даже усмехнулся у себя в мыслях, неужели его мотивы настолько очевидны и его так легко понять? Он же не давал повода до этого, не давал до тех пор, пока не остался почти без одежды на себе и пока не задал какой-то уж слишком откровенный вопрос, который был абсолютно не в тему их разговора. Или, всё же, в тему? — Думаю, она будет сильно тебе велика, а я бы предпочёл, чтобы мои гости чувствовали себя комфортно у меня дома, — мужчина оказался очень близко и накрыл своей рукой футболку, в которую ранее предлагал парню переодеться. — Думаешь, лучше сохнуть совсем без одежды, чем в той, которая велика? — Паркер чуть прикусывает губу, медленно поворачивая голову и поднимая взгляд вверх. Его это всё не на шутку смущало и пугало, он не был уверен в том, на что сейчас шел и что получит в ответ. Он набирает грудью воздух и тут же выдыхает его, замечая то, как карамельные глаза сверлят его. Серьезное лицо никак не менялось, но по бровям Питер точно мог сказать, что Роберт удивлен всему того, что выдавал парень сейчас. — Возможно, но так или иначе, я мог бы поискать… — мужчина явно хотел сказать что-то о том, что поискал бы одежду размером меньше, что, например, села во время стирки, но заметив, как начинало меняться от этих слов лицо Питера, сам замолк. Но лишь на секунду. — Парень, ты уверен в том, что сейчас горит в твоих глазах? — Не совсем, но хотел бы убедиться в этом.       Вот он, момент, чтобы полностью признаться самому себе в том, что ему нравились мужчины, особенно старше его. Они пугали его, стесняли. Но безумно привлекали и возбуждали, и порой вправду было тяжело сдерживать себя и свои мысли, наблюдая за сильными руками, чуть сухими манящими губами, легкой щетиной, до которой хотелось дотронуться… Питер понял это еще давно, будучи подростком, проводя часы в мастерской Старка и наблюдая за его работой, даже в какой-то момент заметил это в Мистерио. А сейчас…       Паркер был одинок, а Роберт был так похож на то, что парень никогда бы себе не позволил раннее. Так почему же он должен отказывать себе в этой возможности? Ему хотелось хотя бы попытаться.       Дауни забирает из его рук футболку и легким махом руки откидывает ее к остальным вещам. Питер позволяет себе отвести взгляд от мужчины, чтобы заметить это действие, но тут же ощущает теплую мужскую ладонь у себя на подбородке. Дыхание замирает, он ждёт. Роберт поворачивает голову парня к себе, заставляя того вновь встретиться взглядами, а после медленно наклоняется к его лицу. Питер прикрывает глаза, чувствуя совсем близко со своими губы мужчины, в которые он горячо выдыхает. Воздух обжигает всё вокруг, особенно в груди и внизу живота. Он не мог больше ждать, он хотел показать то, на сколько он уверен в своих словах, своих посылах и намёках. Парень подается вперед, соприкосаясь с губами мужчины в сухом, но увереном поцелуе. И Питер получает нужный ответ.       Мужская ладонь пропадает с его подбородка, но эти же руки резко разворачивают его и прижимают ближе к себе. От неожиданности Питер упирается одной ладонью в грудь (почти) незнакомца, и, будь он проклят, чуть ли не издает тихий стон в поцелуе от наслаждения. Ему нравились мужчины из далека, но чтобы так коснуться, чтобы его так грубо прижимали к себе — никогда. И он тает от этого, чувствует тепло Роберта всем своим телом. Питер скользит рукой вверх, перекладывая ладонь с груди на сильное плечо, это давало больше опоры, ибо ему казалось, что еще чуть-чуть и он не устоит. Всё это было в новинку, и, чёрт возьми, с кем? Хотя, это было неважно, стоило выключить свой мозг, отдаться новым ощущением, голосу, касаниям и этим глазам и лицу, что напоминали ему о лучших днях его жизни.       — Постой, — Роберт чуть отстраняется, и парень приоткрыл веки встречается вновь с этим безумно серьезным взглядом — У тебя уже было с мужчиной? — всё, что Питер может ответить сквозь своё учащенное дыхание — это слегка заметно, отрицательно покачать головой, но этого, видимо, достаточно для того, чтобы мужчина понял. — И ты точно уверен, что хочешь этого именно сейчас, именно здесь и именно со мной?       Парень поджимает губы. Конечно, над таким стоило бы задуматься, но…       — Последнее — это решающий факт того, почему я сейчас стою перед тобой оголённый и безумно горю от всего жара, что сейчас веет вокруг, — он произносит это чуть ли ни на едином выдохе, ему непривычно от того, что он не обращался сейчас к мужчине на Вы, но неужели это — та ситуация, когда вежливость должна быть превыше всего? — Я думаю, нет ничего плохого в том, чтобы добавить чего-то настолько хорошего в мои одинокие будни. Пусть и единожды.       Последнее он говорит куда тише, прикрывая глаза и слыша такое же тихое: «Я согласен с тобой» — а после ощущая вновь губы мужчины на своих. По Роберту было видно, что он так же одинок, что ему хотелось того же, что и Питеру сейчас. Он ощущал это не просто на каком-то интуитивном уровне, а через поцелуй, через то, как ладони скользили медленно и аккуратно по его телу, словно мужчина боялся спугнуть его. Дауни делает небольшой шаг назад к дивану, и Питер следует за ним, как привязанный поцелуем. Скомканный и сухой поцелуй, начинается набираться страстью, он чувствует ладонь на своей макушке, что не позволяла оторваться парню от этих мужских губ.       Роберт был аккуратен и груб одновременно, и всё, что появлялось в голове у Паркера из-за этого — одна мысль, что терзала сейчас его разум и тело: «А Тони был бы более нежным? Был бы он так же аккуратен?».       Дауни тянет его за собой, садясь на диван. У Питера содрогается все внутри, когда он буквально оказывается сверху на бедрах мужчины и чувствует, что желание того не меньше его, чувствует то, как член Роберта уже налился кровью и жаждет продолженя. Он прижимается ближе к мужчине, начиная неуверено тереться о его пах, чем сам срывает стон со своих губ. Роберт опускает руку с его макушки на бедра парня, которые начинает сжимать и поглаживать, чуть сдвигаясь к ягодицам. Чувствуя все эти касания по его голой коже, Питер понял, насколько грязно и ужасно это всё выглядит для его более застенчивой натуры, которую сейчас он засунул в себя куда подальше. Он сидит только в одних боксерах на полностью одетом мужчине, которого встретил буквально день назад, а сейчас хочет, чтобы этот незнакомец стянул с него оставшуюсь одежду, что мешала полноценному контрасту.       Питер елозит руками по плечам, ключице и груди мужчины. Он спорит сам с собой о том, может ли растегнуть эту рубашку и позволить себе коснуться этой горячей кожи. Конечно, он безумно хотел этого, но то дополнительное возбуждение, которое давал их «контраст», было настолько приятным и понятным, что едва коснувшись пуговицы рубашки, Питер сдвинул руку в обратную сторону. Нет, пусть будет так, как захочет сам Роберт. Парень уже многое решил тем, что был у него на коленях.       Мужчина разрывает поцелуй, уже через секунды вырывая из парня резкий выдох со сладким стоном, прикасаясь губами к его шее и зарываясь одной рукой в его волосы. Это было на грани с каким-то безумием, было непривычно вновь чувствовать, что кто-то уделял ему такое внимание и дарил такие ощущения, от которых муражки бежали по всему телу. Питер запрокидывает голову слегка назад, открывая все больше не исцелованной кожи. Он вытягивается, чувствуя как губы мужчины начинают сползать к его ключицам и груди, насколько это было возможно в их положении. — Я спрошу в последний раз… — дыхание Дауни обжигало его кожу. Ему не нужно было продолжать, чтобы Паркер все понял. — Да.       Стоило ему ответить, Роберт тут же подхывает его на руки, заставляя Питера слегка испугано впиться пальцами ему в плечи, поднимаясь с дивана.       Он словно пропускает в памяти момент, как они оказываются уже на втором этаже дома в прохладной спальне, пока мягкое и слегка холодное одеяло не касается его голой спины, а сам Питер не оказывается под мужчиной, что вновь жадно впивался в его шею. Он ощущал мокрый след от поцелуев, что оставался на его шее, и совместно с тем ощущал, как растет напряжение в паху и внизу живота, заставляя Паркера чуть ли не возиться на постели от касаний Роберта, что исследовал его тело руками. Этих касаний было мало, ему нужно было больше, и он жаждал этого каждой клеточкой своего тела.       Роберт не медлил. Он отстранился от парня, словно вынужден был. Питер приоткрывает глаза, замечая с каким, как-будто бы, воодушивлением рассматривал его Дауни, как картину в музее, как что-то, что было в списке желаний очень долго, и вот, наконец, оно было прямо перед ним. Но последнее было невозможно, только если мужчина не размышлял и не думал о Паркере весь вчераашний вечер, как он сам. Мужчина расстегивает лишь первые две пуговицы на рубашке, томно и горячо выдыхая, что ощутил Питер, а после, пробежавшись кончиками пальцев по бедрам парня, стягивает с того боксеры, полностью оголяя того. Именно в этот момент Питеру становится не по себе от стеснения, которое он хотел в себе подавить. Он приподнимается на одной руке, грубовато притягивая второй мужчину ближе к себе и вовлекая в очередной горячий поцелуй, что был уже куда уверенней со стороны парня.       Ему не давало покоя — губы мистера Старка были бы такими же мягкими? Такими же сухими, но сладкими и обжигающе-горячими, что согревало все тело. В них хотелось забыться, хотелось утонуть в этом наслаждении.       Совсем немного Питер ощущал себя в ловушке, будучи прижатым мужчиной, будто в клетке с диким зверем, которого он еще не успел приручить. Но ему хотелось, чтобы этот зверь разорвал его в клочья, поэтому он не сопротивлялся. Прямо здесь и сейчас.       Он чувствует, как рука мужчины ложится ему на шею, не сильно сжимая, а после медленно спускается по его груди, цепляя вставший от холода сосок, из-за чего Питер резко выдыхает в губы тому. Роберт ведет рукой по аккуратному прессу парня, а затем легким движением руки обхватывает уже вставший и жаждущий продолжения член того. Хватает несколько движений, чтобы заставить Питера окончательно разорвать тот уверенный поцелуй и начать виться на постели. — Как же давно тебя никто не касался, мальчик, — он шепчет ему это на ухо, вызвая одну волну мурашек за другой.       «Да, давно, поэтому трахните меня наконец» — хотелось завопить Питеру, но его собственные губы, язык, дыхание не подчинялись больше ему. Он приоткрывает рот, пытаясь ответить хоть что-то, но лишь очередной вздох, полу-стон, вырывается из него. Но Роберт словно мог прочесть его мысли, Паркер чувствует, как мужчина вновь отстраняется от него и убирает руку, а после постель прогинается и Дауни встает с кровати. Парень наблюдает за всем, пикусив губу, дабы не сказать ничего лишнего, наблюдает за тем, как мужчина растегивает ремень на штанах, а после стягивает их вместе с нижним бельем. Он остается в одной черной рубашке с короткими рукавами, что давали насладиться его руками, и растегнутыми верхними пуговицами, что делало его вид неопрятным и из-за этого безумно сексуальным.       Питер вновь забывается во всем, за чем он сейчас наблюдал, за этой горячей картиной. Роберт вновь нависает над ним, целует его шею и плечи, а парень же обхватывает его шею руками, не желая вновь потерять этот близкий контакт. Он чувствует, как член мужчины касается его бедра, ощущает этот хороший и слегка внушительный размер, от которого шла дрожь по всему телу. Его не пугало это, его влекло это.       И он был до безумия рад, что настолько вовлечен в происходящее. Настолько, что это заставило все мысли покинуть его голову. Правильно или неправильно, нужно ли так поступать или нет, необходимо ли ему это сейчас или он мог воздержаться — отблагодарить за чай и уйти, как пасмурное небо, вновь озарится солнцем. Все стало неважным. Важны были для начала лишь красота и касания этого мужчины, потом его поцелуи, затем его прохладные в смазке пальцы, а дальше уверенные движения и сильные плечи, в которые Питер утыкался носом, ополяя кожу своим горячим дыханием, пока руки оглаживали и вцеплялись в спину, оставляя следы.       Ощущения, что доводили до грани. До грани удовольствия, до грани наслаждения, до оргазма. Оргазма, что прошел волной не только по всему телу, но и засел где-то в голове, отключая все. Отключая все то, что Паркер мечтал отключить последние несколько недель, месяцев, лет.       И на мгновение ему показалось, что было неважно и то, как Роберт был похож на Тони.       На того, кого он по-настоящему полюбил и отрицал. До сегоднешнего дня.

***

— У тебя есть планы на следующую неделю? — Роберт не отрывает взгляда от его дома, словно присматривается, а Питер не мог понять, был ли это вопрос из какой-то банальной вежливости, или началом для какого-то предложения, которое парень еще не мог понять хотел бы услышать или все же нет. Ведь можно лучше оставить всё на том, что он выйдет из машины и увидит в следующий раз мужчину совершенно случайно, в магазине у Боба или где-то на улицах Харвича, или не встретит больше никогда.       В любом случае, будь это каким-то предложением, Паркер не смог бы его принять. — Я… У меня конференция от института, нужно съездить на пару дней в начале недели, это даст дополнительные итоговые баллы за год, — он чуть поерзал, отстегивая ремень безопасности.       Мужчина молча кивнул, оторвав взгляд от окна и посмотрев в сторону парня. Очередное перепутье их взглядов по новой смутило Паркера, пора остановить на сегодня это странное напряжение, в котором он успел и так хорошо забыться. — Тогда удачи с конференцией, Питер.       Парень тихо поблагодарил, улыбнувшись, и потянулся к ручке дверцы автомобиля, открывая её. Он не знал, что ещё сказать: «До встречи», «Спасибо за сегодня», «Надеюсь, увидимся ещё» — всё звучало скомканно и странно у него в голове, что Питер решил просто промолчать и выйти из машины, услышав вслед пожелания хорошего вечера. Оказавшись на тротуаре у собственного дома, он последний раз обернулся в сторону автомобиля и его водителя, махнув на прощание рукой. Уже через мгновение Паркер остался один на пороге собственного дома. Один, как и всегда.       Но Питер ни за что на свете не назовет этот день плохим.

Не забывай меня

Нет, не забывай меня

Бессонная ночь

Моя любовь-пустая трата времени

Моя любовь хуже твоих цепей