Moonlight

      Популярность — то слово, от которого у многих идет кругом голова. Люди часто не понимают, что это влечет за собой последствия. Обычно для одних это деньги, лучи славы, поклонники. Для других — развлечения, таблетки, алкоголь и прочие «радости жизни». Йеджи не понимала этого.       Да, с момента ее восхождения на сцену прошло уже 4 года. Девушка привыкла к постоянным папарацци на улице, к концертным залам, толпам фанатов. Только вот, ничего из этого ее не радовало.       Каждый раз, когда она приносила новый текст к продюсеру, тот лишь тяжело вздыхал, поправляя очки и поджимая губы. Он часто отпаивал ее сладким ягодным чаем, когда девушка совсем уходила в себя. Слишком часто в песнях проскакивали фразы о любви, но каждый фанат, каждый чертов интервьюер знал о том, что Хван до сих пор одна. Ее часто видели с разными парнями, что с групп, что сольников, как она сама, только вот, ни один из слухов не подтверждался. Никаких скрытых поцелуев, держаний за руку, ничего.       Казалось бы, что не так? Красивые парни часто водились в ее окружении, только вот ни один не был способен заменить тот силуэт, образ, что застрял в голове у девушки. Она даже сейчас, сидя в гримерке перед концертом, после распевки, просматривает старые изображения на телефоне. Это были снимки с их выпускного. Старшая школа и бал, который решили организовать. Как девушка впервые пришла в вечернем платье на каблуках, совсем не имея друзей и потому постоянно оставаясь в стороне.       Девушка выходит на сцену, кивая своей группе за спиной. Все готовы. Большие пальцы вверх, легкая мелодия и свет, что ослепляет. Ликующая толпа перед сценой с большими плакатами, на которых Хван видит себя. Она уверенно подходит ближе к микрофону, окидывая взглядом собравшихся. Сегодня концерт проходил в небольшом помещении. Люди кричат ее имя, машут руками, включают камеры на телефонах и ждут, когда Йеджи начнет петь.       Она кладет руку, выдыхая и на миг прикрывая глаза. Еще миг — и парни начинают вступление. Они медленно касаются пальцами струн, пока клавишник опускает взгляд на синтезатор.       — Busy on the weekend, — начинает тихо Хван, и толпа ревет, после чего, стоит ей поднять руку, как люди замирают, прекращая крики. Девушка переводит взгляд вдаль. — Caught up in your own small world. — Йеджи грустно улыбается. Она писала эти строчки, прячась под одеялом ночью, еще будучи подростком. Девушка любила английский язык, она много занималась им в школьное время, предпочитая писать именно на нем в своем дневнике. Это обеспечивало сохранность того, что она пишет, ее мыслей и чувств, что девушка копила в душе. — Well, I might wanna see it then. Call it hesitation, girl. We're running on the moonlight. We're dancing in the open waves. — Девушка смахивает выступившие слезы, двумя руками опираясь на стойку с микрофоном. В тот вечер, она тоже танцевала. Шла на бал, даже не думая, что сможет прочувствовать это незримое ощущение, но ей помогла та, от кого она никогда не ожидала подобного. Тихое «хэй», возле уха и легкое касание к оголенному плечу. «Хочешь потанцевать со мной?» — вопрос, который ставит в тупик, и Хван не верит. Она боится, что ее запросто подставят, опозорив, но почему-то ей хочется довериться и она позволяет взять себя за руку. — You're hangin' for a good time. Something that'll make you stay. And girl, you fall down again. — Девушка прикрывает глаза. Стоило обрести что-то, каплю внимания, без доли усмешек и сарказма, как все потеряно. Они больше не виделись после того вечера. И вряд ли когда-то их дороги вновь пересекутся.       Девушка исполняет еще пару треков, прежде чем взять перерыв. Она просит толпу успокоиться, садится на сцене и скрещивает ноги. Отпивает воду из бутылки, пока парни усаживаются на своих местах, возле инструментов. Толпа ждет ее слов, и Хван чувствует, как сильно хочет выговориться.       — Знаете, много раз меня спрашивали о том, кому же я посвящаю эти песни. — Она не весело усмехается. — Возможно, после этой истории, вы сильно разочаруетесь во мне. Продюсер скажет, что я сама загубила карьеру, но это мой выбор. Я верю вам. Вижу каждое ваше послание, рисунки, все это. Эти песни о моей первой и единственной любви. Когда я была в средней школе, то встретила девушку. У нее были темные короткие волосы. Она была довольно дерзкой и никогда не боялась оспорить мнение учителя. Та самая девочка с характером. У нас были своеобразные отношения. Уж очень любили меня дразнить. Она дурачилась и была той, что несмотря на все шутки, готова вступиться за меня. Однажды, уже в старших классах, меня зажала у стенки группа парней, требуя, чтобы я сделала за них домашку. А я, будучи 17-летней тихоней, ничего не могла им сделать, и тогда пришла она, видели бы вы, как она им наваляла. — Хван смеется, и в толпа ее поддерживает. — С тех пор меня не трогали, но и наши с ней отношения никуда не продвинулись. Все, что я могла, это сидеть на задней парте, смотря на нее украдкой. В тайне надеясь, что она заметит. Я долго решала, стоит ли идти на выпускной. То есть, какой смысл? Быть все время одной? Просидеть где-то в углу, потягивая безалкогольный пунш? Это, конечно, очень своеобразное занятие. Но я прекрасно помню, как она подошла ко мне. Со своей очаровательной улыбкой, в темном фраке — для нее правила не писаны — она пришла в костюме, чем вызвала волну недовольства среди учителей. Со своим, на тот момент, ярко-синим карэ, безумным взглядом и до жути обаятельными ямочками на щеках.       Йеджи переводит дух, видя, как толпа внимательно прислушивается к каждому ее слову. Она оборачивается, и парни согласно кивают, улыбаясь и показывая, что все в порядке. Девушка усмехается в ответ, переводя взгляд на стоящих перед ней людей. Поправляет шорты, одергивая темную футболку. Смахивает каштановые волосы с розовой прядью на одно плечо, стараясь не расплакаться.       — Мы танцуем, и она кажется такой открытой, словно совсем другой человек. Мягко держит за талию, направляя. А я, топчусь, боясь наступить ей на ногу. К слову, все же наступила, — Она смеется. — После чего мы вышли из здания, прогулялись до небольшого холма и устроились там. Мне было холодно, знаете ведь эти бальные платья. Открытые плечи, спина. Она накидывает на меня свой теплый пиджак, улыбаясь. А после мы просто молча сидим бок о бок, смотря на звезды. Я кладу голову на ее плечо, а она осторожно обнимает за талию, прижимая ближе к себе. Это было волшебно. Я не знаю, следит ли она за моей жизнью, помнит ли вообще. Прошло уже пять лет, наверняка она живет за границей. Это была ее мечта. Переехать куда-то, быть фрилансером, завести себе двух кошек и найти того, с кем ей будет хорошо. Наверное, она где-то в штатах. — Йеджи вздыхает, не в силах смотреть куда-то, опускает голову. — С семьей, возможно, даже детьми. — Улыбка становится горькой, и она слышит, как в толпе кто-то кричит поддерживающие слова. — Ладно, разболталась я. Пора продолжать, да ребят? — Она всхлипывает, поднимаясь. — Что насчет «Friends»? Мне кажется, очень подходит. — Хван утирает слезы, выдыхая и делая последний глоток из бутылки, прежде чем оставить ее на сцене.       — Мы с тобой. — Слышится крик из толпы, а после согласный свист. Йеджи улыбается.       — Я люблю вас, спасибо, — она поджимает губы, стараясь совладать с дрожащим голосом. — Так вот, ребят, что встали? Начинаем! — Обращается она к парням и те кивают. — Girl, tell me what you're doing on the other side. And so, just tell me what you're doing with that other guy. — Девушка видит как в толпе зажигаются первые фонарики, начиная качаться из стороны в сторону. И Йеджи переводит дух, чтобы продолжить. — 'Cause I ain't got patience to slow down the pace. — Она распевается сильнее, стараясь не срывать голос на крик. Но следующие строчки. — And what the hell were we? Tell me we weren't just friends. — Голос все же предательски срывается. Она опирается на микрофон сильнее, находя в себе силы поднять голову и со слезами на глазах продолжать.       Этот концерт навел фурор. Йеджи сидит в кабинете продюсера, вновь потягивая чай и закутываясь сильнее в плед. Сил нет. Прошли сутки, а шумиха все набирала обороты. Фанаты начали даже создавать отдельные группы, в попытках найти ту девушку, в которую влюблена Хван.       — Ты сделала достаточно, Йеджи, все хорошо. У нас соотношение негатива и позитива 10 к 90. Это хорошее соотношение. Не переживай, ты хотела сделать это. Люди знают тебя такой, какая ты есть. Они видят, как ты тренируешься, как стараешься быть лучше. Они ценят такой подход. — Он похлопывает по плечу. — Ты молодец, что не назвала имя. Я знаю, что хотела, по глазам видел. Я тоже всем сердцем надеюсь, что Рюджин отзовется. Все будет хорошо.       — Оставь меня, — просит хрипло Йеджи, и мужчина поджимает губы, кивая. Он оставляет лишь небольшой источник света в виде светильника на столе, после чего, бормоча что-то под нос, уходит, закрывая дверь. Хван хочет побыть одна, значит, надо ее оставить.

***

      Очередной концерт планируется куда более массовым. И Йеджи, признаться честно, паникует. Она повторяет каждую песню, пока парни перепроверяют аппаратуру. Зал уже шумит в ожидании ее, и девушка слышит это. С последнего концерта прошло около недели. За это время в сети было не мало новостей. Репортеры так и сновали, выспрашивая о ее личной жизни, о том, как она себя чувствует и пытаясь узнать имя таинственной девушки. Хван же считала это лишним стрессом, а потому старалась скрыться быстрее. Сердце разбивалось каждый раз, стоило ей вспомнить о Рюджин.       И вот, очередной концерт. С кучей людей. Множество камер и рекламных компаний. Другие айдолы, что собрались ее поддержать. Девушка благодарна каждому, но смятение в душе никуда не уходит. Она вытирает ладони о юбку, переглядываясь с парнями.       — Ты в порядке? Выглядишь бледной. Может еще задержимся?       — Нет, все хорошо, — она поправляет сетчатые рукава. — Все в норме, я же говорю, Ким, не переживай. — Тот убирает руку с ее плеча, мол, ладно-ладно. И девушка выдыхает. Она поднимается по ступенькам. Продюсер рядом, он внимательно смотрит на нее, но Йеджи даже не оборачивается, идя к свету, что мерцает на сцене. Стоит ей ступить на твердую ровную поверхность, как слышит крики толпы, что выкрикивают ее имя. Множество фонариков тут же загораются, и Хван кружится, пока идет к микрофону. Слава и деньги — никогда не заменят то, чего хочет душа. Как бы люди не говорили, что все можно купить, на самом деле это не так. Вы можете развлекаться, кататься на дорогих машинах, есть лучшие блюда и позволять все, что захочется. Только вот, отношения других людей ты никогда не купишь. Любовь в том числе. — Пошумим? — Спрашивает Йеджи, оказываясь у микрофона, и толпа согласно свистит. Она улыбается, видя, как ее собственное лицо отражается на больших экранах. — Пожалуй, начнем с чего-то душевного, хорошо?       Она слышит зазвучавшую мелодию поворачиваясь к парням и морща нос. Ее лицо буквально говорило о том, что: Вы серьезно решили начать с этой песни? Те лишь усмехаются, переглядываясь. Гитарист медленно проводит рукой по струнам вверх, и клавишник включается в игру. Барабанщик лишь лениво покручивает пальцы в руках.       — Red pill help me get my words out. — Йеджи начинает с полу-шепота, переходя на более высокий тембр. Она постукивает по установке пальцем, сильнее сжимая микрофон свободной рукой. — New house, new car. I feel empty. — Она касается рукой груди, сжимая футболку. Клетчатые рукава чуть задираются, но ей плевать. — This might be the reason that she left me. — Она и правда чувствует себя пустой. Девушка осматривает толпу, видя в ней знакомых. Они машут ей, и девушка продолжает.       Так проходит добрая часть песен. Шатенка взъерошивает волосы, позволяя им произвольно рассыпаться по плечам. Хван делает перерыв, пока играет музыка, ходит по сцене, махая фанатам и иногда присаживаясь для фото. Слишком уж люди любили делать селфи, а в силу высоты сцены, приходилось сильно пригнуться, чтобы попасть в объектив. Но улыбка и крики о том, как ее любят, того стоили.       — Так, ну что, остались финальные? Начнем с «Right here»? — Она усмехается. Подходит к стойке, забирая микрофон и кивая парням. Идет по сцене, не спеша начиная напевать строчки. Она прижимает пальцы к наушнику в ухе, склоняясь на сцене и беря высокую ноту. Слышится радостный крик. Девушка идет к правому краю, продолжая медленно тянуть строчки. Но внезапно среди толпы что-то привлекает ее взгляд.       Она словно потерянный котенок, замирает, водя головой, и стараясь не подавать виду. Что-то. Вот что? Зацепило так, что сердце сильно ударило в груди. Девушка оглядывается, проходясь по первому ряду. Как не вовремя свет переместился по толпе влево. Она решает остаться на этом краю, продолжая.       — I'm right here, — тянет Хван, давая перевести себе дух и вдохнуть больше воздуха. На лбу уже выступил пот. Шатенка смахивает розовую прядь, и вот, прожекторы вновь здесь. Еще миг — и ее кошачьи глаза наконец замечают то, отчего весь воздух вмиг выбивается из груди. Девушка чуть покачивается, надеясь, что это не галлюцинации. Карие глаза смотрят прямо на нее. Так же, как и в тот вечер. С непередаваемым теплом, преданностью и обожанием. С такой гордостью, что Хван готова прямо здесь взвыть. Видимо поняв, что ее заметили, младшая стягивает с лица темную маску. У нее все такое же карэ, только теперь уже, русого цвета. Глаза все также горят, а ямочки на щеках также чаруют. Парни продолжают играть, несмотря на то, что Йеджи пропустила большую часть куплета. Наверняка сейчас, на больших экранах все видят, как слезы катятся по ее щекам. Главное, чтобы не смылась тушь, подумала бы Йеджи, но сейчас совсем не до этого. Ей плевать, насколько жалко она выглядит. Она прикрывает рот рукой, всхлипывая и щурясь, чтобы разглядеть Рюджин. Та улыбается, и судя по мокрым глазам, рада не меньше. Она указывает пальцем на губы и медленно произносит что-то. «Я люблю тебя» — это понятно на каком-то подсознательном уровне. Это становится самой настоящей стрелой, что мигом пронзает старшую, заставляя что-то делать.       Девушка бежит по ступенькам вниз, к ограде. Шин тоже не медлит, срываясь с толпы и проталкиваясь ближе. Охранники явно ошеломлены происходящим, не понимая, что им делать.       — Пропустите, ее, про… — девушка вновь задыхается, от переизбытка эмоций и слез. Не важно, что все было сказано прямо в микрофон, сейчас ей плевать. Толпа, видимо, поняв ситуацию, на удивление не мешает им, пропуская Рюджин, и та натыкается животом на ограждения. Прежде чем кто-то из охраны подходит ей помочь, младшая плюет на все правила, подпрыгивая и уперевшись на руки, перемахивая через них. Парни пытаются ее поймать, но Рюджин ловко увиливает от бугая в черном, пробегая под его руками и сталкиваясь с Хван. Йеджи цепляется за девушку так сильно, как только может. Обнимает за шею, прижимая ближе к себе, и младшая лишь утыкается ей носом в шею, сжимая талию. Йеджи слышит собственный всхлип в микрофон, а потому быстро выключает его. Она цепляется за Шин так, словно еще миг — и она исчезнет. Это похоже на сон. Музыка, свет прожектора, что теперь уже не ходит от ряда к ряду, а светит лишь на двух девушек. Йеджи проводит пальцами по коротким волосам, перебирая. Дыхание на шее и тихий шепот, который сложно разобрать из-за толпы и музыки, но Хван плевать. Рюджин настоящая, она стоит прямо с ней, сейчас. Шин чуть отдаляется, чтобы положить обе ладони на щеки старшей, стирая ее слезы и улыбаясь.       — Ты плачешь, дурашка, — смеется Шин, хотя и сама не лучше. Хван качает головой, перекладывая одну руку на ладонь младшей и прижимая ближе к своей щеке.       — Ты тоже, — она усмехается. Это так нелепо со стороны, но Йеджи сейчас не видит никого, кроме девушки перед ней. Она все еще ниже нее, в привычной толстовке, что так любила носить. Даже сладкий аромат ежевики. Это ее Рюджин, та же, что пригласила ее на танец в ночь. Что отдала пиджак, сидя рядом и прижимая старшую ближе к себе. — Я давно хотела сказать…       — Ага, несколько лет, — напоминает Шин и, видя, как Хван морщит нос, усмехается. Эта привычка слишком нравилась Рюджин, хоть она и долго не признавалась себе в этом. Когда Йеджи щурилась и чуть хмурила брови, морщась, то напоминала недовольную кошку.       — Ты правда будешь сейчас иронизировать? — Всхлипывает Хван, ощущая чужое тепло рядом с собой. Шин поджимает губы, качая головой. — Я боялась, что это не взаимно.       — Какая же ты глупая, — Рюджин смеется и прежде чем Хван успевает сказать что-то еще, встает на носочки и целует. В этот момент, внутри словно взрываются сотни салютов, а по коже пробегают мурашки. Она позволяет Рюджин взять инициативу, несмело отвечая. Они увлекаются, Йеджи просто теряет счет времени. Все, что она чувствует, это приятный аромат ежевики и вкус вишни на своих губах. Стоит ей отстраниться и оглядеться, как она замечает их с Рюджин парочку, прямо на больших экранах. Ее лицо стремительно краснеет, и она, не находя защиты лучше, чем плечо Шин, утыкается в него, вновь обнимая. — Ну тише-тише, у тебя концерт, малыш. А я никуда не денусь.       — Обещаешь? — На ухо спрашивает Хван и боится услышать ответ.       — Больше никуда. Обещаю. — Шин поглаживает ее по талии. — Тебя ждут фанаты. А меня желтая пресса и репортеры, — смеется она. — Камера все еще направлена на нас, — бурчит Рюджин, и, когда парень с большим объективом подходит ближе, то поворачивается, глядя в объектив. Она подмигивает, после чего закрывает рукой камеру.

***

      То выступление запоминается всем фанам надолго. Да что уж говорить про толпу ликующих людей и близких друзей, сама Йеджи все еще не может выбросить из головы произошедшее. Весь интернет пестрит ее фотографиями в слезах и тем, как последние песни она допевает с уже сорванным голосом. Только вот суть в том, что почти все фанаты отмечают, что последние песни цепляли так сильно, что они сами плакали, видя, как артистка светится изнутри. К тому же, камеры в тот миг, чаще показывали Шин, что стояла у сцены, утерев слезы и смотрела лишь на нее. Их пара стала вирусной, быстро обретая имя «Рюеджи», на что младшая лишь посмеивалась, радуясь тому, что ее часть имени стояла первой.       Сейчас же, лежа в квартире на кровати, Йеджи осторожно вырисовывает невидимые узоры на голой спине Рюджин, что продолжает копаться в ленте. Как оказалось, младшая увидела то выступление, ведь часто следила за ее деятельностью. Даже собирала карты, хвастаясь своей коллекцией, на что Хван смущенно прикрывала глаза, улыбаясь.       Они успели собрать львиную долю поздравлений в тот день. Продюсер и вовсе, схватил девушек в охапку, сам плача и говоря о том, что черт со всем, главное, что Йеджи счастлива. Даже парни растрогались, похлопывая Хван по плечу и желая девушкам счастья. Барабанщик напомнил, что готов быть свидетелем на свадьбе, на что Шин закатила глаза, фыркая.       — М, кстати, ты же на том концерте, не вчерашнем, а именно прошлом, выдала такую дичь. — Йеджи хлопает глазами, замирая. — Я про семью. Серьезно? Муж, дети? А где же собачка, кошечка и пять хомячков для полного счастья? — Шин саркастично усмехается. Она поворачивает голову сильнее, и на ее шее виднеется багровый след, который оставила старшая, отчего Йеджи поджимает губы, смущаясь.       — Ну-у, я подумала…       — Малыш, несмотря на то, что ты закончила старшую школу, у тебя с этим туго. — Дразнит Рюджин, и видя, как Йеджи вновь хмурится, смеется. — Я шучу, прости. — подвигается ближе, быстро чмокая в губы. — К слову, я даже рисунки делала. Ты их лайкала. Как ты не смогла меня найти — другой вопрос. Ты же понимаешь, что мы больше 5-6 лет, страдали не пойми чем, а могли все это время быть вместе? — Хван кивает. — Ну что, предлагаю наверстывать. В кафе уже были, в постели тоже. Что там по списку? Кино?       — Рюджин! — Смущается Йеджи, падая лицом в подушку. Ей все еще не верилось, что они вместе.       — Ну что? Там же семья у меня. Жена кошка, сын кошка, дочь кошка, и пять хомячков. — Усмехается Рюджин, проводя по позвоночнику старшей пальцами и вызывая табун мурашек.       — Я их боюсь! — Напоминает Йеджи.       — Эх, ну, значит, без армии грызунов. Остановимся на кошках. Кстати, ты видела арты свои, обнаженные?       — Ты это к чему? — Не понимает Йеджи, становясь серьезной. — Хочешь сказать, твоих рук дело?       — Оу, нет. Поверь мне, малыш, я бы так не облажалась. Да и, скажу честно, в жизни формы у тебя куда лучше.       — Рюджин! — Девушка берет подушку и накрывает ей лицо младшей, что хохочет. — Нашлась же, на мою голову.       — Твоя личная заноза, теперь не только в заднице, — сквозь ткань слышится голос Шин, и Йеджи пищит от возмущения, легко тыкая ее в плечо ногтем.       — Я тоже тебя люблю, идиотка. — Смирившись, ворчит Йеджи, отворачиваясь и стараясь скрыть смущение. Шин приподнимается, убирая подушку и осторожно касаясь губами ее плеча.       Теперь им предстоит действительно много наверстать, но, учитывая настрой Рюджин, это будет легко и просто. А главное, что они обязательно заведут кошку, видите ли, одной большой ей мало, хочет еще. Хван продолжит давать свои концерты, на которых фанаты будут часто наблюдать их милые заигрывания друг с другом. А еще, гитарист группы, наконец сможет отдохнуть от частых смен, ведь Шин услужливо встанет ему на замену, чтобы дразнить Йеджи на концертах чаще.