Источник

Дни в невольном заточении тянулись медленно, и вскоре Гарри потерял им счет. В жилище Снейпа не было окон, и он даже отдаленно не мог представить, какое снаружи время суток, да и не знал, сменяется ли оно так же, как и на Земле. Ему удалось все же выпытать у Снейпа, что они живут в мире, который Гарри, скорее всего, идентифицировал бы как преддверье ада: сухая, горячая, почти безжизненная пустыня, населенная не слишком дружелюбными существами, как разумными, так и не очень. Гарри поверил Снейпу сразу же, потому что здесь не работала обычная магия, к тому же первое время, пока не освоился, он ощущал себя как-то иначе. Тут даже огонь был не таким, к которому Гарри привык. Языки пламени не обжигали, и их можно было формовать. Например, свернуть в шар или замкнуть в кольцо, сделать язычок тонким и высоким, или плоским и приземистым. И он не обжигал! Гарри, когда впервые обнаружил подобное свойство огня, долго играл с ним, пока это ему не надоело. Гарри было тоскливо и одиноко. Снейп почти не появлялся в своем жилище, и Гарри большую часть времени был предоставлен сам себе. Он не понимал, как работает магия этого мира, но чувствовал, что она есть, причем намного более мощная, чем та, к которой он привык. Еда появлялась на столике, стоило лишь задуматься о том, что голоден, на стеллажах, полках и прочих поверхностях не образовывалась пыль, белье на кровати будто перестилалось само собой. Многие предметы казались разумными и словно считывали его желания. Та же перина, с которой он сражался в первый день своего попадания, подстроилась под его потребности и стала более твердой и упругой. На первых порах все это развлекало Гарри, но когда он освоился в доме и перестал удивляться окружающим чудесам, ему стало ужасно скучно. Сначала он боялся визитов Снейпа, но со временем стал ждать его с нетерпением и встречал, с трудом скрывая бурлящую радость. По ощущениям Гарри Северус приходил раз в неделю. Все остальное время он был предоставлен сам себе, поэтому ждал его появления как величайшего праздника. Называть его по имени Гарри тоже научился достаточно быстро после того, как неоднократно напоминавший о своей просьбе Северус стал просто исчезать прямо посреди разговора, стоило только назвать его «мистер Снейп», и потом долго не появлялся. Скучающему в одиночестве Гарри пришлось привыкать называть его «Северус» и на «ты». Это стирало границу «учитель-ученик», делало их ближе, и точно так же постепенно сокращалось расстояние между ними в моменты прихода Северуса. Сначала Гарри дергался от каждого появления Северуса и невольно забивался при его визитах едва ли не в самый дальний угол, помня о намеках, высказанных в первый вечер. Но чем больше стиралась между ними грань субординации, возраста и социального статуса, тем проще им было находиться рядом. Причем в буквальном смысле. Северус каждый раз как будто приручал Гарри, пока тот не привык, что сидеть вплотную на одном диване – нормально, и ничего страшного в этом нет. Гарри расслабился, когда понял, что Северус не стремится к физическому контакту, и в его действиях нет даже намека на то, что он хотел бы перенести их отношения в горизонтальную плоскость. Хотя в каждый его визит Гарри старался оказаться от кровати как можно дальше. Но когда он, наконец, понял и принял, что его не будут ни к чему принуждать, расслабился. С тех пор общаться с Северусом стало намного легче. Отбросив свои страхи и предубежденность, Гарри осознал, какой Северус интересный собеседник. В дни его визитов они разговаривали, наверное, сутки напролет, до тех пор, пока Северус снова не уходил. Он рассказывал ему обо всем, что Гарри интересовало, и даже о том, о чем он не имел ни малейшего представления. О строении мира, о множестве различных измерений, где, порой, даже само время текло иначе, о множестве магических существ – разумных и нет, антропоморфных и совершенно странных, о различных видах магии. Он объяснил и научил Гарри пользоваться магией его жилища и подстраивать его под собственные нужды. Параллельно продолжал весьма успешно обучать его школьным дисциплинам. Единственное, что Гарри по-прежнему не давалось – зелья. Это вызывало у Северуса лишь смех. Гарри иногда казалось, что Снейп-профессор и Северус-демон - два совершенно разных существа. Из общего между ними был лишь сарказм и иронический склад ума. В остальном же Северус в своей демонической форме был более раскрепощен и менее сдержан на эмоции, чем чопорный и озлобленный учитель зельеварения, которого Гарри знал в Хогвартсе. Демон-Северус, в отличие от того же Снейпа, вызывал у Гарри гораздо больше симпатии и приязни. А так как Северус был единственным существом, с кем Гарри был вынужден общаться на протяжении долгого времени, он привык к нему и воспринимал его уже как кого-то родного и близкого. С того момента, как Северус забрал его, прошли месяцы. Давно минуло совершеннолетие Гарри, которое они отметили вдвоем, выпив по бокалу вина и съев вкуснейший торт, который Северус принес с собой. За это время Гарри истосковался по людскому обществу. Он никогда не был слишком тактильным, но внезапно стал ловить себя на мысли, что был бы рад даже банальному рукопожатию и простым дружеским объятиям. Однако, к сожалению, Северус постоянно сохранял дистанцию и старался даже не подходить. Если раньше такое поведение Гарри только радовало, то со временем стало раздражать. Однажды Северус, будто прочитав его мысли, обнял его на прощанье, а потом и при встрече, и Гарри принял это как должное, забыв обо всех своих былых страхах. Установленные ранее границы между ними постепенно стирались. Гарри теперь свободно пускал Северуса в свое личное пространство, и даже не заметил с каких пор сидеть во время долгих разговоров рядом с Северусом под защитой черного крыла, прижимаясь к его теплому боку, стало привычным и желанным. Однажды, когда Северус рассказывал ему о событиях, произошедших после его так называемого «исчезновения», Гарри вдруг вспомнил, что его уже давно мучил один вопрос. — Северус, если ты обещал маме защищать, то почему постоянно третировал меня в школе? — Ну, это же совсем просто. Включи логику, Гарри, — постучал он когтистым пальцем ему по лбу. — О нашей с Лили договоренности не знал никто, а ты постоянно находился под пристальным наблюдением. Дамблдор, Темный Лорд, еще ряд магов, которые знали о тебе правду… Прояви я к тебе хоть толику внимания и участия, первым делом попытались бы устранить меня, как конкурента. Я, конечно, не афиширую свою сущность, но посвященные знают или могут догадаться. Поэтому единственным способом, чтобы постоянно оставаться рядом с тобой, было показать всем, что ты вызываешь во мне глубочайшую антипатию. Ты не поверишь, как тяжело мне было понимать, что я своими действиями взращиваю в тебе крепкие ростки ненависти к себе. В то время как мне хотелось наоборот стать тебе ближе, подружиться, понравиться… очаровать, в конце концов. — То, что ты делаешь сейчас? – чуть улыбнулся Гарри, глянув на Северуса. — О, мой мальчик – как любит говорить наш «многоуважаемый» Дамблдор – поверь, я даже не начинал очаровывать тебя. Если бы я это сделал, то мы бы не сидели сейчас здесь в обнимку, а лежали вон там, — он указал на кровать, — и ты бы извивался, подвывая от удовольствия, насаженный на мой член… — глубоким бархатным голосом пророкотал ему на ухо Северус. Гарри почувствовал, как ухо, в которое тот дышал теплым воздухом, лицо и шея начинают гореть от смущения. — Прекрати, — застенчиво отвернулся он. — Ты так очаровательно краснеешь и смущаешься, — продолжал мурлыкать ему на ухо Северус. – Твоя невинность так притягательна… так желанна… — Северус! – Гарри вывернулся из-под крыла и вскочил с дивана. – И вообще, с чего ты взял, что я невинный? — Потому что при каждом упоминании слов «секс», «член», «оргазм»… — словно смакуя, растягивал слова Северус, вгоняя Гарри еще сильнее в краску, — ты не знаешь, куда деть себя от стыда. Люди, которые хоть раз занимались сексом, так бурно не реагируют. И не забывай, что я пробовал твою кровь. Поверь, она мне сказала о многом. — Я не понимаю… — помотал головой Гарри, зажмурившись, и выдал скороговоркой: — Как ты можешь говорить о сексе со мной, ведь мы оба мужчины? — О, видимо пришло время и для сексуального просвещения, — хмыкнул Северус, и Гарри покраснел еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. — Не надо, — жалобно простонал он. — Не бойся, мы начнем с теории, — с довольным смешком выдал Северус. – Но уже не сегодня. Мне пора. А так как после всех этих разговоров ты вряд ли захочешь обняться на прощанье… — Нет, погоди, — подскочил к нему Гарри. – Обниматься я не против. Это же не… Северус встал, крепко обнял Гарри и прошептал ему в ухо: — Да, объятия – не секс. Ну же, Гарри, попробуй произнести это слово… — Отстань, — ткнул Гарри его под ребра, но тут же крепко обнял в ответ, пряча пылающее лицо у Северуса на плече. А тот лишь со смешком похлопал его по спине и, отстранившись, тут же исчез, привычно растворившись россыпью красных и золотых искр. После ухода Северуса Гарри долго проворочался в кровати, не в силах уснуть. Тот своими словами что-то взбудоражил у него внутри, и теперь его терзали смутные образы чего-то… непонятного, но приятного, от чего по телу разливалась будоражащая нега. Утром Гарри обнаружил у кровати целую стопку книг, среди которых, помимо академической литературы, регулярно приносимой Северусом, было две… явно не имеющих к учебному процессу никакого отношения. Открыв одну из них, он тут же захлопнул обложку и спрятал лицо в подушку, хотя и знал, что сейчас один, и никто его не видит, но смущение заставляло прятаться, как зайца в нору. Гарри целый день придумывал себе различные занятия, тем не менее, косясь на сложенные стопкой на тумбочке книги, и особенно на ту, что так и осталась лежать прямо на кровати. Однако он поймал себя на мысли, что боится подойти к ним, как будто они кусаются. Однако любопытство победило, и он, переделав все возможные придуманные и действительно необходимые дела, все же сел на постель и осторожно, словно держал в руках «Чудовищную книгу о чудовищах», открыл присланный Северусом опус. Книга оказалась… интересная. Помимо текста в ней было полно всевозможных картинок, которые все еще вгоняли Гарри в краску, хотя некоторые он вертел и так, и этак, пытаясь понять, как изображенное на них вообще возможно воплотить в жизнь. Несколько дней до визита Северуса Гарри изучал присланную им литературу, а в последнюю ночь его измучили жаркие, тревожные сны, полные невнятных, но слишком будоражащих образов. Он видел пару, которая занимается сексом на широком ложе, подозрительно напоминающем его кровать в жилище Северуса. Картинки из сна были размытые, изображения нечеткие, словно он наблюдал за происходящим через запотевшее стекло. Он не видел лиц, и даже не сказал бы, какого пола партнеры на кровати, но впитывал их эмоции и ощущения, как свои. Их стоны и крики удовольствия разносились в пространстве очень отчетливо, и он реагировал на них, испытывая возбуждение и ощущая томную негу, горячее томление по всему телу. Гарри метался и ерзал по кровати, пока не проснулся от острого наслаждения, пронзившего его. Даже не открыв глаза, он дотронулся рукой до паха, чувствуя, как по пижамным штанам расползается мокрое пятно и медленно опадает член. Подобный казус произошел с ним впервые в жизни, и Гарри это очень смутило. А когда он вспомнил, что вот-вот должен появиться Северус, его буквально смело с кровати. Он вручную, не доверяя магии дома, которую уже давно освоил, перестелил постель и потом долго принимал душ, стараясь смыть с себя память о пережитом удовольствии. Но тело, видимо, разбуженное первым в жизни оргазмом, не желало успокаиваться. Гарри невольно вспоминал картинки из книги и образы из сна, и снова и снова боролся с накатывающим возбуждением. К вечеру Гарри перестирал постельное и наконец-то вылез из душа, надеясь, что Северус ни о чем не догадается. Но надежды его оказались напрасны. Когда Гарри, одетый в домашнюю мантию поверх футболки и штанов, зашел в свою комнату, он застал там Северуса, не сидящего как обычно на диване, а стоявшего у постели. Стоило ему пересечь порог, как Северус резко обернулся, взмахнув крыльями. Гарри невольно попятился. Сейчас как никогда ранее было видно, что перед ним отнюдь не человек. Глаза Северуса горели ярче обычного, черты лица еще сильнее заострились и сделались чересчур хищными, крылья носа заметно трепетали, словно он принюхивался к витавшим в воздухе запахам, а губы искривились в довольной усмешке, обнажая клыки. — Вижу, тебе понравилась литература, которую я оставил в последний раз, — мягко, словно уговаривая дикое животное, произнес Северус, делая осторожный шаг ему навстречу. — С чего ты так решил? – попытался изобразить безразличие Гарри, тем не менее, отступив назад, и тут же уперся лопатками в закрывшиеся за спиной двери. – Отпусти… — испуганно проговорил он, дернув ручку и понимая, что та не поддается, подвластная нынче лишь желаниям хозяина. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты этого действительно хочешь, — неумолимо приближался Северус, и Гарри чувствовал в каждом его шаге, в каждом произносимом им звуке свой приговор. – Хочешь, чтобы я отпустил… — Хочу… — попытался солгать он, прекрасно понимая, что лжет сейчас и Северусу, и себе. От хищного вида Северуса на него вновь накатила волна возбуждения, и Гарри был рад, что додумался одеться поплотнее. — Не ври, Гарри, — мурлыкнул Северус, неуловимым движением скользнув вплотную и прижав его к дверям своим телом. – Себе и мне тоже. Ты любопытный, молодой, энергичный, истосковавшийся по телесному контакту парень. Твое тело жаждет никогда не испытанных удовольствий, малую толику которых ему удалось ухватить нынешней ночью. А еще… я ведь нравлюсь тебе в своем истинном облике. Ты пока не понимаешь этого, но я знаю, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя… А теперь… — Северус приподнял Гарри за подбородок и поймал его взгляд своим, — глядя мне прямо в глаза скажи… что не хочешь меня… не хочешь, чтобы я показал тебе, что значит взаимное удовольствие, что значит – доверить себя кому-то и испытать от этого непередаваемые ощущения принадлежности, окунуться в эйфорию экстаза… Скажи мне, Гарри… скажи правду… Гарри, словно завороженный, наблюдал, как все сильнее разгорается огонь в глазах Северуса, как движутся его губы, как чуть колышутся волоски от дыхания и едва заметно трепещут тончайшие черные перышки на сгибах крыльев. — Ты… зачаровываешь… меня… — с трудом выговорил Гарри пересохшими губами, едва ворочая языком. — На этот вопрос, Гар-р-ри, ты сам ответишь позже, — снова едва ли не промурлыкал Северус, — а сейчас я просто прошу тебя быть честным… Скажи, что не хочешь, и я отступлюсь… — Я… — Гарри чувствовал, что от волнения у него, как у зайца, трепещет сердце. Он быстро облизал пересохшие губы, и как бы ни боялся последствий, как бы ни заставлял себя сказать «нет», но соврать, глядя в глаза Северусу, не смог. Поэтому, сделав глубокий вдох, он выдавил из себя решительное «хочу!» и зажмурился, словно ожидая нападения. — Мой! – рыкнул Северус, но вопреки интонациям, Гарри ощутил легкое прикосновение к щеке, носу, губам. Кончиками пальцев, словно слепец, Северус изучал его лицо, аккуратно касаясь скул, лба, переносицы, едва ощутимо провел линию вдоль бровей, притронулся к ресницам закрытых глаз, которые с момента перемещения в это жилище, в это измерение, не нуждались в очках. Эта внезапная нежность сразила Гарри, и он удивленно распахнул глаза, чтобы утонуть в горящих ярким пламенем Инферно глазах Северуса, который приближался медленно-медленно, словно давая последнюю возможность отступить. Видя, что Гарри не возражает, прикоснулся к его губам легким поцелуем. Он нежно притронулся сперва к верхней губе, потом к нижней, обвел кончиком языка контур и аккуратно, словно боясь навредить, толкнулся внутрь. Гарри казалось, что везде, где Северус прикасался к нему – губами ли, пальцами ли – вспыхивали яркие огоньки, словно ожоги, но они не приносили боли, а только дарили тепло, которое медленно распространялось по коже и под кожей по всему телу. Гарри послушно приоткрыл губы навстречу языку Северуса, впустил его внутрь, позволяя вылизывать себя, смачивать слюной. Его вкус был немного острый, словно вино со специями, которым его угощали на последнее Рождество. От этого сладковато-пряного вкуса тепло, распространяющееся от прикосновений Северуса, превращалось в настоящий пожар. Гарри прижался к нему сильнее, не понимая, что делает. Слишком длинный по сравнению с человеческим язык скользнул в глубину рта, едва ли не доставая до гортани. Он задевал внутри какие-то точки, от чего хотелось притереться сильнее и пустить «захватчика» еще глубже. Гарри потерялся в нахлынувших ощущениях и невольно застонал. В тот же миг Северус крепко обхватил его руками. Плечи его дернулись. Гарри ощутил резкий порыв ветра, и спустя мгновение он уже лежал спиной на кровати, а над ним возвышался Северус, раскинув огромные черные крылья, закрывая ими от внешнего мира. — Мешает, — буркнул Северус, оторвавшись от вылизывания нёба Гарри, и провел рукой вдоль домашней мантии. Под его прикосновением одежда просто растворилась в воздухе, и Гарри ощутил кожей легкую прохладу простыней, которые так тщательно перестилал сегодня утром. Северус приподнялся над ним, рассматривая. — Такой красивый, — промурлыкал он, едва ли не облизывая его взглядом. Гарри хотелось прикрыться, и в то же время этот взгляд словно подбивал его показать себя во всей красе. — Хочу тоже… посмотреть на тебя, — робко выдал Гарри, чувствуя, что снова краснеет. Северус сел у него в ногах, улыбнулся и провел руками по груди, от чего его черная мантия со специальными прорезями для крыльев, в которой он неизменно появлялся в жилище, тоже растворилась в воздухе. Гарри с любопытством разглядывал обнаженного Северуса. Он был худощавый, но жилистый, с сухими канатами мышц, создающих красивый рельеф. Белая, практически фарфоровая кожа на плечах казалась более темной. А за спиной все еще во всей красе были распахнуты черные крылья. На первый взгляд тело Северуса мало чем отличалось от человеческого, если забыть про крылья, однако в животе на привычном месте отсутствовал пупок. А член… Гарри аж привстал от страха и удивления. Он весь блестел от смазки, и показался ему слишком крупным и без привычной для человеческого члена головки. — А… это… обязательно, ну… — смущаясь, выдавил из себя Гарри. — Не бойся, — явно довольный его реакцией, ухмыльнулся Северус, — ты создан для меня, я чувствую. Больно не будет… — Но оно… он не влезет… — Проверим? – хмыкнул Северус и вновь принялся целовать, вылизывая нёбо, десны, зубы и играя с языком Гарри, который неумело пытался приласкать в ответ. Гарри потерялся в ощущениях и, после того как Северус оторвался от его рта, без возражений позволил обласкать себя всего с ног до кромки волос, самостоятельно подставляясь под умопомрачительные поцелуи. Когда Северус обвил своим длинным и умелым языком его член, Гарри накрыло первой волной оргазма, окуная в неизведанное ранее удовольствие. Эрекция вернулась почти мгновенно, член будто и не опадал, и второй раз Гарри кончил от того же языка откровенно, пошло, мокро орудующего в промежности и вылизывающего там, куда явно стремился попасть крупный истекающий смазкой член. Гарри был настолько поглощен новыми ощущениями, что не смог даже возмутиться и смутиться от столь откровенных ласк. А потом делать это было уже поздно. После второго оргазма Северус снова принялся вылизывать его. Сквозь марево непроходящего возбуждения Гарри краем сознания отметил, что ему острыми когтями слегка царапают кожу и едва ли не с урчанием слизывают выступающие капельки крови. Однако ранки под воздействием нечеловеческой слюны заживали мгновенно и бесследно. Оглушенный лавиной новых ощущений Гарри не чувствовал даже толики боли от необычных игрищ Северуса-демона, а тот, казалось, немного успокоился лишь тогда, когда исцарапал и облизал все тело, начиная от мизинцев на ногах до кадыка и шеи. При этом он урчал как довольный кот, разгоняя эту вибрацию по коже, что еще больше повышало градус возбуждения. Закончив его вылизывать, Северус в мгновенье ока оказался между широко разведенных ног Гарри, приставил тонкий мокрый от смазки кончик своего члена к его заднице и, не дав времени на рефлексию и размышления, слегка надавил. Разморенный ласками, потерявшийся в удовольствии Гарри был настолько расслаблен, что без труда впустил его в себя, даже не до конца поняв, что происходит. — Гар-р-ри… — утробно прорычал Северус, — ты хочешь быть моим? — Да-а-а… — на выдохе простонал Гарри, мечтая снова получить разрядку, так как от возбуждения перед глазами плыли цветные круги и мелькали огненные всполохи. — Будешь ли ты только моим? – все еще не спешил Северус, пытая его какими-то глупыми и ненужными сейчас вопросами. — Да-а-а… ну же! — попытался изогнуться Гарри, непроизвольно желая насадиться глубже, но Северус не дал. — Навсегда? – зафиксировав его бедра, пристально посмотрел ему в глаза Северус. — Да-а-а… — вновь простонал Гарри, сгорая от неудовлетворенного желания. — Скажи это… скажи сам… — настаивал Северус. — Что? Что сказать… я хочу… — мотал Гарри головой по кровати. — Скажи: я буду только твоим всегда… — Снейп до боли сжал его бедра, раня когтями до крови и слегка отрезвляя. — Я буду… твоим… всегда… — сквозь учащенное дыхание все же смог выговорить Гарри. — Мой! – взревел Северус, безжалостно толкаясь в него своим немаленьким членом на всю длину. Но Гарри не ощущал боли, только абсолютную заполненность до предела, до максимума своих возможностей, до той точки, на которой заканчивается удовольствие и начинается боль, до полной принадлежности, до слияния душ и тел… Рык Северуса заполнил все пространство. Над ними снова распахнулись во всю ширь черные крылья, вокруг кровати вспыхнула огненная стена, отгораживая их от мира. От очередного глубокого толчка, пронзившего его едва ли не насквозь, Гарри потерялся в огненном вихре удовольствия. На него обрушился непередаваемый по ощущениям оргазм. Тело выгнулось дугой, как при ударе током. Все нервные окончания, казалось, взбесились, и Гарри смыло волной невыносимого экстаза в черную бездну беспамятства. Очнулся он, лежа в объятиях Северуса. Сейчас тот не выглядел демоном из преисподней, а больше напоминал того Снейпа, которого Гарри не видел уже много месяцев: Снейпа-человека, учителя зельеварения в Хогвартсе. Правда, выглядел он все-таки моложе, да и виднеющиеся за его спиной крылья выдавали его демоническую сущность, и лишь это помогло Гарри поверить, что все пережитое ему не приснилось. По телу разливалась нега, шевелиться совершенно не хотелось, но он все же поднял руку и провел по щеке Северуса. — Когти, глаза и остальное убрал, но… почему ты оставил крылья? – спросил Гарри. — Тебе они нравятся, — хмыкнул Северус, целуя его в нос. – Как ты? — Как будто заново родился, — прислушался к себе Гарри. – Тело ощущается… как-то странно. — Ну… — Северус тоже легонько провел пальцами по его щеке. – По сути, так оно и есть. Ты теперь не тот Гарри Поттер, каким был раньше. Ты – открытый Источник, Гарри. В этом мире мне всегда трудно было удерживать человеческую личину, а теперь это получается с легкостью. Ты буквально фонтанируешь энергией, и я чувствую себя немного пьяным, от такого ее количества… — А… то есть я теперь твой… Источник? – немного напрягся Гарри. — Да, мой Источник и моя жизнь, — кивнул Северус. – Но это обоюдный обмен. Ты теперь будешь могущественным магом. Любое твое желание… Загадай… — М-м-м… хочу… — Гарри задумался. Он пока не до конца разобрался в своих чувствах, и не знал, что ощущает по поводу случившегося. Да, секс ему понравился, и он был точно уверен, что захочет повторить и не раз, но при этом его охватила растерянность. Казалось, что Северус просто использовал его. – Хочу одеться в свою одежду! – И тут же на Гарри появилась его личная мантия и джинсы, которые остались в Хогвартсе, когда Северус притащил его сюда. – Ого! — Одежда – это ерунда по сравнению с теми возможностями, которыми ты теперь владеешь, — покачал головой Северус. – Но я должен тебя предупредить… я чувствую твои эмоции. — Почему тогда я не чувствую твои? – нахмурился Гарри. — Потому что я закрываюсь по привычке, — вздохнул Северус. – Но чтобы ты не думал, что я тебя использую… Наша связь она для тебя даже выгоднее. Если… — Гарри внезапно ощутил эмоции Северуса: он явно очень сильно волновался перед тем, что собирался сказать. – Если ты захочешь лишить меня энергии… тебе… в общем, тебе нужно этого просто захотеть… И тогда меня не станет. Гарри нахмурился и представил, как лишает Северуса подпитки. И тот тут же прямо на глазах посерел и вновь обрел свой демонический облик, причем, вместо классической красоты черт, лицо его превратилось в страшную уродливую маску, кожа сморщилась, а сам Северус стал задыхаться, упрямо смотря в глаза Гарри. Лицо его исказилось от боли, из алых глаз потекли кровавые слезы. Гарри запаниковал и прижался к Северусу. — Нет, нет, пусть все будет хорошо! Не смей мне тут!.. – пробормотал он, и почувствовал, как постепенно снижается температура будто бы горящей кожи, как она распрямляется, вновь становясь гладкой, белой и здоровой, а в глазах Северуса вновь загорается прежний огонь. – Прости, прости, — Гарри стер с его лица кровавые дорожки слез. – Я же не знал, что это будет так… — Ты теперь должен быть очень осторожным в своих желаниях, — отдышавшись, слабо усмехнулся Северус. – Они могут для кого-то, и для меня в том числе, иметь летальные последствия. — Хм… и что теперь? – посмотрел на него Гарри. — Теперь мы можем вернуться. Тебе больше ничто не угрожает. — А что с Волдемортом? – недоверчиво поинтересовался Гарри. — Ну, он уже давно теряет силы. Все эти эксперименты над собой не прошли даром. Но тебя это уже не касается. Мы можем вернуться и жить своей жизнью. Можем жить здесь, если хочешь, или возвращаться сюда по твоему желанию. Ты больше никому ничего не должен, и можешь забыть про Волдеморта. — А он тем временем продолжит тиранить магов и магглов? – покачал головой Гарри. – Нет, так дело не пойдет. Раз уж я теперь Источник, значит, могу послужить и другим людям. Я ведь могу теперь одолеть Волдеморта? — Для этого тебе достаточно его просто увидеть и захотеть его смерти, — пожал плечами Северус. — Ну… тогда пошли, — Гарри резко поднялся и спрыгнул с кровати. — Куда? – явно слегка опешил Северус. — Как куда? Избавляться от Волдеморта, конечно, — хмыкнул Гарри. – А потом уже можно будет жить в свое удовольствие. — Какой ты… энергичный, — покачал головой Северус. – Я не ожидал такого эффекта от ритуала. — От какого ритуала? – с подозрением посмотрел на него Гарри. — Ритуала единения пары, — поднялся следом Северус. — Замечательно! А предупредить меня было нельзя? – с упреком глянул на него Гарри. — Ты бы не согласился, если бы я сказал заранее. — Ну да, наверное, не согласился бы. Но я так понимаю, назад теперь не отмотать? – Северус помотал головой. – Ну что ж поделать? – нарочито вздохнул Гарри. – Но я уже засиделся в твоем доме. Хотя здесь неплохо. Сколько времени я тут провел? — Почти год. Сегодня второе мая девяносто восьмого года. — Оу… Долго… — покачал головой Гарри. – Тем более, пойдем скорее, нужно все же избавить людей от Волдеморта, раз уж теперь это в моих силах. — Хм… Все же «комплекс героя» — он в крови, и никакие ритуалы не в силах этого изменить, — хмыкнул Северус. – Давай руку, спаситель магического мира, научу тебя переходить сквозь измерения. Гарри подал Северусу руку и тот потянул его за собой сквозь время и пространство. Они возвращались домой… Хотя, за последний год Гарри привык считать жилище Северуса своим домом и был уверен, что они будут возвращаться сюда довольно часто. В конце концов, в привычном ему мире вряд ли можно было устраивать такие файер-шоу во время секса, а Гарри хотелось повторения испытанных ощущений… когда-нибудь и, возможно, не один раз.