Пепельное серебро

      Сайно тренируется. Альхайтам читает научный труд, изредка поглядывая в его сторону. По правде говоря, скорее, все наоборот: он наблюдает за Сайно, периодически пытаясь читать. Ключевое слово – «пытаясь», потому что у него не получается.       То, как Сайно двигается, выглядит чрезмерно эстетично, практически незаконно; Альхайтам никогда бы не подумал, что пластика человеческого тела может завораживать. Он прослеживает взглядом мышцы, проступающие под смуглой кожей, на мгновение зависает на прилипших к шее пепельных волосах, встряхивает головой, сбрасывая с себя наваждение. Стоит вернуться к книге: по плану Альхайтам собирался закончить ее сегодня, чтобы уже вечером приступить к следующей, однако…       Тренировка Сайно его очаровывает. Кто бы знал, что это настолько… красиво? Сайно перетекает из стойки в стойку подобно воде, переливающейся из сосуда в сосуд; он двигается со стремительностью хищника, преследующего добычу, и наносит по невидимому противнику быстрые, смертоносные удары копьем. Будь это бой с реальным человеком, тот уже давно был бы мертв.       Серебристо-пепельные пряди, не спрятанные под шапкой, от движения периодически взлетают в воздух и опадают, как перья большой птицы. Выжженные солнцем, выбеленные песком, наощупь они должны быть жесткими, как солома, и неприятными, как контрастно промозглые пустынные ночи. Но Альхайтам знает: волосы Сайно мягкие, как пух, и очень легко ложатся в ладонь, когда их хозяин подставляется под нехитрую ласку, как большой кот.       Сайно с головы до пят дитя пустыни. Это видно по его отстраненной манере вести себя, по цепкому взгляду, по сдержанному характеру. Альхайтам знает: пустынникам тяжко приходится в Академии в силу расовых предрассудков, однако Сайно умудряется сочетать в себе недюжинную силу и острый ум одновременно. Многое говорили о том, как Сайно занял пост генерала махаматры, злые языки пророчили, что пустынник не сможет удержаться на своем посту долго.       Но Сайно удержался. И серебристые волосы под головным убором в виде шакальей маски стали наводить ужас на тех, кто посмел попирать священные законы Академии.       Впрочем, Альхайтаму известно лучше других, что под внешней суровостью скрывается спокойный, деликатный человек, ценящий странные каламбуры и «Священный призыв Семерых», предпочитающий жить здесь и сейчас, испытывающий уважение к искусству готовки и преданный тем, кем дорожит, до мозга костей. Альхайтаму неважно, смуглая у Сайно кожа или нет, белые у него волосы или серые; он ценит Сайно за другие качества, которые никак не соотносятся с его внешностью.       – Присоединишься? – негромко спрашивает Сайно. Альхайтам поднимает на него взгляд, и Сайно указывает себе пальцем за спину. – Тебе бы не помешало немного подвигаться. Иначе на тебе от долгого сидения на одном месте вырастут грибы.       – Грибы не растут на людях, даже если те подолгу сидят, – невозмутимо отвечает Альхайтам, не двигаясь с места.       – Обсудишь этот вопрос с Тигнари, – хмыкает Сайно, потягиваясь. Альхайтам прослеживает взглядом капельку пота, стекающую по смуглой груди. – У него найдется, чем тебе возразить. Бери меч в руки и вставай. Мы давно не устраивали спарринг.       Альхайтам мог бы найти аргументы, мог бы сослаться на дела и уйти, мог бы переспорить Сайно и остаться сидеть в тенечке, не выходя на солнце, но…       Одно дело – смотреть, как Сайно двигается.       Совсем другое – заставлять его двигаться. Это… тоже весьма, весьма интересное занятие.       Поэтому Альхайтам откладывает книгу в сторону и принимает протянутую горячую ладонь.