Осколки Лайфстрима

Кто видел вместе те же сны, становится невольно ближе. М. Волошин «Письмо»

Все сотрудники офиса «Дженова-инкорпорейтед» при виде идущего по коридору Сефирота старались куда-нибудь свернуть. А если не удавалось, то здоровались со старательной вежливостью и отводили взгляд. По офису еще с утра разнесся слух, что генеральный не в духе. Вообще-то все сотрудники сходились на том, что Сефирот — хороший начальник. Да, взыскательный, но так и сам ведь работает на износ, не требуя от подчиненных того, чего бы ни делал сам. Строгий, но справедливый и щедрый на премиальные для старающихся работников. Однако иногда у него случались «плохие» дни. Тогда он, и так не отличавшийся добродушием, укутывался в холод, точно в мантию. Язвил в разговоре, придирался к мелочам и потом нудно отчитывал провинившихся. Иногда просто цеплялся без причины, словно хотел выпустить пар. В такие моменты Сефирот сам себе был противен, но поделать ничего не мог. Все эти проклятые сны! Один и тот же кошмарный сон преследовал его с детства, так что и не вспомнишь, когда все началось. Сефирот смотрит на себя будто со стороны. Взрослого и сильного, почему-то с длиннющими волосами, струящимися по плечам чуть ли не до земли. Хотя он и сейчас носит волосы до плеч, такое уж слишком. На нем странный темный костюм. В руках — не менее длинная, чем волосы, катана. Хищно сверкающее лезвие входит в спину стоящей на коленях хрупкой женщины с каштановыми волосами. Пронзает насквозь легко, точно нож масло. Сефирот хочет что-то сделать, как-то остановить. Но другой-он и не думает останавливаться. Все замирает в одном агонизирующем миге и тогда женщина вскидывает голову. Он видит ее лицо. Оказывается она совсем юная. Нежные мягкие черты, зеленые глаза, в которых нет ненависти, лишь печаль. Сефирот знает, что ее зовут Айрис. С этим именем на устах он и просыпается. От сна не помогли избавиться ни таблетки, ни походы к многочисленным психологам, утомительно пытавшим Сефирота о детских травмах и прочей ерунде. Став старше, Сефирот решил просто не обращать на кошмар внимания. Тот приходил не так уж часто, раз в два, три месяца. Вполне можно пережить. Это не помешало Сефироту после смерти отца занять пост генерального директора «Дженова инкорпорейтед», крупнейшей компании, занимающейся генной инженерией… Весь день Сефирот не мог подавить раздражения, едва не довел одного из пожилых помощников до инфаркта, а секретаршу — до слез. Он так погрузился в пучины раздражения, что напрочь забыл об ужине с Нормой. Дочка владельца контрольного пакета акций второй по величине корпорации, занимающейся генными исследованиями, была отличной партией. Конечно же, Сефирот не испытывал к Норме никаких чувств, просто бизнес. К бизнесу Сефирот всегда относился серьезно, поэтому выбирал презенты для будущей невесты самолично, не доверяя секретарше. Не хотелось потом краснеть за чужие ошибки. А вот сейчас необходимость заказать цветы или другую приятную мелочь вылетела из головы. Но все можно исправить. По пути в ресторан Сефирот велел водителю остановить машину у первого попавшегося цветочного бутика, выглядящего более-менее прилично. Зайдя внутрь, Сефирот быстро осмотрелся, наметанным взглядом выбрал самый красивый букет с любимыми Нормой тигровыми лилиями и холодно обратился к стоящей у прилавка продавщице: — Покажите, пожалуйста, вон тот букет на второй полке слева. Продавщица обернулась, и Сефирот замер, полностью понимая, что же значит расхожая литературная фраза «как громом пораженный». Он помнил внешность девушки из сна до последней черточки и, если бы умел рисовать, то изобразил бы с закрытыми глазами. Теперь она предстала перед ним наяву. Заплетенные в две косы каштановые волосы, нежное девичье лицо. И пронзительные изумрудно-зеленые глаза. Даже ее одежда была тех же цветов, что и во сне. Нежно-розовый сарафан, малиновая кофта с коротким рукавом и сверху бежевый передник. На Сефирота накатила волна жути, к которой в то же время примешивалось странное облегчение. Если девушка настоящая, то его сны — не бред сумасшедшего. Или все же он видит лишь галлюцинацию? Такую яркую и детальную? Судя по тому, как исказилось лицо девушки, по ужасу в глазах, она тоже узнала Сефирота. Алые розы, которые она держала в тонких руках, упали и рассыпались по полу, точно разлилась лужа крови. — Айрис, — выдохнул Сефирот, возвращая способность говорить и словно в который раз просыпаясь от кошмара. Или наоборот, падая в него? Девушка вздрогнула всем телом, ее рука инстинктивно метнулась к бейджику на груди, где значилось именно это имя, чему Сефирот совершенно не удивился. — Ах да… верно, — промямлила Айрис. — Вот откуда… Она явно попыталась сделать вид, что ничего не произошло, заговорила дрожащим голосом: — Пожалуйста, повторите, какой вам букет показать. Но Сефирот не собирался ей подыгрывать и упускать шанс разобраться в том дерьме, что творилось с ним столько лет. — Ты меня узнала. — Это был не вопрос, а утверждение. Айрис поспешно опустилась на колени и, глубоко склонив голову, будто прячась, принялась собирать цветы. — Не понимаю, о чем вы, сэр. Сефирот едва не взвыл от раздражения. Дура, зачем она пытается сбежать от правды? Да, это тяжело, неприятно и даже, наверное, в чем-то больно, но лучше выяснить все здесь и сейчас. Резко сев, чтобы их лица оказались на одном уровне, Сефирот перехватил руку Айрис и наконец-то смог поймать ее взгляд. — Ты видишь те же кошмары, что и я, бесполезно отпираться. И чтобы выяснить причину происходящего, нам следует объединить усилия, а не играть в прятки. Айрис смотрела на него, казалось, целую вечность, за это время успели родиться и умереть вселенные, а он все падал в зеленые омуты ее глаз. Погружался на самое дно, под толщу теплой воды, где было хорошо и спокойно. Звон дверного колокольчика разрушил наваждение — в бутик зашли две девицы, принялись шумно выбирать букет на день рождения подруге. Быстро встав, Айрис взволнованно зашептала: — Хорошо, но не сейчас, мне надо работать. Сефирот тоже припомнил, что у него вообще-то имеется жизнь помимо снов и важные дела. — Во сколько заканчивается твоя смена? — спросил он. — В девять. — Тогда я заеду за тобой. И не вздумай сбежать. — Это что, угроза? — дерзко осведомилась Айрис, скрещивая руки на груди так, что едва не ткнула в лицо Сефирота розами. — Нет, призыв к твоему здравомыслию, — холодно ответил Сефирот. — Вместе у нас гораздо больше шансов разобраться со снами. Так что не в твоих интересах от меня прятаться. — Я и не собираюсь прятаться! — с вызовом бросила Айрис, становясь в этот миг воинственности вовсе не пугающей, а удивительно милой. — Только лучше встретимся в кафе «Горячая чашка». Тут рядом, в соседнем здании. «Выбирает многолюдное место? — Сефирот печально улыбнулся. — Хотя чего еще ожидать, если учесть, что я для нее — убийца». Почему-то эта мысль отозвалась болью. Ему не хотелось, чтобы зеленоглазая Айрис его боялась. В конце концов, он ведь ничего не сделал на самом деле! Это просто чертовы сны! — Договорились, — бросил он и круто развернулся к двери. Конечно же, на ужин с Нормой он опоздал, пришлось долго и витиевато извиняться. Хотя на самом деле до свидания Сефироту уже не было никакого дела. Он сидел как на иголках, подавляя желание поглядеть на часы и мало прислушиваясь к тому, что там щебетала Норма. Хвала богам, она была слишком увлечена собственной персоной, чтобы обратить внимания на подобные мелочи. Похоже, ей даже понравилась молчаливость Сефирота и простилась она с ним у своей машины теплее, чем обычно. Сефирот с трудом дотерпел, когда за Нормой закроется дверь, и едва не бегом бросился к своему авто. Велел водителю ехать как можно быстрее. До девяти оставался еще целый час, однако Сефирот все равно зашел в кафе и выпил несколько чашек кофе в ожидании Айрис. Та пришла на десять минут позже назначенного времени, на что Сефирот не преминул попенять, сказав вместо приветствия: — Ты опоздала. — Клиент долго выбирал цветы… — начала было оправдываться Айрис, потом спохватилась и грозно упрела руки в бока. — Эй, ты не мой начальник, чтобы я перед тобой отчитывалась. Сефирот скривился, он ненавидел признавать свои ошибки, но сейчас следовало проявить дипломатичность. Айрис ему нужна как воздух. — Прошу прощения, — процедил он. — Как раз сегодня ночью мне снился этот треклятый кошмар, так что я не в лучшей форме. — Знаешь ли, мне тоже он сегодня снился и я в гораздо худшем положении, чем ты, — недовольно проговорила Айрис, но хотя бы села за стол. — Встретить свой кошмар, убивающий меня с самого детства, наяву… так себе сюрприз, знаешь ли. Мне даже находиться с тобой рядом боязно. Криво ухмыльнувшись Сефирот сказал, желая ее приободрить: — Не волнуйся, я столько лет убивал тебя во сне, что повторять это наяву нет никакого желания. Похоже, черный юмор не удался, потому что Айрис нахмурилась, и Сефирот мысленно обругал себя идиотом. Однако затем она выдавила кривую, дрожащую улыбку. — Да и я не боюсь, просто немного неприятно… И я ведь понимаю, что ты из сна и ты настоящий — не совсем одно и то же. — Совсем не одно и то же, — возразил Сефирот, делая ударение на первом слове, и решил немного сменить тему. — Что будешь заказывать? Я угощаю. К ним как раз подошла официантка и Айрис, вопреки ожиданиям Сефирота, попросила лишь стакан сока. Потом сказала упрямо: — Я сама за себя заплачу. Мне не нужны подачки. — Как знаешь. — Он не стал настаивать, хотя мысленно поставил плюсик, вспоминая всех тех женщин, которые пытались вытрясти из него деньги. По дорогому костюму и машине Айрис наверняка должна была понять, что ее странный товарищ по общим снам богат. — Значит, у тебя тоже все началось с детства? — спросил он, едва официантка отошла. — Да, мне тогда было три, — поведала Айрис, зябко поведя плечами. Сефирота поразила такая точность. — Я вот не помню, когда впервые увидел сон, но не удивлюсь, если в том же возрасте. Теперь… понимаю, что будет неприятно, но предлагаю сверить детали наших кошмаров. Возможно, они все же в чем-то отличаются. — Думаю, они окажутся идентичными, — заметила Айрис. — Но давай. Я уже столько лет вижу все это, что даже как-то привыкла. — Я начну, — мужественно заявил Сефирот. Пока официантка не успела вернуться, он сухо пересказал свой кошмар. Раньше так часто приходилось делать подобное на встречах с психологами, что сейчас все получилось обыденно, без всяких эмоций. — Как я и думала, все совпадает, — подытожила Айрис. — Все равно, расскажи, каким видится сон тебе. — Сефирот счел нужным настоять. Тут официантка принесла заказ, дав Айрис время на передышку. Когда они снова остались наедине, Айрис медленно заговорила: — Я стою в коленопреклоненной позе и молюсь перед чем-то. Не вижу, что это и не знаю. Потом чувствую за спиной будто бы дуновение ледяного ветра и чье-то присутствие, но не успеваю обернуться. Тело пронзает боль и я вижу… — Она сглотнула. — …как из моей груди появляется острие катаны. В последний миг я поднимаю голову. Смотрю снизу вверх на тебя. Твое холодное красивое лицо, торжествующая усмешка… Я должна бы тебя ненавидеть, но почему-то чувствую лишь глубокую скорбь от того, что тебе пришлось совершить нечто, разрушающее человеческую природу… Потом просыпаюсь. Сефирота пробрал озноб от таких подробностей. Он сам затруднялся описать, что же чувствовал во сне. Область эмоций всегда казалась ему чем-то сложным из-за своей эфемерности. Они еще поговорили, обсуждая детали и все больше убеждаясь в идентичности снов. Сефирот поймал себя на том, что неожиданно комфортно себя чувствует, обсуждая давний кошмар с тем, кто не посчитает его психом. Айрис прошла через то же самое, и это установило между ними двумя невидимую, но прочную связь. Пожалуй, Айрис была единственным человеком в городе, да что там, на всей планете, который мог бы полностью понять Сефирота. — Итак, мы убедились, что нам действительно снится один и тот же сон, — заявил он. — Чтобы избавиться от кошмаров, нужно понять, откуда они взялись. Возможно, это генетическое. Мы можем быть дальними родственниками. Следует сделать тест ДНК. — А я знаю, откуда взялись сны, — неожиданно уверенно заявила Айрис. — Теперь, когда я встретила тебя во плоти, то убедилась в своей догадке. Это воспоминания из прошлой жизни. Сефирот едва не засмеялся в голос. Он, начавший изучение генома еще в юности, мог бы поверить в разные биологические причины, но никак не в чушь перерождении душ. Он все-таки не удержался от фырканья и заявил: — Вот эту версию можно сразу отмести. Душ, скорее всего, вообще не существует, а после смерти человека ждет пустота. — Ого, да у нас тут воинствующий атеист. — Айрис иронично усмехнулась, совершенно растеряв образ милой девочки-цветочка. — Неужели действительно хочешь просто исчезнуть после смерти? — А лучше тешить себя иллюзиями Рая? — парировал Сефирот. Они с жаром заспорили, забыв о еде и напитках. Лишь когда в кафе заглянул обеспокоенный водитель, Сефирот понял, что проболтал с Айрис больше двух часов не о снах, а о совершенно разных вещах, от метафизического спора они плавно перешли на обсуждение своей обычной жизни и увлечений. — И все-таким мы сдадим тест ДНК, — не терпящим возражений тоном заявил Сефирот на прощание. — Не волнуйся, я все оплачу. И это не обсуждается. Айрис небрежно повела точеным плечиком. — Как хочешь. Но я останусь при своем мнении. Вот ведь упертая девица, а по виду и не скажешь! Мысли об Айрис не покидали Сефирота в течение всего следующего дня, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сосредоточиться на работе. Он привык решать дела быстро (за один удар меча, хе), поэтому сразу же заказал ДНК-тест в одной из медицинских лабораторий. Сперва хотел использовать свою компанию, но потом предпочел перестраховаться, мало ли, какие слухи поползут. По этой же причине Сефирот отпустил водителя и сам заехал за Айрис после девяти. Она попробовала настоять на совместной оплате теста, но Сефирот был непреклонен. После посещения лаборатории, им, казалось, можно было расстаться со спокойным сердцем и забыть друг о друге до готовности результатов на целую неделю. Но Сефироту почему-то не хотелось просто расходиться. — У тебя бывают выходные или сокращенные дни? — спросил он, сам себе удивляясь. — Я работаю два через два, — несколько удивленно ответила Айрис. — Завтра и послезавтра как раз выходные. — Тогда, может быть, сходим куда-нибудь? В то кафе, где были в первый вечер или в любое другое приятное тебе место, — слова слетали с губ помимо воли. Хотя почему помимо? Пожалуй, как раз таки воля тут имела место быть. Сефирот хотел снова увидеть Айрис, пусть рациональная его часть не понимала, как можно желать встреч с героиней своих кошмаров. — Это свидание? — По губам Айрис скользнула тень кокетливой улыбки. — Пока скорее дружеская встреча. — Сефирот не стал лукавить. — Но если тебе тяжело созерцать мою физиономию, то можешь смело отказать. В жизни никого не заставлял… ну кроме деловых партнеров. Айрис хихикнула, потом снова стала серьезной. — Как ни странно, я совсем не испытываю к тебе антипатии, хотя, казалось бы, должна. Но рядом с тобой мне почему-то… спокойно. Словно я нашла ответы на давно терзавшие меня вопросы. Они договорились встретиться в парке, где бродили по тенистым аллеям и даже покатались по пруду на лодке. Сефирот не помнил, когда последний раз так выбирался на природу, позволив себе забыть о проблемах бизнеса. За этой встречей последовал поход в кино, в ресторан, поездка на морской пляж, начинавшийся недалеко от города. Там Айрис бегала босиком по воде и заливисто смеялась, точно ребенок. Сефироту мучительно хотелось подхватить ее на руки, закружить, а потом прижать к себе, но он так и не решился. У него раньше уже были женщины, пусть и немного — он предпочитал тратить время на бизнес, а не на романы, используя дам скорее для удовлетворения насущных сексуальных потребностей. Но Айрис была совсем другой, рядом с ней уверенный в себе Сефирот слегка робел, и в то же время ощущал необычную легкость. Общие сны объединяли их лучше, чем кровная связь, которую так и не выявил тест ДНК («А я ведь говорила!» — торжествующе заявила Айрис). Сефироту просто хотелось быть с ней, видеть ее, слышать голос. Знать, что она — настоящая… Разрыв помолвки, естественно, обернулся скандалом. Разъяренная Норма грозила уничтожить и самого Сефирота, и его компанию, и «ту шлюху, которую ты себе нашел». Не на того напала. Сефироту было, чем ответить, ведь еще до начала ухаживаний он с помощью частного детектива проверил будущую возможную супругу. В мире большого бизнеса нельзя доверять никому. Норма любила проводить время в компании отвязных рок-музыкантов, о чем Сефирот предложил сообщить не только ее отцу, но и желтой прессе, если она не оставит его в покое. Угроза испортить ее репутацию идеальной леди подействовала, и Норма предпочла навсегда исчезнуть из жизни бывшего жениха. Сефирот стал подумывать о том, чтобы сделать предложение Айрис. Пусть этот брак не сулил финансовых выгод, но какая разница? Почему бы впервые в жизни сделать что-то не ради денег или власти, а ради… себя. Правда, они еще даже не перевели свои отношения из дружеской в романтическую стадию, поэтому в тот день Сефирот шел в цветочный бутик без кольца, но с твердым намерением поговорить об их с Айрис будущем. Увы, Сефирот успел только поздороваться. Едва тревожно зазвенел дверной колокольчик, Сефирот понял, что рядом опасность, подсказала внезапно пробудившаяся интуиция. Поэтому он даже не удивился, когда, обернувшись, увидел тощего мужика в лыжной маске, с зажатым в дрожащих руках пистолетом. — Гони бабки! — прозвучал надтреснутый голосок. — Да, да, конечно, — зачастила Айрис, потянувшись к кассе. Неужто в самом деле собиралась отдать выручку этому горе-грабителю, не придумавшему ничего лучше, как вломиться в цветочный бутик? Но краем глаза Сефирот заметил, что второй рукой Айрис уже почти касается места под столешницей, где наверняка находилась тревожная кнопка. Вот только грабитель оказался не таким дураком, каким выглядел. Грохнул выстрел. Никогда еще в жизни Сефирот не двигался так быстро: он бросился наперерез возможной траектории пули еще до звука, просто подчиняясь неизвестно откуда прорезавшемуся тонкому чутью. Сейчас его не интересовало ничто в этом мире, кроме опасности, грозящей Айрис. Мощный удар в плечо отбросил Сефирота на прилавок, в ушах застыл крик. Перед глазами мелькнуло бледное лицо Айрис. Такое же, как во сне. Только теперь она смотрела на Сефирота сверху вниз, а не наоборот. Потом наступила тьма. Во мраке мелькали разные лица, которые Сефирот узнавал, но сразу же забывал имена. Голубоглазый юноша с почти детскими чертами. Улыбчивый парень со шрамом. Неприятный мужчина в черных круглых очках. Они кружились вокруг, то соединяясь в одно многоголовое существо, то распадаясь на множество кусочков. Вдруг Сефирота будто обняли большие светящиеся руки и подняли, вытаскивая из липкой тьмы… Он резко распахнул глаза и некоторое время изучал белый потолок, по которому вилась трещина, похожая на русло реки. В сознании постепенно восстанавливалась картина произошедшего. Что ж, он выжил, это замечательно, но если бы время повернулось вспять, Сефирот поступил бы точно так же. В теле ощущалась странная легкость, голову удалось повернуть с большим трудом. И, когда Сефирот это сделал, то увидел Айрис, прикорнувшую на краю его больничной койки. Разметавшиеся в беспорядке волосы, темные круги под глазами — Айрис явно провела здесь не один день. Сердце защемило от бесконечной нежности. Усилием воли Сефирот заставил себя поднять ту руку, к которой не была прикреплена капельница, и погладил спутанные кудряшки Айрис. На ощупь они оказались поразительно мягкими, точно шерстка ягненка. Он не ожидал, что она проснется, однако Айрис встрепенулась и резко села на стуле. Сефирот не успел отдернуть ладонь, Айрис перехватила его руку, осторожно взяла за запястье и прижала к своей щеке. Кожа у нее была точно шелк, и кончики пальцев начало покалывать от удовольствия. — Наконец-то ты очнулся, — выдохнула Айрис. — Врачи говорили, что рана не серьезная, повезло, пуля застряла в мышцах. Но ты пролежал без сознания несколько дней… Потом вдруг отняла его руку от лица и наградила убийственным яростным взглядом. — Дурак! Вот если бы не твоя рана, сейчас бы стукнула, честное слово! Зачем ты так рисковал?! Я бы успела уклониться! И Сефирот ответил со всей честностью, возможно, потому, что в голове еще ощущался туман после обезболивающего: — Потому что я не могу потерять тебя… снова. Он ожидал какой угодно реакции, но не того, что Айрис просто склонится к нему и запечатает его губы долгим поцелуем… Они поженились через две недели, скромная церемония для них двоих прошла в старой городской церкви. У Айрис не было родных, которых бы она могла позвать, а Сефирот предпочитал не иметь дела с многочисленными дальними кузенами и тетями-дядями, мечтавшими выжать из него деньги. Еще через несколько месяцев Сефирот, просыпаясь однажды утром рядом с Айрис, вдруг с кристальной ясностью осознал: кошмары исчезли. Прошло уже больше полугода с момента их встречи, и с тех пор он ни разу не зарезал ее во сне. Когда Сефирот рассказал об этом Айрис, она убежденно проговорила: — Сны были посланы нам для того, чтобы мы исправили ошибки прошлого. Тогда ты убил меня. Какова бы ни была причина, возможно, даже справедливая, прерванная жизнь — это всегда ужасно. А сейчас ты спас меня и мы дали начало новой жизни. Я чувствую глубоко внутри, что это очень правильно. Будто залаталась какая-то дыра в мироздании. Сефирот, прижимая ладонь к ее округлившемуся животику и ощущая, как их будущий малыш стучит ножкой, впервые не захотел с ней спорить.