5 утра

«Запомни меня». Хан Джисон смеётся звонко, громко и наигранно чересчур — издевается явно. Волосы темные за уши заправляет, пальцами едва касается руки чужой и улыбку давит тошнотворно широкую, сладкую. Ли Минхо глаза прикрывает от боли в руке собственной, когда запястье обвили — сжимают сильно, до следов краснеющих. Вторит смеху рядом, сжимая в своей ладони чужую, пока щурится от света яркого сквозь грязное стекло электрички, что радугой разошлась по лицу — слишком искренне. Голос механический звучит отчётливо в вагоне пустом, два места занято в конце и часы цифровые показывают приевшиеся пять утра. «Этой ночью чье-то сердце». Ян Чонин спешит как может: руки подрагивают, пальцы сжимаются вокруг корпуса стеклянного и едва могут удержать на весу. Гудки долгие, а бег приглушён травой мокрой, пока таблетки в сумке перекатываются и бьются об бутылку с водой с банкой дешёвого энергетического напитка. Ли Минхо сжимается калачиком и уши прикрывает руками, жмурится до искр, считает тихо. Не понимает — почему подобное называют сердцем разбитым, ведь ощущения сломанных внутри костей присутствует намного ярче. Механический голос говорит о прибытии на конечную станцию, пока в пустом вагоне с двумя занятыми местами слышатся звуки открытой бутылки, едва уловимый запах недавно купленных таблеток и циферблат впервые показывает час ночи. «От любви горит». Хан Джисон смеётся звонко, когда в руке своей аккуратно сжимает чужую ладонь — чересчур трепетно. Улыбается мягко и глазами искрящимися смотрит на профиль, что сигарету в зубах сжимает. От Хван Хенджина пахнет вишней и табаком, губы намазаны блеском и пачкают фильтр. Улыбка задорная, а смех мелодичный — настоящий, не опечаленный стуком капель по грязному стеклу. Ли Минхо спит крепко: причмокивает губами во сне забавно — вызывает чувства теплые. Руку чужую по привычке сжимает крепко и нос морщит, когда стараются вырваться — боится остаться один. У Ян Чонина сумка с таблетками, водой и энергетиками, кажется, где-то завалялась жвачка, но важное — на виду всегда. Онемевшая, от тяжести на плече, рука и улыбка теплая, когда он на спящее лицо смотрит — замирает буквально. А механический голос всё так же вторит следующую остановку, пока в двух пустых вагонах занято по два места, а на часах привычные пять утра.