О природе мозгошмыгов

— … У вас есть время до полуночи. Голос Волдеморта, требующего выдать ему Мальчика-Который-Выжил, прокатился по Большому Залу — и эхом ему последовали невнятные визги и перепуганные вопли. Собранные в зале ученики откровенно паниковали, и если говорить начистоту, отчаянно пытающиеся сохранить хоть видимость порядка учителя недалеко от них ушли. Стоящая в стороне под маскировочным заклинанием Луна Лавгуд невольно хмыкнула — громадный зал, казалось, был до краев наполнен злобой, болью и страхом. Ей даже показалось, что она слышит довольное урчание замка. Довольное и… предвкушающее. Вероятно, ей полагалось сейчас быть вместе с другими учениками. Совершать бессмысленные телодвижения и выдвигать дурацкие идеи. Но… Как бы лицемерна она ни была — а она, как-никак, водила всех за нос все шесть лет обучения в Хогвартсе — ее лицемерия было недостаточно для того, чтобы врать самой себе, что в этом лицедействе был бы хоть какой-то смысл. Луна мысленно прокрутила в голове последнюю фразу и осталась ей довольна. Вполне в ее стиле, при случае стоит на ком-нибудь опробовать. Дело было не только в том, что она собиралась бросить всех и сбежать. И не в том, что до истечения ультиматума, и заодно момента ее… побега, оставалось меньше часа. Она просто объективно не видела во всем этом… барахтанье никакого смысла. Она в который раз вспомнила тот самый разговор с мамой. Тогда она была слишком маленькой, чтобы многое понимать — но это были последний их разговор перед ее смертью, и Луна запомнила его дословно. И с тех пор много о нем думала, собственно он и стал основой ее плана. — Мам, а что ты делаешь? Пандора Лавгуд тяжело вздохнула и, подняв голову от исчерканного пергамента, посмотрела на дочь расфокусированными глазами. Ее мысли были явно не здесь. — Работаю… — А над чем ты работаешь? Мама вздохнула еще раз… И отодвинула пергамент в сторону. Гораздо позже Луна поняла, что весь этот разговор на самом деле велся не с ней, заработавшейся исследовательнице просто нужно было отвлечься и выговориться. Она в этой ситуации лишь играла роль резинового утенка… — Пытаюсь одарить наш мир магией. — Но, мама… У нас же она уже есть! Смотри, как я умею! При виде любимого фокуса дочери — детского выброса в виде кружащих вокруг нее светлячков — мама почему-то нервно дернулась. — Да-да, ты молодец… — запоздало попыталась она исправить впечатление. — Но, понимаешь… Это не магия этого мира, она чужая… и чуждая нам. В этом мире изначально не было волшебства, были лишь фантазии и страхи первобытных людей. И давным давно, так давно, что история не сохранила ни его имени, ни места, где это произошло, один… фантазер умудрился достучаться до сущностей из другого мира. И они принесли нам магию. — Это они шмыгают, когда мы колдуем? — Ах да, я забыла, что ты можешь их видеть. Если бы ты еще могла объяснить, как ты это делаешь… Но да, я о твоих… мозгошмыгах. Маленькая Луна нахмурилась — она многое не понимала, но отлично улавливала настроение любимой мамы. — Тебе они не нравятся? Они злые? Мама вздохнула. — Нет, они не злые. И не добрые. Они слишком… иные для таких ярлыков. На самом деле, в их исконном виде у них нет ни разума, ни самосознания, ни даже формы — во всяком случае, не таких, которые мы можем воспринять. Они просто… есть. Но когда они касаются человеческого разума, наших чувств и эмоций, они обретают самосознание, желания и цели — и, насколько это слово к ним применимо, им это… нравится. И когда они… шмыгают, магия их мира просачивается в наш. В так называемый разум так называемых магов. — Так же это хорошо, нет? Мама? Мама снова вздохнула. — Проблема в том, что… проникает не только магия. И то, как они влияют на человеческий мозг и разум… Как минимум повышенная возбудимость, эмоциональность и понижение критического мышления — Им нравятся сильные эмоции, и Они пытаются специально их вызвать. А в дальней перспективе — расстройства психики и физиологические патологии, вплоть до психозов, опухолей и раннего Альцгеймера. Так что… Те маги, которые пропагандируют свое превосходство над «обычными людьми» — полные идиоты. Во-первых, потому что магия в принципе доступна всем людям, просто у Них есть свои вкусовые предпочтения. Статут Секретности потому и был принят, что последнее, что нужно человечеству — это миллионы жадных до магии «простецов», с высунутым от усердия языком вырисовывающих пентаграммы и приманивающих Их к открытому столу из человеческих разумов. И во-вторых, потому что сами эти их предпочтения, так называемый «дар Магии»… Они предпочитают людей с уже расшатанной психикой, поэтому гордиться тут нечем. И кстати, если при тебе кто-то начинает рассуждать о «Воле Магии» — беги и не оглядывайся. Они не желают нам зла, Они просто нами питаются… Тут мама спохватилась, наконец заметив, что напугала маленькую дочь до беззвучных слез. И подорвалась с места, упав перед ней на колени и обнимая ее. Последние их объятия… — Ох, Луна… Извини, что напугала тебя! Твоя мама дура и не должна была так говорить, тебе нечего бояться! — Почему… Мама? — всхлипнула Луна. — Потому что они не трогают детей до зрелости… гхм, — поперхнулась мама, поняв, как двусмысленно — и вдвойне правильно — прозвучали ее слова. — И ты помнишь, что скоро пойдешь в Хогвартс? Там ты будешь в безопасности. — А… А после Хогвартса? — В школе там тебя научат колдовать палочкой. И вообще колдовать опосредственно, через зелья, артефакты, ритуалы… Это снижает Их влияние. И вообще… Мама чуть отстранилась и, как-то странно улыбнувшись, потрепала Луну по голове. — Ты что, в меня не веришь? К тому времени твоя мама точно найдет решение! А на следующий день мама погибла. Во время своего очередного эксперимента по переписыванию законов природы… Луна моргнула, возвращаясь в настоящее. Рефлекторно моргнула еще раз, убирая уже привычные слезы. И раздраженно нахмурилась от звуков очередного взрыва… активности из зала. Учитывая то, что ради возможности зажигать Люмосы маги были готовы, фигурально выражаясь, сами вскрыть собственную черепную коробку и услужливо предложить иномирным паразитам десертную ложку, нынешняя паника выглядела не просто мелочной, а совершенно лицемерной. Увы, на фоне ужасов повседневного бытия «террор Темного Лорда» никак не котировался. Ведь самым страшным во всей этой ситуации была не та плата, которую маги платили за свои способности — а тот факт, что это всех устраивало и считалось нормальным. То, что мама рассказала девятилетней Луне, вовсе не являлось секретом, об этом писались и научные труды, и более удобоваримые книги. Просто это не преподавалось в школе, потому что незачем пугать детей и смущать умы будущих продуктивных членов общества, не попадало в газеты, именно потому что никак не являлось новостью, и разумеется не упоминалось в книгах Локхарта и Ко — не тот жанр. И обыватели успешно закрывали глаза на жадную бездну под их ногами, подсознательно пытаясь избежать неизбежного сумасшествия — и будучи не в силах отказаться от удобств магии. Да и самой Луне в то время было не до природы мозгошмыгов — смерть матери, убитый горем отец… Именно тогда начались его безуспешные попытки открыть людям глаза через статьи в «Придире» — его травмированный разум почему-то уцепился за выдуманные детские слова, которыми его дочь описывала Их и их поведение, и статьи получались… странными. По большому счету, к этому вопросу она вернулась лишь в Хогвартсе. Для полной точности — на первом уроке Чар. Профессор Флитвик как раз упомянул, что в Хогвартсе легче учиться и вообще легче колдовать, потому что он стоит на месте Силы… — Как — месте Силы? — забывшись, воскликнула Луна, перебивая учителя. — В нашем мире же нет магии! Секунду весь класс изумленно молчал, пытаясь переварить ее фразу — а потом взорвался гвалтом, суть которого сводился к тому, что «Эта полоумная опять такое ляпнула! Надо тут же всем рассказать!». А вот Флитвик замер посреди лекции, практически закаменев… А потом медленно повернул голову, поймал взгляд Луны — и очень намеренно и выразительно прикрыл глаза. И вот тогда Луна поняла истинную суть Хогвартса и осознала весь ужас их положения. Сам замок был Иным. Вероятно, самым старым, сильным и матерым Иным в этом мире, вернее его… отражением? тенью? плацдармом? — и именно поэтому дети в нем были в безопасности от более мелких «рыбешек», те никогда не посмели бы красть у него добычу. Что же до его собственных нужд — он давно перерос ту ступень развития, на которой мог бы питаться непосредственно от одного человека. Учитывая соотношение размеров, если бы он попытался бы это сделать, мозги несчастного бы мгновенно вскипели, взрывая его череп изнутри. Зато Хогвартс питался самой атмосферой, создаваемой подростками, в самый разгар созревания запертых в не самом большом замке на девять месяцев в году. Их концентрированными переживаниями, страхами и триумфами. Преподавателям даже не нужно было ничего специально делать, достаточно было предоставить подростков самим себе… и умыть руки. Это было воистину гениальным решением, гениальным… компромиссом. Ведь что такое пара самоубийств в год, несколько «несчастных случаев», проклятий, насилий и нежелательных беременностей, по сравнению с безопасностью для большинства? Даже если для этого нужно доверить своих детей совершенно чуждой, Иной сущности, способной одним случайным касанием сварить им мозги… или переписать их начисто? Именно в этот момент Луна решила бежать из этого мира нафиг, куда угодно, даже если там не будет магии. Даже если там не будет папы, уже в одиннадцать лет она инстинктивно понимала, что он с ней не уйдет. Комплекс вины, выраженный через одержимость желанием хоть как-то продолжать дело мамы — как много умных слов она теперь знает, и как мало от них толку… Но мир, в который постоянно рвутся голодные, абсолютно чуждые человечеству сущности, маги восторженно прикармливают Их собственными мозгами, а безопасность детей доверяют Хогвартсу… Она просто не могла в нем жить. К счастью, проблема также содержала в себе собственное решение. Само присутствие Иных доказывало, что другие миры существуют и между ними можно перемещаться, вопрос лишь в нахождении способа. И именно этому Луна посвятила последние шесть лет своей жизни. Ей помогли как записки мамы, так и собственные наблюдения за Хогвартсом — и еще нужно было дождаться правильного момента. Та бойня, которая вот-вот должна начаться в школе, была для нее даром небесным. Ну, если бы она окончательно свихнулась и принялась поклоняться истинным богам этого мира. При виде скопления магов и грядущего взрыва эмоций Хогвартс не сможет и не захочет удержаться, и откроет дверь между мирами — и свою пасть за ней — нараспашку. И она сможет проскользнуть мимо него — это безумно рискованно, но это лучший шанс, что у нее когда-либо будет. Главным источником риска был не сам Хогвартс — какая-то часть добычи постоянно пролетала мимо него, жадность и пресыщенная самоуверенность сделали его весьма небрежным. И не вьющиеся вокруг него падальщики, если воздержаться после прохода от колдовства, они скорее всего проигнорируют ее в пользу более богатой добычи. И не возможность застрять в Их мире навсегда — там она в свою очередь будет чужаком, мир сам вытолкнет ее, как только будет исчерпан начальный импульс. Проблемой было именно то, что без магии у нее не будет никакого способа направить свой… полет, ей придется довериться чистой удаче. Пятьдесят на пятьдесят, как говорится. Из зала донесся очередной взрыв шума, и на этот раз Луна ощутила, как Хогвартс… пошевелился. Ну что ж — поехали!

***

Во время своего межмирного путешествия Луна закрылась как могла, пытаясь сохранить хотя бы остатки разума. И когда она наконец открыла глаза и вновь начала воспринимать реальность… Она обнаружила себя на детской площадке посреди простецкого жилого района. Условно жилого — заброшенные дома с заколоченными окнами и заржавевшие детские горки производили угнетающее впечатление. Луна огляделась — в принципе все выглядело привычно, но что-то, наверно стиль застройки и непривычно широкие улицы, подсказывало ей, что она не в Британии. И не в Европе. Уж точно не в Азии или Африке. Америка? Канада? Австралия? Краем глаза она вдруг засекла движение и запоздало вскинулась. На качелях сбоку от нее обнаружилась… девушка. Подросток. В оправдание своей невнимательности Луна могла лишь отметить, что девушка явно пыталась казаться как можно более незаметной, подобно крабу в раковине прячась под капюшоном слишком большой для нее бурой толстовки. Строго говоря, Луна даже не могла сказать, что натолкнуло ее на мысль, что это не парень — мешковатая одежда, универсальные джинсы и сгорбленная поза успешно скрывали половые признаки. — Эээ… Привет? — неуверенно начала она. Местная осторожно выглянула из своего «убежища», открыв черные волосы, карие глаза и неожиданно выразительное лицо — и к собственному облегчению, Луна прочла в ее глазах понимание. Она знала заклинания перевода, но не была уверена сработают ли они здесь, и уж точно не хотела обращаться к Ним, не за тем она сюда бежала. — Ты не могла бы… подсказать мне где я? Секунда молчания, во время которого незнакомка настороженно ее разглядывала — и наконец ей ответили, классическим подростковым тоном «ладно, давай уже с этим покончим». — Броктон-Бей. Штат Массачусетс… США? Луна подняла руку, останавливая собеседницу. — Я знаю, где находятся США. Эээ… Это Восточное побережье, верно? — Ага. Ты… Луну окинули притворно-скучающим взглядом. — Ты кейп? — Кейп? Волшебница машинально дотронулась до своей мантии. — Движок, верно? Новичок — иначе бы не потерялся? И почему без маски? — Я… не знакома с этими терминами. И при чем тут маска? Глаза незнакомки расширились в удивлении. — Ты что, из другого мира свалилась? Наступила неловкая пауза. — Да ну, серьезно? Из какого? Луна раздумывала лишь секунду. Похоже, тут знают о существовании других миров, что облегчает объяснения. И она не видела причин не быть более откровенной, ей нужна информация, а ее собеседница вела себя настолько неагрессивно, насколько вообще возможно. И они были одного пола и близкого возраста (на глаз собеседница была на пару лет младше), что должно облегчить общение. Ну, или если судить по ее опыту в Хогвартсе, превратить жизнь в ад постоянной травли — но она все же надеялась, что тут не тот случай. На самом деле, Луна ощущала странную близость с этой незнакомкой, как будто они были во многом похожи. Вплоть до того, что она была готова поставить деньги, что она тоже наполовину сирота… И тоже потеряла мать. — Да, я из другого мира, — признала она. — Я не желаю никому зла, я просто хочу сориентироваться и получить информацию. Знаешь что… Незнакомке явно было любопытно — и она неумело скрывала свой интерес. Была застенчивой? Опасалась обмана? Так или иначе, на этом можно было сыграть. — Давай обменяемся? Будем отвечать друг другу на вопросы попеременно? Если не хочешь, можно не отвечать, но тогда можно поменять вопрос? После недолгого размышления ее собеседница осторожно кивнула. — Тогда, для начала — надо же нам как-то обращаться к друг другу… Меня зовут Луна Лавгуд, а тебя? — Т-Тейлор. Тейлор Хеберт. Встретившись глазами с все еще настороженным взглядом Тейлор, Луна позволила себе осторожно улыбнуться. Может, наконец-то жизнь налаживается?